Королевство для троих

      Утро во дворце начиналось раньше, чем хотелось бы принцу. Особенно после вечернего поцелуя, принёсшего жаркие сны, которые принц не запомнил. От них осталось только ощущение тепла и неги. Ведь Габи ответил на поцелуй, хоть и поспешно покинул спальню.       Эйден ещё не открыл глаз, а уже знал: Габи здесь. Его шаги были почти неслышны, но воздух менялся – словно в комнате лениво шевелился утренний покой. Принц сладко потянулся, хрустнув суставами, Габи почувствовал, что тот уже не спит. — Доброе утро, Ваше Высочество, — раздался мягкий голос. — Слишком доброе, — буркнул Эйден, вытянувшись в постели и не открывая глаз. — Где кофе? — На подносе, Ваше Высочество. Хлеб свежий, яйца с тмином. Кухарка сказала, кашу не брать. Я позволил себе добавить грушу – она хорошо подходит к сыру. — Ты пытаешься меня соблазнить завтраком? — Я пытаюсь вас накормить, Ваше Высочество. — Почти одно и то же.       Он наконец приподнялся, лениво откинул волосы назад. Габи подошёл ближе, расставил посуду на столике у кровати и, как всегда, не встретился с ним взглядом – парень старался не смотреть на принца. — Сядь, — сказал Эйден внезапно. — Простите, Ваше Высочество? — Сядь. Здесь. — Принц указал на край кровати. — Это неприлично, милорд. — Я принц. Я решаю, что тут прилично.       Недолгое молчание. Принц прикусил губу, боясь, что Габи опять сбежит. Но парень медленно опустился на край, присел так неустойчиво, будто готов был в любой момент вскочить. Эйден поднёс чашку к губам, наблюдая за ним. — Ты всегда такой покорный? — Я слуга, Ваше Высочество. Это моя работа. — Ты и с другими такой? Или только при мне? Что у тебя на душе, Габи? — Не думаю, что душа – это то, что мне позволено иметь, Ваше Высочество. — Жаль, — вздохнул Эйден. — Мне бы хотелось к ней прикоснуться.       Слуга покраснел и опустил взгляд. Снова молчание. Принц взял своей рукой кусочек сыра, протянул его прямо к губам Габи: — Попробуй. Слишком солёный?       Габи застыл, так и не глядя на принца, потом осторожно, с опаской приоткрыл рот, принимая кусочек. Пальцы Эйдена коснулись мягких губ. Что-то в воздухе изменилось – неуловимо, но заметно обоим. — Вкусный, — ответил Габи негромко. — Мягкий, Ваше Высочество. — Как ты.       С тех пор завтраки стали ритуалом, как и поцелуи перед сном. Эйден не признавался себе, но ждал их. Ждал, как ждут передышки в бою, как ждут тихого дождя после сухого летнего зноя. Габи всегда приходил в одно и то же время. Эйден просыпался раньше, но делал вид, что спит. Так было проще.

