Запретный цветок

Темнота леса, окружавшего коттедж, играла Аарону на руку. Ночь поглотила всё вокруг, и даже слабый свет луны едва пробивался сквозь густые кроны сосен. Кровь, пропитавшая рукав его куртки, была не видна в этом мраке, и он был благодарен за это — Сара и без того была на взводе, и ему не хотелось добавлять ей поводов для паники. Он вышел из пикапа, морщась от боли в левом плече, но стараясь не выдавать себя. Достав фонарик из бардачка, Аарон направился к пассажирской двери, где Сара, всё ещё дрожащими руками, отстёгивала ремень безопасности. Её светлые волосы падали на лицо, а чёрное платье с заклёпками выглядело почти неуместно в этой дикой тишине леса. Он направил луч фонарика на тропинку, ведущую к дому, и бросил на неё взгляд, его губы дрогнули в привычной насмешливой ухмылке. — Неужели Мурка не боится? — спросил он, его хриплый голос был лёгким, но в нём чувствовалась тень напряжения. Даже с раной он не мог удержаться от того, чтобы поддразнить её. Сара посмотрела на него, её глаза всё ещё были полны страха, но она выпрямилась, стараясь держаться увереннее. Её голос дрожал, но в нём мелькнула искренняя нотка: — Страшно. Но с тобой… не так сильно. Она вышла из машины, её кроссовки хрустнули по гравию, и она бросила взгляд на тёмный коттедж, пока Аарон открывал дверь, его движения были быстрыми, несмотря на боль. Он пропустил её вперёд, но остался чуть позади, чтобы убедиться, что всё под контролем. — О, так я твой талисман против страха? — бросил он, его тон был шутливым, но в нём мелькнула тёплая нотка, которую он сам не ожидал. — Иди ты, — фыркнула Сара, закатив глаза, но её губы дрогнули в слабой улыбке. Её руки всё ещё дрожали, выдавая страх, который она пыталась скрыть, но она шагнула в дом, следуя за лучом фонарика. Аарон усмехнулся, но его мысли уже были где-то в другом месте. «Надо связаться с Вишней», — подумал он, прикусив внутреннюю сторону щеки, чтобы отвлечься от боли в плече. Он должен был узнать, что с «Драконами», как они выбрались, и насколько сильно Ривервудские успели навредить. Но сначала нужно было обеспечить безопасность Сары. Он провёл её в дом, закрыв за собой дверь, и сразу направился к лестнице в подвал. Холодный воздух ударил в лицо, пробирая до костей, едва он спустился вниз. Света не было, только слабый луч фонарика метался по пыльным стенам, освещая старые ящики и паутину в углах. Аарон нашёл старый генератор, стоявший в углу, — ржавый, но всё ещё рабочий. Он дёрнул за шнур, раз, другой, морщась от боли в плече, которая прострелила руку при каждом движении. Генератор неохотно закашлял, но после третьего рывка наконец заурчал, оживая с лязгом и вибрацией, которые эхом разнеслись по дому. Тусклый свет загорелся в комнатах наверху, и Аарон выдохнул, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Он поднялся обратно, его ботинки гулко стучали по деревянным ступеням. Сара стояла в гостиной, её руки были скрещены, а взгляд блуждал по скромной обстановке — старый диван, камин, заваленный дровами, и несколько полок с книгами и бутылками. Она выглядела потерянной, но всё ещё держалась, и это, чёрт возьми, впечатляло его. — Сиди здесь, — сказал он, его голос был твёрдым, но мягче, чем обычно. — Я скоро вернусь. Нужно кое-что уладить. Сара кивнула, её глаза встретились с его, и в них мелькнула смесь страха и доверия. Она опустилась на диван, подтянув колени к груди, а Аарон, бросив на неё последний взгляд, направился к старому телефону в углу, чтобы связаться с Вишней. Но кровь, пропитавшая рукав, напоминала о себе с каждым движением, и