Запретный цветок

Лавка миссис Хилл была тесной, с витриной, заваленной старыми часами, потускневшими фарфоровыми статуэтками и потрёпанными книгами, от которых веяло временем. Колокольчик над дверью звякнул, когда Сара вошла, и запах старого дерева, пыли и чего-то неуловимо сладкого ударил в нос. Миссис Хилл, седая женщина с острыми, но добрыми глазами и хитрой улыбкой, стояла за прилавком, полируя серебряную ложку. Её движения были медленными, почти ритуальными, как будто она не просто чистила металл, а разговаривала с ним. — Ох, Сара, давно тебя не видела, — сказала миссис Хилл, её голос был тёплым, но с лёгкой насмешкой. — Думала, уже и забыла про меня. Сара невольно улыбнулась, стараясь выглядеть так, будто всё в порядке, хотя внутри её всё ещё жгло от слов Адель, от тишины Майкла и от мыслей об Аароне. Она поправила толстовку, её зелёные глаза мельком пробежались по лавке. — Что вы, миссис Хилл, ни в коем случае, — усмехнулась она, её голос был лёгким, но в нём чувствовалась усталость. Её взгляд остановился на старом кресле в углу, где, свернувшись клубком, лежала чёрная кошка с блестящей шерстью и яркими жёлтыми глазами. Животное выглядело так, будто владело этой лавкой не меньше, чем сама миссис Хилл. — Ого… красивая, — сказала Сара, её голос смягчился, и она шагнула к креслу, чувствуя, как напряжение немного отпускает. Миссис Хилл хмыкнула, её глаза сверкнули, и она кивнула на кошку. — Ох, эта бедняжка пробралась ко мне пару дней назад, — сказала она, её голос был полон тепла. — Ну, я и не могла её выставить за дверь. Назвала её Миднайт. Но осторожнее, она с характером. Сара присела рядом с креслом, её рука медленно потянулась к кошке, надеясь погладить её. Миднайт подняла голову, её жёлтые глаза сузились, и уши прижались к голове. Низкое ворчание вырвалось из её горла, но Сара, не обращая внимания, мягко сказала: — Ну, чего ты? Всё хорошо. Она протянула руку ближе, но кошка, как будто оскорблённая её настойчивостью, зашипела и молниеносно ударила когтистой лапой, оставив на руке Сары тонкую красную царапину. Сара отдёрнула руку, её глаза расширились от неожиданности, и она тихо выругалась: — Чёрт, Миднайт, это было лишним! Миссис Хилл рассмеялась, её смех был хрипловатым, но добродушным, и она покачала головой, откладывая ложку. — Я же предупреждала, — сказала она, её глаза искрились весельем. — У неё свои правила. Как и у некоторых людей в этом городе, верно? Сара фыркнула, потирая руку, и посмотрела на кошку, которая уже отвернулась, будто ничего не произошло, и начала вылизывать лапу. Царапина слегка жгла, но Сара заставила себя улыбнуться, не желая показывать, как её задел этот маленький инцидент. — Похоже, я сегодня не везёт с доверием, — пробормотала она, её голос был полушутливым, но в нём мелькнула тень горечи. Миссис Хилл посмотрела на неё внимательнее, её улыбка стала мягче, а глаза — острее, как будто она видела больше, чем Сара хотела показать. — Так, девочка, выкладывай, — сказала она, её голос стал серьёзнее. — Ты не просто так сюда пришла. Не за безделушками и не за кошкой. Что у тебя на уме? Сара замялась, её пальцы нервно теребили край толстовки, а взгляд упал на старый медальон на прилавке. Она не хотела упоминать Аарона напрямую, но знала, что миссис Хилл не из тех, кого легко обвести вокруг пальца. Вместо этого Сара решила увести разговор в другую сторону, к чему-то более безопасному, но всё равно тяжёлому. Она глубоко вздохнула, её плечи опустились, и она подняла глаза на миссис Хилл, стараясь выглядеть просто уставшей школьницей, а не девчонкой, втянутой в опасные дела. — Та… с мамой никак не могу наладить отношения, — сказала она, её голос был тихим, с ноткой горечи, которая не была наигранной. — Она постоянно где-то пропадает, возвращается поздно, иногда вообще