Вечер пятницы

С лестницы послышался глухой стук подошвы дорогих туфель. Это Шанс — знаменитый владелец казино. Шустро спустившись со второго этажа, он тут же пронзил радостной улыбкой дорогого Мафиозо, его давнего друга.

------------------

Шанс почти никогда не расслаблялся. По крайней мере, он даже не мечтал об этом, даже не задумывался. Задумываться о подобном у него даже не было времени, все дни он просиживал в своём казино. Работа — это единственное, что было у него в голове, это самое главное в его жизни увлечение. Здесь он мог быть собой: следить за играми в шикарных залах, проверять стопки бумаг, которые так и требовали, чтобы за ними посидели хотя бы часок. Он не думал о том, что есть личная жизнь, что её нужно выстраивать. Он не думал об отдыхе — он не думал ни о чем, кроме азартных игр в своем казино. Ему нравилось работать, но он даже не видел черты, где действительно жизнь, а где его любимое заведение. Раз в месяц ему звонил Мафиозо. Тихо бурчал в трубку, говорил, как скучает по казино и его запаху, как он желает снова посидеть за бокалом игристого, обсуждая всех и всё. В ответ Шанс ему мог только смеяться. Мафиозо постоянно разъезжал по коммандировкам, он почти никогда не был дома. Тот же трудоголик, но умеющий различать личную жизнь от работы. Шанса моментами бесило поведение приятеля. То он на Мальдивах, то в Турции, то в Токио, и все эти разъезды были по работе. Сколько бы раз Шанс не обвинял Мафиозо в пренебрежении своей личной жизни, ему всегда отвечали молчанием и раздраженным взглядом. Шанс не понимал, даже думать не смел, что Мафиозо такого же мнения о его нраве. На улице был дождь. Мафиозо подъехал к казино на своём люксовом автомобиле. Сегодня, на удивление, без своих подчинённых. Он вылез из машины, а в его руках, обернутых в кожаные перчатки, красовался прелестный букет красных роз. Он был большим, на взгляд казался необъятным и тяжёлым. Мужчина поспешил ко входу, пока дождь моросил по пушистому воротнику на его плечах и лепесткам душистых роз. На входе его встретили выпученными глазами посетителей и барменов. Все косились на Мафиозо с заинтересованностью, любопытством и некой осторожностью. Сам глава мафии пришел в казино без своих приспешников, так ещё и с букетом цветов. Ну не чудо ли? С лестницы послышался глухой стук подошвы дорогих туфель. Это Шанс — знаменитый владелец казино. Шустро спустившись со второго этажа, он тут же пронзил радостной улыбкой дорогого Мафиозо. — какие люди, сам Мафиозо! — Он улыбается, расправляет руки по сторонам, будто готовясь к объятиям. Пройдя несколько метров по дорогому ковру быстрыми шажочками, он минует расстояние между ним и другом. — кому такой пышный подарок? Шанс указывает взглядом на розы. Он щурит глаза. Так и читается по его лицу — он играется. Все их дружеские встречи сопровождались шикарными букетами в знак цветущей связи, но он постоянно спрашивал, кому этот подарок. Хотел проверить, на сколько ещё хватит терпения мужчины, и когда же он наконец вмажет этими самыми цветами по его лицу. — тебе, — кратко отвечает Мафиозо с тихим вздохом, медлительно протягивая руку вперёд. Он привык к этим выходкам. — ах, мне? — да. Мафиозо вручает подарок другу. Шанс смотрит сначала на розы, затем поднимает глаза на Мафиозо. По его взгляду ясно, что он долго ждал этой встречи, и розы далеко не самое важное. — пойдем, — Шанс разворачивается на носках, прижимая букет к себе. Они тут же удаляются на второй этаж. Здесь стены, с темным оттенком синего, как туннели, ветвятся длинными коридорами и мрачными заворотами. По бокам бесконечные двери кабинетов, которые почти всегда оставались незамеченными. Мафиозо множество раз проходил по этим коридорам, и по делам, и