он знал, что долго скрывать рану не получится. Однако сейчас важнее было убедиться, что «Драконы» в порядке, а Сара — в безопасности. Этот дом, этот момент, эта девчонка — всё это было как новый расклад карт, и Аарон ещё не знал, как сыграть эту партию. Аарон снял трубку, его пальцы быстро набрали номер Вишни, и после нескольких гудков он услышал знакомый хриплый голос на другом конце. — Ну, Хилл, ты где, чёрт возьми? — голос Вишни был напряжённым, но с привычной ноткой сарказма. — Копы уже роют носом казино, а Ривервудские эти сукины сыны испарились, как дым. Аарон стиснул зубы, его свободная рука невольно сжалась в кулак, и он почувствовал, как рана на плече снова дала о себе знать резкой болью. Он бросил взгляд на Сару, которая, кажется, не слушала, но всё равно понизил голос. — Я в лесу, — ответил он, его голос был низким, почти рычащим. — Что там у вас? Сколько наших задело? Вишня шумно выдохнул, и Аарон услышал, как тот на другом конце линии кашлянул, будто затягиваясь сигаретой. — Двое ранены, но жить будут. Майкл получил пулю в ногу, а Ральф — в руку. Остальные целы, но казино разгромлено, Хилл. Столы перевёрнуты, бар разнесён, пара витрин с алкоголем вдребезги. Копы уже шныряют, Никсон, этот грёбаный шериф, чуть ли не танцует от радости. Говорит, у него теперь есть повод прижать нас. Аарон выругался себе под нос, его челюсть сжалась так сильно, что зубы скрипнули. Он знал, что Никсон давно ждал шанса прицепиться к «Драконам», и этот налёт Ривервудских дал ему идеальную возможность. — Что с Ривервудскими? — спросил он, его голос стал холоднее, как сталь. — Кто из них был? Ты узнал кого-нибудь? — Да, — Вишня понизил голос, и Аарон услышал, как тот отошёл от кого-то, чтобы говорить тише. — Это были люди Кроу. Тот ублюдок с татуировкой змеи на шее, которого ты подстрелил, — его правая рука, Даггер. И ещё пара их мордоворотов. Они явно знали, когда ударить — подловили нас, пока половина ребят была внизу, на складе. Думаю, кто-то сдал. Аарон нахмурился, его пальцы сжали трубку сильнее. Предательство? Это было хуже, чем он думал. «Драконы» всегда держались вместе, и мысль о том, что кто-то из своих мог слить информацию Ривервудским, жгла, как кислота. — Найди, кто, — рявкнул он, его голос был тихим, но полным ярости. — И выкури этих сукиных сынов из нашего казино. Это наше место, Вишня. Они думают, что могут заявиться и разнести всё? Я хочу, чтобы Кроу пожалел, что вообще сунулся в Сентфор. Вишня хмыкнул, но в его голосе чувствовалась та же решимость. — Уже работаем над этим, босс. Мы с ребятами собираемся на старом складе через час. Надо разобраться, кто сдал, и как эти ублюдки прошли охрану. Но тебе лучше не светиться, пока Никсон не успокоится. Он уже спрашивал про тебя. Аарон бросил взгляд на Сару, которая теперь смотрела на него, её глаза были полны вопросов, но она молчала, чувствуя, что момент не для разговоров. Он отвернулся, чтобы она не видела, как его лицо напряглось от боли в плече. — Я лягу на дно, — ответил он Вишне. — Но держи меня в курсе. И… проверь, где Виктория. Она сегодня была на взводе. Не хочу, чтобы она лезла в это дерьмо. — Виктория? — Вишня фыркнул. — Она уже орёт на всех в баре, будто это её личная война. Но я присмотрю. Ты с той девчонкой, да? Которая к тебе ломилась? Аарон стиснул зубы, его взгляд снова скользнул к Саре. Он не хотел, чтобы Вишня знал слишком много, но скрывать было бессмысленно. — Да, — коротко ответил он. — Она со мной. И это не твоя забота. Вишня хохотнул, но быстро замолчал, уловив холод в голосе Аарона. — Понял, босс. Держись