В поисках прерывания (Looking for an interruption)

Кирк проснулся рано, еще до того, как в каюте зажегся свет. Он слегка вспотел, несмотря на выключенный вчера климат-контроль, и предположил, что это из-за того, что не привык делить постель с еще одним теплым телом. Он осторожно перевернулся на спину, стараясь не разбудить спящего рядом Леонарда, чья рука тяжело лежала у него на боку. Когда он пошевелился, Леонард издал тихий звук, нечто среднее между стоном и вздохом, и на мгновение он прижал Кирка ближе к себе, но тут же снова расслабился. Кирк легко погладил его по предплечью, наслаждаясь ощущением волос под пальцами, и в нем поднялась странная нежность к уязвимости, скрытой за грубоватым поведением Леонарда. Он позволил себе снова задуматься о его мире, той мрачной версии вселенной, в которой жил он сам: другой Кирк нашел партнера и счастье, несмотря ни на что, но что насчет Леонарда? Он сказал, что не хотел, чтобы Кирк принадлежал ему, но это не обязательно означало, что он не был одинок. Кирк насторожился, услышав тихие звуки в ванной комнате. Если Спок уже встал, то, по его расчетам, сейчас было где-то около 0500. Внезапно его охватила волна легкой паники, когда он подумал, что Спок мог слышать как они разговаривали прошлой ночью, целовались в душе, или даже раньше, учитывая, что они и не подумали о том, чтобы не шуметь — переборки вряд ли были звуконепроницаемыми, а вулканский слух превосходил человеческий. И если еще вспомнить глухой удар головой… Был ли Спок раздражен тем, что пока он пытался медитировать или наверстывать упущенное по работе, Кирк занимался сексом в соседней каюте? Или же он отнесся к этому довольно нейтрально и отстраненно, возможно, слегка удивившись, как и всему остальному, что затрагивало тему секса между двумя людьми? Или... возможно, его возбудило? Пытался ли он не обращать внимания, или попытался представить, что же на самом деле происходило за переборкой? Кирк покраснел, устыдившись хода своих мыслей. Вулканская сексуальность и, в частности сексуальная ориентация Спока, оставалась загадкой и его это не касалось. Спок почти наверняка был готов к подобным ситуациям — на звездолете было тесно; возможно, он слишком хорошо знал, чем занимаются его коллеги офицеры. Он учился в Академии и прошел путь от энсина до лейтенант-коммандера на корабле Пайка, так что, скорее всего, в прошлом он делил каюты с людьми, узнав о человеческих привычках и желаниях больше, чем ему хотелось бы. Вероятно, его не интересовало и не затрагивало, занимался Кирк сексом или нет. Кирк не знал, почему его так захватили эти мысли: он лежал обнаженный в постели рядом с мужчиной, который всего несколько часов назад трахнул его так, как никто другой с тех пор, как он стал капитаном. Внезапно ему захотелось снова почувствовать эти мозолистые пальцы на своей коже, обхватить ртом член, услышать, как на пике наслаждения с губ Леонарда слетает его имя. Он возбудился, почти не осознавая этого, и попытался решить, относится ли Леонард к тому типу людей, которые недовольны тем, что их будят, даже для секса. Возможно. Он решил, что ему все равно. Он осторожно вытянул руку, проведя кончиками пальцев вверх по бедру, слегка задевая полувставший член. Движение вызвало у Леонарда еще один тихий стон. Кирк провел пальцами по животу, по волосам на груди и вокруг соска. Он услышал глубокий вдох, означавший, что его любовник проснулся, и Кирк повернулся на бок, чтобы посмотреть ему в лицо. — Скок время? — спросил Леонард хриплым ото сна голосом. Он убрал руку с бока Кирка и потер глаза. — Не знаю, — полушепотом ответил Кирк, все еще водя пальцами по его груди. — Рано. Леонард вернул руку на бок Кирка и огладил бедро. — Я вижу, — простонал он. — У тебя привычка будить ничего не подозревающих гостей затемно? — Мы в космосе. Здесь всегда темно. Тихий смех, раздавшийся в ответ, сказал Кирку, что он победил. — Ну, теперь я проснулся, — Леонард притянул его к себе за ягодицы. — Вижу, ты тоже, — сказал он, почувствовав прижавшийся к его животу член Кирка. — Можем извлечь из этого максимум пользы. Они лениво ласкали друг друга, сонно целовались и тяжело дышали, неторопливо приближаясь к оргазму, и должно быть, было не так уж и рано, потому что в 0600 в каюте Кирка медленно стало светлеть, высвечивая растрепанные волосы и небритые лица. Когда дыхание Леонарда участилось, Кирк перевернул его на спину и скользнул губами по члену, взволнованный его тихим возгласом удивления. Свободной рукой оглаживая свой член, он сосал ровно и сильно, краем глаза наблюдая за бормочущим ободряющие слова Леонардом и менее чем через минуту горячая сперма потекла по языку, а пальцы Леонарда, в момент оргазма, сжались в его волосах. Кирк отстранился и забрался к нему на колени, чтобы кончить самому, но Леонард оказался