просто так. Он помнит где сердце казино, где восседает двигатель. Маршрут отпечатался в памяти так ярко и так четко, что теперь кажется, что его больше никогда не забудешь. Вперед, два поворота направо и один налево. С каждым таким походом по этому месту, в голове будто всплывает первое посещение казино. Шанс медлительно открывает скрипящую дверь. — проходи. Они заходят в кабинет. Мафиозо снимает мокрое пальто и закидывает его на спинку дорогущего дивана, затем сам же на него приземляется, тихо, размеренно, спокойно. Он всегда ведет себя здесь как дома, потому что знает, что здесь от него именно этого и хотят. — ну, как дела? — тут же проносится с другого конца кабинета. Шанс размещал букет в вазе, которая, кажется, еле вмещала в себя копну роз. Поставив цветы на край стола, он медлительным шагом прошел к своему шкафу с излюбленным вином. — неважно. Подойди сюда. Вино не нужно. Мафиозо хозяйчески валится на спинку дивана, деловито складывая ногу на ногу. Шанс разворачивает голову, чуть щурится, но слушается. Шаг его всегда осторожен и тих в этом кабинете, словно он боится шуметь здесь. Мафиозо всегда это подмечал, но ничего не говорил. — ну, господин Мафио.. — Соннеллино, Шанс. Соннеллино. Называй меня настоящим именем, прошу. — Соннеллино, — произносит с выдохом. Встаёт сзади, склоняется и облокачивается локтями на спинку дивана, и будто любопытный кот, чуть вытягивает голову над плечом Мафиозо. — почему сегодня без вина, а? — сядь как нормальный человек, — он еле заметно поворачивается. В его голосе слышался тон недовольства. Шанс неохотно отлипает от спинки, после чего обходит диван со стороны сидящего гостя. Соннеллино украткой обмазывает взглядом чужой зад, пока его хозяин не успел усесться рядом. — ты меня уже достал гонять туда-сюда, — Шанс бубнит, но ухмыляется, снимая свою федо́ру и откидывая её куда-то в в сторону, как ненужную вещь. Складывая ноги на кофейный столик рядом с диваном, он медленно повернул голову в сторону Мафиозо. — не компостируй мне мозги, — мужчина склоняется к столику, отодвигая ноги друга в сторону, чтобы дотянуться до дорогих сигар. Шанс не курил. Соннеллино знал, что он закупается именно для этих случаев. Шанс следил за каждым действием Мафиозо. Следил так, словно за это ему дают деньги. Его будоражили аккуратные движения тела, рук, пальцев. Мафиозо был слишком аккуратен во всём, да до такой степени, что от него должно уже тошнить. Но Шанса не тошнило. Шанс тянулся за этими моментами как бабочка к свету. — ну? — Шанс чуть дует щеки. Смотрит, как Мафиозо изящно держит сигару меж зубов, как он поджигает её, как вдыхает и выдыхает ядовитый дым, откидываясь назад. Пауза. Двадцать секунд, а может и больше. Соннеллино поворачивается, завороженно смотрит на полулежащего Шанса. Он тянет свободную руку к серому длинному хвосту, берет одну прядь в свои пальцы, поднимает. Потирает между большим и указательным, будто на пробу. Отпускает. Смотрит, как волосы снова рассыпаются по дивану. Поднимает глаза, видит, что Шанс точно так же смотрит на его руки. — сними перчатки, — вполголоса. Шанс не ждёт ответа, он сам тянет чужую покорную руку к себе и стягивает с неё перчатку. — перестань. Что ты делаешь? — Мафиозо не меняется в лице. Его голос точно так же тих, сам он выглядел как очарованный. Осоловевшие глаза, приоткрытые губы... Он был слишком расслаблен для себя. Будто это совсем не он. Несмотря на свои протестующие слова, он ни разу не оттолкнул Шанса. — у тебя такие красивые руки. — совсем одурел здесь без меня? Вопрос был выброшен в воздух. Шанс их заигнорировал, для него это было лишь колебанием воздуха. Ничего больше. Он сел ближе. Подтянул ноги, одну согнув под себя, вторую свесив с дивана. Держа