Изменения Уизли

**Прошло два дня. Вечер.** Уизли не знала, чем себя занять. Она прошлась по комнате и заметила интересную книгу на полке. Не успев её открыть, в дверь постучали. – Можно? – послышался женский, нежный голос. – Да, входите! Джинни присела на кровать. В комнату вошла Нарцисса. – Что-то случилось? – Я бы хотела с тобой поговорить… По поводу Драко… – Конечно. Что с ним? Миссис Малфой осторожно присела на край кровати. – Я знаю, что ты не хочешь выходить за него замуж, – Джинни хотела перебить, но Нарцисса мягко подняла руку. – Подожди. Так вот… Я знаю, что ты любишь Гарри и что Драко не подходящая для тебя пара. Но так велел Темный Лорд. Мы не можем ослушаться, иначе пострадает вся наша семья. При этом… мы не хотим, чтобы страдала ты. Я поговорила с Драко. Он обещал, что не станет тебя обижать или принуждать к чему-то. Но прошу… Не гневи Темного Лорда. В нашем доме уже происходило множество ужасов. Пойми меня, пожалуйста. Драко – мой сын, мой единственный сын. Я люблю его безумно и готова отдать за него жизнь. Я не хочу, чтобы мой мальчик пострадал. Я оставлю тебя одну подумать. Но прошу, прими решение правильно. После этих слов Нарцисса тихо встала и вышла, закрыв за собой дверь. Джинни молча уставилась в одну точку на стене. Она любила Поттера. Любила до сих пор. Она хотела будущее с ним, детей. Раньше она каждую ночь мечтала об этом, придумывая разные счастливые сценарии их жизни. Но сейчас шла война. Для родных она была предательницей. В этом холодном особняке единственной, кто проявлял к ней хоть какое-то участие, была Нарцисса. И причинять боль миссис Малфой Джинни не хотела. Она понимала её чувства. У самой Джинни была такая же сильная любовь к братьям… и к Гарри. *Хотя, наверное, глупо сравнивать сестринскую любовь и любовь к парню с материнской*, – подумала она. Материнская любовь – особенная. Матери – героини для своих детей. Они оберегают их как могут, дарят им жизнь, готовы отдать за них свою, принимают ребенка любым… Джинни задумалась. Действительно ли любым? Ведь ее собственная мама, Молли, сдалась и отреклась от нее. Джинни для нее теперь всего лишь «предательница». «А может, она все еще любит меня? Или у нее и так слишком много забот и слишком много людей, которых нужно любить?» Но ведь она, Джинни, лучше их всех, особеннее! Она не понимала. Каждый день она вспоминала тепло родного дома «Норы». В Малфой-Мэноре такого тепла не было и в помине. Может, поэтому Драко вырос таким? Бесчувственным. Злым. Одиноким. «Я бы тоже тут стала такой», – мелькнула мысль. И Уизли замерла. А если она уже стала такой? Когда она в последний раз искренне улыбалась? Или по-настоящему смеялась? Она стала бесчувственной? А когда она в последний раз в своих мыслях не проклинала кого-то? Каждый день она проклинает это место, всех этих людей, даже не зная, из-за чего они стали такими. Ведь злодеями не рождаются, ими становятся. Да и кто здесь злодей, а кто нет – большой вопрос. Может, и она для кого-то злодейка. – Для своих родных, – выдохнула она. Она изменилась. Но почему-то из-за этого ей не было больно. Где-то в глубине души она даже… радовалась. Теперь ею никто не сможет воспользоваться. «Кого я обманываю? – тут же с горечью подумала она. – С первого дня в этом доме мной все пользуются». В дверь снова постучали. Затем в проеме показалась блондинистая голова. – Зайду? – без эмоций спросил Малфой. Уизли молча кивнула. Драко вошел и сел рядом с ней на кровать. – Я знаю, что моя мама с тобой разговаривала. – Я с первого раза всё поняла. Не надо повторять дважды, – отрезала Джинни. – Я не про это. Джинни взглянула в его холодные серые глаза. В них она увидела свое отражение – бледное, потухшее. Она перестала быть той яркой искрой, какой была в Хогвартсе. И ей на мгновение показалось, что Малфой тоже подумал об этом. В Хогвартсе Джинни Уизли сверкала. За ней бегали парни, приглашали на свидания, но ее сердце давно принадлежало Поттеру. Драко иногда ловил себя на том, что вспоминает, какой неукротимой и стремительной она была на квиддичном поле. Квиддич она обожала так же страстно, как и Гарри. И в такие моменты Малфой испытывал острую, неприятную зависть: у Поттера было всё, чего не было у него. У Гарри не было дорогих мантий или самой быстрой метлы, но у него были верные друзья, любящая девушка, уважение… У него было настоящее богатство. – А про что ты тогда хотел поговорить? – спросила Джинни, прерывая его мысли (или свои?). – Просто хочу сказать, что не стоит слушать мою мать. Я знаю, она беспокоится, но я достаточно взрослый, чтобы решать свои дела сам. Откажись от свадьбы. С Волан-де-Мортом я как-нибудь… справлюсь. Он резко встал с кровати и направился к двери. – Для чего мне отказываться? – неожиданно спросила она ему вслед. Он остановился и обернулся через плечо. Джинни рассмотрела его резкий, аристократичный профиль. – Не люблю заставлять дам быть со мной, – усмехнулся он без тени веселья и вышел, закрыв дверь. *** Через неделю в большом зале Малфой-Мэнор собрались Пожиратели Смерти. Джинни, к ее ужасу, тоже приказали присутствовать. – Что ж… Макнейр… – прошипел противный, высокий голос Темного Лорда. – Ты выполнил мое задание? Джинни невольно повернулась к мужчине, который с самого начала собрания сидел, съежившись, и был сам не свой. – Повелитель… – начал он дрожащим голосом. *Тишина.