там. Я позвоню, как только что-то прояснится. Аарон бросил трубку на рычаг, его рука невольно коснулась плеча, где рана всё ещё сочилась кровью под курткой. Он повернулся к Саре, которая теперь сидела чуть прямее, её глаза внимательно следили за ним. Она явно уловила напряжение в его голосе, но не решилась задать вопрос. — Всё нормально? — спросила она, её голос был тихим, но в нём чувствовалась искренняя тревога. Аарон выдавил лёгкую усмешку, хотя боль в плече делала это сложнее, чем обычно. — Нормально, Мурка, — соврал он, его хриплый голос был спокойным, но в нём мелькнула тень усталости. — Просто небольшой бардак. Сядь у камина, согрейся. Я скоро вернусь. Он направился к ванной, чтобы наконец заняться раной, но его мысли были далеко — с «Драконами», с Ривервудскими, с предателем, которого нужно найти. Казино было их территорией, их домом, и Аарон не собирался позволить Кроу и его шакалам отнять это. Но даже в этом вихре ярости и планов он не мог выкинуть из головы Сару — девчонку, которая, кажется, уже стала частью его мира, хочет он того или нет. Аарон закрыл за собой дверь ванной, прислонившись к холодной плитке спиной. Боль в плече пульсировала, но он стиснул зубы, стягивая куртку, чтобы осмотреть рану. Кровь пропитала рубашку, липкая и тёмная, но пуля, к счастью, прошла навылет, задев только мышцу. Он открыл шкафчик, достал аптечку и начал обрабатывать рану, морщась от жжения антисептика. Но его мысли были не здесь — не с болью, не с Ривервудскими, даже не с «Драконами». Они были с Сарой. Ей было… сколько? Семнадцать? Восемнадцать? На деле шестнадцать. Слишком молода для этого мира, для казино, для выстрелов и крови. Ей не место среди «Чёрных Драконов», среди его жизни, полной теней и опасности. И всё же… её присутствие казалось правильным. Не то чтобы Аарон этого хотел — он пытался убедить себя, что это просто инстинкт, желание защитить, как старший брат. Но старшие братья не заглядываются на губы сестёр, не так ли? Он замер, глядя в зеркало, где отражалось его усталое лицо, щетина, тёмные глаза, полные мыслей, которые он не хотел признавать. Его взгляд скользнул к своим рукам, всё ещё держащим бинт, и он вспомнил её — Сару, её губы. Впервые он заметил их, когда она спорила с Майклом у школы. Она была так возмущена, её светлые волосы выбились из заколки, раньше были длинные, до лопаток, а губы подрагивали от злости, но даже в тот момент они были… прекрасны. Тогда она на миг улыбнулась — коротко, почти невольно, — и что-то в Аароне щёлкнуло, как будто кто-то повернул ключ в замке, который он давно держал закрытым. Её губы были мягкими, чувственными, их контур отпечатался в его памяти, как картина, которую он не мог перестать видеть, закрывая глаза. Он тогда не проявлял к этому внимания, пока не увидел ее второй раз в казино. Он тряхнул головой, отгоняя эти мысли, и стиснул зубы, затягивая бинт на плече. «Чёрт, Хилл, соберись», — пробормотал он себе под нос. Но образ Сары не уходил. Её лёгкая улыбка, дерзкая и тёплая одновременно, была как маяк в этом чёртовом городе, полном теней. Он вспомнил, как она стояла у двери казино, в своём чёрном платье с заклёпками, с этой искрой в глазах, которая говорила, что она не сдастся, даже если весь Сентфор обрушится на неё. И, чёрт возьми, он хотел видеть эту улыбку снова — каждый день, если бы мог. Аарон включил воду, повернув кран так, чтобы струя была холодной — горячая вода не могла ещё больше раздражать рану. Холодная струя ударила по коже, заставив его стиснуть зубы, когда она коснулась бинта, уже начавшего пропитываться кровью. Он