чужую ладонь в своей, он притянул её к своей щеке, затем тут же уткнулся в неё носом, словно котенок в кошкин живот. Он тихо вдохнул родной запах мафиозовых рук и так же тихо выдохнул. — ты уже пропитался табаком, Соннеллино, — Шанс выныривает из чужой ладони. Он смотрит на Мафиозо исподлобья, да так хитро, что может показаться, что он вот-вот, и откусит какой-нибудь палец. — не нравится? — нравится. Шанс переходит на шепот. Он смотрит на Мафиозо, Мафиозо смотрит на него. Шанс скользит чужой рукой по своему подбородку, стягивает к челюсти, затем осторожно тянет к шее. Прижимает ладонь Соннеллино плотнее, будто пытаясь задушить себя этими руками. — зажми. Зажми, прошу, — Шанс приподнимает голову с мольбой в глазах, видит в чужих долю любопытства и азарта. Мафиозо выдыхает дым сигары в воздух, после чего тушит оставшийся окурок в пепельнице. Большой палец проходится по щеке Шанса, после чего он чувственно зажимает чужое горлышко, скорее не хватая, а будто проверяя температуру. Его пальцы изгибаются вокруг шеи чуть сильнее. Это не удушение, это ощущение напряжённой руки. Шанс чувствует тепло ладони, чувствует покалывание на коже, становится труднее дышать. Его веки дрожат, губы приоткрываются. Он тянет шею выше, открывая её всю для Соннеллино. Соннеллино это видит. Он скользит большим пальцем к выступающему кадыку Шанса, водит по нему вверх и вниз, чуть нажимает. Елозит по этому месту, слегка царапает аккуратным ногтем. Видит, как Шанс расплывается, как хочет подать голос. Мафиозо лишь щурит глаза. Он ощущает, как под его ладонью напрягаются мышцы шеи, но не со страхом, а с каком-то ожиданием. Он снова зажимает шею в своей руке, но чуть сильнее. Мафиозо делает это так, будто заявляет о своем желании завладеть. Он увлекается. Не сразу слышит, как Шанс закашливается, как он хватается за его предплечье. Чувствуя слезинку на своих костяшках, он тут же оттягивает руку, будто ошпаренный. Это были слезы Шанса, который отвернулся как напуганный зверь, хватаясь за свою шею. Мафиозо посмотрел на Шанса со смятением, который сидел и массировал своё горло, выкашливая остатки боли и тяжело дыша. На его шее багровел след от мощных пальцев — уродливое доказательство моментальной потери самообладания. Соннеллино потянул свою руку к лицу друга. Осторожно, опасливо, словно боясь спугнуть дикое животное. Он взял его за подбородок — тот вздрогнул, будто от страха. — Шанс? — долгая пауза. — Прости. — Мафиозо шепчет, поднимает чужое лицо к себе, заглядывает в глаза. В широких зрачках плескался страх и... поражение. Поражение над собственными желаниями. Это было не просто возбуждение, это был импульс, трезвонящий в глубине. Это была потребность ощутить жжение в груди, недостаток воздуха от родных рук. Почувствовать почти наступающий страх смерти... — ты милый, когда смотришь на меня так, — Шанс совсем охрип. Он потянулся к чужой федо́ре и снял так, что та слетела с чужой макушки с позором. Мафиозо смотрел на затуманенного Шанса с неким ожиданием. Он видел, как тот разыгрался, как его совершенно не смущает практически отсутствующее расстояние. Между их лицами не было и пятнадцати сантиметров. Они сблизились так незаметно, что Соннеллино этого даже не ощутил. — ты пьян? — Мафиозо смотрел нахмурившись, отражая сомнение в этом всём. Он почувствовал тепло на своих плечах, как вдруг заметил, что это было руки Шанса, которые хотели его обнять за шею. — ты, чёрт возьми, пьян. Соннеллино не ждет слов в ответ, а просто наклоняется и капризно целует. Вбирает чужие губы в свои, смакует, исследует языком контур чужих губ. Он кладет руки на шансовы бока, требовательно притягивая ближе к себе. Шанс отвечает на поцелуй, углубляет, облизывает в