быстрее. Все еще тяжело дыша, он перевернул Кирка на спину, и прижав его руки к матрасу, облизал от мошонки до сочащейся головки, заставив стонать, двигать бедрами, и вскоре кончить в шикарный ожидающий рот. Снова улегшись рядом с ним, Леонард притянул его к себе, обхватив его затылок ладонями, для жесткого поцелуя, каким-то образом оказавшегося столь же нежным, сколь и непристойным. Все еще испытывая головокружение от полученного удовольствия, Кирк, тяжело дыша, откинулся на спину, как только Леонард отпустил его. — Не могу поверить, что после такого, ожидается, что я встану, — сказал он, поворачивая голову к Леонарду и устало улыбаясь. — Ты первый начал, — сдержанно улыбнулся тот в ответ, подталкивая Кирка коленом. — Не понимаю, чему ты жалуешься. Ты мог бы остаться здесь и проспать все утро, если захочешь. — Вы доверяете незнакомому мужчине остаться одному в вашей каюте, капитан? — он потянулся, перевернувшись на спину и вытянув руки над головой. Мышцы его живота напряглись, на мгновение обозначились очертания ребер, но затем он снова расслабился. — Не сомневаюсь, что у меня тут есть нечто, достойное твоего интереса, — беспечно произнес Кирк, когда все же удалось приподняться на локтях и сесть, спустив ноги с края кровати. Он встал, невольно вздохнув, обошел кровать с другой стороны и направился к двери ванной. — Учитывая, что ты — главная достопримечательность в этой каюте, я полагаю, ты прав. Подожди, — Леонард сел и, потянувшись, схватил его за руку, останавливая на полпути. — Прежде чем ты оденешься и прикроешь это произведение искусства, дай мне хорошенько все рассмотреть. Хочу убедиться, что все в точности будет выжжено на подкорке, — Кирк рассмеялся, когда Леонард оставил поцелуй на одной ягодице, нежно огладив другую, а затем отстранился, удерживая его за бедра, довольно простонав. — Ладно, думаю, теперь я все запомнил. Жаль, что у меня нет фотографической памяти как у вулканцев. — Вы мне льстите, доктор. И, по-моему, Спок называет это эйдетической памятью. Леонард легонько шлепнул его по правой ягодице и отпустил. — Пообещай, что не будешь носить более свободную форму, когда я отправлюсь обратно. Когда Кирк вернулся из ванной, Леонард уже надел брюки и, сидя на кровати, натягивал носки. Кирк достал из шкафа чистую униформу, переодеваясь в командный золотой. Полностью одетые, они в нерешительности постояли посреди жилой части каюты, поправляя друг другу форменки. — Тебе очень идет синий цвет, — Кирк улыбнулся, скользнув взглядом с его лица вниз, туда, где форма плотно облегала грудь, и обратно. Леонард схватил его за талию, притянул к себе и нежно поцеловал. Но все закончилось так же быстро, как и началось, они выпустили друг друга и направились к двери. — Уверен, что буду выглядеть лучше, когда приведу в порядок волосы и побреюсь, — сказал он, проводя рукой по подбородку. Кирк открыл дверь. — Увидимся позже? — Уверен, что да, — сказал Кирк, — по обоим пунктам.

◆

— Сейчас перелом зажил, но палец полностью восстановится только через день или два, так что не переусердствуйте. Следующие три смены работать только в лаборатории, и никакой тяжелой работы, хорошо? — МакКой похлопал энсина Диллона по плечу, получив кивок в знак подтверждения. — Ладно. И без вязания, — энсин рассмеялся и спрыгнул с койки. — Спасибо, доктор. МакКой заметил, как уходя, энсин отступил в сторону от дверного проема, пропуская Леонарда. — Ты пришел сказать, что у тебя чернеет и отваливается кожа или начинают расти радиоактивные грибы, или что-то в этом роде, потому что если ты начнешь рассказывать мне о своем маленьком свидании с Джимом... — Ты не веришь, что я пришел только для того, чтобы увидеть тебя? — Леонард прислонился к переборке, скрестив руки на груди. МакКой фыркнул, собирая инструменты обратно на поднос, чтобы отправить их на санобработку. — Что у тебя? — Очевидно, мой экспресс скоро будет готов, так что я подумал, может стоит зайти и поблагодарить тебя за то, что собрал меня. — Это моя работа, — произнес МакКой, зная, что на самом деле Леонард пришел не для этого, но не собирался вытягивать из него подробности. — Нервничаешь? — вместо этого спросил он. — Ну, если вспомнить, как я попал сюда, не сказал бы, что меня переполняет уверенность, — признался он, приподняв брови и слегка склонив голову набок. — Что ж, если Спок говорит, что они все выяснили, значит так и есть, — сказал он, радуясь, что это Леонарду, а не ему, приходится полагаться на придуманное математическое решение практически на коленке. — Ты же знаешь, он бы не хотел, чтобы проделанная им работа подвергла кого-то опасности. — Кого-то в общем — нет. Но, с другой стороны, доктора Леонарда МакКоя… — он посмотрел на МакКоя с заговорщической улыбкой, и тот не смог удержаться от невольного смешка. — Тебе будет приятно