Часть 1
21 июля 2025 г., 22:02
В университете царила необычная тишина, словно весь мир замер в ожидании. Коридоры, обычно заполненные громкой,навязчивой суетой студентов и звуками шагов, теперь были почти пустыми. Лишь изредка доносились отдалённые голоса преподавателей, спешащих по делам, и стук каблуков, когда кто-то проходил мимо. Окна в опустошённых кабинетах распахнулись настежь, позволяя свежему воздуху наполнять пространство, а солнечные лучи мягко освещали пыльные полы и стены.
В одном из таких кабинетов, который когда-то с утра был полон студентов, сейчас раздавались лишь тихие, приглушенные вздохи. Стоны.
***
Привычная Алисия Вишневская, долбаная, даже сумасшедшая, женщина, сидела за своим массивным деревянным столом, покрытым аккуратной стопкой учебников и тетрадей, которые она готовила для предстоящих занятий. На столе также лежал её неизменный блокнот с тщательно написанными заметками и планами на семестр. Позади стола стояли высокие книжные полки, заполненные томами классической литературы и научных трудов — они словно охраняли её личное пространство, создавая атмосферу строгости и порядка. Алисия Вишневская была одета в свой привычный строгий костюм — тёмно-синий пиджак с аккуратными позолоченными пуговицами и юбку до колен. Её белоснежная блузка была безупречно выглажена, а на запястье сверкали золотые часы, которые тихо тикали, подчеркивая каждую секунду её нетерпения. Волосы были собраны в идеальный пучок, а лицо выражало сосредоточенность и лёгкое недовольство. Её глаза, пронизывающие и холодные, внимательно следили за Дарьей, которая, казалось, не собиралась смиряться с этим давлением. Авдеева всегда старалась сесть напротив Алисии на жестком деревянном стуле. Она была одета в чёрную футболку с непонятным рисунком и рваные джинсы, что резко контрастировало с формальным стилем преподавательницы. Волосы были покрашены в черный, но тот кто ненавидит будет следить за своим врагом лучше и внимательнее, чем близкий человек, у Даши родной цвет волос — светло-каштановый. Пряди свободно спадали на плечи, создавая небрежный вид. Тишина в кабинете была осязаемой и Дарья, со своим вспыльчивым характером, могла с легкостью сорваться, и ей будет не важно, если кто-то пострадает от неё самой. Каждый вдох Даши звучал как вызов. Она смотрела на преподавательницу с лёгкой усмешкой на губах, словно наслаждаясь тем напряжением, которое витало между ними. Алисия пыталась сохранить спокойствие, но её челюсть слегка сжалась от напряжения. В этот момент даже звуки из коридора казались далекими и неуместными. Тихий звук настенных часов бесил Дашу, особенно, когда в кабинете стало неимоверно тихо, а тиканье становится только громче. Даша подняла голову и встретила взгляд преподавательницы, в её глазах читалось легкое презрение и вызов. — Вы знаете, Дарья, — начала Вишневская сдержанным голосом, — Ваше поведение в классе совершенно неприемлемо. Это уже третье задержание за эту неделю. Не думаете, что Вы зачастили ко мне? Авдеева лишь усмехнулась в ответ, её губы искривились в игривой улыбке. Она знала, что именно это и раздражает Алисию больше всего — её безразличие к правилам и авторитету. — А может я хочу побыть с Вами наедине? А задержание единственный вариант остаться вместе со мной в пустом кабинете. — произнесла Даша с легким налётом насмешки. Она хотела сжечь все принципы, все правила, и просто сорвать маску с Алисии, и, наконец-то, обнажить её душу. — Может быть, Вам стоит немного расслабиться? Я уверена, что мое поведение потрепало Вам нервы. Это мгновение стало кульминацией их противостояния: строгий преподаватель против дерзкой студентки с непростым характером. Тишина снова окутала кабинет, как будто сама атмосфера ожидала ответа от Вишневской, которая глубоко вздохнула, стараясь сохранить контроль над собой. В этот момент за окном пронеслась пара студентов, их смех нарушил тишину кабинета. Алисия взглянула в окно с лёгким раздражением, а Даша воспользовалась моментом и подняла бровь в знак провокации. — Знаете, иногда стоит просто отпустить ситуацию, — произнесла Авдеева мягко, но с явной дерзостью в голосе. Алисия почувствовала, как внутри неё нарастает гнев. Но она знала: сейчас главное — не поддаться на провокацию. В этом тихом кабинете разыгрывалась настоящая драма, и обе стороны были готовы к борьбе до конца. Алисия Вишневская была воплощением строгой дисциплины и академического ригоризма. В её глазах, пронизывающих аудиторию, светился холодный блеск, который заставлял студентов замирать. Она носила классические костюмы темных тонов, а иногда и приталенные платья по праздникам, которые подчеркивали её авторитет. На лекциях Алисия Вишневская не оставляла места для легкомысленности. Её голос звучал громко и уверенно, а каждое слово было тщательно продумано. Она могла часами говорить о сложных темах, не позволяя никому отвлекаться или даже шептаться. Студенты знали: если кто-то осмелится прервать её лекцию, то последует строгий взгляд и резкое замечание, которое заставит даже самых храбрых замереть от страха. Дарья ненавидела ждать, так что медленным шагом, будто бы настигая свою жертву, подошла в креслу, где сидела Алисия. — Вы не представляете, на что я готова, ради обычного комплемента от Вас. — Оставьте свои желания у себя дома, Дарья. — Но Дашу этот ответ лишь привлек, он тянул её к Алисии.***
Алисия, всегда казавшаяся неприступной и холодной, сейчас выглядела совершенно иначе. Её строгий пучок, когда-то безупречно уложенный, распался, и непослушные пряди волос сползали по её лбу, прилипая к потной коже. Каждая капля пота, скатывающаяся по её шее, отражала напряжение и страсть момента, в котором она оказалась. Даша, словно одержимая, жадно прижималась к Алисией, её губы находили каждый уголок и каждую линию лица, оставляя следы горячего дыхания. Руки Дарьи обвивали талию Вишневской, совсем не заботясь о том, что под ней сейчас стонет и прогибается навстречу её преподаватель по литературе, ощущая под пальцами её тонкую, но сильную фигуру. Каждое её прикосновение было наполнено нежностью и настойчивостью, создавая контраст с холодной внешностью Алисии. Вишневская полулежала на своём столе, чувствуя, как поверхность холодного дерева соприкасается с её горячей кожей. Её сердце колотилось в груди, как будто пыталось вырваться наружу от смешанных эмоций — страха и желания. Она не могла поверить, что эта страсть разгорается в ней, размывая границы между строгой учительницей и женщиной, жаждущей любви. Когда Даша прикусывала губы Алисии, это было похоже на пробуждение. Каждый укус был одновременно нежным и настойчивым, заставляя Алисию чувствовать себя живой, уязвимой и сильной одновременно. Женщина закрыла глаза, позволяя себе погрузиться в этот момент, забыв о правилах и условностях. Всё вокруг исчезло — остались только они вдвоем и эта безумная связь между ними, словно что-то запретное и обжигающее. Каждое прикосновение Даши вызывало в Алисии новые волны эмоций: от дрожи в животе до сладкого ощущения свободы. Она понимала, что этот миг — нечто большее, чем просто физическое влечение. Это было соединение душ, которое она никогда не ожидала испытать. Она никогда не планировала этого делать. Она всегда была эгоисткой и пользовалась другими, наслаждаясь собственным удовольствием, но противостоять такой как Даше невозможно. Её хотелось одновременно любить, нежиться с ней и быть грубой, наказывать за свое непослушание.***
Даша всегда выбирала места в первых рядах, словно намеренно подставляя себя под прицел строгого взгляда преподавательницы. Она была известна своим вызывающим поведением: на уроках она часто шептала своим соседям, а иногда даже громко смеялась в неподходящие моменты. Дарья также курила электронные сигареты, которые она проносила в учебное заведение, несмотря на строгие правила. Каждый раз после занятий она заходила в туалет и, закрыв за собой дверь, делала несколько затяжек, наполняя маленькое помещение сладким клубом дыма. Между ними витала напряженная атмосфера ненависти и соперничества. Алисии ненавидела Дашу за её безразличие к правилам и за то, что та постоянно нарушала её авторитет. В свою очередь, Дарья находила удовольствие в том, чтобы провоцировать преподавательницу — её смех звучал как вызов, как будто она нарочно пыталась вывести Алисию Вишневскую из себя. Каждое утро начиналось с ожидания конфликта между ними. Каждый чертов день только усугублял ситуацию, и каждый раз ненависть только крепла, а напряжение нарастало. Каждое занятие превращалось в спектакль, где зрители с нетерпением ждали нового акта этого противостояния. Это продолжалось на протяжении двух лет, а теперь вся эта ненависть на пустом месте превратилась в безудержную страсть и похоть.***