утром. И никогда не говорит, где была. Сара отвела взгляд, её пальцы сильнее сжали край толстовки, почти до боли. Она чувствовала, как старая рана открывается снова — её мать, вечно отсутствующая, вечно занятая своими делами, оставляла её одну в этом пустом доме, где тишина была громче любых криков. Она стиснула зубы, её зелёные глаза на миг вспыхнули раздражением, но она быстро взяла себя в руки. — И, знаете, она ещё возмущается, когда я волнуюсь, — добавила она, её голос стал чуть громче, но в нём чувствовалась усталость. — Как будто это я должна отчитываться за каждый шаг, а она… она может просто исчезать, и это нормально. Я устала, миссис Хилл. Просто устала. Она замолчала, её взгляд снова упал на медальон, как будто он мог дать ей ответы. Её сердце колотилось, и хотя она хотела говорить о розах, об Аароне, о «Драконах», эта правда о матери вырвалась неожиданно, но искренне. Она действительно устала от этого — от одиночества, от недосказанности, от чувства, что она никому не нужна, ни дома, ни в этом проклятом городе. Миссис Хилл вздохнула, её взгляд смягчился, а острые глаза, обычно такие проницательные, теперь были полны сочувствия. Она отложила серебряную ложку, которую полировала, и медленно обошла прилавок, её шаги были лёгкими, несмотря на возраст. В её движениях чувствовалась забота, как будто она видела в Саре не просто школьницу, а девчонку, которая тянет на себе слишком много для своих лет. — Так бывает, Сара, — сказала миссис Хилл, её голос был тёплым, но с лёгкой грустью. — Ты раньше упоминала, что у твоих родителей тяжёлые отношения, что они в процессе развода. Твоей маме, должно быть, нелегко пришлось в последнее время. Может, у неё появился мужчина? — Она замялась, её глаза внимательно изучали лицо Сары, будто пытаясь понять, как та отреагирует. — А она, возможно, просто не готова поднести тебе это. Не знает, как сказать, чтобы не сделать больно. Сара замерла, её пальцы всё ещё теребили край толстовки, а слова миссис Хилл ударили неожиданно сильно. Она никогда не думала об этом так — о том, что у матери может быть кто-то другой, что её исчезновения могут быть не просто работой или бегством от проблем. Её желудок сжался, а в груди закололо от смеси злости и боли. Она хотела возразить, сказать, что это не оправдание, что мать всё равно должна быть рядом, но слова застряли в горле. Миссис Хилл, заметив её молчание, шагнула ближе и осторожно обняла Сару, её руки были тёплыми и удивительно сильными для такой хрупкой на вид женщины. Объятие было мягким, но крепким, как будто она хотела передать Саре немного своей уверенности. Сара напряглась на миг, не привыкшая к такой близости, но затем её плечи расслабились, и она позволила себе уткнуться в плечо миссис Хилл, её дыхание стало неровным. — Я… я не знаю, — пробормотала Сара, её голос был тихим, почти шёпотом. — Может, вы и правы. Но она даже не пытается говорить со мной. Просто… уходит. И я остаюсь одна. Миссис Хилл слегка отстранилась, её руки всё ещё лежали на плечах Сары, и она посмотрела на неё с той же тёплой, но хитрой улыбкой, которая скрывала гораздо больше, чем показывала. — Ох, девочка, — сказала она, её голос был мягким, но твёрдым. — Иногда взрослые сами теряются, как дети. Но это не значит, что ей всё равно. Дай ей время. А ты… ты сильнее, чем думаешь. И не позволяй никому — ни маме, ни этому городу — заставить тебя чувствовать себя меньше, чем ты есть. Сара кивнула, её зелёные глаза блестели от подступивших слёз, но она стиснула зубы, не давая им пролиться. Она чувствовала тепло от объятий миссис Хилл, но её мысли всё ещё путались — мать, розы, Аарон, «Драконы». Она хотела спросить о цветах, о том, что миссис Хилл знает о банде, но момент казался неподходящим. Вместо этого она выдавила слабую улыбку. — Спасибо, миссис