Запретный цветок

"Edge." Сара вышла из лавки миссис Хилл, её сердце наконец-то успокоилось, как будто тяжёлый камень, давивший на грудь, раскололся на куски. Встреча с Аароном, его слова, его прикосновения — всё это было как глоток воздуха после долгого погружения под воду. Он не бросил её, он был здесь, и, чёрт возьми, он дал ей свой номер. Бумажка с коряво написанными цифрами, засунутая в карман толстовки, казалась ей чем-то большим, чем просто клочок бумаги — это была связь, ниточка, которая не даст ему снова исчезнуть. Слава богу, всё хорошо, подумала она, её губы дрогнули в слабой улыбке, пока она шла по холодным улицам Сентфора. Впервые за последние дни она чувствовала, что может дышать. Домой она вернулась, когда небо уже потемнело, а фонари отбрасывали длинные тени на тротуар. Подойдя к крыльцу, она привычно посмотрела на место, где каждый день находила три алые розы, но, к её удивлению, их не было. Ни цветов, ни бумаги, ни намёка на таинственного отправителя. Она замерла на миг, её брови приподнялись, но затем она пожала плечами. «Ну и ладно», — пробормотала она себе под нос, её голос был смесью облегчения и равнодушия. Может, это был Майкл, может, кто-то другой, но сейчас ей было плевать. Она открыла дверь, вошла в дом и снова встретила привычную тишину — мать, как всегда, отсутствовала, оставив после себя лишь лёгкий запах духов и пустую кофейную чашку на столе. Сара бросила рюкзак у порога, не заботясь о том, что он упал на бок, и прошла в гостиную. Она плюхнулась на диван, её тело всё ещё гудело от эмоций — от разговора с Аароном, от его объятий, от его слов, которые всё ещё звучали в её голове. Она достала бумажку с его номером, её пальцы осторожно разгладили смятый край, и она улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди. Первое, что она сделала, — открыла телефон и аккуратно внесла номер Аарона в контакты, назвав его просто «Хилл». Её пальцы на миг замерли над экраном, и она подумала, не написать ли ему что-то прямо сейчас, но решила, что это подождёт. Он сказал, что найдёт её, и она ему верила. А затем её мысли перескочили на Майкла. Она нахмурилась, её зелёные глаза сузились, и она встала с дивана, чувствуя, как в ней закипает решимость. Пора было покончить с этим раз и навсегда. Она прошлась по комнате, её шаги были быстрыми, почти нервными, и, дойдя до своей спальни, остановилась перед зеркалом. Её отражение смотрело на неё — растрёпанные волосы, слегка красные глаза от недавних слёз, но в них была новая искра, твёрдая и непреклонная. Она сжала телефон в руке, её пальцы пробежались по экрану, и она набрала номер Майкла. Каждый гудок казался вечностью, и она уже приготовилась к тому, что он снова сбросит, но, о боги, он соизволил взять трубку. — Сара? — его голос был хриплым, с лёгкой насмешкой, как будто он ждал, что она будет умолять его о чём-то. — Чего звонишь? Сара стиснула зубы, её пальцы сжали телефон так, что костяшки побелели. Она посмотрела на своё отражение, её глаза горели, и она выпалила, её голос был твёрдым, без тени сомнения: — Майкл, думаю, нам надо окончательно всё разрушить. И… расстаться. На том конце повисла тишина, и Сара почти видела, как его лицо вытягивается от удивления. Она не дала ему времени ответить, продолжая смотреть на себя в зеркале, будто черпая силы из собственного отражения. — Это всё фальшивка, Майкл, — сказала она, её голос стал резче. — Ты, я, всё это. Я устала притворяться, что между нами что-то есть. Мы оба знаем, что это была просто игра. Так что давай закончим это. Она услышала, как он выдохнул, его голос стал жёстче: — Ты серьёзно? После всего? Сара закатила глаза, её губы дрогнули в раздражённой усмешке. Она отошла от зеркала, бросив телефон на кровать, но оставила его на громкой связи. Пройдясь по комнате, она схватила чёрную кожаную куртку, которую Аарон «случайно» оставил у неё после встречи в лавке миссис Хилл. Она натянула её на плечи, вдохнув знакомый запах — дым, кожа и что-то тёплое, опасное, его. Это придало ей ещё больше уверенности. — Да, Майкл, серьёзно, — ответила она, её голос был холодным, но спокойным. — Ты использовал меня, чтобы позлить Адель, а я… я просто была дурой. Но с меня хватит. Не звони мне больше. Она не стала ждать его ответа, просто сбросила вызов и швырнула телефон обратно на кровать. Её сердце колотилось, но не от страха или сожаления — от облегчения. Она посмотрела на себя в зеркало, теперь уже в куртке Аарона, которая была ей чуть велика, но сидела так, будто была её собственной. Её зелёные глаза сверкнули, и она пробормотала себе под нос: — Идиот. Сара чувствовала, как что-то внутри неё меняется. Она больше не была той девчонкой, которая бегала за Майклом, чтобы доказать что-то Адель или себе. Она не была той, кто будет плакать из-за равнодушия матери или пугаться угроз шерифа. Куртка Аарона, его номер в её телефоне, его слова — всё это напоминало ей, что она не одна. Она глубоко вдохнула, её плечи расправились, и она решила, что завтра начнёт новый день с чистого листа. Без Майкла, без роз, без страха. Только она сама и её собственный путь, какой бы он ни был. Сара весь день просидела дома, её пальцы то и дело тянулись к телефону, где в контактах теперь был записан номер Аарона под именем «Хилл». Она открывала чат, смотрела на пустое поле для сообщения, но каждый раз откладывала телефон, не решаясь написать. Что она могла сказать? «Привет, ты в порядке?» или «Когда мы увидимся?» — всё звучало глупо, слишком уязвимо. Она не хотела казаться слабой, не хотела быть той, кто бегает за ним. Вместо этого она провела день в своей комнате, перебирая учебники, но не читая их, слушая музыку, но не слыша слов. Тишина дома давила, и отсутствие матери только усиливало это чувство. Когда входная дверь наконец хлопнула, Сара замерла. Шаги матери — быстрые, лёгкие, с лёгким стуком каблуков — эхом разнеслись по коридору. Сара отложила телефон, её сердце заколотилось, и она спустилась по лестнице, её кроссовки тихо скрипнули на деревянных ступенях. Мать стояла в гостиной, снимая пальто, её светлые волосы были слегка растрепаны, а лицо — усталое, но с какой-то странной искрой, которую Сара не видела раньше. — Мам, — сказала Сара, её голос был твёрдым, но в нём чувствовалась напряжённость. — Надо серьёзно поговорить. Мать, Элис, подняла взгляд, её брови приподнялись, и она бросила пальто на спинку дивана. Её голубые глаза, так похожие на глаза Сары, но холоднее, внимательно изучали дочь. — Что случилось, Сара? — спросила она, её голос был ровным, но с лёгкой ноткой раздражения. — Ты опять из-за школы? Или что-то ещё? Сара стиснула зубы, её пальцы сжали перила лестницы, пока она стояла в дверном