***

      В Совете пахло кожей, бумагой и королевским раздражением. — Южане снова тянут, — хмуро начал король. — Селестар каждый раз обещает пересмотреть пошлины, но всё это пустые слова. — Они ждут. Выжидают. — Первый Советник открыл свиток. — Наши купцы жалуются на сборы в портах Кир-Дельта. Их буквально грабят, приправляя грабёж бюрократией. — Пусть радуются, что не топят. — Принц Эйден усмехнулся, играя серебряным перстнем с печатью. Каждый раз, оказываясь на совете, он становился язвительным и дерзким. — А на севере? — Хуже. — В разговор включился Каспар Маур, военачальник, теперь ещё и доверенное лицо по северным делам. — Серебро почти не идёт. Шпионы сообщают: в Тальвейне ждут. Готовятся. Ходят слухи, что герцог Арно присягнёт Элларии сразу по окончании траура. — Предатель, — прошипел король. — Я дал ему титул, землю, защиту. А он! — Он никогда не прощал смерти своего брата, — напомнил Фрей. — И продолжает винить вас! — Хватит, — рявкнул король. — Тогда нам нужно держать Селестар ближе. Если на севере война неизбежна, юг должен остаться верным.       Генерал Маур приподнял бровь: — Есть способ, Ваше Величество. Один, но немного щекотливый. — Говори. — Дочь герцога Селестара. Элианна. Насколько мне известно, ей семнадцать, и она ещё не обручена. Предложите ей руку вашего сына.       Повисла тишина. Все присутствующие застыли, не зная, как относиться к простым словам военачальника, не умевшего церемониться. — Вы предлагаете связать моего сына с дочерью южанина? — Король побледнел от ярости. — Чтобы продать королевскую кровь за деньги? — За спокойствие в королевстве и надёжных союзников, южное герцогство богато и обширно, оно наш единственный выход к морю, Ваше Величество, — спокойно произнёс Маур, не обращая внимания на ярость короля. Завидное самообладание. — Или мы будем женить его на северной шпионке, когда войска Эларии войдут в Кастейн?       Эйден поднялся с места: — Мои желания тут кого-то интересуют? — Тебе понравится. — Король махнул рукой. Похоже, что мысленно он уже кинул на весы отношения с севером и югом, и они склонились в южную сторону. — Она красива. Молода. Воспитана. Хорошего рода. Да, не принцесса, но герцог богаче некоторых королей. Ты привыкнешь. — Как к каше на завтрак. — О том, что принц терпеть не может молочную кашу, в замке знали все. Как бы ни пытались приучить к каше маленького принца, победителем вышел он, няньки оказались посрамлены и сложили штандарты, так как с его упрямым характером, будучи совсем ребёнком, он был согласен голодать весь день, но к ненавистной каше не притрагивался, а уморить голодом королевского отпрыска все боялись. — Посол Селестара уже здесь. Он просит аудиенции, — доложил вошедший дворецкий. — Быстро, — хмыкнул Эйден. — Я взял на себя некую смелость. — На лице генерала Маура появилось хитроватое выражение. — И намекнул селестарцам.       Король покачал головой. Хотя он прекрасно понял, что более выгодного решения вопросов тут не было, как ни крути. Потом кивнул генералу, чтобы он продолжал. — Он готов привезти сестру в Кастейн через неделю. Для знакомства. И подготовки. — Подготовки? — Платья, манеры, этикет, танцы. Всё, что положено будущей королеве, — пояснил Маур. — У вас будет время узнать друг друга. — Чудесно, — сухо отозвался принц. — Время на «завтраки».       Никто не понял, при чём тут завтраки, а принц встал, картинно поклонился, едва скрывая раздражение. Но не удержался и громко хлопнул дверью.       Когда он вернулся в покои, Габи уже убрал в комнате и расставлял пахучие цветы в вазе на столике. Он обернулся и заметил тень на лице принца. — Что-то случилось, Ваше Высочество? — Женюсь, — бросил Эйден, снимая перчатки. — Сказали, она красивая.       Габриэль застыл, его спина ссутулилась, как будто на него нагрузили мешок с солью. Поднял выпавший из вазы цветок, понюхал его и кивнул, грустно выдохнув: — Поздравляю, Ваше Высочество. — Не спеши. Я ещё подумываю сбежать. — На север? — Габи покосился на принца, скептически приподняв бровь, губ его коснулся намёк на улыбку. Эйден посмотрел на него с сомнением. Пристально. Что-то в облике Габи изменилось и удивило. Откуда слуга мог знать про северные проблемы королевства? И почему обычная покорность сменилась скепсисом во взгляде? Пауза затянулась. Принц продолжил, игриво подмигнув: — Или в постель. Ты со мной?       Габриэль медленно кивнул, как будто погрузившись в свои мысли. И тут же тряхнул кудрями, будто опомнился, сведя весь флирт к рутине: — Я слуга. Быть с вами – моя работа, Ваше Высочество.       Эйден усмехнулся. Сел за стол и протянул руку к кувшину с холодным лимонадом. Габи попытался опередить принца и поухаживать за ним. Пальцы Габи невольно коснулись его запястья, обжигающе мягко, интимно. Принц уступил, ища в глазах Габи ту самую дерзкую непокорность, которая уже спряталась, не позволяя поверить в то, что она там только что была.       Принц чувствовал, что с каждым днём привязывается к спокойствию Габи. Он был просто необходим в этом суровом замке, как тёплый луч света, как яркий огонь камина. Торопиться не хотелось, но принц был уверен, что и Габи привыкает к нему и становится ближе, внимательнее, как будто исполняет свои обязанности не по долгу службы, а по личной прихоти. Заботится так, как заботится тот, для кого это счастье. Предугадывает желания, оказывается в нужное время рядом. Прикасается с особой лаской, выполняя повседневную рутину. Слишком много значений – в каждом касании. Слишком мало времени – чтобы понять их ценность.