узнать, что твое внимание к Джиму заставило Спока усомниться во всем, что он знает, — небрежно сказал МакКой, направляясь к столу в своем кабинете. Леонард последовал за ним и опустился на стул напротив. — Да, вчера он был холоден ко мне после плохо завуалированной попытки увести меня от Джима на пару часов. Бедолага. Он правда ничего не понимает? — Ну, теперь, я думаю, у него могут возникнуть кое-какие подозрения. — Другими словами, ты ему сказал. — Не совсем. Возможно, я просто... побудил его повнимательнее присмотреться к своим эмоциям. Леонард невесело усмехнулся. — У тебя получилось. Вероятно, ему потребуется еще восемь месяцев, прежде чем он признается, что у него появились чувства. МакКой облизнул губы. Он надеялся, что принес больше пользы, чем вреда. — Я не знаю. Он... другой, когда дело касается Джима. — Оно и видно. Некоторое время они молчали, прежде чем МакКой позволил своему любопытству взять верх. — Твой Спок... он похож на нашего? Леонард задумался, его взгляд блуждал из стороны в сторону, прежде чем он заговорил: — В чем-то они очень похожи. Но в чем-то не настолько сильно. Твой Спок само дружелюбие по сравнению с тем Споком, которого я знал, когда мы встретились. Но я думаю, что он все еще мог бы заставить моего Спока задрожать от страха всего лишь несколькими удачными словами. Ну, может быть, не сейчас, учитывая влияние Джима. Но раньше. — Хотел бы я на это посмотреть, — рассмеялся МакКой. — Покуда смогу держаться на расстоянии от разгорающейся ссоры, — затем он вспомнил, что сказал Леонард в день прибытия, о матери Спока, о своей дочери. — Он сейчас в порядке? В смысле… Я никогда не слышал, чтобы Спок много рассказывал о своей семье — за исключением тех случаев, когда ему нужно что-то доказать, — но такое горе может сильно изменить кого угодно. Леонард медленно кивнул. — То, какой Спок — этот Спок — сейчас… немного напоминает мне то, каким стал наш Спок, когда начал немного раскрываться. Джиму, Ухуре, даже мне. Думаю, что, может быть, твой Спок просто чуть раньше проявил немного больше доброжелательности. И твой Джим тоже. Все это делает мир другим. Или, по-видимому, вселенную, — добавил он со смехом. Внезапно МакКоя захлестнули эмоции. Он хотел, чтобы его друзья обрели истинное счастье, и казалось, что лучший шанс для них — обрести его вместе. И, похоже, в той другой вселенной им это удалось. Но как насчет его двойника? Он встал, подошел к столу с другой стороны и прислонился к нему рядом со стулом Леонарда. — А как насчет тебя? — А что насчет меня? — Ты знаешь, что я имею в виду, — раздраженно ответил он. — Ты счастлив? Леонард выдохнул через нос. — Не думаю, что у меня когда-нибудь будет все, что нужно, чтобы быть таким же счастливым, как они. Но я смирился с этим, — Леонард кивнул и посмотрел МакКою в глаза. — Я думаю, ты тоже понимаешь, что я имею в виду. МакКой медленно кивнул в ответ, удивленный такой откровенной уязвимостью. «Но, — подумал он, — если ты не можешь быть честен с самим собой, с кем ты тогда можешь быть честен?» — Понимаю, — он действительно понимал. Он не был дураком и понимал, что, вероятно, никогда не почувствует ничего подобного тому, что, как он был уверен, испытывал Спок к Джиму, или тому, что Джим испытывал к Споку. Его дочь росла, в основном без его участия, во всяком случае, не так, как она того заслуживала, и его сердце разрывалось от того, что Леонард не мог быть ближе к своей Джоанне. Но он нашел смысл в других сферах жизни, удовлетворение в радости других людей, удовлетворение от того, что он хороший врач, что он продолжает учиться, что он помогает другим. — У нас все будет хорошо. — Да, — слегка улыбнувшись, согласился Леонард, тоже вставая. — Будет. МакКой почувствовал, что он собирается уходить и, не раздумывая, заключил его в объятия. Леонард от удивления застыл на несколько секунд, но вскоре обнял в ответ. И МакКой почувствовал себя одновременно и родителем, обнимающим своего ребенка, и ребенком, которого обнимают другие. Ощутив, как начинает печь глаза, он отстранился. — Что ж, — сказал он, чтобы разрядить неловкость момента, — я приду проводить тебя, если попросишь их позвать меня перед твоим отбытием. — Ага, — кивнул Леонард и они вернулись в лазарет. — Кстати, спасибо за бренди. В бутылке было столько, что едва хватило на пипетку. — Там оставалось по меньшей мере пятьдесят миллилитров, и пройдет пять с половиной недель, прежде чем мы доберемся до Звездной базы 12, где я смогу добыть новую, — фыркнул МакКой. — Так что, надеюсь, оно того стоило. — Я думал, ты сказал, что не хочешь знать? — Не хочу! — он скрестил руки на груди. — Ну, тогда ты должен знать лучше, чем кто-либо другой, что я не люблю распространяться об этом, — Леонард хлопнул его по плечу, и развернулся, уходя. Его тихий смех затих следом.