проёме. Она хотела кричать, выплеснуть всё — про розы, про шерифа, про Аарона, про то, как она устала быть одна, — но вместо этого она заставила себя говорить спокойно. — Ты где всё время пропадаешь? — начала она, её голос был низким, почти обвиняющим. — Ты возвращаешься поздно, иногда вообще не приходишь. И никогда ничего не говоришь. Я волнуюсь, а ты… ты просто злишься, когда я спрашиваю. Элис вздохнула, её плечи опустились, и она прошла к кухонному столу, наливая себе воды из кувшина. Её движения были резкими, как будто она пыталась выиграть время. — Сара, я взрослая женщина, — сказала она, её тон был усталым, но твёрдым. — У меня своя жизнь, работа, дела. Я не обязана отчитываться перед тобой за каждый шаг. Сара почувствовала, как ярость закипает в груди, но она проглотила резкие слова, которые рвались наружу. Она шагнула ближе, её зелёные глаза сверкнули. — Я не прошу отчитываться, — сказала она, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Я просто хочу знать, что с тобой происходит. Ты… ты будто вообще забыла, что у тебя есть дочь. Элис замерла, её рука сжала стакан, и на миг в её глазах мелькнула тень вины. Она поставила стакан на стол, её пальцы нервно теребили край рукава. — Это не так, — сказала она, её голос стал тише, но в нём чувствовалась оборонительная нотка. — Я… мне тяжело, Сара. После развода с твоим отцом я пыталась собрать себя по кускам. И… — она замялась, её взгляд упал на пол. — Я встречаюсь с кем-то. Он… он женат. Это сложно, и я не хотела тебе говорить, потому что знала, что ты не поймёшь. Сара почувствовала, как её сердце сжалось. Женат. Это слово ударило, как пощёчина, и она стиснула кулаки, её ногти впились в ладони. Она хотела крикнуть, сказать, что это неправильно, что мать не должна так поступать, что она эгоистка, бросающая её ради какого-то женатого мужика. Но вместо этого она молчала, её губы сжались в тонкую линию, а глаза потемнели от боли и злости. Они всегда были далеки друг от друга, но теперь пропасть между ними казалась непреодолимой. — Понятно, — наконец выдавила Сара, её голос был холодным, почти чужим. — Спасибо, что хоть сейчас сказала. Элис посмотрела на неё, её лицо смягчилось, и она шагнула ближе, протягивая руку. — Сара, я… — Не надо, — перебила Сара, отступая назад. — Мне… мне нужно время. Я пойду к себе. Она развернулась и поднялась по лестнице, не оглядываясь. Её сердце колотилось, а в груди было так тесно, что дышать было больно. Она не знала, что чувствует больше — злость на мать или боль от того, что та так легко выбрала свою жизнь вместо неё. Вечер Сара провела в своей комнате, сидя на кровати, скрестив ноги. Она включила старую лампу на тумбочке, и её тусклый свет отбрасывал мягкие тени на стены, покрытые выцветшими обоями. Куртка Аарона, всё ещё пахнущая дымом и его одеколоном, висела на спинке стула, и Сара то и дело бросала на неё взгляд, как будто она была якорем, напоминающим о том, что кто-то в этом мире всё же заботится о ней. Она достала телефон, открыла контакт «Хилл», но снова не решилась написать. Вместо этого она включила музыку — тихую, меланхоличную, с низким гитарным риффом — и легла на спину, уставившись в потолок. Её мысли путались. Разговор с матерью оставил горький осадок, и она пыталась понять, как всё дошло до этого. Она вспоминала своё детство, когда Элис ещё смеялась, готовила ей блинчики по выходным и читала сказки перед сном. Теперь же между ними была стена, и слова о её новом «мужчине» только укрепили её. Сара перевернулась на бок, подтянув колени к груди, и её пальцы сжали край подушки. Она хотела плакать, но слёзы не шли — только пустота и усталость. Она встала, подошла к окну и раздвинула занавески. Улица была тёмной, лишь фонарь у соседнего дома мигал, отбрасывая дрожащий свет на асфальт. Она подумала о розах, которые больше не появились, и о том, что, может, это был знак, что всё закончилось. Она не знала, кто их оставлял, но теперь это казалось неважным. Она глубоко вдохнула, её дыхание запотело стекло, и она вернулась к кровати. Сара скинула кроссовки, оставшись в носках, и переоделась в старую футболку и мягкие спортивные штаны. Она забралась под одеяло, натянув его до подбородка, и закрыла глаза. Музыка всё ещё играла, но теперь она была лишь фоном, заглушающим тишину дома. Её тело расслабилось, и, несмотря на тяжесть в груди, она провалилась в сон — глубокий, но неспокойный, где тени Сентфора смешивались с образом матери, Аарона и её собственной решимости. Утро встретило её серым светом, пробивающимся через занавески. Сара моргнула, её глаза всё ещё были тяжёлыми от сна, и потянулась к телефону. Семь утра. Она выключила будильник, который даже не успела поставить, и медленно села на кровати, потирая лицо. Разговор с матерью всё ещё висел в её голове, но она заставила себя отмахнуться от этих мыслей. Сегодня был новый день, и она не собиралась позволить ему раздавить её. Она быстро оделась — джинсы, тёмная толстовка, поверх которой она накинула куртку Аарона. Её запах всё ещё успокаивал, и она поправила рукава, чувствуя себя чуть увереннее. Схватив рюкзак, она спустилась вниз, но матери уже не было — только пустая чашка на столе и записка: «Ушла на работу, вернусь поздно». Сара скомкала бумагу и выбросила её в мусорку, её губы сжались в тонкую линию. Школа встретила её привычным гулом голосов и взглядов, которые жгли спину. Шёпотки начались, едва она прошла через ворота: — Слышала? Она бросила Майкла… — Говорят, она с тем, из банды… — Адель вчера орала, что О’Нилл шлюха… Сара стиснула зубы, её пальцы сжали лямки рюкзака, но она высоко подняла подбородок, её зелёные глаза сверкнули вызовом. Пусть болтают. Ей было плевать. Она прошла мимо группки девчонок, игнорируя их взгляды, и направилась к своему шкафчику. Адель стояла в стороне, её светлые волосы блестели под школьными лампами, но Сара даже не посмотрела в её сторону. Она не собиралась тратить силы на тех, кто не стоил её времени. Сегодня она чувствовала себя другой — сильнее, решительнее. Куртка Аарона, его номер в её телефоне, её собственная ярость — всё это было её бронёй, и она знала, что справится с чем угодно, что Сентфор бросит ей под ноги. Сара шагала по школьному коридору, её кроссовки глухо стучали по линолеуму, а рюкзак слегка подпрыгивал на плече. Куртка Аарона, всё ещё пахнущая дымом и его одеколоном, придавала ей уверенности, но внутри всё кипело — от утреннего разговора с матерью, от шепотков за спиной, от того, как Сентфор, казалось, сжимал вокруг неё свои когти. Она почти дошла до своего шкафчика, когда, повернув за угол, наткнулась на «королеву» школы — Адель, окружённую своими подружками, как свитой. Рыжая ведьма стояла, скрестив руки, её зелёные глаза сверкнули ядом, а губы изогнулись в язвительной ухмылке, которая могла бы заморозить воздух. — Ну что, О’Нилл? — голос Адель был сладким, как сироп, но с привкусом цианида, который она умело вплетала в каждое слово. — Уже нашла замену Майклу? Или тебе просто нравится, когда тобой пользуются? Сара остановилась, её дыхание замерло на миг, но она медленно повернулась к Адель, её зелёные глаза сузились, а подбородок приподнялся в вызове. Она чувствовала взгляды подружек Адель, их сдержанные хихиканья, но это только разожгло в ней огонь. Она шагнула ближе, её голос был тихим, но каждое слово резало, как лезвие: — Ты знаешь, Адель, — начала она, её тон был спокойным, но острым, как бритва, — если бы ты тратила меньше времени на сплетни, а больше — на то, чтобы быть хоть чуточку интересной, может, парни сами бы к тебе липли. А не сбегали ко мне. