Королевство для троих

      Шум во дворе замка стоял такой, будто враг объявил осаду. — Что значит «он уже в воротах»?! — голос дворецкого Бартоломео Фрея срывался на фальцет. — Почему гонец запоздал? Где проклятый часовой?! — Он на южной башне, господин Фрей, ветер сносит штандарт, он... — попытался оправдаться один из охранников. — Молчи и беги! Пусть готовят зал. Я сам пойду к слугам. Принцу нужен сопровождающий – сейчас же!       За кухней в глухом тупике, заканчивающимся служебной комнатой, пахло хлебом, мокрым сукном и едким потом.       По приказу дворецкого перед ним выстроились трое: Руфус – седобородый виночерпий с кривой спиной, Дейн – бывший матрос с татуировкой на руке, нагло выглядывавшей из-под закатанного манжета, и третий – аккуратный хрупкий паренёк лет шестнадцати на вид, опустивший глаза и держащий руки сложенными перед собой в покорном жесте. — Ты – Габи, верно? — Фрей сузил глаза. — Ты у нас уже неделю? Освоился? — Да, господин, — скромный кивок. — Хорошие отзывы, чистоплотен, умеешь накрыть на стол господам, слушаешься? — Стараюсь, господин.       Фрей обернулся к остальным. — Ты, Руфус, завтра на кухне. Дейн, ты – на складе. А ты, Габи, идёшь в покои принца. Немедленно.

***

      Кастейн встречал своего наследника звоном копыт по булыжной мостовой, штормовым ветром и настороженными улыбками. Вроде всё вокруг как раньше, четыре года назад, вот только совсем не так, как помнилось. И замок тогда не казался таким мрачным, и люди казались более приветливыми. Хотя…       Эйден вспомнил, в какой поспешной рассеянности покидал замок, когда отец, опасаясь скандала, отправил восемнадцатилетнего отпрыска в далёкое путешествие, чтобы оборвать его связи с любовниками, о которых узнал. Отец высказал уверенность, что опасности путешествия, невиданные земли и новые люди излечат принца от пагубного пристрастия. Да и лишние знания и связи с соседними монархами, владения которых Эйден должен был посетить, лишь помогут в дальнейшем поддерживать добрососедские отношения. И дал на сборы два часа. Король думал, что вся эта дурь со смазливыми мальчишками в постели выветрится под жарким солнцем дорог. В тайне он надеялся, что принц соблазнится одной из принцесс соседних государств, и согласен был на любую из дочерей монархов, ведь все они были хорошо воспитаны, образованы и заинтересованы.       Принц Эйден Эдвардсон Вильгард, опалённый ветром и солнцем, в пыльном камзоле, с перчатками в руке, пересёк двор, не глядя ни на кого. В свите он выглядел хмурым волком среди собак: высокий, крупный, уставший, с небрежно собранными в хвост тёмными волосами, пронзительным взглядом карих глаз и чёткой походкой знающего себе цену человека. Навстречу вышел начальник королевской гвардии. Не такой встречи Эйден ждал. — Приветствую вас в Кастейне. Его Величество ждёт вас в совете, — поклонился ему лорд Маур. — Срочно. — Я только сошёл с коня. — Простите, Ваше Высочество.       В зале совета пахло мокрой шерстью, душными благовониями и массивным серебром на шеях советников. — Отец, — Эйден преклонил колено и склонил голову. — Прекрати, ты уже не мальчик, — бросил король Эдвард III, как будто не было никакой долгой разлуки и перед ним склонился не единственный сын, а запоздавший на совет сановник. — К делу. Мы теряем поставки серебра с севера. Что ты видел в землях Тальвейнов? — Шахты работают. Герцог жалуется, что руду воруют, сторожа пропадают. Он в трауре, герцогиня умерла. Судя по сплетням, наследник тоже при смерти. И только фаворитка от траура расцвела. — Хорошо. Теперь другое. Завтра обед с делегацией Селестара. Их принц уже в Кастейне. Мы ведём переговоры о пошлинах на заморский товар. Если договоримся – юг откроет нам порты. — К чему я здесь? — К тому, что ты – наследник. И пора выбрать невесту. На ком из принцесс ты остановился?       Эйден сжал кулаки, пытаясь сдержать гнев. Отец ведёт себя так, как будто не было расставания длиной в четыре года, просто вчера они простились перед сном или даже виделись сегодня за завтраком. — Я не спал. Я не ел. Не мылся. А вы уже решили выдать меня замуж? — Женить, — поправил король и посмеялся. — Ты был в отлучке четыре года. Пора быть мужчиной.