◆

Журнал капитана, звездная дата 3272.1. Первый офицер Спок сообщил мне, что почти завершил процесс тестирования модифицированного транспортатора, необходимого для возвращения другого доктора МакКоя в его родную вселенную, и вскоре они будут готовы к выполнению этого маневра. Полный отчет об этих изменениях будет внесен в вахтенные журналы первого помощника капитана и инженера за эту дату, а также в официальный отчет о случившемся, как только он будет завершен. Я уверен, что неустанных усилий наших инженеров и мистера Спока будет достаточно, чтобы благополучно отправить нашего гостя домой. — Компьютер, завершить официальный журнал. Начать новую запись, — он облизал губы. Это была его вторая запись в журнале, после того как он, по сути, выплеснул все свои личные чувства в журнал капитана, что привело к последующему удалению и потребовалось начать все сначала. Личный журнал капитана, та же звездная дата. Несмотря на то что мы знаем, что должны предоставить Леонарду возможность вернуться на свое место в его временные рамки, я не могу избавиться от чувства, что мне не хочется прощаться с ним, скорее всего, навсегда. Конечно, там его ждут, вероятно беспокоятся о нем, возможно, без него им грозит опасность, и я знаю, что на самом деле ему здесь не так комфортно, как мне, когда он был здесь. Кажется, он знает о нас — в частности, о Споке и обо мне — то, чего не хочет или не может сказать, и я с готовностью признаю, что мне любопытно. Но более того, я признаю, что мне будет просто не хватать его общества. Он не был официальным членом моей команды, и то чувство близости, которое мы испытывали друг к другу, дало мне некоторую поблажку свобод не часто мне предоставленных. Я по-прежнему благодарен ему за это. Он закончил запись журнала и со вздохом откинулся на спинку стула. Они с Леонардом обедали, когда Спок связался с ним по комму и сообщил, что они почти готовы. Леонард либо услышал, либо догадался о новостях по выражению лица Кирка (что, возможно, немного смутило его, но такова жизнь), и, доев последние несколько кусочков, извинился, сказав, что хочет поговорить с доктором МакКоем, что, конечно, Кирк мог понять. Перед уходом он легонько провел ладонью по плечу Кирка, и это прикосновение, воображаемое покалывание под униформой, казалось, еще долго ощущалось после его ухода, даже когда Кирк отправился в транспортаторную за более подробными сведениями, даже когда он сидел в пустой комнате для брифингов, наполняя журналы записями. Спок и Скотти были заняты за пультом управления транспортером: держа в руках провода, они перебрасывались уравнениями и вероятностями, а Кайл и Мастерс послушно следовали за ними по пятам, подтверждая записанные ранее результаты. Энсин Федоров предоставил большую часть информации, запрошенную Кирком, но он ощущал некое напряжение в затылке, что, как он знал, было результатом проницательного взгляда Спока. Когда он посмотрел на Спока с немым вопросом во взгляде, ожидая, что тот скажет то, что хотел, Спок снова сосредоточился на проводах, которые все еще держал в своей руке, как будто видел их впервые. Кирк сделал мысленную пометку поговорить с ним, как только все закончится. Последние несколько дней Спок вел себя странно и было совершенно ясно, что это связано не только с дополнительной работой — Споку обычно нравилось, когда ему давали сложные и творческие задания — поэтому Кирк решил, что это либо как-то связано с самим Леонардом, либо было чем-то личным и просто совпало. Вероятно, придется вытягивать все из Спока клещами, но капитан был одним из немногих, кому Спок иногда открывался, поэтому он был уверен, что сможет докопаться до сути. Дверь открылась. Кирк поднял взгляд и увидел на пороге МакКоя. — Пенни за твои мысли, Джим.* Кирк оценил приход друга, но не знал, с чего начать. — Сейчас это, наверное, стоит больше, чем пенни, — сказал он, виновато улыбаясь. — Это были странные пару дней, Боунс. — И это ты мне говоришь, — сказал он, входя в помещение; одновременно и пошутив, и несколько посочувствовав. — Это не ты проводил медицинские процедуры над собой, выглядящим как звезда фильмов для взрослых. Кирк усмехнулся. — Я рад, что вы двое поладили. Судя по тому, что я слышал, этот молодой сорвиголова Кирк, вероятно, разозлил бы меня настолько, что я отправил бы его на гауптвахту. Боунс улыбнулся ему в ответ. — Он много тебе рассказывал о нем? В смысле, Леонард. О твоем двойнике, — вопрос был задан достаточно небрежно, но в нем ощущался подтекст, который заставил Кирка насторожиться. Доктор что-то знал и пытался выяснить, известно ли это и Кирку. — Очевидно, он в серьезных отношениях, — начал Кирк, наблюдая за реакцией МакКоя. — Хотя Леонард не сказал, с кем именно. — Похоже на то, — кивнул МакКой, ничуть не удивленный. — Тебе эта новость не показалась необычной? — чуть надавил Кирк. МакКой вздохнул. — Неужели в это так трудно поверить, Джим? — мягко спросил он. — Что ты найдешь кого-то, с кем захочешь сблизиться? Кого-то, кому