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как перед грозой. Подружки Адель замерли, их глаза расширились, а одна даже прикрыла рот рукой, подавляя смешок. Адель побледнела, её губы задрожали, а ядовитая уверенность в её взгляде сменилась шоком. Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли у неё в горле. — Ты… — выдавила она, её голос был слабым, почти жалким. Но Сара уже развернулась, её движения были резкими, уверенными, как будто она только что выиграла бой. Она пошла прочь, не оглядываясь, чувствуя, как взгляды жгут ей спину, но это только заставило её расправить плечи. Адель могла сколько угодно строить из себя королеву, но Сара больше не собиралась играть по её правилам. --- Уроки тянулись медленно, как будто время решило издеваться над ней. Сара сидела на задней парте, её ручка бездумно черкала в тетради, а мысли возвращались к матери, к Аарону, к бумажке с его номером, спрятанной в кармане. Когда звонок наконец прозвенел, она схватила рюкзак и направилась к выходу, надеясь избежать новых стычек. Но у ворот школы её ждала Кэнди, скрестив руки и глядя на неё с явным раздражением. Её тёмные волосы были заплетены в косу, а губы сжаты в тонкую линию. — Ты вообще собираешься мне что-то объяснить? — спросила Кэнди, её голос был резким, почти обвиняющим. Сара нахмурилась, её пальцы сжали лямку рюкзака, и она остановилась, посмотрев на подругу с усталостью. — О чём? — ответила она, её тон был холоднее, чем она хотела. Кэнди фыркнула, её глаза сверкнули, и она шагнула ближе, её голос стал громче: — О том, что ты теперь тусуешься с какими-то бандитами! О том, что ты мне вчера не ответила! О том, что вся школа шепчется, будто ты… — она замялась, её щёки слегка покраснели, но она продолжила, — будто ты влезла в дела «Драконов»! Сара, что с тобой творится? Сара почувствовала, как её желудок сжался. Она знала, что слухи распространяются быстро, и, судя по всему, это было делом рук Адель, которая, похоже, не собиралась останавливаться. Она устало потёрла виски, её голос стал тише, но твёрже: — Кэнди, я не обязана рассказывать тебе каждый свой шаг. Я… я просто пытаюсь разобраться со своей жизнью, ясно? Кэнди посмотрела на неё, её глаза расширились от обиды, и она скрестила руки ещё сильнее, будто защищаясь. — Значит, так? — бросила она, её голос был полон сарказма. — Ладно. Тогда не удивляйся, если я тоже перестану делиться. Она развернулась и ушла, её шаги были быстрыми, почти яростными, а коса подпрыгивала на спине. Сара сжала кулаки, её ногти впились в ладони, и она почувствовала, как ещё один мост в её жизни сгорает дотла. Кэнди была её лучшей подругой, но теперь даже она казалась чужой. Сара глубоко вдохнула, её взгляд стал жёстче, и она пошла домой, игнорируя взгляды и шёпотки, которые следовали за ней. Прошло пару недель, и Сара, наконец, нашла в себе силы начать переписку с Аароном. Сначала это были короткие, осторожные сообщения — «Ты как?» или «Всё нормально?». Но постепенно их общение стало живее, хотя Аарон, как всегда, отвечал скупыми фразами, пропитанными его фирменной смесью сарказма и холодной сдержанности. Каждый его ответ, даже самый короткий, заставлял её губы невольно растягиваться в улыбке, и она ненавидела себя за это — за то, как её сердце замирало, когда на экране высвечивалось его имя. В этот вечер, сидя на диване в своей комнате, Сара листала их переписку, её пальцы замерли над экраном телефона. Было шесть вечера, за окном уже сгущались сумерки, и она, поддавшись импульсу, начала печатать: «Как там казино?» Ответ пришёл через минуту, короткий, как всегда, но с его привычной насмешкой: «Уже восстановили, Никсона затянули, короче, сказка.» Сара усмехнулась, её зелёные глаза сверкнули, и она покачала головой. Вечно он так — три слова, а она уже улыбается, как дура. Она отложила телефон, её взгляд упал на куртку Аарона, висящую на спинке стула. Запах дыма и одеколона всё ещё цеплялся за кожу, и она, не раздумывая, решила, что хочет увидеть всё своими глазами. Казино «Чёрных Драконов» снова работало, и ей было любопытно, какой порядок там навели после всего хаоса. А если честно, она просто хотела увидеть его. Не переписку, не слова на экране, а его — живого, настоящего, с его хриплым голосом и взглядом, который пробирал до костей. Она натянула джинсы, тёмную футболку и, конечно, его куртку, которая сидела на ней чуть свободно, но всё равно выглядела так, будто была её собственной. Проверив себя в зеркале, она поправила волосы, бросив на своё отражение дерзкий взгляд, и выскользнула из дома, пока мать, как обычно, отсутствовала. Холодный воздух Сентфора ударил в лицо, но она лишь плотнее запахнула куртку и направилась к казино, её шаги были быстрыми, уверенными, как будто она знала, что делает. Хотя, если честно, она понятия не имела, что её там ждёт. Казино «Чёрных Драконов» встретило её гулом голосов, звоном бокалов и запахом сигаретного дыма, смешанного с чем-то сладким, вроде виски. Неоновая вывеска снова горела, окна были заменены, а внутри царила та же атмосфера контролируемого хаоса, что и раньше. Люди смеялись, кто-то ругался у игровых автоматов, а где-то в углу играла живая музыка — низкий, хриплый голос певца, перебиваемый гитарными аккордами. Сара протолкнулась через толпу, её глаза быстро пробежались по залу, и она сразу заметила Аарона. Он стоял у барной стойки, небрежно опираясь на неё локтем, его тёмная рубашка была расстёгнута на верхнюю пуговицу, а тёмные глаза, как всегда, были холодными, почти равнодушными. Рядом с ним был Вишня, его сигарета тлела в пепельнице, а хриплый голос что-то бубнил, но Аарон, казалось, слушал его вполуха. Когда взгляд Аарона упал на Сару, его брови слегка приподнялись, и в его глазах мелькнуло что-то… другое. Не холод, не насмешка, а что-то