Хилл, — сказала она, её голос был хриплым, но искренним. — Я… подумаю над этим. Миссис Хилл кивнула, её глаза сверкнули, и она вернулась за прилавок, снова взяв ложку, но её взгляд остался на Саре. — Приходи, если захочешь поговорить, — сказала она, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась поддержка. — И держи глаза открытыми, Сара. Сентфор — город маленький, но секретов в нём побольше, чем в любом мегаполисе. Сара кивнула, её пальцы сжали край толстовки, и она направилась к двери, чувствуя, как слова миссис Хилл оседают в её голове. Мать, мужчина, розы — всё это было слишком запутанным, но она знала, что не может просто сидеть и ждать. Колокольчик звякнул, когда она вышла, и холодный воздух Сентфора ударил в лицо, но её шаги были чуть твёрже, чем раньше. Она всё ещё не знала, кто оставляет розы, и стоит ли искать Аарона, но теперь у неё была новая искра решимости — разобраться не только с городом, но и с собой. Сара медленно побрела домой, её кроссовки шаркали по тротуару, а холодный вечерний воздух Сентфора пробирал до костей, заставляя её плотнее запахнуть толстовку. Разговор с миссис Хилл оставил в ней странное послевкусие — смесь облегчения от тёплых слов и новой волны вопросов, которые она не знала, как разгадать. Её мысли были заняты матерью, розами и тем, что, возможно, в её жизни действительно появился кто-то другой. Это злило и ранило одновременно, но она устала разбираться в этом хаосе. Подойдя к крыльцу своего дома, Сара замерла. У двери, как и в прошлые дни, лежали три алые розы, аккуратно завёрнутые в тонкую бумагу. Их яркий цвет резко контрастировал с серым бетоном крыльца, и на миг её сердце ёкнуло, но это чувство быстро сменилось раздражением. Она стиснула зубы, её зелёные глаза сузились, и, не давая себе времени на раздумья, она наклонилась, схватила цветы и с силой швырнула их в мусорную урну у дорожки. Бумага смялась, лепестки осыпались, но ей было всё равно. «Хватит», — пробормотала она себе под нос, её голос был хриплым от усталости и злости. Она толкнула дверь и вошла в дом, встреченная привычной тишиной. Мать, как обычно, отсутствовала — ни записки, ни звука, только пустота, пропитанная запахом старого кофе и её духов. Сара бросила рюкзак у порога, не заботясь о том, что он упал на бок, и поплелась в свою комнату. Там она скинула толстовку и джинсы, оставшись в футболке и спортивных штанах, и, не включая свет, завалилась на кровать. Одеяло было холодным, но она натянула его до подбородка, свернувшись калачиком. Её веки отяжелели, и, не успев даже подумать о чём-то ещё, она провалилась в тяжёлый, беспокойный сон. Утром её вырвал из сна настойчивый стук в дверь. Громкий, резкий, почти яростный — не просто вежливое постукивание, а как будто кто-то пытался либо выломать дверь, либо привлечь её внимание любой ценой. Сара подскочила на кровати, её сердце заколотилось, а волосы растрепались, падая на лицо. Она моргнула, пытаясь прогнать остатки сна, и посмотрела на часы — было едва семь утра. Стук не прекращался, становясь всё громче, и она почувствовала, как раздражение смешивается с тревогой. «Кто, чёрт возьми, так ломится?» — подумала она, её босые ноги коснулись холодного пола, и она, нахмурившись, направилась к двери, готовая к чему угодно — от матери, забывшей ключи, до очередного сюрприза, который Сентфор явно для неё припас. И видимо, было второе. Потому что открыв дверь, её встретил шериф Никсон. Сара замерла. Сердце ухнуло куда-то в живот, а все слова, которые она так усердно подбирала, чтобы защитить себя, тут же вылетели из головы. Шериф стоял на пороге, высокий, с широкими плечами, его глаза-льдинки пробежались по её растрёпанным волосам, по толстовке, которая была небрежно наброшена на плечи. На лице его застыла непроницаемая маска. — О'Нилл? — Голос