ответ. Мафиозо несильно кусает его за нижнюю губу, чуть оттягивая её вперед. Он хочет отстраниться, прервать поцелуй, но Шанс не дает, жадно поддается ближе, чуть ли не наваливаясь на мужчину всем весом. Соннеллино лениво плюхается головой на подлокотник, пока губы жарко обцеловывают его шею, а чужие бедра приземляются на его. Он тихо стонет, ощущая вес парня на себе. Дыхание Шанса обжигает шею, от него по коже бегут мурашки. Мафиозо хочет угомонить его пыл, но вместо этого снова громко вздыхает, когда чувствует, как чужие дрожащие руки безудержно пробегаются по шее и стаскивают черный галстук. Шанс хотел его уже выбросить на пол, но его запястье вдруг властно схватили горячие руки. — умничка. А теперь успокойся, — Соннеллино тихо шепчет тому на ухо, перед тем как внезапно повалить Шанса на диван животом вниз, а самому оказаться уже над ним. Шанс жалобно простонал, поворачивая голову на бок, чтобы увидеть Мафиозо. Из-за своей задницы, выпяченной наверх, половина картины была закрыта. Внезапно, в руках ощутилась скованность и сдавленность — кажется, Мафиозо завязывает ему руки галстуком, да так крепко, что даже толком не двинешься. Чувствуется, как ткань безжалостно обхватывает запястья, не желая выпускать. Попытки двинуться никчёмны, Соннеллино обо всем позаботился. — какого дьявола..? — Шанс ерзает на диване. Он чувствует, как спина начинает затекать из-за неудобного положения и изгиба, как колени потихоньку ноют. Руками себе не поможешь, они связаны за спиной. Остаётся только отговаривать от того, что по началу было ребячеством. — Соннеллино? Молчание. Мафиозо молчит, но начинает действовать. Он выпускает заправленную рубашку из-за чужих штанов, просовывая руку под неё. Проскальзывая жаркими пальцами вдоль позвоночника, он кладет ладонь между лопаток. Тепло сладостно обволакивает и проникает под кожу, Шанс размеренно выдыхает, мурашки пробегаются по телу. Он дрожит и Мафиозо это чувствует. Соннеллино так же медленно вынимает ладонь, после чего встает на колени сзади Шанса. Бугорок, ярко выступавший под ширинкой, плотно прижался к чужому заду. — чувствуешь, Шанс? — бас голоса Соннеллино был успокаивающим, но в то же время очень глубоким, это невольно заставляло слушать и повиноваться без слов. — это из-за тебя. Шанс чувствовал. Чувствовал, как что-то твердое упирается в него через ткань брюк, как что-то большое очень сильно ему угрожает. Он почувствовал, как чужие руки сильно сжимают его бедра, оставляя синяки. Так жадно его ещё не хотели. Шансу казалось, что он сейчас лежит под настоящим хищным зверем, готовящимся вот-вот напасть, растерзать, не оставить ни одного живого места. Ноги его задрожали. Не от страха, а от желания. — ты чертовски возбужден, — говорит Шанс кратко, но понятно. Он виляет бедрами навстречу, чуть толкается, вздыхает. Ему неудобно, крайне неудобно, но он просит этого как может. Ощущение чужого члена, ещё не выпустившегося из плена, развязывало желание. У низа живота подкрадывалось что-то ноющее, приятно ноющее, жалобное и просящее. — проси, дорогой, проси лучше, — Мафиозо самодовольно ухмыляется. Пока Шанс жалобно скулит и молит о большем, Соннеллино занимается своим ремнем. Бляшка громко звенит, заявляя о своей расстёжке. Громкая молния на ширинке, шуршание ткани брюк — возня, заставляющая ждать. А возбуждение Шанса растет с неимоверной скоростью, внизу уже всё ноет. — Сонн.. — не успевает он договорить, как вдруг слышит, что его брюки расстегивают. Шанс смотрит вниз — с него уже спускают штаны и нижнее белье до колена. Он заглатывает слюну, снова глядит на Мафиозо. В его глазах похоть и возжелание, он не остановится. И Шансу это нравится. — сожми бедра, — Соннеллино помогает, подталкивает ноги друг