тёплое, почти уязвимое, но он быстро спрятал это за привычной маской. — Ты зачем здесь? — спросил он, когда она подошла, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, но в нём чувствовалась настороженность. Сара небрежно пожала плечами, её губы изогнулись в дерзкой улыбке, и она села на высокий стул рядом, закинув ногу на ногу. — Скучно было, — соврала она, её зелёные глаза сверкнули, когда она посмотрела на него. — Решила глянуть, как вы тут без меня справляетесь. — это, конечно была шутка. Аарон прищурился, его взгляд пробежался по ней, и он задержался на куртке, которую она носила так, будто она всегда была её. — Ты в курсе, что на тебе моя куртка? — сказал он, его тон был спокойным, но с лёгкой насмешкой. Сара сделала вид, что удивлена, театрально посмотрев на свои плечи. — Ой, правда? — ответила она, её голос был пропитан сарказмом. — Какое совпадение. Вишня фыркнул, его усмешка была мрачной, но он тут же отвернулся, затянувшись сигаретой, будто не хотел вмешиваться. Аарон, однако, не улыбнулся. Его глаза стали серьёзнее, и он наклонился чуть ближе, его голос стал тише, почти угрожающим: — Тебе не стоит здесь быть. Сара не отступила, её подбородок приподнялся, и она наклонилась к нему в ответ, её лицо оказалось всего в паре дюймов от его. — Почему? — спросила она, её голос был лёгким, но с вызовом. — Боишься, что я помешаю твоему романтическому вечеру с Викторией? Его глаза вспыхнули, и на миг она подумала, что зашла слишком далеко. Аарон стиснул челюсть, его пальцы сжали край стойки, но он не отвёл взгляд. Тишина между ними повисла, тяжёлая и электрическая, как перед грозой. Они смотрели друг на друга — он, холодный и опасный, как лезвие ножа, она — дерзкая и неуправляемая, как искра, готовая разжечь пожар. Где-то в тени, у дальней стены, стояла Виктория. Её длинные тёмные волосы были распущены, а красное платье обтягивало фигуру, подчёркивая её уверенность. Но её рука, сжимавшая бокал с чем-то янтарным, напряглась так, что пальцы побелели. Её глаза, обычно холодные и расчётливые, теперь горели чем-то, что было опасно близко к ревности. Она не двигалась, но её взгляд был прикован к Саре и Аарону, и каждый, кто знал Викторию, понял бы, что она не из тех, кто прощает такое. Сара почувствовала этот взгляд, но не повернулась. Её внимание было полностью на Аароне, на его дыхании, которое она почти ощущала, на его глазах, которые, казалось, видели её насквозь. Она знала, что играет с огнём, но, чёрт возьми, ей это нравилось. Казино гудело вокруг — звон бокалов, приглушённый смех, низкий гул голосов, перемешивающийся с ритмичной музыкой, доносящейся из угла, где играла живая группа. Но в тот момент, когда Аарон взял Сару за локоть и повёл в сторону своего кабинета, весь этот шум будто растворился, превратившись в далёкий фон. Его пальцы сжимали её кожу чуть сильнее, чем нужно — не до боли, но достаточно, чтобы дать понять, что это не просьба, а приказ. Сара почувствовала, как её сердце ускорило ритм, но её лицо осталось непроницаемым, с лёгкой дерзкой улыбкой, которая скрывала её внутреннюю дрожь. — Ты слишком много себе позволяешь, Мурка, — сказал Аарон, его голос был низким, с той самой хрипотцой, от которой по спине Сары пробежали мурашки, а её дыхание на миг сбилось. Он не смотрел на неё, его взгляд был устремлён вперёд, пока он вёл её через толпу, ловко лавируя между людьми, которые расступались, едва замечая его. — А ты слишком много запрещаешь, — парировала она, её голос был лёгким, почти насмешливым, но в нём чувствовалась твёрдость. Она не сопротивлялась, шагая за ним, её кроссовки тихо стучали по деревянному полу, а куртка Аарона, всё ещё на её плечах, слегка шуршала при движении. Её зелёные глаза сверкали вызовом, но внутри она не могла игнорировать тепло его руки, которое, казалось, проникало сквозь ткань её футболки. Они прошли через узкий коридор, мимо нескольких закрытых дверей, и наконец остановились у неприметной двери в конце. Аарон толкнул её, и они вошли в его кабинет — небольшую комнату с потёртым деревянным столом, заваленным бумагами, старым кожаным креслом и одним окном, закрытым тяжёлыми шторами. В воздухе витал запах сигарет и виски, смешанный с чем-то металлическим, как будто здесь недавно чистили оружие. Дверь захлопнулась за ними с глухим стуком, отрезая гул казино, и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только их дыханием. Аарон отпустил её локоть и повернулся к ней, его тёмные глаза внимательно изучали её лицо. Он прислонился к столу, скрестив руки, и его рубашка слегка натянулась на плечах, подчёркивая его напряжённую фигуру. Сара осталась стоять у двери, её подбородок был высоко поднят, но она чувствовала, как её уверенность начинает трещать под его взглядом. — Ты не ответила, зачем пришла, — сказал он, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась скрытая угроза. — И не надо мне про «скуку». Я знаю тебя, Мурка. Ты не из тех, кто просто так суётся в это место. Сара пожала плечами, её губы дрогнули в лёгкой улыбке, но её пальцы нервно теребили край куртки. — Может, я просто хотела проверить, правду ли ты писал, — сказала она, её голос был лёгким, но с лёгкой насмешкой. — Ты сказал, что казино восстановили. Вот я и решила посмотреть на вашу «сказку». Аарон хмыкнул, его глаза сузились, и он шагнул ближе, сокращая расстояние между ними. Его присутствие было почти осязаемым, как будто он заполнял собой всё пространство комнаты. — Ты не за этим здесь, — сказал он, его голос стал тише, почти шёпотом. — И если ты думаешь, что можешь просто так влезать в мой мир и играть по своим правилам, ты ошибаешься. Сара почувствовала, как её щёки вспыхнули, жар разлился по лицу, но она не позволила себе отступить. Она шагнула к Аарону, её зелёные глаза встретились с его, и в них мелькнула искра дерзости, смешанная с чем-то, что она сама не могла до конца понять — вызов, злость или, может, что-то более глубокое. Её сердце колотилось так громко, что она боялась, он услышит, но её голос оставался твёрдым, даже несмотря на лёгкую дрожь. — А что, если я хочу играть? — сказала она, её тон был острым, как лезвие, но в нём чувствовалась уязвимость, которую она отчаянно пыталась скрыть. — Ты же сам сказал, что я застряла между двух огней. Может, я устала просто стоять и смотреть, как всё горит. Аарон отпустил её локоть, его пальцы медленно соскользнули с её кожи, оставив лёгкое тепло, которое она всё ещё ощущала. Он прошёл к своему столу, его движения были размеренными, почти ленивыми, но в них чувствовалась напряжённость, как у хищника, который знает, что за ним наблюдают. На столе стояла бутылка бурбона, рядом — пара стаканов, один из которых был