стоял над раковиной, его дыхание было тяжёлым, а мысли всё ещё крутились вокруг Сары. Её улыбка, дерзкая и тёплая, как маяк в этом чёртовом Сентфоре, не давала ему покоя. Он не услышал стук — шум воды заглушил всё, — но скрип двери, старой и давно нуждавшейся в смазке, резанул по ушам, как предупреждение. Аарон резко повернулся, его рука инстинктивно потянулась к поясу, где обычно висел пистолет, но он остановился, увидев её. Сара. Его Мурка. Она стояла в дверном проёме ванной, её светлые волосы слегка растрепались, а чёрное платье всё ещё выглядело вызывающе, несмотря на то, как она скрестила руки, будто пытаясь скрыть дрожь. Её глаза, полные смеси страха и любопытства, встретились с его, и на миг время замерло. — Чёрт, Мурка, — выдохнул Аарон, его хриплый голос был тише, чем обычно, но в нём чувствовалась тень раздражения. — Ты что, не умеешь стучать? Сара приподняла бровь, её губы дрогнули в слабой, но знакомой дерзкой улыбке, хотя её взгляд всё ещё выдавал волнение. — Я стучала, Хилл, — ответила она, её голос был твёрдым, но с лёгкой дрожью. — Ты просто не услышал. Или слишком занят… — её глаза скользнули к его плечу, где мокрая рубашка прилипла к бинту, и она замолчала, её лицо стало серьёзнее. — Ты ранен. Аарон стиснул челюсть, его рука невольно дёрнулась, чтобы прикрыть плечо, но он остановился. Лгать было бессмысленно — она уже всё видела. Он выключил воду, схватив полотенце, чтобы вытереть руки, и повернулся к ней, его тёмные глаза внимательно изучали её лицо. — Ничего страшного, — соврал он, его голос был спокойным, но в нём мелькнула тень усталости. — Пустяковая царапина. Сара нахмурилась, её взгляд стал острее, и она шагнула ближе, её кроссовки тихо скрипнули по деревянному полу. — Пустяковая? — переспросила она, её тон был полон скептицизма. — Ты весь в крови, Хилл. Это не похоже на царапину. Аарон хмыкнул, его губы дрогнули в лёгкой усмешке, но он отвернулся, чтобы скрыть, как её слова и её близость задели его. Когда, чёрт возьми, она стала его Муркой? Она же была девушкой Майкла, разве нет? Но мысль о Майкле, о том, как он тусуется в зале с какой-то девицей, казалась теперь такой далёкой, почти неважной. А вот Сара, стоящая здесь, в его убежище, с её дерзким взглядом и этими губами, которые он не мог перестать замечать, — она была реальной. Слишком реальной. — Что ты вообще тут делаешь? — спросил он, его голос стал чуть резче, чтобы скрыть смятение. — Я же сказал сидеть у камина. Ух, тот самый муж который слишком любит, но авторитет строго дяди надо держать! Сара скрестила руки, её подбородок вздёрнулся, и она посмотрела на него с той самой искрой, которая так его цепляла. — А я не из тех, кто просто сидит и ждёт, Хилл, — ответила она, её голос был твёрдым, несмотря на лёгкую дрожь. — Ты врёшь, что всё нормально. Я видела, как ты морщился, когда садился в машину. Дай посмотреть. Аарон замер, его взгляд встретился с её, и на миг он почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло. Она была слишком молодой, слишком упрямой, слишком… всем. Он хотел отмахнуться, сказать ей, чтобы не лезла, но её глаза, полные тревоги и решимости, не давали ему этого сделать. Он вздохнул, бросив полотенце на раковину. — Ладно, Мурка, — сказал он, его голос стал тише, почти мягким. — Но если начнёшь ныть, что крови боишься, я тебя выгоню. Сара фыркнула. — Ага. Обязательно. Её улыбка стала шире, но она шагнула ещё ближе, её пальцы осторожно потянулись к его рубашке, чтобы осмотреть бинт. Аарон напрягся, но не отстранился, его взгляд невольно скользнул к её губам, и он снова