Алисия прижимала Дашу к себе, её сердце колотилось в груди, как будто стремилось вырваться наружу. В этом мгновении переплетались чувства, которые она не могла игнорировать: нежность и страх, любовь и вина. Она чувствовала, как тепло Даши проникает в неё, окутывая её словно мягкий плед, но в то же время это тепло приносило ей невыносимую боль. Дарья была так близка, но в то же время такой недоступной. Алисия знала, что их связь нарушает все правила, которые она когда-либо ставила для себя. Она всегда была строгой, требовательной, и вот теперь, в объятиях студентки, она ощущала себя уязвимой, как никогда. Каждый вдох Даши был для неё как сладостный яд — он наполнял её радостью и одновременно вызывал тревогу. Когда Даша стонет, этот звук проникает в самую душу Алисии. Это не просто звук — это крик о помощи, о любви, о желании быть рядом. Вишневская чувствует, как её собственное сердце сжимается от этого осознания. Она ненавидела себя за то, что позволила этим чувствам овладеть ею. Каждый поцелуй Даши был как искра, разжигающая огонь внутри. Алисия ловила каждый миг, каждое прикосновение, запоминала их навсегда, хотя понимала, что это может закончиться трагически. Кожа Даши была мягкой и теплой на ощупь, и Алисия не могла удержаться от того, чтобы провести пальцами по её щеке, ощущая нежность и хрупкость этой девушки. Взгляд Даши был полон доверия и надежды, а это заставляло Алисию ещё больше паниковать. Она боялась потерять эту связь, но ещё больше боялась того, что они делают. Внутри неё бушевали противоречивые эмоции. С одной стороны — желание быть с Дашей, а с другой — осознание того, что это неправильно. Как можно так любить и одновременно ненавидеть? Алисия чувствовала, как её сердце разрывается на части от этой внутренней борьбы. Она знала, что должна остановиться, но каждое прикосновение Дарьи было как магнит, притягивающий её всё глубже в эту бездну. Дашины руки лихорадочно расстегивали каждую пуговицу блузки Алисии, которая ещё утром была идеально выглаженная. — Ты всё такая же нетерпеливая, даже в этот момент, когда я уже лежу на столе под тобой. Вишневская давно проиграла эту игру, но все равно оставалась победителем, в руках Даши. В таких умелых руках, которые дарили мурашки по всему телу от одних невесомых касаний к обнаженной податливой коже. Руки Авдеевой были обжигающе холодными, когда она прикоснулась к голой коже живота Алисии. Даша наклонилась и вдруг поцеловала женщину в губы, застив застыть её от неожиданности, а после закрыть глаза. Этот поцелуй был нежным и каким-то не таким, каким Вишневская представляла. Она думала, что Дарья будет вести себя с ней размашисто, неумело и грубо, но видимо девчонка решила приласкать её, а позже грубо взять прямо в её чёртовом кабинете.***
Авдеева сжала чужие бёдра, впиваясь острыми ногтями в плоть сквозь ткань брюк, от чего Алисия напряглась и вцепилась в девичьи плечи, удерживаясь от нового резкого стона. Она ни в коем случае не может показать насколько ей нравится быть в руках Дарьи. Ни за что. А Даша, в свою очередь, целовала властно и грубо, что даже мурашки пробежали по телу Алисии. — Сладко. Что за бренд помады? — Даша улыбнулась напротив чужих губ, всё ещё держа глаза закрытыми, и снова поцеловала, но в этот раз влажнее и с тихими хлюпающими звуками. — Отвратительно. — шипит Вишневская и забирает весь контроль на себя, меняя их местами, проклинивая своё колено между бёдер Авдеевой. — Будешь знать, как не слушаться меня. Алисия грубо берёт Дашу за лицо двумя руками и снова целует в губы, на этот раз по своим правилам. Девушка закрывает глаза и хватает Вишневскую за руки, но руки не отстраняет, сама не зная почему. Низ живот начал ныть, и Дарья даже пытается поддаваться контролю женщины и отвечать ей на поцелуй. — Не, — Алисия целует девушку в приоткрытые губы, прерывая её. — не честно… — а после вдруг стянула с Даши её рубашку, выбросив куда-то на парту рядом. И Авдеева не сопротивляется, остается в чёрном бюстгальтере, хитро кривя припухлые губы в ухмылку и ожидая реакцию Вишневской. — Чертовски идеально, Авдеева. Хочу, чтобы это тело носило мои любовные метки. — Вишневская ведёт ногтями по напряжённому животу Даши, наслаждаясь контролем над этим девичьим телом. — Ты будешь моей, слышишь? Моя. Дашу снова целуют в губы и лифчик быстро слетает с тела. — А Вы слишком нетерпеливая. — Авдеева пытается сохранить свой стальной тон, но хнычет, ощущая мягкие, зацелованные ею самой же, губы Алисии на своей шее. — Не оставляйте засос, ладно? Иначе я оставлю Вам тоже, даже и спорить не буду. Даша вздрагивает, когда Вишневская мягко сжимает её грудь, уложив девушку на стол. Она целует в ответ, также грязно и похабно, низ живота тянет, и Алисия прям чувствует, как трусы намокают. Пальцами она ласкает затвердевшие соски, а после начинает целовать шею Дарьи, но не оставляет следов, как попросила её девочка. Женские руки с груди спускаются ниже и расстегивают на Дарье джинсы. Она сама охотно приподнимает таз, позволяя стянуть с неё джинсы. А кеды так и остаются на ногах девушки. — Тварь… — Шипит Авдеева и вцепляется одной рукой в лопатки Вишневской своими заострёнными чёрными ногтями, а второй рукой накрывает её шею, большим пальцем надавливая на нижнюю челюсть снизу, чтобы Алисия приподняла голову и посмотрела на неё. Зубы кусают подбородок, а потом нижнюю губу, нежно зализывая свои укусы. — Сама не лучше… Вишневская бесится, что эта девчонка имеет власть над ней, хоть и она сейчас снизу. — Ненавижу Вас. Глаза Дарьи горят от возбуждения и чего-то ещё, но это точно не ненависть. Правильно расположенное колено Вишневской, потирающееся о центр Авдеевой, заставляет её стонать в чужой рот, и это, кажется, раззадоривает Алисию ещё больше. — Ах вот оно что. Сразу замолчала? Всего лишь нужно было сделать так? Она оставляет влажные поцелуи на чужой щеке, челюсти и вскоре на точке пульса прямо под ухом Даши. Авдеева неосознанно прижимается к ней ближе, и чувствует, как она ухмыляется, когда дыхание срывается к чёрту, хотя Алисия только начала. — Не нравится, когда над вами берут контроль, м? — Вишневская неожиданно вздрагивает, когда руки Авдеевой накрывают её грудь в бюстгальтере и одна рука ведет к поясу брюк, но женщина перехватывает её руку за запястье, останавливая цепкой хваткой. — Насколько же ты разговорчивая. — Алисию будоражит эта девчонка, выводит из себя одним лишь словом, одним движением. И это движение хотелось не прерывать, но сейчас Вишневская намерена быть той, кто доставит Авдеевой и боль, и удовольствие. — Я делаю все, чтобы вывести Вас из себя. — и Алисия глухо стонет от ощущения чужого дыхания на своей коже. Вишневская хватает чёрные волосы на затылке в кулак, грубо откинув голову Даши, чтобы коснуться губами её горла и царапнуть краями зубов. Слишком много всего за такое ничтожно малое количество времени. Авдееву никто так не заставлял желать побыстрее её трахнуть, без прелюдий. Жёстко и медленно, со всей любовью и ненавистью Вишневской, потому что только она может своей ненавистью заставить Дашу кончить. Слишком возбуждающие ненавидят они друг друга. И иногда эта ненависть может привести к крикам, от которых шарахаются все ученики в классе, но Вишневская точно не знает, ненависть ли это вообще. Может просто неприязнь или же… зависть. Потому что она не в праве касаться Дарьи, не в праве желать то, чего она желает. Но завидует Алисия не Авдеевой, а её друзьям, с которыми она проводит время. — Ты девственница? Когда Дарья не отвечает, слишком захваченная ощущением чужого колена на себе, Вишневская останавливается и девушка жалобно скулит, наплевав на всю свою гордость. Алисия незаметно хмурится и пальцами, все же осмелевшись, надавливает между ног Даши, с первого раза нащупав опухший клитор. — Ну да, да! — взвывает Даша, удивляясь сиплости в своём голосе. — Ты имеешь какие-нибудь возражения по поводу моего поведения к тебе сейчас? Я могу быть грубой к тебе? — Да… — мямлит Даша, но она раздраженно цокает. — Полным предложением, котёнок. — Никаких возражений, — Даша не может встретиться с ней взглядом, потому не хочет топтать свой авторитет одними глазами, затуманенными пеленой возбуждения, и Алисии это не нравится. Она касается пальцем чужого подбородок и приподнимает голову, чтобы Авдеева посмотрела на неё. Девушка едва ли может соображать, видя как некогда темно-голубая радужка все ещё пылает, но её цвет значительно уступил место