* – Я не слышу ответа, – еще тише, но оттого еще страшнее, прошипел Волан-де-Морт. – Случились… непредвиденные обстоятельства, – испуганно пробормотал Макнейр. Темный Лорд медленно поднялся со своего тронообразного кресла и бесшумно подошел к дрожащему мужчине. Наклонившись, он зашептал ему прямо в ухо, и этот шепот был слышен в гробовой тишине зала: – Ответ… – Н-нет… – выдохнул Макнейр. – Круцио! – безжалостно, как удар хлыста, произнес Темный маг. Мужчина рухнул на каменный пол, корчась в нечеловеческих муках. Его крики разрывали тишину зала, тело сводило судорогами, он дергался, выгибался дугой, скрежеща зубами. Агония длилась несколько бесконечных минут, пока Макнейр не обмяк, потеряв сознание. – Друзья мои… – Волан-де-Морт повернулся к замершим Пожирателям, и на его змееподобном лице играла ужасная усмешка. – Мне кажется, этого недостаточно для нашего нерадивого друга… Может… попросим мою Нагайну перекусить ему пару… конечностей? Прекрасно! Гигантская змея выползла из тени своего хозяина. Нагайна двигалась гипнотически медленно, с мертвящей расчетливостью. Она подползла к безжизненному телу, почувствовала пульсацию крови под кожей его предплечья своей раздвоенной тварью. Затем ее пасть – невероятно широкая для змеи, растянутая эластичными связками – разверзлась, обнажая ряды загнутых назад, игольчатых зубов, блестящих от ядовитой слюны… Джинни не смогла смотреть. Она резко отвернулась, стиснув зубы, чтобы не закричать самой. Через некоторое время ужасающие звуки – хруст, чавканье – прекратились. И голос Темного Лорда вновь прорезал тишину: – Драко, мальчик мой… Как обстоят дела со свадьбой? До этого Малфой сидел с каменным, бесстрастным лицом. Даже когда назвали его, он лишь напряг челюсть, но маска непроницаемости не дрогнула. Однако Джинни знала, что ему так же смертельно страшно, как и ей. – Темный Лорд… – начал Драко, и в его голосе прозвучала неуверенность. – Я хотел сказать… – Мы очень рады, что вы дали нам такую возможность! – вдруг звонко, перебивая его, вступила Джинни. – Скоро мы начнем подготовку! Нарцисса, смотревшая на сына с немой мольбой и ужасом, резко перевела взгляд на Джинни. Драко тоже уставился на нее с крайним, неподдельным изумлением. – Отлично… – прошипел Волан-де-Морт, и в его красных глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение. Вскоре собрание закончилось. Джинни поспешно вышла в коридор и направилась к лестнице. В полумраке внезапно сильная рука схватила ее за локоть и резко потянула в нишу, за тяжелый гобелен, скрывающий дверь в кабинет. Незнакомец втолкнул ее внутрь, произнес заклинание, и дверь щелкнула, запираясь на магический замок. – Что ты, блять, вытворила?! – прошипел он, резко поворачиваясь к ней лицом. Это был Малфой. Его обычная холодность сменилась яростью и паникой. – То, о чем меня просила твоя мать, – ледяным тоном ответила Джинни. – Для чего?! Я тебя не об этом просил! – Мне плевать, о чем ты меня просил! Я сделала это только из-за твоей мамы! Потому что мне ее жалко! Она единственная здесь, кто меня хоть как-то понимает и не считает грязью! Ты видел, что сделали с Макнейром?! Ты этого хотел?! – Джинни шагнула к нему вплотную, ее глаза горели. – Да я спасла твою задницу, Малфой! Ты должен был сказать «спасибо»! – прошипела она ему в лицо. – Я не просил тебя меня спасать! – Уже поздно. Ничего не исправишь. Драко сдавленно застонал и закрыл лицо руками. – Ты ничего не понимаешь! – его голос сорвался. – Темный Лорд теперь от нас не отстанет! Лучше бы мы отказались, и… – И что потом, Драко?! – перебила она. – Тебя бы пытали! Каждую частичку твоего тела отдали бы на растерзание Нагайне! А меня… меня отправили бы к какому-нибудь извращенцу вроде Нотта! И что потом?! А?! Благодаря мне мы сейчас в относительной безопасности! Меня как «невесту Малфоя» никто не тронет. Тебе я доверяю, что ты сам мне ничего не сделаешь. Ты жив. А твоя мама… твоя мама может быть хоть немного спокойна. Это не подвиг, это расчет! Драко молча смотрел ей в глаза. Его ярость сменилась тяжелым, безысходным пониманием. – С твоей стороны чертовски эгоистично выставлять себя героем, зная, что этим ты только усугубишь ситуацию, – глухо произнесла она. – А теперь открой дверь. И готовься к этой проклятой свадьбе. Дверь щелкнула, отперевшись. Джинни вышла, не оглядываясь. Она шла по длинному, мрачному коридору к своей комнате. Внутри не было ни радости, ни триумфа. Но и сожаления – тоже. Хоть сейчас она помогла. Даже если это был ее враг. Даже если цена этой помощи была ее собственной свободой и призрачным будущим. В этом аду это был единственный возможный выбор, где чужая боль казалась невыносимей своей. Пока что.