В поисках прерывания (Looking for an interruption)

— Боунс! Словно из другого мира ушей Леонарда достиг голос, пока он, стоя на платформе транспортатора, боролся с подкашивающимися коленями и сглатывал наполнившую рот слюну. Господи, это было худшее перемещение в его жизни, даже хуже, чем то, старинное на «Франклине». Он никогда больше не посетит другую вселенную, если сможет этого избежать. — Боунс, слава богу! Ты в порядке? — Джим был рядом, сжимая его руку. — Я в порядке, в порядке, просто потрясен, наверное. Боже, как я рад тебя видеть, — он заключил друга в объятия. Когда они оторвались друг от друга, брови Джима сошлись на переносице. — У нас все в порядке, все вернулись, и клингоны решили, что орионцы представляют большую угрозу, чем мы, так что вместе мы смогли... Что, черт побери, на тебе надето? Леонард проследил за его взглядом и увидел свою облегающую ярко-синюю форменку и короткие штаны, обрезанные чуть ниже колен. — Оу. Ну, это долгая история, но я... Подожди, сколько меня не было? — Почти полтора часа, поэтому мы так волновались. Ты знаешь, как это бывает, если кто-то слишком долго находится в буфере шаблонов; шансы на то, чтобы вернуться целым, становятся все меньше и меньше, но Скотти сказал, что тебя не было в буфере, что, очевидно, заставило меня волноваться еще больше, и... В любом случае, где ты был? — они сошли с площадки транспортатора. — Полтора часа? Джим, меня не было почти четыре дня! Джим удивленно моргнул. — Кстати, со Споком все будет хорошо. Его нога выглядела как кадр из фильма ужасов, и они отращивают ему половину зубов, но операция уже закончилась. Он все еще под воздействием успокоительного, но М'Бенга думает, что ему, вероятно, не понадобится погружаться в целительный транс, — он прикусил нижнюю губу. Сердце Леонарда разрывалось от жалости к Джиму, когда он понял, через что ему пришлось пройти, думая, что, возможно, за считанные часы он потерял двух самых дорогих ему людей. — Чертов вулканский болван, — сказал Леонард, чтобы скрыть угрожающие навернуться на глаза слезы. — Когда он очнется, я расскажу этому бездумному, самоотверженному... — Ладно, ладно, — устало сказал Кирк, взмахнув рукой, чтобы остановить его. — Я знаю, что ты сделал, Боунс. Спасибо, что отправил его на корабль, — он перевел дыхание. — Я в порядке, — продолжил он более нормальным голосом. — Вся эта херня отвлекла меня на какое-то время. — Ты же знаешь меня, всегда рад помочь. — Мистер Скотт, как обычно, мы благодарны за ваш опыт, — сказал Джим инженеру, хлопая его по плечу. — Не стоит благодарности, сэр. Полагаю, это придает событиям увлекательности. — Здесь никогда не бывает скучно, это уж точно, — пробормотал Джим, уходя вместе с Леонардом, решив, как само собой разумеющееся, что они направляются в лазарет. — Значит, четыре дня, да? И, по-видимому, ты не просто перемешивал свои молекулы в буфере транспортатора. — Не говори так, — содрогнулся Леонард. — Нет, на самом деле, я был в той, другой вселенной. Ну, ты знаешь. — Ты имеешь в виду там, где посол?.. — Вообще-то, я встретил его на их «Энтерпрайз», — кивнул Боунс. — Очевидно, более молодым. Старался избегать его, насколько мог. Я так боялся, что случайно скажу что-нибудь о его будущем и тем самым превращу себя в небытие или что-то в этом роде. Он, наверное, подумал, что я его ненавижу. — О, я сомневаюсь, что кто-то может тебя ненавидеть, — сказал Джим, ухмыляясь. Леонард