поймал себя на мысли, что она — не просто девчонка Майкла. Она была чем-то большим, и это пугало его так же сильно, как выстрелы в казино. Сара осторожно приподняла край его рубашки, её пальцы замерли у бинта, пропитанного кровью, но её взгляд был сосредоточенным, несмотря на лёгкую дрожь в руках. Аарон смотрел на неё сверху вниз, его тёмные глаза внимательно следили за каждым её движением, но в голове крутился другой вопрос — тот, что не давал ему покоя с того момента, как она появилась у двери казино. Он откашлялся, его голос стал чуть ниже, с той самой хрипотцой, которая всегда заставляла её сердце биться быстрее. — Почему ты этим вечером ко мне пришла? — спросил он, его тон был серьёзным, почти требовательным. — Только честно, Мурка. Сара замерла, её пальцы остановились на бинте, и она подняла взгляд, встречаясь с его глазами. Её губы дрогнули, и на миг она отвела взгляд, будто подбирая слова. Затем она выпрямилась, её подбородок вздёрнулся, и знакомая дерзкая улыбка появилась на её лице. Грудь теперь казалась больше не то, что бы Аарон смотрел на её грудь. — Не знаю, — ответила она, её голос был лёгким, но с ноткой искренности. — Майкл сказал, что ты будешь против моего появления в казино. Наверное, я пришла назло ему. Типа, вот, смотри, я тут, ближе к твоему боссу, чем ты сам. Лох. Она ухмыльнулась, её глаза сверкнули озорством, и Аарон не смог сдержать смех. Его хриплый, низкий смех заполнил тесное пространство ванной, и он покачал головой, его усмешка стала шире, но в ней мелькнула тень удивления. — Назло, значит? — переспросил он, приподняв бровь. — А если бы я не вышел? Сара фыркнула, её руки опустились, и она скрестила их на груди, её улыбка стала ещё более дерзкой. — Пошла бы домой раздражённая, пинала бы камни и столбы по дороге, — ответила она, её тон был наполовину шутливым, наполовину серьёзным. — Но, знаешь, я бы всё равно вернулась. Не люблю проигрывать, Хилл. Аарон хмыкнул, его взгляд задержался на её губах, и он снова почувствовал, как что-то внутри него дрогнуло. Её дерзость, её смелость, её чёртовы глаза, которые, кажется, видели его насквозь, — всё это было как магнит, от которого он не мог оторваться. Которого он боялся. Он шагнул чуть ближе, игнорируя боль в плече, и его голос стал тише, почти интимным. — Ты играешь в опасную игру, Мурка, — сказал он, его глаза сузились, но в них мелькнула тёплая искра. — Назло Майклу или нет, но ты здесь. И это уже не просто игра. Сара посмотрела на него, её улыбка слегка дрогнула, но она не отвела взгляд. Её сердце колотилось, и она знала, что он прав — это уже не было просто бунтом против Майкла или попыткой доказать что-то себе. Это было что-то большее, и это пугало её так же сильно, как выстрелы в казино. Но отступать она не собиралась. — Может, мне нравится опасность, — ответила она, её голос был тихим, но твёрдым, и она слегка наклонила голову, её светлые волосы упали на плечо. — Или, может, мне просто нравится дразнить тебя, Хилл. Аарон рассмеялся снова, но на этот раз его смех был мягче, почти тёплым. Он покачал головой, отступая на шаг, чтобы взять себя в руки. — Дразни сколько хочешь, Мурка, — сказал он, его голос был пропитан иронией, но в нём чувствовалось что-то ещё, что он не хотел называть. — Но не жалуйся, если я начну играть по-своему. Он повернулся, чтобы взять чистый бинт из аптечки, но его мысли всё ещё были с ней — с её улыбкой, с её дерзостью, с тем, как она стояла здесь, в его мире, и, чёрт возьми, выглядела так, будто принадлежала ему. Аарон развернулся обратно к Саре, его рука всё ещё сжимала чистый