слегка запылён. Он налил себе янтарной жидкости, не предлагая ей, и сделал медленный глоток, его глаза — тёмные, глубокие, нечитаемые — изучали её поверх края стакана. Свет от тусклой лампы отражался в его взгляде, делая его ещё более непроницаемым. — Зачем ты здесь, Сара? — спросил он, его голос был низким, с той хрипотцой, которая пробирала её до мурашек. Вопрос был простым, но в нём чувствовался вес, как будто он уже знал ответ, но хотел услышать его от неё. Сара пожала плечами, её губы дрогнули в лёгкой, почти насмешливой улыбке. Она облокотилась на дверь, скрестив руки, её поза была расслабленной, но пальцы нервно теребили край куртки Аарона, которую она всё ещё носила. Дверь была холодной под её спиной, и это помогало ей держать себя в руках. — Ну, знаешь… — начала она, её голос был лёгким, но с лёгкой горечью. — Школа — веселье закончилось. Теперь я официально «шлюха, которая спит с бандитами». Спасибо Адель за это. Она бросила это с сарказмом, но слова резанули её саму, напоминая о шепотках в коридорах, о взглядах, которые жгли спину, о том, как Адель превратила её жизнь в мишень для сплетен. Аарон хмыкнул, уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке, но его глаза остались серьёзными, внимательно следя за каждым её движением. — И? — сказал он, его тон был почти равнодушным, но в нём чувствовалась искра интереса, как будто он ждал, что она скажет дальше. Сара оттолкнулась от двери, её кроссовки тихо скрипнули по деревянному полу, и она сделала шаг к нему, её взгляд не отрывался от его. Она чувствовала, как адреналин бурлит в венах, подталкивая её говорить то, что она, возможно, не решилась бы сказать в другой момент. — И ничего, — ответила она, её голос стал тише, но в нём появилась дерзость. — Просто подумала… — она сделала ещё один шаг, теперь стоя так близко, что могла уловить слабый запах бурбона и его одеколона, — раз уж все так решили, может, стоит сделать слухи правдой? Тишина. Она повисла в комнате, тяжёлая, как свинец, и такая густая, что, казалось, её можно было потрогать. Аарон замер, его стакан с бурбоном чуть накренился в руке, но он не пролил ни капли. Его глаза, тёмные и глубокие, как ночное небо, впились в её, и на миг она увидела в них что-то — смесь удивления, гнева и, возможно, чего-то ещё, чего она не могла разгадать. Он не шевельнулся, не отвёл взгляд, и это молчание было громче любых слов. Сара почувствовала, как её сердце пропустило удар, но она не отступила, её подбородок остался высоко поднятым, а в её глазах горел вызов. Она знала, что зашла слишком далеко, но отступать было поздно. Она ждала — его ответа, его движения, чего угодно, что могло бы нарушить эту тишину. А где-то в глубине её сознания мелькнула мысль о Виктории, о её побелевших пальцах на бокале, о том, что этот разговор может стоить ей больше, чем она готова заплатить. Но сейчас, стоя перед Аароном, она не хотела думать об этом. Она хотела только одного — чтобы он ответил. Сара чувствовала, как её сердце колотится, отдаваясь в ушах, когда её пальцы легли на грудь Аарона. Под ладонью она ощутила твёрдый, почти яростный ритм его сердца, который, казалось, синхронизировался с её собственным. Его рубашка была слегка влажной от пота, и тепло его тела пробивалось сквозь ткань, заставляя её кожу гореть там, где она касалась его. — Ты же не из тех, кто отказывается от того, что хочет, да? — её голос был тише, почти шёпот, но каждое слово звучало чётко, как будто она вырезала их в воздухе. Она смотрела ему в глаза, её зелёные зрачки горели дерзостью, но в глубине них мелькала тень страха — не перед ним, а перед тем, что она сама сейчас делала. Аарон наклонился к ней, его дыхание обожгло её кожу, горячее и чуть резкое, с привкусом бурбона. Его лицо было так близко, что она видела каждую тень в его тёмных глазах, каждую морщинку у уголков его рта. — Ты уверена, что готова к этому, малышка? — его голос был низким, почти угрожающим, но в нём чувствовалась трещина — что-то, что выдавало его собственное напряжение. Сара не ответила словами. Вместо этого она встала на цыпочки, её губы нашли его шею, и она прижалась к ней, чувствуя, как его пульс бьётся под её губами. Кожа была тёплой, с лёгким запахом одеколона и чего-то ещё, что было чисто его. Она поцеловала его, медленно, почти дразняще. — Перестань спрашивать, — прошептала она, её голос дрожал, но в нём была сталь. Его реакция была мгновенной. Аарон схватил её за талию, его пальцы впились в её бёдра с такой силой, что она почувствовала, как ткань джинсов впивается в кожу. В следующий момент её спина ударилась о стол, дерево скрипнуло под её весом, а стакан с бурбоном, стоявший на краю, опрокинулся и с громким звоном разбился о пол. Осколки разлетелись, янтарная жидкость растеклась по доскам, но ни он, ни она не обратили на это внимания. Аарон пригвоздил её взглядом, его тёмные глаза горели, как угли, и в них было всё — гнев, желание, предупреждение. Он навис над ней, его руки всё ещё сжимали её талию, удерживая её на месте. — Последний шанс сказать «нет», — сказал он, его голос был хриплым, почти рычащим, но в нём чувствовалась борьба — как будто он сам не знал, хочет ли он, чтобы она остановилась. Сара ответила без слов. Её пальцы вцепились в его волосы, тёмные и слегка влажные от пота, и она потянула его к себе, её губы нашли его. Поцелуй был резким, почти отчаянным, как будто они оба пытались доказать что-то друг другу. Его губы были жёсткими, требовательными, и она ответила с той же силой, её зубы слегка прикусили его нижнюю губу. Больше никаких вопросов не было. Его руки снова схватили её за талию, и в один рывок он поднял её, легко, как будто она ничего не весила. Стол снова дрогнул, когда он усадил её на край, раздвинув её колени и встав между ними. Его пальцы впились в её бёдра, оставляя следы, которые, она знала, завтра превратятся в синяки. Она чувствовала его тепло, его напряжение, и её тело отвечало, несмотря на то, что разум кричал, чтобы она остановилась. — Ты играешь в опасные игры, — прорычал он, его голос был хриплым, губы в сантиметре от её, так близко, что она чувствовала каждое его слово. — А ты боишься проиграть? — ответила она, её голос дрожал, но глаза не отрывались от его. Она задыхалась, её грудь вздымалась, но она не собиралась отступать. Его ответом стал поцелуй — жёсткий, голодный, в котором не было ничего нежного. Это был не романтический момент, а столкновение двух бурь. Его язык вторгся в её рот, требовательный, почти грубый, и она ответила, её руки сжали его плечи, ногти впились в ткань рубашки. Его пальцы рванули вниз её трусики, даже не пытаясь расстегнуть джинсы — ткань порвалась с тихим треском, и она