Изменения Уизли

Джинни переместилась и очутилась в «Норе». Она увидела маму и подбежала к ней. – Мам! Но Молли прошла мимо, будто не замечая дочери. За столом сидели Гермиона, Гарри, ее братья и множество знакомых. Никто не выглядел обеспокоенным, никто даже не вспоминал о ней. В комнату медленно вошел Люпин. – Вы видели? – тихо спросил он и положил газету на стол. Джинни пристально следила за их лицами. И тогда она услышала слова, которых боялась больше всего. Ее собственная мать назвала ее предателем. Дочь, которую она растила, любила всем сердцем и оберегала. – Предатель? – прошептала Джинни. Она перевела взгляд на Гермиону. Та горячо доказывала остальным, что это правда, что Джинни в последнее время вела себя странно, и что она сама давно подозревала неладное. Джинни подошла к Гермионе вплотную. – Какая же ты подлая тварь, – прошипела рыжеволосая ей в лицо. Она вгляделась в глаза бывшей подруги и увидела не родную душу, а злорадствующую соперницу, жадно добивавшуюся ее разоблачения. Джинни обвела взглядом всех присутствующих и замерла на Гарри. Но Поттер молча сидел на диване, кивая Гермионе. И тогда кудрявая девушка подошла и взяла его за руку: – Мы были правы с самого начала. Хорошо, что не стали ей доверять. Всё внутри Джинни сжалось. Воздух вокруг загудел, свистя в ушах. Ее обычная живость, вся пылкая энергия Уизли свернулась раскаленным узлом под сердцем. Веснушчатые щеки побагровели на фоне мертвенной бледности лба. Глаза, обычно теплые, сузились до щелок, полыхнув чистой, необузданной яростью. – НЕНАВИЖУ! – вырвалось хрипло, сорвавшись на визгливую дрожь не от страха, а от всесокрушающей ярости. Кулаки сжались до побелевших костяшек, тело напряглось, как тетива. Это была ярость Уизли во плоти – ослепляющая, как удар молнии, готовая испепелить предателей одним лишь взглядом. И тут видение рассеялось. Она снова была в Малфой-Мэноре, перед Волан-де-Мортом с его леденящей улыбкой. – Понравилось? – прошипел он. Джинни уже не слушала. Она вскочила со стула и бросилась к выходу, срываясь вниз по ступеням. Каждый шаг вонзал в сердце новый нож. Она влетела в свою комнату, захлопнула дверь и заперла ее на ключ. Спустившись на пол, она разрыдалась. Теперь она была совершенно одна. Ни семьи, ни парня, ни лучшей подруги. Ничего. *** Ночью Джинни лежала неподвижно, перебирая в памяти каждый ужасный миг. Глубоко в сердце поселилась ледяная пустота – уже не ярость (хотя та тлела внутри),а всепоглощающее,сокрушительное разочарование. Рана глубже любого заклятия. Больше всего немилосердно жгло предательство Гарри. Человек, ради которого она готова была на смерть, усомнился в ней. Он, знавший цену предательству как никто, должен был ЧУВСТВОВАТЬ ее верность! Видеть его холодный, отстраненный взгляд... Это было хуже ножа. Она ждала его защиты, его веры, а получила глухую стену недоверия. "Как он МОГ? После Тома Реддла в моей голове? После всех битв? После каждой жертвы ради него?" – вопросы звенели в пустоте, превращая любовь в горькую золу. Она разочаровалась не в поступке, а в самой его сути – в герое, который предал свою даму сердца. Их выстраданные отношения рушились не от вражеских чар, а от яда сомнения, который ОН допустил между ними. Но если боль от Гарри была жгучей и личной, то удар Гермионы был иным – холодным, рассчитанным предательством сестры. Самая умная, самая проницательная! Подруга, которой доверялись все тайны. Именно от Гермионы она ждала здравого смысла, защиты. Вместо этого – холодная логика обвинений. "Она ЗНАЕТ меня! Знает мои страхи, мою преданность! Как она могла поверить?!" – эта мысль рвала душу на части. Видеть, как двое самых важных людей объединились против нее на лжи... Это была самая горькая пилюля. Она знала правду! Действовала из лучших побуждений, рискуя собой! А ее искризили, назвав предательством. Гнетущая несправедливость душила. Внутри бушевал тихий ад: 1. Ярость: Острая, как клинок. Сжимала горло, заставляя руки дрожать от желания крушить. "Как они СМЕЮТ?!" 2. Боль: Разрывающая, как раны от ножей самых близких. 3. Разочарование: Ледяной потоп, гасящий пламя ярости, оставляя лишь пустоту и смертельную горечь. 4. Страх: Холодная змея, сдавливающая сердце. Боязнь, что эта пропасть – навсегда. Что ложь победит, и родные навеки останутся по ту сторону стены ненависти. Джинни сжала веки. – Как мне быть? – сорвался шепот, и соль слез покатилась по щекам. *** Утром, подойдя к зеркалу, Джинни увидела чужого человека. Всю ночь она выплакала себя. С каждым рыданием уходила частичка той Джинни – веселой, беззаботной. На ее место пришла другая. Та, что забыла запах домашней выпечки, успокаивающий голос «рыцаря», тепло материнских объятий. Глаза были запавшими, под ними лежали темные тени, кожа отливала болезненной бледностью. За эту ночь она многое переосмыслила. Она не желала быть с теми, кто так легко предал. Но где-то в глубине теплилась маленькая Джинни, шептавшая: «Они обмануты! Они, как и ты, не знают правды!» Но КАК можно было так слепо поверить лжи? Не узнать свою дочь? Девушку? Подругу? Они НЕ ЗАХОТЕЛИ верить. Не захотели бороться за нее. Они сдались. И вместе с ними сдалась и умерла та маленькая Джинни. Она надела строгое черное платье. Спускаясь по лестнице, она встретила привычно равнодушные взгляды. Лишь Нарцисса встревоженно посмотрела на нее. – Что-то случилось? – спросила мать Драко. – Нет, – отрезала Джинни ледяным тоном и села на свое место. Просидев за столом в гнетущем молчании, она удалилась в свою комнату. Через несколько минут раздался стук. В дверном проеме стоял Блейз Забини. – Привет, малышка Уизли. – Привет, – откликнулась она безжизненно. Он присел рядом. – Что с тобой? – Со мной всё в порядке. – Что Темный Лорд тебе показал? – прямо спросил он. Джинни взглянула на него исподлобья. – Какое тебе дело? – Интересно, что так изменило тебя за ночь. Уизли задумалась – стоит ли доверять слизеринцу? Но усталость и отчаяние взяли верх. – Он показал, как моя семья отреагировала на ту газету. – И что они сказали? – Что я предатель. Тишина. – И ты ему поверила? – спокойно уточнил Блейз. Джинни резко взглянула на него. – А что мне оставалось? Это мой дом. Те же люди. – Не стоит недооценивать Темного Лорда. Великий маг не зря. Возможно, он показал правду. Но... – он сделал паузу, – вообще, в этом доме доверять нельзя никому. Он поднялся, чтобы уйти. – Совет: если хочешь что-то обдумать или о ком-то подумать – делай это молча. Даже у стен здесь есть уши. Дверь тихо закрылась. Джинни схватилась за голову руками. Что делать? Кому верить? Она чувствовала, как ее силы на исходе. Ловушка сомкнулась.