широким чёрным зрачкам. — Никаких возражений по поводу...? — Нет никаких возражений против того, чтобы ты грубо трахнула меня, — Дарья отводит взгляд, полностью отдавшись Вишневской, а она смеётся низко и глубоко, от чего у девушки голова идёт кругом. — И чья же ты, Дарья? — Вишневская ведёт ногтями по её подбородку, ощущая нуждающуюся потребность в этой чертовке. — Твоего друга? Твоих одногруппников? — Нет, я твоя. Её глаза вспыхнули ярким голубым пламенем. Вишневская расплылась в ухмылке, а низ живота сладко потянуло. Иметь власть над Авдеевой было слишком будоражуще. — Скажи это ещё раз, погромче, чтобы я могла услышать твой милый голосок. — пальцы Вишневской на нижнем белье Дарьи дергаются, побудив девушку ответить, почувствовав насколько же та стала мокрой от грубости Алисии. Но Авдеева молчала, а губы дёргались от каждого невесомого касания между ног. Она не могла просто так сдаться, не могла быть слабой на против той, кого она собиралась нагнуть. А в итоге нагнули её саму. Дарья вздрагивает всем телом, когда два пальца медленно ведут по складкам, прямо по клитору и выше. — Ну же, Даша, скажи ещё раз кому ты принадлежишь. И я обещаю тебе показать всё своё желание, которое я к тебе имею. Я трахну тебя так, как ты это захочешь. Грубо и медленно. — Я твоя… — Умница. — Вишневская самодовольно улыбается и тянет девушку на себя, ладонью давя на затылок. — Можешь, когда хочешь. Горячий шёпот обжёг губы Дарьи, вовлекая её в поцелуй. Вишневская отодвинула полоску чужого нижнего белья в сторону, касаясь пальцами обнажённой, разгоряченной и мокрой плоти. Пальцы ласкают взбухшую ноющую, просящую любое касание, плоть, Алисия ощущает холод чужих колец на пальцах на своих плечах. Они приводят в чувства, которые затмевают здравый смысл. У других девушек, студенток, с которыми Вишневская встречалась, колец не было, максимум одно, но у Авдеевой их четыре штуки на каждой руке. На левой по одному у указательного и среднего, а у безымянного сразу два. На правой по одному с указательного по мизинец. На больших пальцах колец не было. Женщина посмотрела на Дашу, любуясь её лицом, полным сдержанным наслаждением. Она специально пытается сохранять спокойствие и холодность, чтобы не потакать Вишневской натуре. Авдеева ни за что не покажет, насколько ей это нравится. Вишневская теребит взбухшую плоть клитора, круговыми движениями гладит, слабо сжимает между двух пальцев, на что Даша не сдерживается и громко мычит, сквозь сжатые губы. Вокруг девушки всё расплывается от рук Алисии, от её жестоких ласк. Авдеева дрожит в чужих руках и поддается ласкам, двигая бёдрами навстречу. Стенки влажного входа сжимаются вокруг несуществующего проникновения. — Ненасытная, тебе даже этого мало. — Вишневская хрипит у чужого уха, медленно, лишь кончиком среднего пальца, проникая вовнутрь. Она дразнит, тянет из Авдеевой всю отдачу, которая она может дать, все чувства, эмоции. Весь гнев, который накопился на Алисию. Женщина всё это тянет, всё существо из Даши, чтобы та, наконец, дала настоящий отпор. Не словами. А всем телом. Вишневская чувствует на шее чужое дыхание, горячее, влажное и сбивчивое. И только она видит слабость Дарьи, видит её такую. Дрожащую и мысленно молящую о проникновении. Но Авдеева слишком горда, чтобы вслух попросить. Она не для того закаляла её, чтобы появилась такая, как Вишневская и всю её разворошила. — Ну же, Даш, просто попроси. Без слов я ничего не сделаю. — но Даше плевать, потому что такую, как Авдеева нужно сбить с завышенной планки на землю, в ноги Вишневской. — Всего лишь одно слово. Даша упрямо молчит, вжимается грудью в грудь Алисии и, касаясь губами мочки уха. — Тварь… Сучка, — Авдеева в каждую букву вкладывает свою ненависть, ярость, грубость, нужду в оргазме и ласки от Вишневской. Женщина готова уже наплевать на упёртость Даши и трахать её без остановки прямо на этом столе, не слушая её просьбу остановиться, но потом слышит тихий хрип. — Пожалуйста. Вот она. Вот она, Авдеевская просьба. Тягучая, до дрожи в коленях, до фейерверка внутри, до блядского оргазма как и физического, так и морального. Безумно сладкая, ещё посыпанная сахарной пудрой. Два соединенных пальца проникают вовнутрь тугого, влажного пространства. Дарья царапает чужие плечи ногтями и кольцами, кусая мясистое место между шеей и плечом. — Блять! — Дарья не могла формулировать свои мысли и речь, и первое слово, которое пришло в голову, именно это. Это было неожиданно и больно, ноюще и приятно одновременно. Каждое движение причиняет боль, так что Авдеева кусается сильнее и Алисия понимает намек, чтобы остановиться на мгновение. Стенки растягивались по не своей воле. Чёртова Вишневская со своим фетишем держать всё под своим контролем. — Это и правда приятно быть в ком-то нетронутом. — Вишневская пошло ухмылялась куда-то в чужую шею, закатив глаза от наслаждения. К сожалению Авдеевой не удалось увидеть этот момент удовлетворенности и слабости женщины. Авдеева крепко держалась за чужие плечи, причиняя боль своими ногтями, которые оставляли полумесяцы на гладкой коже. Одной рукой она успела заправить свои волосы за уши, чтобы не мешались, но Вишневская повалила девушку на стол и схватила её оба запястья, зафиксировав их над её головой. — Какая же ты зубастая. — Вишневская шипит, сжимая чужую ягодицу, впиваясь в неё. Но пальцами не шевелит. Лишь большим пальцем теребит взбухший клитор. Алисия вновь поднимает их, хочет прижимать Дашу ближе, когда она захочет, а лёжа это придется прижимать себя, а не Авдееву. Сердце бьётся о собственные рёбра и Вишневская чувствует, как и о её рёбра тоже бьётся сердце Даши. Она жмётся к ней ближе, одной рукой заводит за поясницу, держит ещё ближе. Ноги подкашиваются у обеих, но Алисия держит их обеих, принимает практически весь вес Авдеевой на себя. Женщина чувствует, как подошвы кед иногда соскальзывают с её бёдер, и свободной рукой чуть приподнимает ногу Даши. От этого шевеления пальцы проникают глубже, на что Авдеева сдавленно хрипит. — Можно? — она не просто смотрит на Дашу, она смотрит вглубь, в само нутро Авдеевой, понимая, что это её золотой билет. — Больно… — Даша хнычет, а это не похоже на Авдеевскую грубость, какую Вишневская привыкла наблюдать. Это новая сломленная Авдеева, которая стонет под чужим пальцами и толчками. А Алисии не хочется ломать Дашу до основания, поэтому вытаскивает указательный палец и шевелит лишь средним пальцем как можно медленнее и нежнее. Пару толчков хватает, чтобы достаточно растянуть стенки и протиснуться вторым пальцем. Авдеева кусается намерено, оставляет несильные укусы по открытому плечу, и Вишневская дергается от особенно сильного сжатия зубов Даши. — Что такое? Вам не приятна боль, которую я причиняю? — Авдеева победно улыбнулась, замечая какую-то нотку раздражения эмоции на лице Вишневской. А потом Алисия навалилась на тело Даши, продолжая двигать пальцами внутри неё, растягивая. Внутренние стенки сжимались вокруг пальцев, и Вишневская даже не могла толком вытащить их, если только рывком, причиняя Даше боль. Но женщина на этот раз сжалилась и продолжила давить подушечками пальцев на бархатную переднюю стенку. Алисия медленно, но глубоко входила в дрожащее тело Дарьи, наслаждаясь тяжелым дыханием, которое девушка изо всех сил пыталась каждый раз выровнять. Горячий воздух касался уха Вишневской, посылающий волну за волной возбуждения через нее. — М-м, хорошо, малышка, не сдерживай свой бойкий голосок. Я должна тебя слышать. Девушка подпрыгнула на столе, врезаясь в грудь Вишневской, ощутив быстроту темпа, который с каждым разом нарастал. Алисия крепко держала чужие запястья одной рукой, продолжая свои махинации другой между ног Авдеевой. Женщина была ненасытной, особенно с Дашей, поэтому нарочно медленно двигалась внутри, иногда выходя наполовину и с резкостью входила обратно до костяшек. Губы с нежностью целовали горло, поднимаясь к подбородку и вновь к чужим губам. Вишневская мычала в чужие губы, чтобы Даша чувствовала вибрации на своих губах. Пульс на запястье бешено бился о большой палец Алисии, как и пульсация в лоне о пальцы внутри Авдеевой. Так Алисия продолжала мучить Дашу, медленно истязая её шею губами и языком. Каждый раз, когда Авдеева пульсировала чаще, дыхание срывалось, а тело начинало двигаться навстречу пальцам Вишневской, та замедлялась или вовсе останавливалась. — Потерпи, Авдеева, ты не можешь кончить слишком быстро. Первый оргазм самый чувствительный, так что мы его продлим насколько я тебе позволяю, ты услышала меня? — Алисия успокаивающе целовала опухшие, от множественных поцелуев, губы