шерифа был ровным, но в нём слышалась нотка официальности, которая тут же заставила её напрячься. — Мне нужно с тобой поговорить. Сара кивнула, не в силах вымолвить ни слова, и отступила на шаг, пропуская его в дом. Запах старого кофе и пыли, казалось, стал ещё сильнее, а тишина, обычно такая привычная, теперь оглушала. Шериф прошёл в гостиную, небрежно оглядев её, и сел в кресло, которое обычно занимала её мать. Его присутствие заполнило собой всё пространство, делая дом ещё меньше. — Я не буду ходить вокруг да около, — начал он, сложив руки на коленях. — Твоя мать не появлялась? Сара покачала головой, стараясь не выдать своего волнения. — Нет, она… она работает, — голос её дрогнул, и она тут же возненавидела себя за это. — У неё много дел. Шериф кивнул, но его глаза, казалось, видели её насквозь. — Много дел, — повторил он, и в его голосе прозвучала лёгкая насмешка. — Понятно. Он замолчал, давая понять, что это не главная причина его визита. Он вытащил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и аккуратно положил его на стол. Это был анонимный донос, в котором говорилось о том, что Сара ввязалась в дела с бандой «Чёрных Драконов» и что она была замечена в их клубе. — Я получил информацию, что ты начала проводить слишком много времени в… определённых кругах. Ты можешь мне объяснить, что ты делала в казино на окраине города? Сара почувствовала, как её щёки покрылись румянцем. Она хотела сказать, что это неправда, что это всё домыслы, но её предательское молчание говорило само за себя. — Я… я просто зашла туда с парнем, — наконец выдавила она из себя, её голос был едва слышен. — Он хотел показать мне, как там всё устроено. Ничего особенного. Шериф поднял бровь, и на его лице появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. — Ничего особенного? — Он снова замолчал, его глаза-льдинки сверлили её, заставляя чувствовать себя так, будто она голая. — А что насчёт этого? Он положил на стол ещё одну фотографию. На ней Сара стояла рядом с Аароном, его рука лежала на её плече, и он смотрел на неё с тем же напряжённым, но внимательным взглядом, который она видела в тот вечер. Фотография была сделана издалека, но лица были отчётливо видны. Сара замерла, её глаза расширились от ужаса. Она не могла понять, откуда у шерифа эти снимки. — Он… он просто помог мне. — Она заикалась, её голос дрожал. — Я упала, и он… он просто поддержал меня. Шериф покачал головой. — Не нужно меня обманывать, Сара. Я знаю, кто такой Аарон. И я знаю, что он не тот человек, который просто так помогает «малышкам». У меня есть причины полагать, что ты связана с «Драконами». Сара стиснула зубы. Ей хотелось сказать ему, чтобы он оставил её в покое, чтобы он ушёл, но она знала, что это только усугубит ситуацию. — Я не связана ни с какими «Драконами», — сказала она, её голос стал твёрже. — Я просто обычная школьница. И мне пора в школу. — её голос стал вдруг таким яростным, что Никсон напрягся. Шериф поднялся, его взгляд стал ещё более проницательным. Он подошёл к ней, остановившись в паре шагов. — Ты права, — сказал он, его голос был тихим, но от этого ещё более угрожающим. — Ты просто школьница. Пока. Но у тебя есть шанс рассказать мне всё, что ты знаешь, и уйти оттуда, пока не стало слишком поздно. Я дам тебе время подумать. Но помни, Сара, что в этом городе, как и в любом другом, за каждый выбор приходится платить. С этими словами он развернулся и ушёл, оставив её одну в тишине. Колокольчик над дверью не звякнул. Сара стояла посреди гостиной, её сердце бешено колотилось, а в голове звучали слова шерифа. Угроза была очевидной, и она понимала, что теперь ей придётся выбирать между своей безопасностью, своими друзьями и новой, опасной жизнью. Она ещё не знала, что выберет, но одно было ясно — её жизнь уже