***

      Из зала совета все отправились на торжественный обед. Трапеза прошла в напряжённой отстранённости. Члены совета и представители Селестара были рассажены согласно табели о рангах. Наследник Селестара – Рикардо, сидел прямо напротив Эйдена. Их взгляды то и дело сталкивались, как клинки. Младший отпрыск Селестара, прибывший с братом, Леонель, рассказывал что-то о поэзии и морских ветрах, но никто его не слушал. Эйден торопливо отхлёбывал вино из хрустального кубка. Виночерпий, хмурясь и понимая, что принц пьёт чересчур много, не знал, как себя вести, ибо распоряжений относительно ограничений не поступало, а он еле успевал доливать. Хорошо хоть женщин на этом обеде не было. — Мой сын рассматривает достойную пару, — громко сказал король и выразительно посмотрел на Эйдена, — и я уверен, что скоро мы породнимся с одним из соседних монархов.       Рикардо, сидящий по левую сторону от короля, отставил бокал. — Несомненно, Ваше Величество.       Выражение его лица говорило иное: как будто новость была для него оскорбительной. Но оказалось, никто не посмотрел в его сторону, все принялись осушать свои кубки. Кубок Рикардо остался нетронутым.

***

      Пошатываясь от выпитого, принц шёл знакомыми коридорами в свои покои, и ему казалось, что замок стал угрюмее и ниже, потолок раньше не был так близко, а пол не имел столько щербин. Знакомая дверь незнакомо скрипнула, он поморщился. Когда дверь покоев закрылась, Эйден выругался и стянул сюртук. Пыль, пот, политическая грязь – всё навалилось тяжёлым грузом. Липкое недовольство клубилось в груди, но ещё предстоял разговор с отцом о женитьбе. Он не выбрал ни одну из принцесс потому, что даже в страшном сне не мог представить себя в постели с женщиной. За время путешествия ничего не изменилось, и пол шлюх из весёлых домов так и оставался мужским. Нет, Эйден честно пробовал, целых два раза за четыре года, но ничего не получилось. А теперь отец собрался его женить? Настроение было отвратительным. — Где слуги? Где вода?! — рявкнул он.       Через минуту на пороге появился Габи с ведром. Настороженные серые глаза метнулись по лицу принца, как будто пытаясь понять, чем и когда он уже успел провиниться. Слуга тут же потупил взор, склонившись в поклоне. — Простите, милорд. Сейчас будет ванна. — Один? — Так приказал дворецкий, милорд.       Габи суетился, таская воду из котла, поднимая вёдра с усилием. Эйден сидел в кресле и смотрел на него. Хрупкая фигура, тонкие запястья, длинные волосы медового оттенка заплетены в косу, из которой выбились кудрявые пряди. Аккуратные движения, не очень уверенные, но без резкости. Слуга говорил тихо, избегал взгляда. Определённо, он напоминал милого робкого ягнёночка, не способного перечить, такого нежного и покорного. — Ты кто такой? — вдруг спросил Эйден. — Габи, милорд. Мой отец служит в… — Габи прикусил губу. Принц пристально рассматривал его, пытаясь сфокусировать расслабленный вином взгляд. — Хм. Ты похож на северянина. — Я здесь уже долго. Привык, милорд.       Ванна была наполнена. Габи застелил её дно чистой белой простынёй, которая не сразу захотела утопиться и заставила парня посуетиться. Эйден разделся сам, передавая вещи слуге, и медленно сел в воду с тяжёлым выдохом. Габи замер, не зная, как вести себя дальше. — Останься. Налей ещё. И помоги мне смыть эту дорожную грязь.       Габи тихо кивнул, сел на корточки, достал кувшин с мыльным корнем. Его пальцы легко коснулись плеча Эйдена, размыливая отвар.       Принц вздрогнул. — Осторожно! — Простите, милорд, — шепнул слуга.       Габи, смущаясь, рассматривал крепкую статную фигуру принца, его расслабленную позу, рельефные мышцы опытного воина. Красивый. Именно такой, каким всегда мечтал быть Габи. Сильный, уверенный, мужественный.       Молчание. Вода шуршала. Габи аккуратно вымыл волосы принца, прошёлся мыльным мешочком по рукам и спине, обойдя ванну, присел и потянулся рукой, чтобы продолжить мытьё. Эйден перехватил его руку, придержав за запястье. — Ты молчишь. Это хорошо. — Я стараюсь быть незаметным, милорд. — И всё же тебя заметили.       Габи испуганно поднял глаза. Встретился взглядом с Эйденом. Интерес. Тепло. Напряжение.       Принц чуть наклонился. Поцелуй был мягким и коротким, почти нереальным – лёгким, как вдох. Он едва прикоснулся к губам парня, но того прямо встряхнуло.       