сможешь доверять? Кого-то, кто не заставит тебя разрываться между любовью к нему и любовью к своему кораблю? Романтизм внезапно показался ему удручающе наивным и фантастичным, даже когда слова угрожали раскрыть что-то сокрытое, запертое внутри. Он услышал свой голос в голове, тот самый, который он слышал когда корабль атаковал вирус с планеты Пси-2000. «Любовь. Тебе лучше без нее, а мне лучше без моей. Этот корабль, я отдаю, а она забирает…» — Он — не я, Боунс. То, что верно для него, не обязательно верно для нас обоих. — Нет, — согласился МакКой, — он не ты. Но он все еще Джеймс Кирк. Он все еще капитан «Энтерпрайз». Он такой, каким ты мог бы стать, если бы жизнь сложилась немного по-другому. Я готов поспорить, что ты сделал — или сделаешь — примерно такой же выбор. — Если ты знаешь, кто этот таинственный любовник, и тебе хочется просветить меня, я бы хотел, чтобы ты уже высказался, — слегка раздраженно выдал Кирк, поднимаясь со своего места. — Думаю, ты мог бы и сам догадаться, кто это, если бы подумал об этом дольше нескольких секунд. — Вы пришли сюда, чтобы подвергнуть меня психоанализу, доктор? Потому что у меня нет на это времени. — Джим, — терпеливо сказал МакКой, — не мое дело превращать твою жизнь в некое самоисполняющееся пророчество, основанное просто на том, что я услышал от очаровательного, умного и довольно привлекательного незнакомца, — он криво улыбнулся, и Кирк не смог удержаться и неохотно усмехнулся, его раздражение исчезло. — Просто... не будь слишком строг к своему двойнику за то, что он позволил себе то, от чего ты предпочел отказаться. Он всего лишь человек. Джим кивнул, положив руки на спинку стула. — Как и все мы, я полагаю, — он выпрямился как раз в тот момент, когда раздался сигнал внутренней связи. — Транспортаторная вызывает капитана Кирка, — послышался голос Мастерса. Он наклонился, чтобы ответить, ощущая, как сжалось сердце. — Кирк слушает. — Мы готовы отправить доктора МакКоя… второго доктора. Если он готов. — Не думаю, что ему потребуется много времени, чтобы собрать вещи, лейтенант. Вызовите его. Скажите, что я встречусь с ним там. — Принято, капитан. Мастер, конец связи. Кирк посмотрел на МакКоя. — Пойдемте, доктор? — Я сказал, что провожу его. Они направились к выходу. — Боунс, — начал Кирк, останавливаясь в дверях, не зная, что именно хочет сказать, но чувствуя необходимость сказать хоть что-то. Голубые глаза МакКоя смотрели на него в ожидании. — Спасибо, — произнес он наконец. МакКой хлопнул его по плечу. — Видимо, мне суждено быть рядом, чтобы вразумлять тебя в каждой вселенной. Кирк улыбнулся, когда они направились в транспортаторную. — И, без сомнения, быть головной болью. — Без сомнения, — беззаботно ответил он. — Хотя я думаю, что конкретно эта дорога ведет в обоих направлениях. Это заставило Кирка искренне рассмеяться, радуясь, что спало напряжение. Однако его мысли оставались тревожными; он чем-то напоминал себе рыбу, жалко бьющуюся о песчаный берег. Они прибыли в транспортаторную раньше Леонарда. Мастерс и Федоров ушли, а Кайл стоял чуть в стороне, пока Скотти и Спок возились с устройством квантового регулирования, которое они соединили с транспортатором. — Вы же сказали, что готовы? — с притворным упреком обратился Кирк к Споку и Скотти. Он знал, что им было непросто: нужно было точно определить множество переменных, включая квантовую ДНК-сигнатуру Леонарда (чтобы они могли отправить его в нужную вселенную), физический возраст его молекулярной энергии в транспортере (чтобы они не отправили его слишком далеко назад или вперед во времени), усилитель структуры и соотношение материи и стабилизатора энергии (чтобы он прибыл со всеми своими частями тела в целости и сохранности) и множество других квантовых и астрофизических соображений, которые были слегка за пределами допустимого инженерного и базового научного понимания Кирка. — Всего лишь доводка настроек, капитан, — ответил Скотти. — Я предполагал, что Леонард не захочет отбывать сразу по прибытии в траспортаторную, учитывая, сколько времени люди уделяют обычаям прощания, — своим обычным тоном добавил Спок. — Это время было учтено в моих расчетах как время, необходимое для доработки настроек транспортатора. Кирк улыбнулся, несмотря на свое бурное эмоциональное состояние. — Логично, как всегда, мистер Спок, — звук шагов позади него привлек внимание. — Леонард. — Капитан, — сказал он, кивнув. Он стоял немного в стороне от них, между панелью управления транспортером и консолью, обхватив себя одной рукой поперек груди, а другую согнув, и нервно поглаживал пальцами подбородок. — Я думаю, пришло время приступать к делу, а? — Нет необходимости беспокоиться, — сказал Спок. — Я подсчитал, что допустимая погрешность находится в пределах... — Не говори мне, Спок, — устало перебил его Леонард, вскидывая руку и останавливая его, на что МакКой лишь рассмеялся. — Для всех нас будет лучше, если ты не будешь уточнять, — Спок выпрямился, снова