The Last Autumn of Mr. Emerson

Когда Кларк вошла в квартиру, первое, что она почувствовала — это тепло. Не только из-за уюта, но из-за того, как пространство, наполненное мягким светом и запахом кофе, будто встречало её. Высокие окна тянулись в потолок, открывая вид на ночной город, бархатно сияющий вдалеке. По стенам — картины: абстракции, городские улицы, и где-то — чёрно-белые фото. На одной — Лекса с Эмерсоном, обе смеются. На другой — тонкая рука женщины держит бокал, остальное — в тени. Кларк прошла чуть дальше, замирая у барной стойки. — Тут так красиво, — сказала она искренне, водя пальцами по мраморной поверхности. — Спасибо, — отозвалась Лекса, закрывая дверь и сбрасывая пальто. Она направилась к музыкальному плееру и включила трек. Плавный саксофон и мягкий ритм джаза наполнили пространство. Музыка слилась с вечерней тишиной и сделала обстановку почти интимной. Кларк обернулась — Лекса стояла уже ближе, в профиль, подперев бедром край стойки. Свет играл на её лице, мягко освещая линии скул и ресницы. — Ты всегда ставишь такую музыку? — спросила Кларк, приподняв бровь. — Только если чувствую, что ночь может быть особенной, — ответила Лекса, не отводя взгляда. Кларк слегка улыбнулась, шагнула ближе. — И часто такие ночи случаются? — Нет, — тихо, почти шёпотом. — Почти никогда. Они замолчали на несколько секунд. Лекса сделала шаг вперёд, протянула руку, не касаясь — будто спрашивая разрешение. — Потанцуем? — её голос был хрипловат, тихий, будто принадлежал другому времени. Кларк не ответила словами — просто взяла её за руку. Они начали двигаться медленно. Сначала — чуть неуверенно, как две тени, сближаясь. Затем — ближе. Кларк положила ладонь Лексе на плечо, а другая рука оказалась на талии. Их пальцы переплелись. Музыка текла, как шелк, сквозь воздух, а их дыхание постепенно синхронизировалось. Лекса смотрела на губы Кларк. Кларк смотрела в глаза Лексе. И в какой-то момент всё стало неизбежным — их лбы соприкоснулись, дыхание стало горячим и близким. Музыка почти исчезла — осталось только сердце, только ритм тела, только взгляд. — Ты становишься всё ближе, Александрия, — прошептала Кларк. — Может, это ты меня притягиваешь, — прошептала Лекса в ответ. И их губы встретились — медленно, горячо, сдержанно, но с той самой искрой, что жгла под кожей и вызывала дрожь в груди. Их поцелуй стал глубже, но не спешным — он был исследующим, будто обе старались запомнить вкус, движение, дыхание друг друга. Лекса прижалась ближе, её рука скользнула по спине Кларк, будто запоминая изгибы, будто разрешая себе наконец прикоснуться. Кларк отвечала мягко, с теплом — её ладони лежали на щеках Лексы, а потом скользнули в волосы, нежно перебирая пряди, чувствуя, как дрожит воздух между ними. — Лекса… — выдохнула Кларк. — Если ты не хочешь — скажи, — прошептала та, смотря в глаза, дыхание сбивалось, но голос был ровный, тёплый, почти ласковый. — Я хочу, — тихо. — Очень. Лекса взяла её за руку и повела сквозь мягкий полумрак квартиры, в спальню. Там всё было так же просто, как и в остальном доме: большое окно, тёмные шторы, мягкое постельное бельё в тёплых оттенках. Она осторожно коснулась плеча Кларк, помогая ей снять пальто. Затем — свитер, один слой за другим, будто раскрывала подарок. Кларк стояла в кружевном белье, её кожа светилась в мягком свете настольной лампы. Она тянулась к Лексе, расстёгивая пуговицы на белой рубашке, и каждое новое движение было как дыхание — неспешное, обволакивающее. Лекса обвила её рукой за талию и легко уложила на кровать, склонилась над ней, целуя шею, ключицы, и ниже — с нежностью и вниманием, будто любовалась каждой частью. Кларк выгнулась навстречу, её пальцы скользили