улыбнулся в ответ, едва слышно фыркнув. — Погоди? Что это за выражение у тебя на лице? — Ничего, малыш, — он опустил взгляд в палубу, когда они подошли к турболифту. Слова, которыми Джим его поддразнивал, напомнили ему кое-что из того, что сказал другой Джим. — Боже мой, — сказал Джим, стукнув его по руке. — У тебя был секс. — Господи, Джим, — раздраженно произнес Леонард. — Нам что, по восемнадцать? — створки турболифта открылись, и они вошли внутрь. — Скажи, что я неправ, и я заткнусь. Он вздохнул, закатив глаза. — Ты прав, — неохотно согласился он. Этот человек был неумолим; рано или поздно он все равно добьется своего. Лучше сорвать пластырь как можно скорее. Джим торжествующе захохотал. — Надо было всего лишь отправиться в другую вселенную, чтобы выбраться из этой хандры, да? — О, ну прости меня за то, что у меня есть какие-то стандарты, и я не могу просто переспать с первым встречным в увольнительной! Только потому, что ты все равно что женат... — Все, перестань, расслабься. Итак, кто она? Я ее, случаем, знаю? МакКой откашлялся. — Он. — Виноват, — Леонард больше ничего не сказал, задумываясь, как долго Джим будет гадать, прежде чем придется сказать ему правду, но, похоже, выражение его собственного лица сдало его со всеми потрохами. — Черт возьми, — сказал Джим, ухмыляясь. — Это был я, да? Больной ты сукин сын. — Это был не ты, эгоцентричный маленький... — Хорошо, если тебе от этого станет легче, другой Джим Кирк, — когда Леонард не подтвердил и не опроверг это, Джим продолжил, радостно улыбаясь: — Классика. Старинное издание. Оригинальная рецептура, если угодно. — Ты закончил? — Нет, у меня еще штук двадцать таких же, — его глаза все еще искрились весельем. Леонард ничего не ответил, уставившись в стену перед собой. — Я приму твое молчаливое негодование за подтверждение своей правоты. Так, как все прошло? — Что ж, дай мне подумать, — сказал он, иронично постукивая пальцем по подбородку. — О да, это не твое собачье дело, — и все же он не мог избавиться от образа раскрасневшегося лица другого Джима, лежащего под ним с закрытыми глазами и открытым от удовольствия ртом. Джим прыснул от смеха. — Не могу поверить, что ты трахался с мужем посла, — он покачал головой. — Неудивительно, что ты пытался избегать его. — Эй! Они еще не были вместе, чтобы ты знал. Не записывай меня в разлучники, — выпалил он в ответ. Турболифт замедлил ход и остановился; они вышли в коридор. — Серьезно? Ха! — сказал Джим. — Я думал, они придут к этому быстрее, чем мы со Споком, учитывая, что ни один из них не пытался задушить другого до смерти в начале своих карьер. — Ну, насколько я понял, они не пробыли в миссии и года. Уверен, они достаточно быстро поменяют свое мнение. Другой МакКой сказал, что всем, кроме них, очевидно, что между ними что-то есть, — он не упомянул о косых взглядах и высокомерном отношении Спока, вызванным его поведением на другом «Энтерпрайз», чувствуя, что Джиму и так более чем достаточно информации для развлечения. — Если предположить, что вы оба не смогли устоять и что это не изменило хронологию событий и не заставило его глубоко и отчаянно влюбиться в тебя, — сказал Джим, хлопая ресницами. МакКой усмехнулся, и улыбка Джима стала задумчивой. — Посол многое мне показал, но никогда не рассказывал, как они сблизились. Даже после того, как мы со Споком стали парой и ему не пришлось больше переживать о том, что это повлияет на наше