ахнула, но не от боли, а от того, как быстро всё происходило. — Аарон… — она попыталась что-то сказать, её голос был слабым, почти заглушённым её собственным дыханием, но он уже прижал ладонью её живот к столу, заставляя её выгнуться назад. — Тише, — прошипел он, его голос был резким, но в нём чувствовалась какая-то странная забота. Его другая рука расстёгивала пряжку его ремня, звук металла разнёсся в тишине комнаты, и Сара почувствовала, как её тело напряглось в ожидании. Его пальцы скользнули между её ног, проверяя, готова ли она. Она задрожала, её бёдра инстинктивно сжались, но влаги было больше, чем достаточно. Она почувствовала, как её щёки вспыхнули от стыда и желания одновременно. — Блядь… — он хрипло выругался, его голос был почти шёпотом, когда его пальцы наткнулись на сопротивление. Его глаза резко поднялись к её лицу, тёмные и полные удивления. — Ты… Сара закусила губу, её щёки горели, но она не отвела взгляд. Она знала, что он понял, и чувствовала, как её сердце бьётся где-то в горле. — Почему не сказала? — его голос был тише, но в нём всё ещё дрожала злость, смешанная с чем-то, что она не могла разобрать. — А что бы изменилось? — ответила она, её голос был хриплым, но твёрдым. Она не собиралась отступать, не сейчас. Он замер на секунду, его пальцы сжали её бёдра так сильно, что она почувствовала, как кости протестующе скрипнули. Его глаза впились в её, и на миг она подумала, что он остановится. Но затем он наклонился ближе, его дыхание обожгло её ухо, и он произнёс, почти рыча: — Ты сама этого хотела. Его резкий толчок вошёл в неё одним движением, разрывая всё на своём пути. Боль ударила, как электрический разряд, острая и внезапная, и Сара вскрикнула, её ногти впились в его плечи, оставляя красные следы. Её тело напряглось, дыхание сбилось, но она стиснула зубы, не позволяя себе отстраниться. Аарон замер, его дыхание было тяжёлым, мышцы напряжены до предела, как будто он сам боролся с собой. Его рука всё ещё прижимала её к столу, но его глаза, тёмные и бурные, смотрели на неё с чем-то, похожим на сожаление. — Расслабься, — сказал он, его голос был чуть мягче, но в нём всё ещё чувствовалась злость — не на неё, а на ситуацию, на себя, на всё. — Дыши. Сара кивнула, её грудь вздымалась, и она заставила себя сделать глубокий вдох. Боль всё ещё пульсировала, но она начала отступать, смешиваясь с жаром, который разливался по её телу. Аарон начал двигаться — медленно, но безжалостно, каждый толчок загонял её глубже в стол, дерево скрипело под её спиной. Её стоны смешались с болью и чем-то новым, горячим, что нарастало внутри, заставляя её цепляться за него сильнее. — Вот видишь, — прошептал он, наклоняясь к ней, его губы коснулись её уха, его голос был хриплым, почти насмешливым. — Теперь слухи — правда. Его рука скользнула между их телами, его пальцы нашли её клитор, и Сара вздрогнула, её тело выгнулось навстречу ему. Жар нарастал, волна за волной, и она чувствовала, как её разум растворяется в этом ощущении. Его движения стали быстрее, жёстче, и она стонала, её ногти царапали его спину, оставляя следы. — Кончай, — приказал он, его голос был резким, почти грубым, и её тело послушалось, содрогаясь в спазме. Она задохнулась, её глаза закрылись, а мир вокруг сжался до этого момента, до его рук, его дыхания, его тела. Аарон вытащил себя в последний момент, его горячие капли обдали её живот, и она почувствовала, как её кожа горит под ними. Он тяжело дышал, его грудь вздымалась, а глаза, тёмные, как перед грозой, смотрели на неё с чем-то, что она не могла разобрать. Тишина. Только их тяжёлое дыхание заполняло комнату, смешанное с далёким гулом казино за дверью. Аарон отошёл на шаг, поправляя ремень, его движения были резкими, почти механическими. Его глаза, всё ещё тёмные, пробежались по её телу, задержавшись на её лице. — Теперь ты довольна? — спросил он, его голос был холодным, но в нём чувствовалась трещина, как будто он сам не знал, что чувствует. Сара медленно соскользнула со стола, её ноги дрожали, и она ухватилась за край, чтобы не упасть. Она чувствовала влагу между бёдер, и, опустив взгляд, заметила тонкую полоску крови, алую и яркую на её бледной коже. Её щёки снова вспыхнули, но она заставила себя выпрямиться, её зелёные глаза встретились с его. — А ты? — ответила она, её голос был слабым, но в нём всё ещё была искра дерзости. Она поправила порванные джинсы, стараясь не думать о том, как выглядит, как её тело всё ещё дрожит от того, что только что произошло. Аарон не ответил, только смотрел на неё, его лицо было непроницаемым, но в его глазах мелькнуло что-то — не то сожаление, не то забота. Он повернулся к столу, взял пачку сигарет и зажигалку, но не стал закуривать, просто сжал их в руке. — Иди домой, Сара, — сказал он, его голос был тише, почти усталым. — И держись подальше отсюда. Ради своего же блага. Она хотела возразить, сказать, что не собирается убегать, что она не боится, но что-то в его тоне остановило её. Она кивнула, её пальцы сжали край его куртки, которую она всё ещё носила, и она вышла из кабинета, её шаги были неуверенными, но твёрдыми. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, и она почувствовала, как её сердце всё ещё колотится, но теперь в нём была новая сила — она сделала выбор, и, чёрт возьми, она не собиралась жалеть об этом. На этой ночи проблемы Мурки не закончились. Они только начались. Утро после той ночи началось с резкого сигнала телефона, который вырвал Сару из тяжёлого, беспокойного сна. Она с трудом разлепила веки, её глаза щипало от света, пробивающегося через щель в занавесках. Голова гудела, тело ныло, а в груди всё ещё пульсировала смесь эмоций — жар от того, что произошло в кабинете Аарона, и холодная пустота от его последних слов. Она потянулась к телефону, лежащему на тумбочке, её пальцы дрожали, когда она разблокировала экран. Сообщение от Кэнди заставило её сердце ухнуть в пятки: «Ты в курсе, что твои фото уже разлетаются по школе?» Сара замерла, её дыхание стало неровным. Она открыла чат, и её взгляд упал на прикреплённый скриншот. На нём был её силуэт у входа в казино «Чёрных Драконов» — снято со спины, но её фигура в куртке Аарона была узнаваемой. Подпись под фото, написанная жирным шрифтом, резала глаза: «Школьная шлюха и её бандит». Сара почувствовала, как кровь отхлынула от лица, а пальцы судорожно сжали телефон, будто могли раздавить его вместе с этим изображением. — Блядь… — прошептала она, её голос был хриплым, едва слышным в тишине комнаты. Её желудок сжался, а в горле встал ком. Она знала, чьих это рук дело. Адель. Конечно же, Адель. Эта рыжая ведьма не упустила бы шанса превратить её жизнь в ад, особенно после их