по спине Лексы, ласкали, чувствовали силу и тепло. — Ты красивая, — шепнула Лекса, прикасаясь к внутренней стороне бедра, вызывая лёгкую дрожь. Кларк только приподнялась и притянула её к себе, снова целуя — глубже, смелее. Их тела двигались в ритме, мягком и живом, то ускоряясь, то замедляясь. Вздохи, шепот, короткие имена на губах. Кларк лежала в мягких простынях, обнажённая и теплая, её дыхание всё ещё неровное. Лекса склонилась над ней, целуя её грудь с нежностью, будто касаясь самого сердца. Она не спешила — изучала каждый вздох, каждый отклик. Пальцы Лексы были внимательны, ласковые, будто говорили с телом Кларк без слов. Когда Кларк изогнулась, приподнимая бедра, принимая её глубже, она зажмурила глаза, запрокинула голову к потолку — и тихий стон вырвался с её губ. Её пальцы крепко сжались на спине Лексы, ногти оставили следы на горячей коже. Но боль не резала — она принадлежала моменту, была частью их танца. — Лекса… — Кларк прошептала её имя, будто это было единственное, что имело смысл в ту секунду. Александрия не отрывалась, не прекращала — только гладила, целовала, вела, позволяя Кларк раствориться в ощущениях. Всё было мягким, живым, наполненным настоящей, уязвимой близостью. И когда Кларк, дрожащая, прижалась к ней после, с пылающими щеками и тихим «останься со мной», Лекса только обвила её руками, прижимая к себе, как что-то бесконечно важное. — Я не уйду. Утро в квартире Лексы наступило мягко и лениво. Тонкие лучи солнца пробивались сквозь высокие окна лофта, освещая просторную гостиную золотистым светом. В воздухе висел аромат свежесваренного кофе и теплой кожи, смешанный с остаточным дыханием ночи. Кларк стояла у кофемашины, босая, в одних кружевных трусиках и белоснежной рубашке, слишком большой для неё — рубашке Лексы. Рукава были закатаны, волосы спутаны, и на губах играла улыбка умиротворения. Она выглядела так, будто принадлежала этому дому с самого начала. Лекса сидела за барной стойкой в серых тренировочных штанах и чёрной майке, полуоблокотившись на локоть. Она что-то отвечала на сообщения, но всё чаще её взгляд соскальзывал с экрана телефона обратно на Кларк. На движение её бедер, на то, как она слегка подпрыгивала на месте, когда раздавался звук готового кофе. — Ты выглядишь слишком хорошо для понедельника, — тихо сказала Лекса, наконец оторвавшись от телефона. Кларк усмехнулась, наливая кофе в две кружки. — Это всё рубашка. Пахнет тобой… и безопасностью. Лекса медленно подошла и встала позади неё, обняла за талию и поцеловала в плечо, обнажённое под тканью. — Ты будто живёшь здесь. И я не против. Кларк закрыла глаза от прикосновения. — Ну так не выгоняй. Лекса усмехнулась и уже потянулась за своей кружкой, как вдруг кто-то громко постучал в дверь. Раз, потом ещё. Обе замерли. Кларк приподняла бровь, а Лекса нахмурилась. — Ты кого-то ждёшь? — шепнула Кларк. — Нет, — пробормотала Лекса, и, не успев ничего накинуть, направилась к двери. Она открыла, и там, как из воздуха, возник Эмерсон — в кашемировом пальто, с газетой в руке и сияющей улыбкой. — Доброе утро, Лекса! Я просто… — он осёкся. Его глаза метнулись вглубь квартиры, и он увидел. Увидел Кларк. В рубашке. В этой рубашке. — Кларк?! — выдохнул он, и в голосе его прозвучал не осуждающий шок, а скорее весёлая растерянность. Кларк подняла кружку и махнула рукой. — Доброе утро, мистер Эмерсон… Лекса закрыла глаза и выдохнула. — Кажется, кофе вам всё-таки стоит выпить с нами. Кларк мягко потянулась и сказала, уже направляясь в сторону спальни: — Кажется, пора вернуть себе человеческий облик. Не дашь чего-нибудь из своего? Лекса улыбнулась, вставая с табурета. — В шкафу в спальне, левая сторона. Возьми серые штаны и