никогда не будет прежней. Тишина, наполнившая дом после ухода шерифа, казалась более оглушающей, чем любой шум. Сара стояла посреди гостиной, её сердце бешено колотилось, а в голове эхом отдавались слова шерифа. Угроза была очевидна, и она понимала, что теперь ей придётся выбирать между своей безопасностью, своими друзьями и новой, опасной жизнью. Она не знала, что выберет, но одно было ясно — её жизнь уже никогда не будет прежней. Сил не было. Она опустилась на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Тишина, обычно такая привычная, теперь душила. Слёзы, которые она так усердно сдерживала, наконец-то вырвались наружу, но это были не слёзы страха. Это была ярость. Ярость на мать, которая снова оставила её одну, на Майкла, который втянул её в этот хаос, на саму себя за наивность и, в особенности, на шерифа, который посмел ворваться в её дом и угрожать ей. Угроза была очевидна, но вместо того, чтобы сломить её, она только разожгла в Саре огонь. Она поняла, что больше не может быть жертвой. Она должна взять свою судьбу в свои руки. Смахнув слёзы тыльной стороной ладони, она поднялась, её взгляд стал твёрдым. Она знала, что должна предупредить Аарона. Она попыталась дозвониться до Виктории, но её звонки сбрасывались. Каждая попытка заканчивалась длинными гудками и бездушным голосом автоответчика. Она не могла пойти в казино, ведь это было слишком рискованно после визита шерифа, да и не знала, пустят ли её вообще. И... работет ли оно? Тогда она вспомнила о лавке Миссис Хилл и её словах: «Держи глаза открытыми». Сара почувствовала, что Миссис Хилл может быть её единственным шансом. Она быстро оделась, натянула джинсы и толстовку, ту же, что накинула на плечи. Ту же, в которой вчера была. схватила куртку и выбежала на улицу. Холодный воздух Сентфора ударил в лицо, но она не чувствовала его. Единственным чувством была нарастающая тревога и решимость. Она бежала по улицам, мимо закрытых магазинов и тускло освещённых домов, её кроссовки гулко стучали по тротуару. В её голове было только одно — Аарон. Дверь лавки Миссис Хилл была открыта, но колокольчик не звякнул, когда она вбежала. Внутри не было ни Миссис Хилл, ни её хитрой улыбки, ни запаха старого дерева и пыли. На её месте стоял Аарон. Он был одет в чёрную кожаную куртку, и в его глазах, обычно таких холодных и непроницаемых, читалась тревога. Он ждал. — Я знал, что ты придешь, — сказал он, его голос был низким и хриплым. Он уже знал о визите шерифа. У него был человек в полицейском участке, который слил ему информацию. Он не стал называть имя, но его слова были полны подозрений. — Он все знает!... — Он ничего не знает, Мурка, — проговорил Аарон, его голос был тихим, но уверенным. И тут Сару охватила злость. Она подошла к нему и что было сил ударила пощечиной. — Ты бросил меня! Ты ушёл, не выходил на связь, потом следили, и являешься как ничего не было! Её эмоциональное состояние было на грани. Она чувствовала, как все обиды, все страхи, все разочарования, которые накопились внутри, вырываются наружу. — Вы все меня бросили! — крикнула она, её голос сорвался на крик. Аарон, не обращая внимания на пощёчину, схватил её, прижав её руки к себе, а затем крепко прижав её голову к груди. — Я тебя не бросал. Ну-ну. Тише. Чшш... — мужчина пытался её успокоить, его голос был мягким и нежным. — У Драконов проблемы. Но ты постоянно в моей голове. Эти слова были как бальзам на её израненную душу. Она почувствовала, как её тело расслабляется, а слёзы текут уже не от ярости, а от облегчения. Она уткнулась лицом в его грудь, вдыхая его запах — смесь дорогого одеколона и табака — и позволила себе хотя бы на минуту почувствовать себя в безопасности. — Я искала… Майкл не брал трубку, не отписывал… Виктория… нашла её номер в одном из баров, сказала, что я не