будущее или что-то в этом роде. — Ну, а с чего бы ему, черт возьми, тебе об этом рассказывать? Это его личные воспоминания, ему позволено держать некоторые вещи при себе. — У-гу. Думаю, что, скорее всего, это было слишком горячо, чтобы транслировать по ТВ, как они тогда говорили, и он не хотел ставить меня в неловкое положение. Чтобы я видел как мой двойник трахнул тебя на первом свидании. Не представляю, чтобы он просто сидел и ждал любовь всей своей жизни. — Не на первом... — начал он возмущенно, но тут же оборвал себя. — Этот разговор окончен. Джим покатился со смеху, когда они завернули за угол к лазарету. — Мне просто жаль, что посол не дожил до этого момента, пусть его катра покоится с миром. Хотел бы я посмотреть на выражение его лица, когда сказал бы ему, что ты провел последние четыре дня, соблазняя его партнера по связи. Леонард посмотрел на него, не веря своим ушам. — У тебя там еще остались какие-нибудь мозговые клетки, или ты во всем полагаешься на Спока? Тебе не кажется, что посол мог уже знать, раз он был на корабле в то время, когда это произошло? — он нахмурился, когда в голову пришла другая мысль. — С его стороны было мило предупредить меня, что я застряну в его вселенной на четыре дня. — И лишить тебя удовольствия похлопать по этой заднице? Это на него не похоже, — сказал Джим, и в голове Леонарда тут же возник образ идеально круглой обнаженной задницы другого Джима, и он почувствовал, что слегка краснеет. Ему придется как можно скорее избавиться от этого рефлекса на слово «задница». Смех Джима несколько стих, когда они вошли в палату. Спок лежал на биокойке, одна нога была приподнята и забинтована, лицо с левой стороны выглядело слегка ввалившимся, синяки и порезы в других местах заживали. Звуки, издаваемые монитором, успокоили Леонарда еще до того, как он подошел достаточно близко, чтобы взглянуть на него, инстинктивно поняв по ровным голосам, что со Споком все в порядке. М'Бенга, Чепел и другие медсестры суетились вокруг, большинство коек были заняты ранеными. — Но я скажу Споку, когда он очнется, что ты признаешь, что он — мозг нашего партнерства. — Вряд ли это секрет, — Леонард ухмыльнулся. Эти двое были слишком умны и оба это знали. Джим плюхнулся на стул у койки Спока, положив руку на край, его пальцы слегка коснулись кожи на руке Спока, несомненно для успокоения обоих. — Итак. Должен ли я рассказать ему о твоей маленькой уютной интрижке, когда он очнется, или сам расскажешь? Ты же знаешь, что у него появляется эта милая ямочка над левой бровью, когда он действительно удивлен… Я бы не хотел лишать тебя этого, Боунс. Леонард проигнорировал вопрос, закатив глаза и покачав головой, проверяя показания на мониторе, ради собственного спокойствия. — Как только мы с М'Бенгой закончим тут со всеми, я пойду и переоденусь в свою форму. — Ни в коем случае. Я хочу услышать, что скажет о ней Спок, когда увидит. Его накачали наркотиками до Альфы Центавра и обратно, так что ты знаешь, он не будет сдерживаться. Боже, Джим действительно собирался выжать из произошедшего все возможное. — Это приказ, капитан? — Нет, — ответил Джим, — но ты все равно сделаешь, как я прошу, потому что любишь нас и хочешь видеть счастливыми. — Господи, помоги мне, если я когда-нибудь пойму почему. — Эй, а как выглядел другой Боунс? Он тоже боится транспортера? Отвечая, Леонард старался не улыбаться слишком открыто. Было приятно вернуться домой.