Даши. Женщина позволила Даше держаться за её плечи только через пару минут, когда Авдеева срывающе и часто дышала короткими вдохами, а сердце билось где-то в горле и ушах. — Позвольте мне уже кончить. Я не могу больше… — Дарья дрожала всем телом, слишком уж долго она не могла кончить, слишком долго стимулировали её клитор и внутренние стенки. — Алисия Дмитриевна… пожалуйста… — А если я не хочу так скоро прощаться с тобой? — Почему Вы думаете, что я уйду? — Если я позволю тебе кончить, что тогда? Какова моя выгода в этом? Я не хочу, чтобы ты уходила после одного оргазма и оставила меня ни с чем. — Вишневская любила дразнить Дарью, а здесь выдался такой случай… Но Алисия чувствовала некую грустную нотку в своей душе. Завладев телом Авдеевой и так быстро её отпустить — это было преступлением. Дарья, всё ещё держась за шею Вишневской, обвив её руками немного отстранилась и взглянула плывущим взглядом на женщину. Чёрные волосы упали в сторону и коснулись плеча Алисии. В глазах Авдеевой был смертельный блеск, и, что удивительно, её губы изогнулись в хищную ухмылку. Девушка наклонилась, губы едва касались губ Вишневской. — Мы поедем к Вам домой, хотите? Или у Вас там кто-то ждёт? Любовница или… Алисия почувствовала тепло в животе. Это именно то, о чём она и мечтать не могла. Всё, что нужно было сделать ей, это позволить Авдеевой кончить. И тогда эта девчонка, с которой она долго играла в игры и грызлась практически все эти два года, будет полностью её этой ночью. — Я согласна. — Вишневская успела прервать девушку и вовлечь в глубокий поцелуй, проникая языком в чужой рот и коснуться языка Дарьи. Женщина добавила третий палец, выбивая весь воздух из легких Дарьи. Вишневская скрутила пальцы, вдавливая пальцами в примерное место, где находится точка G, глубоко прижимаясь к лону Дарьи. Девушка содрогалась в чужих рук, пока три пальца так восхитительно наполняют её. Даша напряглась, всем своим телом держась за Вишневскую. Ноги были обвиты вокруг чужих бёдер, а кеды, которые никто из них так и не снял с Авдеевой, вжимались в ягодицы Вишневской сквозь тонкую ткань её брюк. Смазка тонкой струйкой лилась по запястью Вишневской, настолько её много выделилось от этих мучительно медленных движений и стимуляций. Дарья закрыла глаза, губы приоткрылись, и Алисия не нашла объяснений в своей голове, прежде чем два пальца свободной руки проникли в чужой рот, играясь с языком девчонки. И Вишневская смотрела на неё, очарованная. Даше хватает и двух минут, чтобы полностью растаять на чужом теле в судорогах оргазма. Алисия спохватилась одной рукой держать тело Дарьи за талию, прижимая к своей груди, почувствовав, как девчонка сжимает её пальцы, а затем Авдеева сильно задрожала, задыхаясь. Вишневская даже и не заметила, когда Дарья успела впиться зубами в её плечо, громко издав судорожный стон. Девушка шептала на ухо Вишневской её имя снова и снова, пока она полностью не легла на женскую грудь и замерла, тяжело дыша. Она не собиралась выходить из девичьего тела, но все же осторожно вытащила пальцы и погладила Дашу по щеке другой рукой. Вишневская ощущала своим телом дрожь Авдеевой, когда она провела пальцами по позвоночнику девушки. — Ты в порядке? — Алисия убирает прилипшие к лицу волосы Авдеевой за уши, чтобы увидеть её лицо полностью и не пропустить какие-либо изменения, пока Дарья переживала свой первый оргазм от рук Вишневской. И в принципе испытать первый оргазм в своей жизни. Второй рукой Алисия медленно шевелит и вынимает пальцы, вытирая их о свои брюки. Всё равно их нужно будет в стирку из-за того, что Дарья иногда прижималась к чужому бедру, пропитывая ткань своей смазкой. Авдеева молчит, всё ещё тяжело дышит, вцепившись в чужие плечи. Авдеева что-то лениво промычала, наслаждаясь теплом Вишневской и биением её сердца. — Я не разрешала тебе называть меня по имени. — Не будьте такой противной, Алисия Дмитриевна. — Дарья льнёт к женщине, словно кошка, лениво тянется по телу Вишневской. — Вы такая жестокая женщина, вот правда, я стонала твоё имя, пока кончала, а Вам и это не нравится. — Авдеева изучает взгляд Вишневской, пытается понять, насколько та вникает в её слова. — Мне, что, молчать просто? Делать вид, что мне не хорошо с Вами? — Ну всё, всё. Ты мне больше нравилась, когда стонала и не болтала. И я хочу, чтобы ты поехала ко мне. — Даша внезапно отстраняется, непонимающе смотря на женщину. — Вы правда хотите, чтобы я поехала к Вам домой? — Очень, Даш. — Авдеева взглянула в чужие глаза, находя там неизвестную нежность от самой Вишневской. — Поедешь со мной? И мы там не будем просто смотреть телевизор и пить чай. Если ты поедешь со мной, ты будешь только моя, и я буду делать с тобой всё, что я захочу. И ты не будешь возражать против моих действий и намерений. Ты будешь играть по моим правилам, Авдеева. — А если мне что-нибудь не понравится? — Авдеева фыркает, подбирая в голове разные неприятные вещи, которые ей уж точно не понравятся. Она кривится об упоминание какого-то порно-ролика. Да, она смотрела порно с похожей внешностью, как у Вишневской, и никто её, черт возьми, не осудит, потому что об этом никто не узнает. А суть в этом видео была в том, что женщина там трахала девушку в возрасте, как и сама Авдеева, не только перед, но и зад. А в зад Даша бы не хотела, чтобы Вишневская трахнула её. Ни за что. — Например, я не хочу, чтобы Вы пихали своими пальцами или чем-то другим в мой зад, м? Что тогда будет? От абсурдности, Вишневская в голос засмеялась и вдохнула аромат волос Авдеевой. Пот и выветрившиеся излюбленные духи младшей, которые Алисия ненавидела и одновременно обожала. — А ты только и думаешь, что мне нужен твой зад? — Откуда же мне знать, какие у Вас там намерения. — Даша по-детски дует губы и скрещивает руки на груди. В аудитории становится холодно, всё же на улице зябкий октябрь, а под вечер холодает. — Холодно? — Авдеева переводит взгляд на женщину, мелко изучая её новый тон в голосе. Девушка кивает, прежде чем оказаться лицом в груди Вишневской. Она мягкая, а самое главное тёплая, что даже не хочется слишком быстро отстраняться. — Тепло… — она чувствует биение чужого сердца, чувствует, как женщина дышит, как тихо смеётся. Вишневская впервые по-настоящему засмеялась, без злости или раздражения. Это был настоящий смех Алисии Вишневской, без всякой наигранности, который слышали немногие. Женщина отстранила Дарью, упирая ладони в её плечи и с улыбкой подала её джинсы и рубашку. — Поехали уже. Обещаю твой зад не трогать. Авдеева закатила лишь глаза и начала одеваться, отвернувшись спиной к Вишневской. — Да что я там не видела, Авдеева. — фыркает женщина и застегивает пуговицы на своей блузке, поглядывая на чужую спину, любуясь. Приехали они быстро, не замечая как темнеет за окном чёрного BMW. Авдеева была тихой во время всей поездки, всё смотрела в боковое окно и витала в мыслях. Возможно, это было все неправильно, и Вишневская всего лишь дразнит её, а на самом деле хочет её использовать и выбросить, как использованную игрушку. — Громко думаешь, Авдеева. — её вырывает из мыслей хлопок двери со стороны Алисии, а потом ей открывают дверь. — Идём.***
Вишневская не нападает с поцелуями на Дарью сразу, она сдерживает себя, свои потребности и что-то безумное. Она хочет взять Авдееву силой, почувствовать её своей, чтобы утром проснуться, открыть глаза и увидеть рассыпанные чёрные волосы на другой стороне. — Я хочу, чтобы ты одела кое-что для меня. Даша снимает свои кеды и куртку, пока Вишневская разглядывает себя в зеркале над тумбой, поправляет свои светлые волосы и через зеркало поглядывает на Дашу. — Итак, Авдеева, иди переоденься в это белье, понятно? Оно должно подходить под твой размер. — Вишневская не глядя отдала пакет с бельём Даше в руки, которая сразу же принялась изучать вещи на дне сумки. Она вытащила бельё из пакета, развернув этикетку, чтобы посмотреть размер. — Но… как Вы подобрали под мой размер? — Авдеева подняла взгляд и внимание с белья на Алисию, которая пыталась непринужденно выглядеть. Это был провал. Слабая трещинка в её каменном сердце. — О, не смей спрашивать. Всё равно ты скоро его снимешь. Просто хочу полюбоваться тобой. — А я могу… ну, переодеться в ванной? — сердце застучало с новой силой, вся былая грубость улетучилась также быстро, как и прежняя Вишневская. Хоть и от нее осталось немного ”Вишневского” холода, грубости, стали и власти, но эта Алисия была незнакома с Дарьей. — Нет. Раздевайся здесь. Девушка стянула с себя джинсы и рубашку, бросая их прямиком на пол. Бельё упало с меньшим энтузиазмом из-за прожигающего