Мир, где ты монстр

Они придут за тобой... Они желают твоей смерти...

      Голос. Этот голос становится всё отчётливее. Он предупреждал, он готовил.

Ты за всё заплатишь!

***

             Утро в Архее было довольно холодным. Лучи солнца только начинали греть землю, а природа только-только просыпалась. На улицах ещё не было людей; все только проснулись и собирались по своим делам. Эграссель проснулся в холодном поту. Тело безумно ломило, а мозг был затуманен, но пытаться что-то вспомнить было невозможно. Эльф едва помнил обрывки вчерашней ночи. Помнилось только, как он решил отдохнуть… а дальше всё как в тумане. А ещё голос. Странный сон, в котором кто-то предупреждал его. Но о чём? Может, грядёт что-то настолько серьёзное? Одна лишь мысль об этом заставляла тело покрываться мурашками.       Переведя взгляд чуть правее, блондин увидел рядом небольшое тельце. Каштановые волосы, широкие плечи, что едва прикрыты одеялом, и множество шрамов на них. Постепенно всё становилось на свои места, и память потихоньку возвращалась в затуманенный разум эграсселя. "Нужно вставать…" — единственное, что пришло в голову растерянному эльфу. Утро утром, а работа не ждёт. Быть диктатором всё же нелегко, и в этом тоже есть свои трудности.

***

      По коридору раздался тихий, приглушённый звук шагов. Медленно, но верно парень направлялся в ванную. Сегодня было особенно тяжело. То ли от бурной ночи, то ли от выступления, эграссель чувствовал тяжесть, что было совсем не свойственно молодому диктатору. А может, это всё тот сон виноват? Это пророчество? Его прокляли? Это предупреждение не давало покоя эльфу, образовывая эту тяжесть в теле.       — Умоюсь, и всё пройдёт. Это лишь очередной страшный сон, ничего страшного не случится, — пробормотал эграссель, смотря на своё измотанное лицо в отражении.       Умывшись, блондин направился на кухню. Завтрак был довольно скучным: стакан воды, яичница и небольшой салат. Сил готовить что-то вообще не было, но поесть всё же нужно. На кухне было ужасно тихо. Лололошка, по всей видимости, ещё не собирался вставать. Кроме этих двоих в поместье был ещё отец, но… Эграссель совсем не знал, что с ним там. Он снова забыл про него, и небось он снова страдает от голода. Но Эграсселю всегда было как-то всё равно на его здоровье. Давно пора уже ему на тот свет, а старик так и сидит в темнице, заражённый. "Надо сходить покормить его что ли. Он мне наверняка ещё пригодится."       Спустившись в подвал, эграссель посмотрел на отца. Тот за пару тысяч лет нисколько не изменился. Разве что стал немного меньше в размерах. Теперь он был размером с молодую эльфийку, нежели высоким императором. Это даже подняло самооценку Эграсселя. Положив еду, эльф вышел из кладовки даже особо не поговорив с ним. Им не о чем было говорить. Отец в своём состоянии не мог и двух слов связать, а Эграсселю было противно даже в глаза Тадмавриэлю смотреть, не то что заговорить.       

***

      Время тянулось слишком медленно. На улицах было слишком тихо, не было ни души, и даже на обычно оживлённом базаре было тихо. Затишье перед бурей? Возможно. В любом случае, Эграсселю сейчас было не до этого. Работа была в приоритете. Но всё же что-то не давало покоя эльфу.       Все раздумья эльфа оборвались, когда раздались голоса под окном. Люди что-то кричали и двигались в сторону поместья. Эграссель повернул голову к окну и хотел было подойти ближе, но его остановил Лололошка, вбежавший в комнату с испуганным лицом.       — Эграсса, нас хотят свергнуть! Люди хотят твоей смерти! — кричал Лололошка, пытаясь отдышаться.       Слова друга заставили эльфа застыть на месте. Пару секунд блондин не мог прийти в себя из-за сказанного. Ноги, казалось, стали ватными, а руки начали дрожать. Эграссель пытался что-то сказать, но слова не шли на язык. В мозг пришла лишь одна мысль: тот голос говорил правду...       Лишь спустя минуту Эграссель пришёл в норму, когда в дверь кабинета начали ломиться. Эльфу хватило смелости подойти к балкону. Собственные шаги и голоса людей раздавались в ушах блондина. Под дверями поместья стояло десятки, сотни людей с вилами, ножами и факелами. И всех их объединяла одна большая ненависть и желание отомстить. Лицо Эграсселя изменилось с тревожного на злое. Идти было некуда, но и бороться с ними было невозможно. Их было слишком много.

***

      Лололошка держал дверь, чтобы её не выбили. Бежать было некуда, но в голове шатена крутилась одна лишь мысль: спасти Эграссу.       — Эграссель...       Полукровка пододвинул к двери ближайший шкаф. Хоть и недолго, но он сможет удерживать дверь от взлома.       — У тебя есть идеи? — спросил блондин с легким беспокойством.       Лололошка кратко кивнул. За всё время службы Эграсселю шатен научился изменять своё лицо, выдавая себя за совершенно другого человека. Этим трюком он мог легко сбежать и не получить наказание за это. Этим он и собирался воспользоваться. Подойдя к блондину, Лололошка взял его за руки. От шока руки Эграсселя казались холоднее, чем раньше. Поглаживая бледные руки, полукровка сказал:       — Эграссель, мой дорогой. Тебе нужно бежать. Надевай мою одежду и беги. Они скоро выломают дверь! — голос шатена слегка дрожал, но он был готов остаться здесь. Он был готов пожертвовать собой ради любимого.       На секунду Эграссель встал в ступор. Бежать? Бросить Лололошку? Разве смог бы он так сделать?       — Ло... Эграссель хотел было возразить, но полукровку было не переубедить. Поэтому со скрипом на душе, эльф взял одежду и надел её, отдав свою. Нужно было бежать. Медлить нельзя.

***

      Эграссель спустился через задний вход, оставляя шатена одного с врагами. Эльф пытался собраться с мыслями, но всё было безуспешно. На глазах накатились едва заметные слезинки. Это были самые первые слёзы Эграсселя, и они были по-настоящему горькими. Всё же было кое-что, чего он так отчаянно боялся — потерять Лололошку. Эграсселю хотелось верить, хотелось знать, что с его любимым всё будет в порядке. С этим отчаянием блондин прибежал в подвал. В тот самый подвал, где сидит Тадмавриэль. Сначала эльф хотел бросить его, но силы у отца ещё были, и Эграссель, даже несмотря на своё отчаяние, хотел забрать всё подчистую.       Взяв отца, они вышли из замка с заднего входа и направились в лес. Стволы деревьев стояли неподвижно, словно застыли. Небо стало серым, а солнце начало заходить. Отец и сын убежали в гущу леса, иногда запинаясь о мощные корни деревьев. Эграссель то и дело оборачивался назад, проверяя, нет ли погони. Дыхание у него давно сбилось, и приходилось дышать ртом. Глаза слипались — то ли от ветра, бьющего по лицу, то ли от накрывшей Эграсселя усталости. Но оба продолжали бежать подальше от замка...