приняв тщательно выверенное нейтральное выражение на лице. — Но будь уверен, если я доберусь целым и невредимым, я с радостью воздам должное тебе и мистеру Скотту. Видит бог, без вас у меня вряд ли был бы шанс. — Ваша склонность констатировать очевидное, похоже, является универсальной чертой, доктор, — сказал Спок, выгибая бровь, переводя взгляд с него на МакКоя и обратно. Леонард покачал головой, прикрыв на мгновение глаза, очевидно, не желая вмешиваться в перепалку. Он обратил свое внимание на МакКоя. — Что ж, похоже, пора попрощаться, доктор. — Скорее, скатертью дорога, — сказал МакКой, и Кирк понял, что это означало привязанность. Он подошел и протянул руку. Леонард пожал ее и заключил его в объятия. Он сказал ему что-то, чего Кирк не расслышал, но знал, что и не должен был. Он опустил глаза, ожидая, что они отпустят друг друга. — Береги себя, слышишь? — Сделаю все, что в моих силах, — ответил Леонард, подходя ближе к транспортаторной площадке. Кирк неосознанно последовал за ним. — Но я всегда был трудным пациентом, — он повернулся к Кирку, который стоял почти навытяжку. — Готов отправиться домой? — спросил Кирк. Леонард кивнул, оглядываясь по сторонам, и остановил свой взгляд на Кирке. — Думаю, да. Не то чтобы я с нетерпением ждал этого путешествия. Я лишь надеюсь, что если я умру, то это случится относительно быстро и безболезненно. — Мы всегда можем узнать твои шансы на выживание у Спока, — поддразнил Кирк. — Нет, спасибо, — коротко рассмеявшись, ответил Леонард. Подойдя чуть ближе и понизив голос, он произнес: — Но, может быть, ты мог бы поделиться немного удачей Джима Кирка, прежде чем я уйду. Если с моей стороны не будет ужасно непрофессионально попросить разрешения поцеловать тебя на прощание. Сердце Кирка забилось быстрее от этой просьбы, он быстро оглядел присутствующих. Его самые близкие друзья, видевшие его в состоянии гораздо большей уязвимости или непрофессионализма, чем во время простого поцелуя; Скотти, который никогда не придавал особого значения межличностным отношениям других людей; и Кайл, который, несомненно, видел, как в странной неопределенности транспортаторного зала разворачивались всевозможные ситуации и понимал достаточно, чтобы не лезть не в свое дело. — Не думаю, что это склонило бы чашу весов в сторону «ужасно», — ответил он, слегка улыбаясь. — Может быть, «умеренно». — Я могу смириться с «умеренно», — согласился Леонард и притянул его к себе. Их губы встретились в последний раз; кольцо на мизинце холодило шею Кирка. Поцелуй был нежным, они оба, очевидно, решили, что язык был бы неуместен, но тело Кирка было крепко прижато к Леонарду, а рука сильно прижималась к спине. Когда они расцепились, Леонард не сразу отпустил его, держа в своих объятиях, уперевшись лбом в лоб Кирка. — Береги себя, Джим, — сказал он почти шепотом. — И позволь им позаботиться о тебе, — ему не нужно было уточнять, кого именно он имел в виду. Леонард поцеловал его в лоб и крепко обнял. — То же самое касается и вас, доктор, — ответил Кирк, одновременно тронутый и немного удивленный. Он открыл глаза и боковым зрением мимолетно заметил, что Спок наблюдает за ними, плотно сжав губы. Скорее всего, он бы даже не заметил, если бы их взгляды не встретились случайно. Он увидел такую муку в чужих глазах, и Спок немедленно отвел взгляд. Осознание поразило Кирка настолько сильно, как будто отказали инерционные амортизаторы и он врезался прямо в него. Все сразу обрело смысл. Кирк понял, что никогда больше не хотел бы стать причиной такого выражения в глазах Спока. Его сердце бешено колотилось, когда на этот раз они с Леонардом отошли друг от друга, уже навсегда, и Кирк быстро взял себя в руки, когда тот в последний раз пожал ему руку, прежде чем ступить на платформу. Он принял нужную позу и глубоко вдохнул, затем выдохнул. Оглянувшись на консоль, он попытался развести пальцы в та`але. — Что ж, живи достойно и умри в сапогах, Спок, или как там говорят у тебя на родине. Тщательно контролируемое бесстрастное выражение на лице Спока преобразилось от неподдельного веселья, когда он ответил тем же жестом. — Я полагаю, вы знаете, что это совсем не то, что они говорят, — с достоинством ответил он. — Но, тем не менее, живите долго и процветайте, доктор. Опустив руку, Леонард ухмыльнулся. — Последнее слово всегда должно оставаться за тобой, да? — он повернулся к Кирку. — Увидимся в другой жизни, капитан. Его голова была слишком занята мыслями, чтобы придумать достойный ответ на это, и Кирк одарил его несколько грустной улыбкой. — Было приятно познакомиться с вами, доктор, — Леонард улыбнулся в ответ, что случалось довольно редко, без тени смущения, без иронии, просто искренней улыбкой, которая на мгновение изменила выражение его лица. А потом она исчезла и он повернулся к двум офицерам за пультом. — Была не была. Леонард кивнул Скотти, который кивнул в ответ, а затем посмотрел на Спока. Они вдвоем принялись работать с консолью: с мастерским вниманием