взгляда Алисии. Через пару минут новое бельё было на подтянутом теле Авдеевой. Бордовый цвет выделялся на бледной коже, кружева и всё остальное подтягивали грудь, делая её грудь визуально больше на целый размер. — Нигде не жмёт? — женщина подошла ближе к Даше, разглядывая новое одеяние поближе, так и хотелось коснуться чужой груди, сжать сквозь кружево, ощутить упругость в своей ладони. — Вроде нет. Вишневская смотрит ледяным, но удовлетворенным взглядом сверху вниз на Дашу, протягивая руку к её щеке, чтобы очертить указательным и средним пальцами скулу, а большим огладить нижнюю губу. — Прекрасно. Одно слово. Всего лишь одно чёртовое слово заставляет Авдееву дрожать в коленях, а Вишневская, в свою очередь, полыхает вся внутри от одного взгляда на тело девушки. — Теперь раздевайся. Это мой тебе подарок, но сейчас он тебе не нужен. Просто… носи его, как упоминание обо мне и об этой ночи, хорошо? Даша кивает, без спросу садится на чужую постель и стягивает со своих пальцев кольца, звонко кладя их на тумбу, которые быстро были убраны в первую полку самой Вишневской. Авдеева замечает наручники на тумбе, но не задаёт вопросов, которые так и прут, формируются на кончике языке. — Я не хочу потом находить их на полу, если потеряешь. Вдруг я приведу какую-нибудь девушку домой и она увидит их? Подумает, что я кому-то изменяю, потому что такие кольца не в моем стиле. — Алисия замечает нервный и злой взгляд Авдеевой, и её глаза загораются победой. Ревность Даше к лицу. — А если я забуду, куда Вы положили, мне по-Вашему, где их искать придется? Не полезу же я в тумбочку. Тем более Ваша новая девушка даже и не поймет, что они не Ваши. Будет увлеченна Вами, Алисия Дмитриевна. — Дура же ты. — шипит Вишневская и снимает свою одежду, оставив на себе лишь чёрные трусики. — Мне только ты нужна. Ты и никто больше. Женщина толкает Авдееву на матрас, снимает с неё нижнее бельё, позже залезая на её бёдра. Вишневская стащила с тумбы наручники и одной рукой прижала оба запястья Дарьи вместе, фиксируя их над её головой наручниками. — У Вас хотя бы ключи от них есть? Откуда они у Вас вообще? Но Алисия не ответила ни на один вопрос, лишь улыбнулась и снова встала, чтобы что-то достать из тумбочки. — Насколько это вообще безопасно в Ваших руках? — не успела Даша что-то вновь спросить, как ткань в руках Вишневской заставила её вовремя замолчать. — Что… — Открой немного рот. — стальной голос Алисии вынудил повиноваться, и ткань протиснулась между зубов Авдеевой, натягиваясь, чтобы завязать узел на затылке. Когда Даша увидела вторую ткань в руках Алисии, только немного шире, она помотала головой и что-то промычала, но Вишневская завязала глаза девушки повязкой, не обратив внимания на несогласие. — Не бойся ничего. Я не буду… слишком жестокой, если только чуть-чуть. — Алисия опалила чужое ухо своим горячим дыханием и начала целовать девушку от уха, плавно спускаясь к подбородку. Дарья настойчиво замычала и Алисии пришлось развязать ткань. — Вы — жестокая. Если Вы сейчас не жестокая, то какая будете, если… — Даша не договорила, чёрный мягкий кляп снова заткнула её рот. Вишневская терпеливо разглядывала чужое тело, иногда не устояв, проводила пальцами по мышцам или ребрам и торжествовала про себя, что её главная мечта теперь исполнена. Дарья Авдеева лежит на её постели с завязанными глазами и ртом, а руки сцеплены наручниками, остались лишь ноги… — Раз ты считаешь меня такой жестокой... — Она двинулась вниз по телу Даши, и девушка вскрикнула в кляп, когда Вишневская раздвинула её ноги и привязала лодыжки к столбикам кровати. — я могу доказать твою правоту. — Алисия взглянула на красную веревку на лодыжках. — Конечно, когда я буду переворачивать тебя на живот, придется развязать твои ноги, чтобы не сломать их тебе. Соски затвердели почти до боли, по бёдрам текли соки от непристойных картин, возникающих в голове Авдеевой. Алисия встала и полюбовалась своей работой. Дарья оказалась привязана к кровати, хорошо, что хоть руки были в наручниках, а ноги привязаны к столбикам. Она была полностью раскрыта, и лицо залила горячая краска, когда девушка поняла. Вишневская прекрасно видела, как она возбуждена сквозь её первый опыт со связываниями и кляпами. Но холодной воздух комнаты бился о открытое пространство между ног, а взгляд Алисии, который Авдеева чувствовала, даже не видя, только сильнее будоражил. И Вишневская видела всё. Клитор значительно набух и пульсирует, бёдра промокли от возбуждения. Но когда руки легли на бёдра и одна рука стремительно направлялась вверх, и, наконец, пальцы и ладонь опустились между ног, по венам пробежал адреналин и мурашки по коже. Авдеева напрягается, чувствуя, как кончики пальцев касаются её мокрой, разгоряченной промежности. Она, с завязанными глазами и связанная, полностью открыта для чужих глаз. Даша скулит и пытается раздвинуть ноги шире, полностью отдавшись в руки Вишневской. Дарья дрожит, когда Вишневская спускается и прижимает пальцы к её мокрому входу, а сердце колотится в груди. Она полностью во власти Вишневской. Девушка почувствовала, как Алисия встала с кровати и куда-то недалеко ушла, был тихий шорох и стук открывающихся полок. Матрас снова прогнулся под весом Вишневской и Дарья почувствовала неладное, сразу же замычав в кляп. — Ну чего ты начинаешь-то кричать? — Вишневская вздыхает и немного развязывает кляп. — Что? — Алисия Дмитриевна, даже не думайте. — Не думать что? — её голос прозвучал абсолютно невинно и холодно, но в глазах вспыхнул тёмный блеск, когда она схватилась за искомое. Авдеева пыталась понять, что именно Вишневская нашла, снять самой повязку было бы возможным, но насколько женщина разозлится на это… Гнев Вишневской был адом, и Дарья, к сожалению, знала это не по слухам. Авдеева запаниковала, ощущая на своем бедре что-то инородное, что-то похожее на… — Подождите! — Дарья практически вскрикнула, что у Вишневской заложило в ушах. Паника окатила ледяной водой, а дыхание сорвалось. Девушка начала дёргать ногами, что кровать начала мучительно двигаться и дрожать. — Остановитесь, пожалуйста! — Ну тише, Авдеева, чего ты развела панику на пустом месте? — Вишневская вздохнула и готова была уже шлёпнуть Дашу по бедру, но почему-то осеклась. Она могла бы показать Авдеевой из себя настоящего монстра, но именно этой девчонке, что трепала ей нервы все два года... Вишневская по-настоящему сжалилась над ней, хоть и Даша прекрасно знала какой Алисия могла быть. Но сейчас всё портить своим характером и сбивать всё возбуждение Вишневская не хотела. — Можно я… хотя бы увижу это? Алисия расплылась в ухмылке, проводя ногтями по чужому животу и поднимаясь по груди. — Так хочешь разглядеть что скоро в тебя войдет? — Вишневская не стала снимать повязку полностью, а лишь немного подняла её на лоб Авдеевой. — Рассматривай на здоровье, только не задерживайся. Даша моргает пару раз, привыкая к освещению в комнате. Она боится сразу смотреть на то, что Вишневская взяла в руки, поэтому смотрит сначала на неё саму, видя покрасневшие щеки и взгляд полный возбуждения и похоти. При виде чёрной силиконовой игрушки с детализированными венами и головкой, у Авдеевой выступили капли пота на лбу. Вишневская была способна на многие вещи, некоторые из которых выходят за рамки того, что может понять средний человеческий мозг. — Вы не посмеете… — Девушка потянула ноги на себя, но узлы не сдвинулись с места. Вишневская с возмутительной небрежностью прислонилась к бёдрам Авдеевой, немного раздвигая их. — Ты можешь пока выдохнуть, я чуть позже использую его на тебе. В начале я хочу надеть на тебя кое-что. Только не рыпайся, ты же этим себе больнее делаешь. Я не хочу, чтобы моей девочке было больно, слышишь? — Вишневская как-то слащаво нежно гладит щеку Даши и напоследок целует её в губы. Вишневская достает новый предмет из тумбы. Какого черта? У неё там склад из секс-магазина? Это кожаный ошейник чёрного цвета, внутри он мягкий, бархатный, даже слишком. К нему прикреплен поводок в виде цепи. — Согласишься надеть его? Ради меня? — Авдеева недобро смотрит на женщину, но отказаться она не может. Самой хочется оказаться в руках Вишневской и хоть этот день быть в её власти. Пускай порадуется, что такую, как Авдееву можно подчинить одной Алисии. Вишневская больше ничего не говорит, когда наклоняется к девушке и надевает ошейник на девичью шею. Женщина не разрывает зрительный контакт, и Авдеева не смеет делать то же самое. Как будто Даша могла отвести взгляд, когда синие глаза чертовски завораживают и притягивают к ней. Вишневская погружает два пальца в пространство между