◆

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ, ДРУГАЯ ВСЕЛЕННАЯ Кирк достаточно чувствительно похлопал Спока по обнаженным ягодицам, слегка выводя того из состояния лени. — Ладно, мне пора вставать. Мы оба скользкие. После их того признания они со Споком «не торопились» около четырех дней. Целомудренные поцелуи на ночь в ванной между их каютами превратились в страстные, и, наконец, они вместе ввалились в спальню Кирка, едва успев раздеться, до того как кончили друг другу в кулаки. С тех пор они перестали притворяться и проводили много свободного времени то в одной, то в другой постели, быстро привыкая друг к другу. Кирк предполагал, что между ними возникнет сексуальное влечение, учитывая их взаимодействие в других сферах жизни, но предвидеть, насколько сексуальным будет Спок, он не мог. Предвидеть необузданность его желания, когда все печати наконец-то сорваны. Он также не был готов к тому, насколько телепатия Спока усиливала ощущения, как таяли его щиты по мере роста возбуждения. Первые пару раз, когда от прикосновений по коже Спока пробегали искры чистого удовольствия и безграничной привязанности, Кирк был не в состоянии продержаться дольше двух-трех минут, но Спок, казалось, не возражал. Спок перевернулся на спину, тяжело выдохнув. — Если бы ты просто взял меня сзади, всего этого беспорядка можно было бы избежать. — Кажется, я припоминаю, что ты пел слегка другую песню, объезжая меня, — ухмыляясь ответил Кирк и встал. Отправившись в ванную, он поставил стул перед датчиком на двери, чтобы тот не срабатывал во время разговора, намочил полотенце и принялся вытираться. Несмотря на то, что в последнее время они ежедневно занимались любовью — иногда по нескольку раз — для их нового жизненного уклада было еще достаточно рано, чтобы он почувствовал легкое удовлетворение от того, насколько открыто Спок наслаждался происходящим. — Хотя я и признаю, что иногда издавал звуки удовольствия, никакого пения при этом не было. — «Иногда», ага. Думаю, тебя и в лабораториях было слышно, — рассмеялся Кирк. — Позиция была весьма стимулирующей, — сказал он, ничуть не смутившись. — Вряд ли меня можно винить за ответную реакцию. Все еще нежно посмеиваясь, Кирк вытер с живота остатки спермы, смазки и собственного пота и отнес полотенце обратно в спальню, передав его Споку, который рассеянно провел им по животу и между ног. Упоминание о пении что-то зацепило в памяти и очень быстро прояснилось. — Я только что кое-что вспомнил и надеюсь, ты простишь мое любопытство, — Кирк втащил стул обратно. — Любопытство само по себе не требует прощения, — сказал Спок, откладывая полотенце в сторону и наблюдая как Кирк подходит к консоли. — Что ты вспомнил? — Кое-что из того, что сказал другой МакКой... Я совсем забыл об этом, — даже не глядя на него, Кирк почувствовал, как брови Спока поползли вверх. — Расслабься, речь идет о музыке. — А, так вот чем вы двое занимались в твоей каюте — обсуждали музыку? — Ты будешь поддразнивать меня до конца моей жизни, Спок? — рассмеялся Кирк. — Это случилось всего десять дней назад. Вряд ли это можно назвать «до конца твоей жизни». — Тебе не удастся заставить меня чувствовать вину за то, о чем я не жалею, — мягко произнес он. — И, к твоему сведению, мы действительно провели некоторое время, разговаривая о музыке. Но это было в самом начале, когда вы с Ухурой играли в комнате отдыха. Система завершила поиск; на экране появилась соответствующая страница с информацией о группе, и Кирк включил первую песню, которую заметил в списке их самых популярных хитов. Комнату наполнил резкий скрежет перекосов электрогитары и голос солиста начал нестройно выкрикивать текст. Кирк посмотрел на Спока, и у того было такое выражение лица, будто музыка оскорбила его и, возможно, всю его семью лично. — Похоже, мое утверждение о том, что прощение не потребуется, было несколько преждевременным. Что это, Джим? — По-видимому, «Beastie Boys». То, что, по его мнению, не понравится мне, но нравится другому Кирку. Я так и не удосужился узнать, как это звучит, — Кирк нахмурился от отвращения; чем дальше, тем неприятнее становилась песня. Он выключил ее примерно через шестьдесят секунд, качая головой и смеясь. — Думаю, Леонард был прав. Ненавижу их, — он вернулся к кровати, забрался на нее рядом со Споком, закидывая на него ногу. Спок провел пальцами по бедру Кирка, вздохнул и на мгновение прикрыл глаза, ощущая, как его кожа лучится весельем и довольством, по предположению Кирка. — Различия между тобой и твоим двойником кажутся довольно существенными. Неудивительно, что у вас разные музыкальные вкусы. — Да, — задумчиво произнес он. — Но, по-видимому, мы разделяем симпатию к первому офицеру, полувулканцу. — М-м-м, — промычал Спок. — Признаюсь, в этом отношении он продемонстрировал превосходный вкус. Кирк поцеловал его в висок. — Я тоже так думаю.