любую тёплую байку — там их полно. Только не белую, она совсем новая, — добавила с усмешкой. Кларк кивнула и исчезла за дверью, а Лекса вернулась на кухню, где Эмерсон уже с интересом рассматривал её кофемашину. Она подала ему кружку и села напротив, скрестив руки на столешнице. Он сделал пару глотков, глядя на неё поверх очков. — Хмм… значит, ты и Кларк? — произнёс он с интонацией не вопроса, а утверждения. Лекса, не торопясь, сделала глоток своего кофе, прежде чем ответить. — Это не… официально. И не запланировано. — Она чуть пожала плечами. — Всё просто… случилось. И, наверное, давно зрело. Эмерсон приподнял бровь и с полуулыбкой посмотрел на неё: — Это похоже на тебя. Ничего не говорить, всё держать внутри, пока не прорвёт. Она усмехнулась краем губ: — Спасибо, что напомнил, какой я очаровательный человек. — Лекса… — он отставил кружку. — Я видел, как ты смотришь на неё. И как она смотрит на тебя. У вас там какая-то странная химия — и мне всё равно, как это называется. Но ты… впервые выглядишь живой. Лекса не сразу ответила. Она только опустила взгляд и провела пальцами по ребристой поверхности чашки. — Я проснулась сегодня и не думала о том, сколько всего я потеряла, — тихо сказала она. — Я просто… почувствовала, что мне хорошо. Это не часто бывает. Эмерсон кивнул, мягко: — Счастье не нужно объяснять, Лекса. Его нужно принимать. Даже если оно приходит не в том виде, в каком ты ожидала. В этот момент в кухню вернулась Кларк — в серых штанах, с высокой гулькой на голове и в мягкой чёрной байке, рукава которой почти закрывали её пальцы. На лице лёгкий румянец, а в руках — тарелка с остатками круассанов. — Надеюсь, вы не обсуждали меня слишком активно, пока я переодевалась? — усмехнулась она, ставя тарелку на стол. Эмерсон взял один круассан, подмигнув: — Только в самых тёплых выражениях. Он взглянул на них обеих, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка, но с оттенком настоящей нежности: — Вы вдвоём — очень странное, но красивое сочетание. Они пили кофе втроём, словно делали это сотни раз — легко, уютно, с шутками и редкими всплесками громкого смеха. Кларк сидела, подтянув ноги на стул, и пила из большой кружки с надписью “Justice never sleeps”, которую нашла в шкафу Лексы. Эмерсон рассказывал о медсестре, которая пыталась флиртовать с ним, и Кларк буквально хохотала, утирая слёзы с глаз. — Она сказала, что у меня “очень выразительный пульс”, — с серьёзным видом сообщил он. — Да вы просто сердцеед, мистер Эмерсон, — Кларк рассмеялась, и Лекса улыбнулась, глядя на них с какой-то особой теплотой. Но потом Кларк мельком взглянула на экран телефона и лицо её слегка изменилось. — Мне пора, — мягко сказала она, ставя кружку в раковину. Лекса почти незаметно нахмурилась. Было рано, и ей совсем не хотелось, чтобы это утро заканчивалось. Кларк прошла в комнату, собрала свои вещи и вышла снова — в серых штанах и байке Лексы, неся в руке свои джинсы и свитер. — Я отдам тебе твою одежду потом, — улыбнулась она, подходя ближе. — Я буду ждать, — ответила Лекса, стараясь говорить ровно, хотя в голосе всё же проскользнула нотка чего-то более личного. Кларк, не теряя ритма, быстро наклонилась и поцеловала Лексу в губы — быстро, тепло, по-домашнему. Потом повернулась к Эмерсону и поцеловала его в щёку. — Хорошего дня вам двоим, — сказала она с лёгкой улыбкой. — И тебе, — ответили они почти в унисон. Кларк исчезла за дверью, а Лекса ещё секунду смотрела в ту сторону, где только что стояла она, будто мысленно следила за каждым её шагом. — Ну что, — сказал Эмерсон, беря новую булочку, — ты, кажется, влипла по уши, Лекса Вудс. Лекса только улыбнулась, наконец позволяя себе это признать. — Может быть.