кожаным ошейником и Дашиной шеей, проверяя, не слишком ли она туго затянула его. — Не слишком туго? Дышать свободно можешь? — Всё отлично. — Вишневская улыбается от этого ответа всего на пару секунд, прежде чем потянуть за цепь Авдееву, чтобы встретиться с её губами своими. Внезапное движение заставляет Авдееву задохнутся в чужой рот, и Алисия использует эту возможность, чтобы грубо проникнуть своим языком. Как только Вишневская понимает, что пора начинать, она кусает нижнюю губу Авдеевой и тащит её зубами. А потом Алисия вновь затыкает чужой рот. А в своё время Даша тяжело дышит и находит этот ошейник невероятно возбуждающим. — Рада это слышать. — Алисия обводит запястья и руку Дарьи кончиками пальцев, вызывая у той мурашки. — Итак… пора начинать нашу игру, но для начала… Женщина стянула с бёдер своё нижнее бельё и села на чужие бёдра, позволив почувствовать Дарье свою влажность, свою потребность в стимуляции Авдеевой. От каждого её стона, неподчинения и ощущения нутра своими пальцами, Алисия заводилась всё сильнее, а её оргазм висел на волоске от освобождения. Но ей не хватало лишь пару толчков пальцев или языка Авдеевой. Проблема была только в том, что Дарья не видела в каком положении находится сейчас Вишневская, потому что если бы она видела… Она бы поняла, что выиграла эту игру во власть. Конечно, Авдеева была сейчас сама в положении не лучше — это было видно покрасневшим следам на лодыжках и запястья, сцепленных металлическими наручниками. — Даш? — Вишневская продолжила, когда Авдеева ответила тихим и коротким мычанием. — Если… я сейчас сяду тебе на лицо, ты отлижешь мне? Или будешь противиться и вырываться? Алисия положила свою ладонь на щеку Даши и провела большим пальцем по чужим приоткрытым губам с кляпом во рту. Вишневская медленно развязала ткань и вытащила её изо рта Авдеевой, ожидая ответ. — Если признаетесь, что Ваше состояние явно не под Вашим контролем, как Вы думаете. — Алисия тихо усмехнулась такой ”просьбе”. Какого чёрта эта девчонка творит? — О, ты не в таком положении, чтобы мне что-то признавать, Авдеева. Ты всё ещё связана и я могу сделать всё, чего я захочу, а ты, моя дорогая, будешь и дальше мычать в кляп, тебе ясно? — Вишневская схватила Дарью за волосы на затылке и потянула девушку на себя. Их губы были друг напротив друга, и Авдеева чувствовала это, даже со связанными глазами. — Вы… наверно можете сесть на лицо, просто, — Даша замялась и сглотнула. — Надеюсь, Вы не задушите меня. — О, не переживай, я могу себя контролировать, а душить тебя я уж точно не собираюсь. Ты мне слишком дорога. Вишневская тянет, пальцами обводит скулы Авдеевой, медленно опускаясь, приблизительно на её рот, коленями опираясь в матрас. Авдеева начинает медленно касаться губами половых губ Вишневской, смаковать её существо. Её горячий и влажный язык одним плавным, медленным движением скользнул снизу вверх по всей промежности Вишневской, от чувствительного входа до набухшего, пульсирующего клитора. Весь процесс подразнивания Вишневская держала Дарью за волосы, пока девушка водила языком по её половым губам, чувствуя какая она мокрая. Чувствуя её смазку на языке. Она была липкой, насыщенной, сладковато-терпкой, заставив Авдееву саму тихо застонать от удовольствия. Почему-то хотелось вновь ощутить на языке этот привкус. Авдеева слизывает всё, что может, водя языком взад-вперед по всей промежности Алисии, прежде чем обхватить губами её клитор и начать посасывать его. — Блять. — её голос сорвался до предельного отчаяния, когда язык Даши вновь скользнул в сантиметре от её воспаленной плоти, намеренно медленно, дразняще. Вишневская шумно выдыхает, на мгновение моргая и пытаясь привести своё дыхание в норму, но ей это не удается. Авдеева усмехается и неумело водит языком по клитору, жалея, что она не может сжать чужие бёдра и ягодицы, чтобы притянуть к своему рту плотнее. Даша наслаждается тем, что может одними губами и языком заставить Вишневскую мелко дрожать и томно стонать. Всё это время девушка скользила по чужому бутону любым возможным способом, пока Алисия не потянула Авдееву за поводок, чтобы та на пару секунд остановилась. — Проникай им, — прорычала женщина, а у Дарьи словно мозг отключился, но она не планировала так легко поддаваться повелению, она должна была сохранить свой авторитет, который и так был ослаблен. Авдеева мучительно медленно перешла к влажному, пульсирующему входу, вдавливая кончик языка внутрь, ощущая, как Вишневская сжимается вокруг него в тщетной попытке получить больше, глубже. Слюна смешивалась со смазкой, стекая по подбородку девушки. А через секунды язык проник на всю длину и стал водить по Вишневской слизывая всю смазку. Стоны Алисии начинают повышаться, но когда Авдеева чувствует, как она дергается о её рот, девушка понимает, что нашла особенно чувствительное место. Когда Вишневская ощущает, как шершавый и мокрый язык лижет там всё настойчивее, она стонет глубже и сильно тянет за поводок. Как раз тогда, когда Авдеева думает что уже ближе к Вишневской быть невозможно, чем сейчас, Даша чувствует как женщина тянется свободной рукой к её затылку, а её пальцы вплетаются в чёрные волосы, вжимая в свою промежность рот девушки сильнее. Дышать Авдеевой становится тяжело, а Вишневская вжимается бёдрами в голову Даши, закрыв глаза и слегка откинув голову назад. Девушка обхватывает губами клитор Вишневской, начав круговыми движениями ласкать языком, не обращая внимание на давление в области горла. — Авдеева… я убью тебя, верни свой язык обратно в меня. — голос Алисии дрожит, а сидеть вот так становится сложно, поэтому она наклоняется, и рукой с поводком вдавливает в подушку, рядом с волосами Дарьи, держа половину своего тела. Натяжение ошейника из-за поводка заставляет Авдееву постепенно задыхаться, так что девушка сразу языком входит вовнутрь, вновь лаская точку G. — Вот и всё, Даша… хорошая девочка. Хвала заставляет Авдееву стонать в промежность женщины, а вибрация заставляет Вишневскую дрожать ещё сильнее и сжимать поводок в руке крепче. Ногти впиваются в кожу головы Авдеевой, когда Вишневская начинает двигаться синхронно с языком девушки. Дарья пытается делать всё возможное, чтобы соответствовать чужому темпу. У Вишневской начинает подёргиваться живот, она ещё сильнее сжала волосы Даши одной рукой, вдавливая себя в чужое лицо. Женщина направляет голову Авдеевой так, как ей бы хотелось и Даша полностью подчиняется, то ускоряя темп и доводя её до пика, то замедляя и доводя до дрожи. Вишневская рвано сглатывает, гортанно тихо стонет, всё внутри неё тянется и рвется по швам, ей хочется получить долгожданный оргазм и достичь его как можно скорее, но Авдеева сбивает его, не позволяя ей кончить слишком быстро. Ей хочется быть с ней дольше, играть с ней дольше, дразнить её, показать, что контроль над ней принадлежит одной Дарье, и только ей решать, когда Вишневская изольется на её язык. — Даша, — Алисия сдавленно шепчет, то и дело глотая воздух ртом, пытаясь сдержать все стоны при себе. Не давать же Авдеевой то, что она хочет. Не в этот раз. Женщина понимает, что больше не может произнести и слово, не может заставить, не может держать всю себя. Она ломается, внутренняя сторона бёдер трясётся и эту дрожь невозможно контролировать. Авдеева двигает руками, и неловко поднимает их над головой, а потом медленно опускает ладони на чужое тело. И её руки идеально приземлилась на грудь Вишневской. Она двигает пальцами по чужой груди, задевает вставшие соски ногтями, дразнит ещё больше, не прекращая прикасаться к её клитору, поддевая его кончиком языка. — Быстрей, — голос срывается на хрип, язык уже устал, и Авдеева поняла, что начинает сбиваться, а после вздрагивает, когда Алисия неожиданно громко показушно стонет, после двух минут шумного дыхания. Это был стон раздражения и чего-то животного. — Авдеева, я сказала быстрее. — предупреждающие простонала Вишневская, её голос сорвался к чёрту. Авдеева не остановилась, хоть и хотелось продлить удовольствие женщины, в перемешку с напряжением от невозможности кончить. Она усилила давление языка, добавила лёгкое посасывание клитора между губами. Этого было, блять, недостаточно. Тело Алисии вздрогнуло, как от удара током, а пульс будто бы прошиб через голову. Глухой, перехваченный крик сорвался с её губ, когда волна оргазма накрыла её с головой. Голова немного откидывается назад, когда Вишневская переносит удовольствие, которое проносится по всему телу. Бёдра напрягаются напротив лица Авдеевой, через пару секунд расслабляясь. Хватка ослабевает на волосах и поводке, Вишневская лишь медленно