замелькали руки, поворачивая ручки и переключатели, и транспортер зажужжал и запиликал. Кирк наблюдал, чувствуя, как по спине скатываются струйки пота, как Леонард медленно превращается в яркую тень самого себя, в сияющий сгусток энергии, а затем исчезает. В помещении воцарилась тишина, нарушаемая, казалось, лишь стуком сердца Кирка. — Сработало? — наконец спросил он, поворачиваясь к Скотти и Споку и подойдя к консоли, положил ладонь на ее бок. Скотти покачал головой. — Все, что мы знаем наверняка, это то, что его образ попал в матрицу, а затем был благополучно перенесен в квантовое поле, которое мы создали в качестве моста. Больше от нас ничего не зависит. Им придется схватить его с другой стороны. — Мистер Скотт прав, — сказал Спок, начиная переключать ползунки. — Однако у нас мало оснований полагать, что его возвращение не увенчается успехом. — Вы хотите сказать, что считаете вероятным, что он вернулся благополучно? — Я не «считаю», — Спок посмотрел на Кирка. — Я экстраполирую вероятность, основываясь на имеющихся данных, и с уверенностью в девяносто семь целых и шестьдесят три десятых процента прихожу к выводу, что Леонард был возвращен на свое место в его Вселенной. — Хорошо, мистер Спок, — произнес Кирк, улыбаясь. — Мне достаточно вашей уверенности. — Благодарю вас, капитан. — Вы тоже, молодец, Скотти. Я спущусь позже, чтобы лично поблагодарить остальных членов вашей команды. — Спасибо, сэр, — на мгновение Скотти позволил гордости отразиться на его лице, прежде чем он вернулся к задаче демонтажа дополнительных устройств для транспортировки. — Я бы хотел поговорить с мистером Споком, если он вам сейчас не нужен. — Так точно, капитан. Мы с Кайлом разберемся с остальным. — Спасибо. Спок? — он указал на дверь, и тот молча зашагал рядом с ним. — Вы хотели поговорить со мной, капитан? — подсказал Спок по пути к турболифту, поскольку Кирк молчал. — Мы пройдем в мою каюту, если вы не возражаете, — он нервничал, во рту пересохло, но его тон был спокойным и командным, что Спок сразу распознал, поэтому просто кивнул в ответ. Не глядя друг на друга, они тихо прошли по палубе к двери Кирка. Зайдя, Кирк оперся всем телом о стол. Спок стоял, опустив руки по швам. — Что ж, Спок, может, обсудим очевидное? — Капитан? — Скажи мне, мы ведем этот разговор как капитан и первый помощник, или это разговор между Джимом и его другом Споком? Спок выглядел по-настоящему смущенным, и Кирк почувствовал себя слегка виноватым. Вряд ли Спок был в ответе за его чувства. — Я не понимаю, что вы имеете в виду. — Я думаю, что понимаешь, Спок, — продолжил он более мягко. — Я думаю, ты знаешь, почему был так краток со мной последние несколько дней, избегая меня... пытаясь наказать меня за преступление, о совершении которого я и не подозревал. Пытался наказать себя, потому что хочешь чувствовать, потому что не все у тебя под контролем. Спок опустил взгляд, ничего не говоря некоторое время, и Кирк понял, что ожидал услышать в ответ гнев или отрицание. Этого не произошло. — Доктор МакКой рассказал вам о нашем разговоре. Джим вскинул брови, удивленный тем, что Спок говорил с МакКоем обо всем этом. — Нет. Он только намекнул, что я, возможно, захочу более внимательно изучить свой разум, — он оттолкнулся от стола, осмелившись приблизиться к Споку. — Я не знал, Спок, — мягко сказал он. — Не знал, пока не увидел твое лицо в транспортаторной. Откуда мне было знать? Спок сглотнул. — Я тоже не знал. Пока... — Раньше тебя никогда так не беспокоила моя личная жизнь. Ты видел меня с женщинами время от времени, но тебя это, казалось, никогда не трогало, — ради бога, он поцеловал Ариэл на мостике, и поддразнивания, которыми его потом одаривали Спок с Боунсом, казалось, были добродушными. — Не беспокоила. — Тогда что изменилось? Что на этот раз по-другому? Это потому, что Леонард мужчина? — Нет, — ответил он очень быстро. — Ладно, забудь, что я упоминал об этом. — Изучив свои реакции во время медитации, как посоветовал мне доктор, я предположил, что твоя дружба с нашим доктором МакКоем позволила тебе чувствовать определенный комфорт в общении с его двойником. — Это кажется достаточно очевидным и без медитации, — сказал Кирк и подождал пока Спок продолжит. — Это нелогично, — упрямо произнес Спок, но Кирк решил подождать; в конце концов, он выскажется. Смирившись, через мгновение Спок продолжил: — Я определил многие из тех манер и проявлений... привязанности, и они были похожи на те, которые ты временами оказывал мне. — Оу, — выдохнул он, чувствуя, как меняется выражение его лица. Спок продолжил, прежде чем Кирк смог придумать, что сказать. — Поскольку вы оба одной расы, между вами может быть такой уровень эмоций, такая свобода во взаимодействии, на которую мы с тобой никогда не смогли бы... — Спок, — прервал Кирк, положив руку ему на локоть, — он не был заменой тебе. Никто не был. Свобода, которую я ощущаю с тобой... — он говорил, не задумываясь. В его разуме не было ничего, кроме