последней стычки в коридоре. Сара отбросила одеяло и медленно встала с кровати, её ноги дрожали, как будто всё ещё помнили давление его рук. Она подошла к зеркалу, её взгляд упал на отражение — растрёпанные волосы, бледное лицо, красные глаза, которые выдавали бессонную ночь. Она натянула старый серый свитер, длинный и бесформенный, надеясь, что он скроет её тело, но, когда она посмотрела вниз, заметила тёмные пятна на бёдрах. Синяки, оставленные пальцами Аарона, проступали сквозь тонкую ткань пижамных штанов, как тёмные кляксы на её коже. Она осторожно провела ладонью по ним, её пальцы дрогнули, будто она могла стереть эти следы, стереть саму ночь, его прикосновения, его голос. Но они остались, молчаливым напоминанием о том, что произошло. Она опустилась на край кровати, её взгляд упал на телефон, который всё ещё сжимала в руке. Экран погас, но она не могла избавиться от образа того скриншота. Она открыла их переписку с Аароном, её пальцы замерли над последним сообщением — его коротким «сказка» про казино. Ничего нового. Никакого «ты как?» или «я был не прав». Он даже не перезвонил, не написал, не дал ей ничего, кроме этой пустоты, которая теперь жгла сильнее, чем синяки на её бёдрах. — Идиот, — пробормотала она, её голос был смесью злости и боли. Она не знала, кого винит больше — его за то, что он так легко отстранился, или себя за то, что позволила этому зайти так далеко. Она бросила телефон на кровать, её пальцы запутались в волосах, и она закрыла глаза, пытаясь вдохнуть глубже, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Сара встала, её движения были резкими, почти механическими. Она натянула джинсы, стараясь не смотреть на синяки, которые всё равно чувствовала под тканью. Куртка Аарона осталась висеть на спинке стула, и она на миг замерла, глядя на неё. Её запах всё ещё манил, но теперь он был смешан с чем-то горьким — с её собственным разочарованием. Она не стала её надевать, выбрав вместо этого чёрную толстовку, которая скрывала её фигуру. Ей нужно было выйти из дома, дышать, двигаться, чтобы не задохнуться от этих мыслей. Она спустилась вниз, но дом был пуст, как всегда. Мать, как обычно, ушла, оставив только записку на холодильнике: «Буду поздно, еда в холодильнике» Сара скомкала бумагу, её пальцы дрожали от злости, и швырнула её в мусорку. Её мать, Адель, Аарон, Кэнди — все они, казалось, были против неё, и она чувствовала себя загнанной в угол. Но в этом углу она не собиралась сдаваться. Сара схватила рюкзак и вышла на улицу, холодный воздух Сентфора ударил в лицо, но она только плотнее запахнула толстовку и направилась к школе. Она знала, что там её ждут новые шепотки, новые взгляды, но ей было плевать. Она не собиралась прятаться. Не теперь. Казино «Чёрных Драконов» встретило Сару непривычной тишиной. Обычно гудящее от голосов, звона бокалов и музыки, сегодня оно было почти пустым, словно вымершим. Свет неоновых ламп казался тусклее, отбрасывая длинные тени на потёртый деревянный пол. Единственным звуком было ритмичное шуршание мокрой тряпки, которой Вишня, стоя на коленях, стирал с пола тёмно-красные разводы. Кровь. Её металлический запах смешивался с остатками сигаретного дыма, и Сара невольно задержала дыхание, стараясь не думать о том, что здесь произошло. Она остановилась в дверном проёме, её пальцы сжали лямку рюкзака, а взгляд упорно избегал кровавых пятен. Куртка Аарона осталась дома, и без неё она чувствовала себя уязвимее, но её голос был твёрдым, когда она спросила: — Где Аарон? Вишня даже не поднял голову, его движения были механическими, почти равнодушными, но в них чувствовалась напряжённость. Его тёмные волосы падали на лицо, скрывая глаза, но она заметила, как его плечи слегка напряглись при звуке её голоса. — Занят, — бросил он, его голос был низким, с хриплой насмешкой. Тряпка в его руках продолжала скользить по полу, размазывая кровь в бледно-розовые полосы. Сара стиснула зубы, её зелёные глаза сузились. Она шагнула внутрь, её кроссовки скрипнули по полу, и она остановилась в паре метров от него. — Это он тебе сказал? — спросила она, её тон был острым, с лёгкой дрожью, выдающей её раздражение. Вишня наконец остановился, его руки замерли, и он медленно поднял голову. Его глаза, тёмные и холодные, встретились с её, и в них мелькнуло что-то странное — не просто злость, а смесь предупреждения и чего-то, похожего на жалость. — Это я тебе говорю, — сказал он, его голос стал тише, но твёрже. — Убирайся, пока цела. Сара почувствовала, как её сердце сжалось, но не от страха, а от злости. Она хотела ответить, бросить что-то резкое, но её взгляд уловил движение за спиной Вишни. Тень мелькнула в дальнем углу, у стойки, где тусклый свет едва освещал фигуру. Виктория. Её тёмные волосы были собраны в высокий хвост, а красное платье, которое она носила вчера, сменилось чёрной кожаной курткой и узкими джинсами. Её глаза, холодные и острые, как лезвия, впились в Сару, и в них не было ни намёка на вчерашнюю ревность — только ледяная угроза. Сара прикусила нижнюю губу, её пальцы сжались в кулаки. Злость, копившаяся с утра — из-за фото, Адель, молчания Аарона, — вырвалась наружу. Она пнула стоящий рядом стул, и он с глухим стуком отлетел к стене, привлекая внимание Вишни. Он поднял бровь, но ничего не сказал, лишь вернулся к своей работе, как будто её присутствие его больше не волновало. Сара развернулась, её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. Она вышла на улицу, холодный воздух Сентфора ударил в лицо, но не охладил её. Её пальцы дрожали, когда она достала телефон из кармана толстовки. Экран светился в темноте, и она, не давая себе времени передумать, открыла контакт «Хилл» и нажала на вызов. Каждый гудок казался вечностью, и она стиснула зубы, её взгляд был прикован к тёмной улице, где фонари едва разгоняли мрак. Она не знала, что скажет, если он ответит, но молчание и эта пустота в казино были невыносимы. Она хотела ответов, хотела услышать его голос, даже если он снова скажет ей убираться. — Нет, чёрт возьми, нет… — прошептала она, её голос был едва слышен, но в нём чувствовалась борьба. Она знала, что звонить — плохая идея, что она снова лезет туда, куда её не звали, но пальцы, будто действуя отдельно от её разума, уже нажали на вызов. Один гудок. Два. Три. Каждый звук отдавался в её голове, как удар молотка, и она уже собиралась сбросить, её большой палец завис над экраном, когда вдруг линия ожила. — Ты что, совсем ебанутая? — голос Аарона, хриплый и злой, ударил её, как пощёчина. — Я же сказал Вишне передать — убирайся отсюда. Сара замерла, её дыхание сбилось, и в горле встал ком, такой тяжёлый, что она едва могла говорить. Она сжала телефон