бинт, но он замер, когда увидел, как близко она подошла. Она стояла почти вплотную, её светлые волосы слегка касались его груди, а глаза, полные смеси дерзости и чего-то ещё, неуловимого, смотрели прямо на него. Её дыхание было быстрым, почти неровным, и в тусклом свете ванной её лицо казалось ещё более выразительным — эти губы, которые он не мог перестать замечать, и этот взгляд, который, кажется, видел его насквозь. На его губах появилась усмешка, но в ней было больше напряжения, чем насмешки. Он шагнул вперёд, инстинктивно, без раздумий, и развернул её, прижав к раковине с такой силой, что она тихо ахнула, её тело прижалось к его, а руки упёрлись в его грудь, чтобы удержать равновесие. Он чувствовал, как она задохнулась от его напора, её дыхание стало ещё быстрее, а глаза расширились, но она не отстранилась. Её голова была запрокинута вверх, и их взгляды встретились — его тёмные, почти хищные, против её, полных вызова и страха, смешанного с чем-то, что оба боялись назвать. — Что это ты задумала, Мурка? — спросил он, его голос был низким, хриплым, почти шёпотом, но в нём чувствовалась опасная нотка. Его руки лежали на раковине по обе стороны от неё, запирая её в этом тесном пространстве, а его лицо было так близко, что он чувствовал тепло её дыхания. Сара сглотнула, её губы дрогнули, но она не отвела взгляд. Её сердце колотилось так громко, что она была уверена — он слышит. Она хотела ответить что-то дерзкое, как всегда, но слова застряли в горле, потому что его близость, его запах — кожа, виски и что-то ещё, чисто его — сбивали её с толку. Она знала, что это опасно, что они балансируют на грани, и если эта ночь пойдёт не в то русло, это будет катастрофой. Для них обоих. — Я… ничего не задумала, Хилл, — наконец выдохнула она, её голос был тише, чем обычно, но в нём всё ещё звенела та самая искра. — А ты? Это ты меня прижал. Аарон хмыкнул, его усмешка стала чуть шире, но в его глазах мелькнула тень сомнения. Он знал, что должен отстраниться, отпустить её, сказать, чтобы валила к камину и не лезла туда, где ей не место. Но её близость, её запах, её чёртовы губы, которые были так близко, что он мог бы… Он стиснул челюсть, пытаясь взять себя в руки, но его тело, кажется, не слушалось. — Ты сама напросилась, Мурка, — сказал он, его голос стал ещё ниже, почти рычащим. — Лезешь в мой мир, дразнишь, а потом удивляешься, что получаешь ответку. Сара приподняла подбородок, её глаза сузились, и она слегка наклонилась ближе, сокращая и без того минимальное расстояние между ними. Её пальцы, всё ещё лежавшие на его груди, слегка сжались, чувствуя твёрдость его мышц под рубашкой. — Может, мне нравится, когда ты даёшь ответку, — ответила она, её голос был тихим, но полным вызова. Она знала, что играет с огнём, но, чёрт возьми, ей нравилось это чувство — адреналин, страх, притяжение, всё смешалось в одно, и она не могла остановиться. Аарон замер, его взгляд стал ещё острее, и на миг в ванной повисла тишина, нарушаемая лишь звуком капель, падающих из крана. Он знал, что это пиздец. Она была слишком молодой, слишком связанной с Майклом, слишком… всем. Но её губы, её взгляд, её дерзость — всё это тянуло его, как магнит, и он чувствовал, что если сейчас не отстранится, то уже не сможет. Его рука невольно поднялась, пальцы коснулись её подбородка, слегка приподнимая её лицо, и он наклонился ещё ближе, так, что их губы были в считанных сантиметрах друг от друга. — Ты уверена, что знаешь, во что ввязываешься, Мурка? — спросил он, его голос был почти шёпотом, но в нём чувствовалась угроза — не ей, а