отчаянной необходимости убедиться, что на следующее утро он не обнаружит запрос на перевод, вследствие которого он потеряет своего первого офицера и самого дорогого друга. — У меня никогда в жизни не было ничего подобного. Ты знаешь меня так же хорошо, как я знаю себя. Когда я не уверен, я знаю, что могу обернуться, и ты будешь рядом, чтобы успокоить меня или проверить, не ошибаюсь ли я. Потому что ты видишь меня. Настоящего меня. И ты… позволь мне тоже увидеть тебя. Я не знаю, что я сделал, чтобы заслужить такой удивительный дар, но я знаю, что это именно так, Спок. Дар. Прости, если я заставил тебя чувствовать, что все упустил. — Джим... Ты не сделал ничего плохого или жестокого. Проблема только в моей эмоциональной реакции. — Твои эмоции не проблема, Спок, — сказал Кирк, нуждаясь в том, чтобы вулканец понял. — И никогда не были, по крайней мере, со мной. Ты можешь делиться ими или нет, это твой выбор, но то, что у тебя внутри, это то какой ты есть, что делает тебя тем... — он сделал паузу, колеблясь. Не будет ли Спок чувствовать себя неловко из-за этого? Кирк испытывал это чувство уже некоторое время и верил, что Спок по-своему чувствует то же самое. Он просто никогда не думал, что между ними может быть нечто большее, чем дружба. Но теперь он знал, что у них есть потенциал. Он решительно посмотрел в лицо Споку. — ... кого я люблю. — Я... Джим... — Спок сдвинул брови, его губы дрогнули. — Все в порядке. Тебе не нужно ничего говорить. Но ты заслуживаешь того, чтобы знать, — он чуть неуверенно погладил плечо Спока. — Я думаю, мы оба заслуживаем признать это чувство. И это может произойти вот так. Я останусь твоим капитаном и твоим другом, и, если ты этого хочешь, продолжим в этом же духе. Спок, казалось, пытался справиться с весом этих слов. — Ты всегда устанавливаешь для себя определенные... границы, — медленно произнес он, — в качестве капитана. Слова МакКоя, сказанные ранее, пронеслись в голове: «Кто-то, кто не заставит тебя разрываться между любовью к нему и любовью к своему кораблю...» — Да, — согласился Кирк, — но мы с тобой на одном корабле. Мы — команда. И, что ж, аспект эмоциональной скомпрометированности уже в значительной степени исчерпан, несмотря ни на что, — Спок посмотрел на него слегка смущенно, и Кирк понял, что тот тоже вспомнил о времени, проведенном с органианами и клингонским отрядом Кора, или, возможно, о времени, проведенном в шахтерской колонии на Янусе 6. А были и другие случаи — кто знает, сколько именно. Когда они готовы рисковать своими жизнями друг ради друга, какой смысл отказывать себе в возможности настоящего партнерства? Внезапно Кирк понял, что его двойник пришел к такому же выводу. Возможно, не в то же время и не таким образом, но Джим Кирк тоже любил своего Спока. Он улыбнулся этой мысли. — Я не... я никогда... — запинаясь, пробормотал Спок. — Я плохо представляю, как это будет для меня. Или для тебя — быть с кем-то вроде меня. — Кирк знал, как трудно ему было это признать, и понимал его тревогу, но всем существом он просто гудел от открывшейся возможности. — В этом-то и прелесть, Спок, — взволнованно сказал он, схватив его за другую руку. — Неизведанность. Так начинаются все отношения, — он облизал губы. — Нам не нужно ввязываться в то, к чему мы не готовы. Мы можем не торопясь попробовать что-то новое. Может быть, мы предпочтем остаться друзьями. Но, может быть... может быть, получится что-то гораздо большее. Он взглянул в темные глаза Спока, который смотрел на него испытующе и задумчиво. Сердце Кирка забилось где-то в горле. Наконец, Спок едва заметно кивнул. — Это было бы приемлемо, — сказал он низким, мягким голосом. — Хорошо, — сказал Кирк, и в груди что-то разжалось от облегчения. — Спок, можно я... попробую поцеловать тебя? Всего один раз? Спок выгнул бровь. — Ты хочешь поцеловать меня, пока на твоих губах еще остался вкус другого? Кирк выдал нечто наподобие смешка, будучи слишком счастлив, чтобы заглотить наживку. — Да, Спок, — твердо сказал он. — Как ты и сказал, я не сделал ничего плохого. Так что, если ты хочешь заполучить меня, тебе придется заполучить меня всего, потому что я рассчитываю на это же в ответ. Спок кивнул, уголки его рта дернулись и Кирк распознал это как улыбку. — Это...в какой-то степени логично. Когда Кирк притянул его к себе, в голове вспыхнула настойчивая мысль о том, что он должен помнить, запомнить все это: как затрепетали темные ресницы Спока, закрывая маленькую складочку в фиолетовых тенях на веках, как на мгновение приоткрылись губы, словно занавес, как гудел корабль у них под ногами, над головой и вокруг них, а пальцы, словно осторожный шепот, заскользили по боку Спока, прежде чем более решительно опуститься на спину. Как кончик носа Спока коснулся его губ и какими прохладными они были. Как во время первого поцелуя, в его спартанской каюте на огромном корабле в отдаленном секторе галактики, заключенном в их единственной крошечной вселенной, Кирк понял, что он дома.