к другу. — вот так... Умничка. Шанс слушается всего, потому что смущен своего оголённого тела. Он уверен, что сейчас его задница горит красным от стеснения, и что это заметил Мафиозо. Такая открытость и беззащитность для Шанса совсем впервой, поэтому он прячется лицом в уголок дивана, лишь бы не видеть, как Соннеллино разглядывает его под разными углами. Внезапно, его берут за длинные волосы и больно оттягивают назад, затем отпускают и подхватывают под грудь, заставляя встать на диван коленями. Шанс почувствовал, как его прижимают спиной к груди, как она вздымается при каждом вдохе. Мафиозо кусает его шею, грубо и сильно. Шанс вскрикивает, словно ошпаренный и пытается за что-то схватиться, боясь упасть лицом в подлокотник. Между бёдрами проскользнул горячий член. Медленно, равномерно. Шанс не понимает, что ощущает. Никакого проникновения, но так чертовски хорошо... Хочет наклонить голову вниз и взглянуть, но ему запрещают со словами: "смотри на меня". Он слушается, смотрит. Соннеллино закрывает глаза, на его лице проступает тень, он хмурится в районе лба. Внезапный толчок, ещё раз и ещё, пока кожа на внутренней стороне ног не становится влажной от смазки. Мафиозо замедляется. Смакует момент, ощущает, как дрожат чужие бедра от каждого толчка между ними, как становится липко и грязно от его пакостей. Он тихо рычит на чужое ухо, пока тот мычит от жарких прикосновений к себе. Шанс роняет голову затылком на чужое плечо, чтобы вобрать воздух ртом в горящие легкие. Внезапное ощущение прохладного кожаного материала на головке члена заставляет его сбить дыхание и робко простонать. Он снова опускает глаза. Видит, как Мафиозо играется, засовывая под свою перчатку на руке шансов член. Шанс не говорит ни слова, лишь отдается ощущениям. Соннеллино проникает между бедрами чуть быстрее, кладет лоб на бледное плечо. Он чувствует, как низ живота накаляется, как кровь бурлит и течет по венкам, словно лава. Ноги ноют, но он продолжает вливать оставшиеся силы. Шанс весь горит. Губы сами шепчут имя партнера, пока между ног разгорается страсть и животное удовольствие. Мурашки бегут по спине от непривычки — он сжимает бедра сильнее, ему нравится. — блять, Шанс.. — сквозь зубы процедил Соннеллино, замедляя темп. Ненужное и неприятное давление вокруг члена заставило приостановиться. — ты сжал меня. Расслабься. Мафиозо медленно надрачивает Шансу, обволакивая его головку ладонью и внутренней стороной перчатки. Бедра расслабляются и, не ожидая, Соннеллино продолжает двигаться, наращивая темп снова, пока совсем не теряет контроль над своим телом, желающим довести всё до грандиозного конца. Сладостные стоны ласкают ухо, оргазм будто подступает к горлу, заполняя ноющим удовольствием всё тело. Мафиозо протягвает жалобный стон и, словно долгожданным, опустошающим взрывом, изливается на диван, на ноги Шанса, его зад и даже спину. Шанс тихонько двигается в забытой Мафиозо хватке руки, толкается, стонет. Внезапно, пальцы плотно прилегают к стволу, заставляя ёжиться и извиваться. Соннеллино медлительно хватает того рукой за шею, чуть придушивая, а второй скользит по члену. Всё его внимание сфокусированно на ещё не закончившем Шансе, от которого контроль ускользает мимолётно. Очередное легкое удушение заставляет закатить глаза, вбирать воздух жаднее, стонать тише. Пару движений, и Шанс кратко вздыхает, перед тем как излиться в чужую перчатку и упасть без сил на диван. Спустя около двадцати минут Мафиозо успел одеться и привести себя в порядок. Сидя на соседнем диване и покуривая сигару, он смотрел на Шанса с теми же, будто зачарованными глазами. — быть может, развяжешь меня!? — бедолага дергает руками и кряхтит, глядя себе за спину. — как-нибудь потом.