массирует затылок, доводя Дашу до мурашек. А потом женщина убирает руку из чёрных волос Авдеевой, чтобы привести свои собственные волосы в порядок. Им обеим нужно пару минут, чтобы отдышаться и привести себя в порядок. На ватных ногах Вишневская уходит на кухню и приносит оттуда бутылку воды, садясь рядом с Авдеевой на кровать. Та всё ещё связана, но садится и принимает бутылк с рук Алисии, делая пару глотков. Холодная вода приятно обжигает пересохшее горло. — Готова? — Алисия даёт Авдеевой рассмотреть игрушку ближе, насладиться этим зрелищем, пока её глаза не завязаны. — Не совсем, но… Страпон даже смазывать Вишневская и не думала, она лишь провела силиконом по промежности Дарьи, достаточно легко, чтобы пронзить тело наслаждением, но долго не входила вовнутрь. Зачем-то она мялась и наслаждалась видом Авдеевой полностью связанной и под её властью. Женщина хотела видеть лицо Авдеевой, когда вставит его, но и, поставив девчонку на четвереньки силикон войдет глубже. — Вы издеваетесь? Оно же не войдет даже… — Тише… просто слушай меня и больно не будет. Вишневская провела кончиком игрушки пару раз вверх-вниз, пытаясь заставить Дарью кончить вновь, чтобы смазки было больше, но всё же для её любимой девочки, она готова сжалиться. — Пожалуйста, Алисия Дмитриевна… — Зачем я тебе открывала рот? — Вишневской раздраженно вздохнула и протянула руку к тумбе, чтобы открыть вторую полку и достать маленькую бутылку. — Тебя это устроит? Авдеева слабо кивает и немного заплаканным взглядом разглядывает бутылку. Смазка была на запах химозной карамели и свежих ягод. — Выбирали под мои предпочтения? — Вишневская выдавила на свои пальцы немного вязкой жидкости и обмазала ею всю длину игрушки, а то, что осталось насильно протолкнула в рот Дарьи. — Думала, что именно такой запах тебе понравится. Ну или будет терпимым. Как на вкус? — Также, как запах… — Авдеева хмуро и как-то обиженно смотрит на женщину, а после кончик игрушки медленно проникает внутрь. Смазка холодная и Вишневская опирается руками в матрас по обеим сторонам плеч девушки, медленно, всё глубже входя в её нутро. Это ощущалось как два с половиной пальца женщины в ширину, так и в длину. Даша кривится, но дыхание предательски сбивается, а страпон так и продолжает проникать глубже, растягивая. Почему-то Вишневская сама глубоко дышит горячим воздухом куда-то в шею Авдеевой, Авдеева снова стонет, когда Вишневская хватает её за поводок и снова резко дергает его на себя. Голова Даши слегка приподнимается, и женщина не тратит время, обхватывая свободной рукой вокруг шеи Авдеевой. Вишневская добавляет давления, трахая Дарью, держась в стабильном темпе. — Посмотри на себя. — Вишневская тяжело дышит в чужое ухо, а рука на шее давит сильнее, резко впиваясь пальцами в ошейник. Этот чёртов ошейник она ни на ком не использовала, он был предназначен лишь для Авдеевой. И ощущать пальцами бахрому, в перемешку с теплым горлом Даши… Блять! Алисия чувствует своё собственное возбуждение, чувствует, как сильно нужен ей этот дерьмовый оргазм! От пальцев Авдеевой! От её стонов. От всего! — Посмотри, как хорошо ты меня воспринимаешь. Какая ты гребаная шлюха для меня. Ты только моя, слышишь? Я никому тебя не отдам. Чтобы подразнить несчастное дитя, Вишневская провела пальцами по её промежности, она чувствовала как гладко двигается силикон в Авдеевой, а после надавила на опухший клитор девушки, извлекая из неё вскрик. — Чего же ты кричишь сразу, Авдеева? А мозг Дарьи плавился от звуков внизу, это было до невозможности пошло и, на самом деле, громко. Тепло, которое накапливается внутри Авдеевой с каждым толчком растет, оно обжигает внутренности, когда Вишневская попадает в особое место. Силикон трётся о неё так сладко, а в воздухе витает запах химозной карамели и пота. Вишневская вгоняет игрушку в безудержном темпе, то медленно, то быстрее. Бёдра соприкасаются с каждым толчком, ощутимо шлёпаясь друг о друга. Женщина накрывает шею Даши руками, ощущает под пальцами и ладонями кожу ошейника. Вишневская давит, но не сильно, даёт вдохнуть воздух, а потом сжимает сильнее, под пальцами пульсирует венка Авдеевой. — Алисия… — Алисия внезапно убирает руки с шеи и берёт в руку поводок. Затылок Даши вжимается в подушку, когда волны удовольствия накатывают с каждым ударом о точку G, но Вишневская тянет за поводок, держа голову Авдеевой ближе к своему лицу. — Позволь мне услышать тебя, Даша. Хочу слышать, как хорошо я заставляю тебя чувствовать. — голос женщины сливается со стонами Дарьи. — Ты знаешь, как долго я ждала, чтобы трахнуть тебя вот так? — Вишневская тянет поводок на себя, но не слишком сильно, давление вокруг шеи Авдеевой растет, когда Алисия трахает её в новом ритме. — Как долго я жаждала увидеть, как ты теряешь свою резкость и грубость, подчиняясь мне? Дарья не отвечает из-за того, что её разум слишком затуманенный болью и одновременно наслаждением, чтобы сосредоточиться на чём-либо, кроме того, как её толчки с каждым разом становятся жестче и глубже. Вишневская наклоняется ближе к чужой шее и кожа слегка горит, когда женщина кусает и яростно сосёт точку пульса. Авдеева слегка вздрагивает и сцепленными руками обвивает шею Алисии, но затем девушка находит удовольствие в том, как женщина успокаивает область языком. Вишневская продолжает грубо проникать в Дарью, продолжает целовать её в челюсть. Ощущение жжения, которое наполняет нутро Авдеевой, становится слишком горячим, чтобы выдержать, и девушка не знает, как долго она сможет продержаться. — М-м-м, мне нравится как ты обвиваешь так мою шею, поймала меня в мою собственную ловушку. Даша… Даша-а. — Вишневская тянет имя Авдеевой и это дает прямой толчок для оргазма. Девушка тянет Алисию на себя и кусает её в плечо, ещё так больно и ощутимо. — Какие же у тебя острые зубки, Авдеева. Женщина останавливается внутри неё, когда стенки сжимают силикон и не дают ему выйти. Она позволяет Дарье кусать её плечо и неконтролируемо трястись под собой. А после они обе не двигаются, только слабые ласки Алисии, когда она проводит рукой по чёрным волосам Авдеевой. — Я ещё хочу, Даш. — Вишневская жмётся к чужой груди. — Только на этот раз я грубее буду. У нас вся ночь впереди. Думаешь, я так легко отпущу тебя? — Только развяжи мои ноги, ладно? — Авдеева уже полностью отдала над собой контроль, понимая лишь одно: в этой игре нет двух властных персонажей. Конечно, Даше это не совсем нравится, потому что она не видела, как Вишневская кончала, не видела чужих глаз и приоткрытых губ, а женщина, в свою очередь, видела как это делала Авдеева по крайней мере раза четыре, если не больше. — Так уж и быть, но глаза снова завяжу. Узлы на лодыжках, наконец, развязаны и можно было двигать ногами без сопротивления. — Прошлые девушки были не против связывания? — Авдеева потёрла покраснения на коже, чтобы хоть как-нибудь успокоить ноющую боль от крепких узлов. — Нет, я даже скажу так: они были в восторге от этого. Хотя и не все соглашались, но в конечном счёте их я тоже связывала. — Даша не успела придумать очередной язвительный ответ, как вдруг Вишневская надавила на плечи девушки и натянула со лба повязку на глаза. Авдеева чуть ли не задыхается от собственного крика, когда её переворачивают одним резким движением на живот. Цепи на наручниках звенят, когда Дарья дёргает руками, а к ступням, наконец, приливает кровь. Хоть и Вишневская в начале слабо их связала, но с каждым рывком Даши верёвка затягивалась. — Чёрт возьми, Вы… — девушка шипит сквозь стиснутые зубы. — Не пугайте так. Авдеева подсунула свои сцепленные руки под подушку и прижала к своему лицу, чтобы зарыться им в подушку. Девушка стонала от того, как хорошо это было, хоть и немного больно, но на удивление Вишневская была нежной. Она помогла Даше немного согнуть колени, чтобы дать ей лучший доступ к промежности, когда Алисия снова прижала головку страпона к её клитору. Авдеева подняла ягодицы чуть выше, спрятав лицо от ухмылки Вишневской, которая прям таки сияла. Дарья могла бы с легкостью снять повязку на глазах, но зачем это было нужно, когда все, что имело сейчас значение, это силикон у её входа. Девушка вскрикнула в подушку, когда Вишневская начала медленно проникать в неё, двигая бёдрами вперёд. Алисия проигнорировала её вскрик, быстро решив, что несколько оргазмов заставят её кричать громче. Вишневская резко ударила Дашу по ягодице, заслужив ещё один крик от неё. Кончик страпона проник по головку, и это было уже много для Авдеевой. Хоть и в ней он был наполовину, а может и больше, но этой позе ощущалось всё сильнее и интенсивнее из-за большей