им обоим. Сара сглотнула, её глаза не отрывались от его, и она знала, что этот момент может всё изменить. Или всё разрушить. Но отступать было уже поздно. Сара смотрела ему в глаза, её сердце колотилось так, что, казалось, оно вот-вот вырвется из груди. Она знала, что это безумие, что они оба на краю пропасти, но её уже не волновали последствия. — Я не знаю, во что ввязываюсь, но хочу узнать, — выдохнула она, её голос был тихим, но полным решимости. С этими словами она медленно подняла руки, обвила его шею, её пальцы коснулись жёстких волос на его затылке, и она заставила Аарона наклониться ближе. Её губы осторожно прижались к его, и в этот момент всё вокруг исчезло — шум воды, холод ванной, тени Сентфора. Поцелуй был мягким, почти робким, и она почувствовала странное ощущение от его щетины, колющей её кожу. Но ей это нравилось — нравилось, как всё в нём было настоящим, грубым, живым. Аарон замер на долю секунды, его тело напряглось, как будто он всё ещё пытался сопротивляться. Но затем он издал низкий почти звериный рык, и вся его сдержанность рухнула. Он отшагнул от раковины, одной рукой обхватил её бедро, притягивая к себе с такой силой, что Сара ахнула, её тело прижалось к его, а его пальцы сжали её кожу, почти до боли. Второй рукой он запустил пальцы в её светлые волосы, зарываясь в них, углубляя поцелуй. Это было не нежно — это было жадно, быстро, резко, грубо, страстно. Он пожирал её губы, как будто она была последним, что стояло между ним и пропастью, как будто он не целовал никого годами и теперь срывался, словно умирающий от голода перед долгожданной трапезой. Сара ответила с той же страстью, её пальцы вцепились в его шею, а тело прижалось ближе, несмотря на боль, которую он невольно причинял, сжимая её бедро. Его щетина колола её кожу, его запах — кожа, виски, кровь — кружил голову, и она чувствовала, как теряет контроль, как тонет в этом моменте. Её губы горели, а сердце билось так, что она едва могла дышать, но она не хотела останавливаться. Это было опасно, безумно, но именно это делало её живой. Аарон отстранился на миг, его дыхание было тяжёлым, неровным, а глаза — тёмными, почти чёрными от желания. Его рука всё ещё сжимала её волосы, а другая лежала на её бедре, не отпуская. Он смотрел на неё сверху вниз, его челюсть была напряжена, а в его взгляде мелькнула тень чего-то, что пугало его самого — смесь вины, ярости и чего-то ещё, что он не хотел называть. — Чёрт, Мурка, — выдохнул он, его голос был хриплым, почти надломленным. — Ты… ты не знаешь, что творишь. Сара, всё ещё тяжело дыша, посмотрела на него, её губы были красными от их поцелуя, а глаза горели вызовом. — Может, и не знаю, — ответила она, её голос дрожал, но был полон дерзости. — Но я не жалею, Хилл. Его взгляд стал ещё острее, и на миг показалось, что он сейчас оттолкнёт её, уйдёт, вернётся к своей холодной маске. Но вместо этого он наклонился снова, его лоб коснулся её, и он закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. Его пальцы всё ещё были в её волосах, а другая рука сжимала её бедро, как будто он боялся, что она исчезнет, если он отпустит. — Это пиздец, — пробормотал он, его голос был едва слышен, но в нём чувствовалась буря эмоций. — Для нас обоих. Сара не ответила, но её рука скользнула по его груди, остановившись там, где она чувствовала его сердце — такое же быстрое, как её собственное. Она знала, что он прав, что этот момент может всё разрушить, но сейчас ей было всё равно. Она была здесь, с ним, и, чёрт возьми, это было единственное, что имело значение в этом проклятом городе.