Габи выпрямился, лицо вспыхнуло, он отступил на шаг, потом ещё. — Простите... Я... Я принесу полотенце, — он развернулся и побежал к двери.       Эйден остался сидеть в воде, понимая, что не такой реакции он ожидал. Мальчик-слуга с такой внешностью не может быть невинным. На вид ему лет шестнадцать. А испугался, как будто никогда не целовался. Или не целовался? Но факт остаётся фактом. От него сбежал слуга, теперь домываться надо самому. — Что за чёрт!?       Габи опрометью пронёсся по коридорам замка и опомнился только в глухом углу за конюшней. Здесь он уже не первый раз прятался от знаков ненужного внимания слуг и гвардейцев, чтобы прийти в себя и найти силы пережить эту беспардонность. Всего неделя в замке, а от грубых намёков и попыток облапить просто мутит. Почему-то все считают, что любой миловидный слуга должен быть шлюхой и рад стараться прыгнуть в каждую постель, кто б его ни осчастливил своим предложением. И принц туда же. Как некстати! Для Габи очень важно работать в замке. Нельзя позволить, чтобы его выгнали, потому что ему, как минимум, некуда идти. Только в замке он может получить известия, чтобы понять, что делать дальше.       Ох и влетит же, если Его Высочество нажалуется господину Бартоломео, что слуга сбежал, бросив его одного в ванне, и не помог вытереться и одеться. Как бы на розги не нарваться, то-то обрадуются отшитые ухажёры, когда его разложат на скамье со спущенными штанами. Чёртов принц. А ещё говорят, что он жениться собрался. Хотя это, наверное, даже хорошо, остепенится и будет супругу целовать. Осталось только свадьбы дождаться.       Габи отдышался и решил, что надо вернуться. Поцелуй он как-то переживёт, а вот розги получить ему совсем не хочется. Тихо пробравшись обратно в покои и не найдя никого в спальне, Габи занервничал и почувствовал себя виноватым. Наследник короны нашёлся в ванной, он спал в остывающей воде, мерно посапывая, выглядел умиротворённо: голова откинута на бортик, складка на лбу разгладилась, пушистые ресницы отбрасывали под глаза длинные тени, руки беспомощно свисали по краям ванны, грудь тихо вздымалась. Габи застыл, разглядывая принца. Очень красивый.       Медленно опустив в ванну руку, стараясь не задеть, Габи охнул, вода была совсем холодной. Так наследник может и заболеть, вот тогда-то Габи точно не поздоровится. Слуга быстро сбегал на кухню за горячей, разбавив воду для ополаскивания, и негромко позвал: — Ваше Высочество! Пора ополаскиваться!       Принц, казалось, не слышал. Габи набрался храбрости и прикоснулся к холодному плечу. Эйден вздрогнул, больно схватил слугу за запястье, распахнул удивлённые глаза: — Ты кто? — Я Габи, милорд, ваш слуга. Вас надо ополоснуть и вытереть!       Эйден вздохнул, осматриваясь мутным взглядом. Усталость и вино сделали своё дело, принц не сразу понял, где он находится, но почему-то обрадовался и заулыбался, узнав Габи. — Ангелочек!       Обтирая мягкими простынями, аккуратно впитывая тканью воду на твёрдом теле, Габи надеялся, что принц забыл о его глупом бегстве. Эйден же пытался понять, как себя вести с этим нежным ангелочком, чтобы не спугнуть опять. Видно было, что парень совестливый и не хотел грубить принцу. Да он и не грубил. Сбежал под благовидным предлогом. Наказывать его не хотелось, хотелось совсем другого…       Надев ночную сорочку с глубокой горловиной, приготовленную Габи, принц смирно улёгся в постель, но не удержался. Тихим и вкрадчивым голосом он остановил уходящего слугу: — Габи! Поцелуй меня, чтоб мне лучше спалось.       Габи вздрогнул и хотел было рассмеяться детской выходке взрослого мужчины. Но быстро взял себя в руки, решив, что и так провинился, чуть не заморозив принца в ванне. От поцелуя от него не убудет, тем более это же сын самого короля. Глубоко вдохнув, как будто собираясь нырнуть, Габи повернулся и пошёл к Эйдену. Тот лежал, укрывшись до самой шеи, и не спускал с него глаз. Юный слуга присел на край кровати и медленно, не разрывая взгляда, потянулся поцеловать принца. — Не бойся меня, — прошептал наследник за секунду до того, как его губы мягко прикоснулись к губам слуги, пробуя того на вкус, лаская и боясь напугать столь нежное и трепетное создание. Ещё секунда, и Габи, не удержавшись, ответил на такой целомудренный и осторожный поцелуй, прикрыв свои яркие голубые глаза.