раскрепощенности Дарьи. — А-Алисия… — Да, моё солнышко? — женщина уже наплевала, что её девочка снова назвала её просто по имени. Это было намного интимнее. Силикон проскальзывал дальше, растягивая и наполняя Авдееву не по её воле, она даже не привыкла к такому размеру в первый раз, не то, чтобы она была готова к ещё большему наполнению. Вишневская ощущает чужую дрожь в ногах на своих бёдрах. — Не надо… пожалуйста, я боюсь. Эта поза… Вишневской останавливается, смотрит на дрожащую спину Авдеевой и рукой ведёт по её напряженным мышцам. Женщина неожиданно хочет успокоить девчонку, поцеловать её в затылок и сжать её волосы в кулак, чтобы впиться губами в её шею. Насладиться чужой слабостью, слабостью Авдеевой. Это было лучше, чем что-либо. Вишневская пыталась вытравить свои желания на других девушек, которых легко находила в каком-нибудь клубе или баре, но от этого не становилось лучше. Это было не то. Не те стоны, не тот голос, не та девушка, из которой хочется вытрахать всю грубость. Авдеева была эксклюзивной. И так легко её сломать невозможно, даже если и Даша просит остановиться, это наполовину ложь. Просто Даша хочет притормозить, отдышаться и, наконец, завладеть контролем, потому что она никогда не была под чьей-то властью. — Чего ты боишься, моя девочка? Боли или меня? — Даже не знаю, чего больше. Сейчас же Вы были более менее нежны, но… как долго Вы будете терпеть? — А ты готова к моей грубости, Авдеева? Ты же не понимаешь, я не хочу… сделать больно против твоей воли. Не хочу, чтобы ты бросила меня, как делали это другие. Но другие не такие, как ты. Ты такая единственная, Даш. Такую, как ты больше не найти. Да, я могу удержать тебя, но это будет насилием. — Часть Алисии хочет отдаться Авдеевой, показать настоящую себя, свою жёсткость, разрушить все стены и выплеснуть всё наружу. Но другая её часть всё ещё не решается быть уязвимой, особенно с Дашей. Как только она увидит эти темные стороны Вишневской, те мысли и чувства, которых она не хотела бы иметь, но с которыми она научилась жить в своё удовольствие ежедневно, Алисия была уверена, что Авдеева отвернется, как и все остальные, кто предлагал быть рядом с ней. И, честно говоря, Алисия знала, что Даша просто не сможет этого вынести. Хоть и она была другой. Даша тоже была жестокой, даже можно сказать, бойкой. — У меня хотя бы будет стоп-слово? — и вся эта бойкость сейчас растворилась в кислоте или же в запахе химозной карамели. — Если ты захочешь остановиться, скажи ”красный” и всё. Авдееву сразу же весьма грубо хватают за волосы и вдавливают лицом в подушку. Девушка задыхается, когда страпон вновь вгоняют в неё. Глаза закатываются сами по себе, новая поза давала больше преимуществ, особенно, когда Вишневская начинает постепенно ускоряться Даша мычит и громко стонет в подушку. Ничто за её двадцать два года не заставляло чувствовать себя лучше, чем быть нагнутой в постели на коленях самой красивой, убийственной, женщиной, которую она когда-либо знала. Авдеева прижималась бёдрами к страпону, двигаясь навстречу толчкам, в то время, как Вишневская быстро двигала своими бёдрами. Авдеева вздрогнула, ощущая как ладонь женщины резко ударила по её ягодицам. Девушка ахнула, когда ритм внезапно усилился, а удары ладони каждый раз прилетали на её ягодицы. Вишневская, наконец-то, отпускает волосы Даши, а после хватается за запястья девушки, которые были всё ещё сцеплены наручниками, продолжая вгонять игрушку в Авдееву. Она тяжело дышит, двигая бёдрами с такой интенсивностью, что некоторые ремни сами трутся о её промежность в нужном месте, чтобы заставить тихо постанывать в чужой затылок. Вишневская не знала, было ли это миражом или потому, что она, наконец, была с девушкой, которую так долго хотела, но Алисия Вишневская никогда в своей жизни не была так возбуждена. Авдеева бессвязно стонала, принимая в себя грубые толчки, и внезапную резкую боль в месте, где шея соединяется с плечом. Не было уже сил как-то сопротивляться. Тонкая струка слюны стекала вниз по подбородку и впитывалась в подушку, если Даша закрыла бы рот, она просто задохнулась бы, потому что дышать носом было уже невозможно. Вишневская чувствовала свой приближающийся оргазм и рукой спустила вниз, потирая свой клитор, больше было не нужно. На удивление, они кончили вместе и тогда Вишневская навалилась всем своим телом и весом, придавив Авдееву к матрасу. Вишневская прижалась щекой и ухом между лопатками Авдеевой, слушая её учащённое сердцебиение и тяжёлое прерывистое дыхание. Алисия медленно поднимается и вытаскивает игрушку из тела Авдеевой, откладывая её куда-то на пол. — Даша? — голос женщины гораздо мягче, даже нежный. Авдеева мычит в ответ. — Я собираюсь снять его с тебя сейчас, хорошо? Даша кивает, понимая, что речь идет об ошейнике. Она позволяет приподнять себя и отстегнуть предмет, руки Вишневской нежные, а напоследок, Алисия целует её в щеку и убирает ошейник с поводком на тумбу. Женщина, на удивление, слишком мягкая после оргазма. Она бесшумно скользнула рядом с Дашей в постель, простыни тихо зашуршали, принимая её вес. Тепло тела Даши сразу же обволокло её, и Алисия, словно голодающая по этому теплу, придвинулась ближе. Её рука, что стирала грань между болью и наслаждением, теперь мягко, но уверенно обхватила талию Даши. Она притянула Дашу ближе к себе, настолько близко, насколько это было возможно, так что лицо Авдеевой уткнулось ей в грудь. Даша ощутила тепло её тела, ровное дыхание, запах кожи, смешанный с ароматом пота, секса и духов, которые практически не оставили на коже аромата, и чем-то неуловимо опасным, но таким желанным. Даша ощущала мягкость голой кожи груди, её дыхание, которые было теплым и размеренным. Вишневская обняла крепче, словно желая укрыть её от всего холода и жестокости. И в этот момент, когда Даша прижималась к ней, когда ее дыхание опаляло кожу, душа Женщины ликовала. Наконец-то мечта быть с Дашей, что не могла исполниться, потому что это было полным абсурдом. Это было приятное чувство, одуряющее своей сладостью, чувство полной и безоговорочной победы, но не над врагом, а над собственным одиночеством и давно подавляемым желанием. Вишневская желала Дарью. Это желание разливалось по её венам, согревало сердце. Она вдыхала запах Даши, ощущала её дрожь и слабость, и это наполняло её необъяснимым удовлетворением. — Ты правда оставишь меня ночевать у себя? Остальным ты тоже позволяла оставаться на ночь? — Вишневская закатывает на это глаза. Немного злится, но больше нежится в девичьих объятиях. А потом целует, всё лицо, обцеловывает каждый участок кожи. — Мне они были не нужны. Только для того, чтобы использовать их. — А ты не использовала меня? — Авдеева упирает свою ладонь в щёку, согнув её в локте. Смотрит на женщину пронзительным взглядом, пытается найти несуществующие ответы, но видит только… любовь. — Я люблю тебя. — Вишневская, конечно, не совсем уверена в этом, но знает, что её чувства к Даше отличаются. — Дорожу тобой. — Женщина поглаживает чужую щёку и мягко улыбается. — Пожалуйста, не думай, что я использовала тебя. И любовь, глубокая, извращенная, но неоспоримая, та, что росла на почве конфликтов и преодоления. Вишневская, чьи руки еще недавно сжимали горло Дарьи и оставляли отметины на ее шее, теперь двигалась с удивительной, почти шокирующей мягкостью. После всех пыток, всех слов, всех демонстраций власти, она вдруг стала воплощением нежности. Власть, которая давала глубочайшее удовлетворение от того, что Авдеева теперь была полностью её, без остатка, в её объятиях — беззащитная и желанная. — Ты ведь меня не отпустишь теперь, да? — голос Даши был хриплым, немного осипшим. Вишневская опустила руку на затылок Авдеевой и притянула к себя для поцелуя. Без языка, а просто касания губ к губам. Она чувствовала, как Алисия прижимает её ближе, как её дыхание опыляет щёку, и это было подтверждением всех её догадок. Вишневская не ответила сразу. Вместо слов, на ее губах медленно расцвела улыбка. Это была её фирменная, хищная улыбка, но теперь смягченная торжеством. — Ты тоже не отпустишь меня. — Она прижала нос к виску Даши, вдохнув её запах, и лишь потом прошептала, её голос был низким, мурлыкающим, пропитанным уверенностью. Вишневская чувствовала, как Даша напряглась в её объятиях, как её сердце забилось сильнее. — Ты не так слаба, как думаешь. Алисия знала, что Авдеева не просто жертва её жестокости и любви, она была активным участником этого притяжения, что они обе так долго скрывали. Даша сама могла нагнуть женщину, если бы она захотела этого. Но ей приятнее быть и думать, что она жертва.