нужна тебе и «Драконам». Что от меня одни проблемы, чтобы я держалась подальше… и ещё это всё… я… я… — она задыхалась от истерики, её тело сотрясалось от рыданий. Аарон сжал её ещё крепче, прижимая к себе, как будто пытаясь защитить от всего мира. Он чувствовал её боль, её отчаяние, и это заставляло его сердце сжиматься. Он не мог понять, как Виктория могла так поступить, и его ярость росла с каждой слезой Сары. Он погладил её по волосам, пытаясь успокоить. — Она врёт, — сказал он, его голос был низким, почти рычащим. — Я не знаю, почему она так сказала, но это неправда. Ты не проблема. Ты... ты просто... — Он запнулся, пытаясь подобрать слова. — Ты просто... застряла между двух огней. И я виноват в этом. Но ты не одна. Я не брошу тебя. Никогда. Девушка осторожно высвободила руки и обвила его шею, прижимаясь к нему. Почему-то так хотелось быть рядом. Чтобы он не отпускал... — Тише, Мурка, — его рука была у нее на талии. И этого хватало. Его прикосновение было тёплым и уверенным, и в этот момент Сара почувствовала, что она не одна. Она уткнулась лицом в его грудь, вдыхая его запах, и позволила себе на мгновение забыть обо всех проблемах, которые так её тревожили. Она просто наслаждалась этим моментом тишины и близости, зная, что в этом опасном мире у неё есть человек, который готов её защитить. Просто, зная, что она теперь не одна. — Почему ты тут? Где Миссис Хилл? — Сара смотрела в его глаза, своими зелёными, заплаканными. — Бабушка отошла на время. А пока что, — Его большой палец стер очередную её слезу. — Иди приведи себя в порядок. Она кивнула, осторожно высвобождаясь из его объятий, и, не поднимая головы, пошла вглубь лавки. В тускло освещённом коридоре, ведущем на склад, пахло старым деревом и сыростью. Она нашла небольшой умывальник с медным краном, из которого с тихим шипением текла холодная вода. Сара подставила ладони, позволяя ледяной влаге омыть её кожу. Она умыла лицо, шею, пытаясь смыть не только остатки слёз и усталости, но и тревогу, которая всё ещё давила на неё. Глядя на своё отражение в тусклом зеркале, она видела заплаканное лицо, растрёпанные волосы и красные глаза, но что-то изменилось. В её глазах, обычно таких наивных, появилась новая, твёрдая искра. Искра решимости. Она вытерла лицо краем толстовки, поправила волосы и глубоко вдохнула. Аарон был здесь. С ней. Он не бросил её. Он пришёл, чтобы найти её. Этого было достаточно. Этого было более чем достаточно, чтобы её душа, наконец-то, успокоилась. Она почувствовала, как напряжение отступает, уступая место спокойствию и твёрдой уверенности. Она знала, что всё будет в порядке, пока он рядом. Через пару минут Сара вышла. Вновь в порядке. Она больше не была похожа на испуганную девочку. Её глаза всё ещё были слегка красными, но взгляд был твёрдым и решительным. Она выглядела так, будто готова к бою. Аарон развернулся к ней. В его глазах читалась смесь облегчения и тревоги. Он подошёл к ней, его рука осторожно коснулась её щеки, поглаживая большим пальцем. — Так лучше. Мурка, тебе лучше пока что держаться подальше… Сара хотела злиться, возразить, но Аарон вздохнул. В его взгляде было столько боли, столько заботы, что она не могла произнести ни слова. Он убрал руку, и её тут же стало не хватать его прикосновения. — Проблемы. Помнишь? Они возникнут и у тебя. Пожалуйста. Когда всё устаканится, я тебя найду. — Оставь хоть свой номер. Хилл кивнул, нашёл бумажку и карандаш, начав писать свой номер. Ну наконец-то, хоть какая-то связь. Сара взяла бумажку, её пальцы слегка дрожали, и спрятала её в карман толстовки, как самую ценную вещь на свете. Она подняла глаза на Аарона, пытаясь запомнить каждую черту его лица, каждый изгиб его губ, каждую морщинку вокруг его глаз. Она не знала, когда увидит его снова, но знала, что будет ждать.