сильнее, её ногти впились в пластик, и, несмотря на боль в груди, она выдавила: — А если я не хочу? Её голос дрожал, но в нём была сталь, та самая дерзость, которая не давала ей отступить. На той стороне линии повисло молчание, тяжёлое, почти осязаемое. Она услышала его резкий выдох, как будто он пытался взять себя в руки. — Жди у чёрного входа, — сказал он наконец, его голос был холодным, но в нём чувствовалась напряжённость. — Через пять минут. Щелчок отбоя оборвал связь, и Сара опустила руку с телефоном, её пальцы всё ещё дрожали. Сердце бешено колотилось, отдаваясь в висках, и она чувствовала, как адреналин бурлит в венах. Она медленно подняла взгляд на здание казино, её глаза пробежались по тёмным окнам. В одном из них, на втором этаже, мелькнула тень — Аарон. Его силуэт был чётким, даже в тусклом свете: широкие плечи, слегка наклонённая голова, как будто он смотрел прямо на неё. Её дыхание замерло, но затем она заметила ещё одну фигуру за его спиной. Виктория. Её тёмный силуэт был едва различим, но Сара узнала её по грациозной осанке и той самой ауре, которая всегда заставляла её чувствовать себя лишней. Сара стиснула кулаки, её ногти впились в ладони, и она отвернулась от окна, её зелёные глаза сверкнули в темноте. Она не знала, что ждёт её у чёрного входа, но отступать было поздно. Она глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь, и направилась к боковой части здания, её кроссовки тихо стучали по асфальту. Холодный воздух Сентфора пробирал до костей, но она едва замечала это — её мысли были заняты Аароном, его злым голосом, его взглядом, который, даже через окно, пробирал её до мурашек. И где-то в глубине её сознания мелькала мысль о Виктории, о её холодных глазах, о том, что этот чёрный вход может стать началом чего-то, к чему она ещё не готова. Чёрный ход казино захлопнулся за спиной Аарона с глухим стуком, отрезав шум улицы и оставив их в узком переулке, где свет фонаря едва пробивался сквозь мрак. Его чёрная кожаная куртка скрипела в такт резким движениям, когда он шагнул к Саре, его фигура казалась ещё более угрожающей в полумраке. Его тёмные глаза горели, но в них было что-то, кроме злости — напряжение, почти отчаяние. — Сара, хватит ошиваться тут, — его голос был низким, почти рычанием, каждое слово било, как удар. — Я сказал тебе убираться. Она не отступила, наоборот — её подбородок взлетел вверх, зелёные глаза вспыхнули яростью, как лесной пожар. Она шагнула к нему, её кроссовки скрипнули по мокрому асфальту, и её голос, хоть и дрожал, был острым, как нож. — Да почему?! — выпалила она, её грудь вздымалась от тяжёлого дыхания. — Разве не ты меня целовал, как будто я последний глоток воздуха?! Разве не ты вчера меня… Она не успела договорить. Аарон одним движением пересёк расстояние между ними, его рука прижала её к холодной кирпичной стене, а ладонь плотно закрыла её рот, заглушая слова. Его тело было так близко, что она чувствовала жар, исходящий от него, и запах его одеколона, смешанный с сигаретами. — Тихо, — прошипел он, его голос был резким, но глаза, встретившиеся с её, заставили его замереть. Эти зелёные глаза, глубокие, как лес после дождя, в которых отражалась вся её ярость, боль и что-то ещё, что он не хотел признавать. Те самые глаза, из-за которых он вчера потерял голову, забыв обо всём — о «Драконах», о налёте, о Виктории. Он медленно убрал руку, но остался стоять так близко, что их дыхание смешивалось. Его голос стал чуть мягче, но всё ещё дрожал от напряжения. — Слушай, Мурка, — сказал он, его тон был тише, почти умоляющим. — Дела сложноваты. Я не хочу тебе проблем. Ты… ты не должна быть здесь. Сара резко отстранила его руку, её пальцы сжали его запястье, и она посмотрела на него с вызовом, её голос был яростным, почти шипящим: — Они уже у меня! — бросила она, её глаза сверкнули. — Шериф, Адель, вся эта школа, которая теперь считает меня шлюхой! Но, блять, я же не отказываюсь от тебя! Тишина повисла между ними, тяжёлая, как свинец. Аарон сжал челюсть, его пальцы непроизвольно сжались в кулаки, костяшки побелели. Его взгляд потемнел, и он шагнул ещё ближе, его голос стал ниже, почти угрожающим: — Ты не понимаешь, что здесь происходит. Вчера был налёт. Ребята с другого города решили, что я слабею. Из-за тебя. Сара замерла, её дыхание сбилось, но она быстро взяла себя в руки, её губы дрогнули в горькой усмешке. — И что? Теперь ты от меня бегаешь? — спросила она, её голос был полон сарказма, но в нём чувствовалась боль. Аарон стиснул зубы, его глаза вспыхнули, и он наклонился к ней, его голос был почти криком, но в нём была не только злость, но и отчаяние: — Я пытаюсь тебя уберечь! Сара засмеялась, но в её смехе не было веселья — только горечь и усталость. Она шагнула к нему, её грудь почти касалась его, и её голос стал тише, но резче: — Ой, ну конечно! Как благородно! — она почти выплюнула эти слова. — А знаешь, что мне сегодня в школе устроили? Адель выложила фото, где я выхожу отсюда. Теперь вся школа думает, что я шлюха, которая спит с бандитами. Аарон замер, его глаза потемнели, как грозовые тучи. Его челюсть сжалась так сильно, что Сара услышала, как скрипнули его зубы. — Что?.. — его голос был тихим, но в нём чувствовалась угроза, как будто он готов был разнести всё вокруг. Сара шагнула ещё ближе, её пальцы сжали край его куртки, и она посмотрела ему прямо в глаза, её голос дрожал, но был полон решимости: — Да! И знаешь, что самое смешное? — она сделала паузу, её зелёные глаза горели. — Я не жалею. Он не успел ответить. Из-за угла раздался щелчок курка — резкий, холодный звук, который разрезал тишину, как нож. Сара и Аарон обернулись одновременно, их тела напряглись. Виктория стояла в трёх шагах, её тёмные волосы развевались на ветру, а в руке она держала пистолет, направленный прямо в Сару. Её губы растянулись в улыбке, холодной и острой, как лезвие, а глаза горели чем-то, что было опаснее ревности — чистой, неприкрытой ненавистью. — Ой-ой, — её голос был сладким, как мёд, но с привкусом яда. — Какая трогательная сцена. Аарон шагнул вперёд, заслоняя Сару собой, его рука инстинктивно легла на пояс, где, она знала, был спрятан его собственный пистолет. Его голос был низким, почти рычащим: — Виктория, опусти. Но она лишь рассмеялась, её улыбка стала шире, а пистолет не дрогнул. — Я же говорила, Аарон, — сказала она, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась сталь. — Ты слишком мягкий. Сара почувствовала, как её сердце замерло, но она не отступила, её пальцы сжали край куртки Аарона, и она посмотрела на Викторию, её зелёные глаза сверкнули вызовом. Она не знала, что будет дальше, но знала одно — она не собирается бежать. Не сейчас.