Часть 4
9 сентября 2025 г., 08:02
Обернувшись, Дана встречается с мужскими глазами, которые медленно оглядывают её лицо.
— Вижу, вам уже стало лучше, — Рафаил улыбается и отходит немного в сторону, убирая свои ладони с чужих плеч. Его спокойное выражение лица заставляет немного расслабиться, как будто невербально пытаясь показать, что бояться нечего.
А вот Малек, наоборот, начинает ощущать явную угрозу со стороны ангела, у которого взгляд мгновенно поменялся, стоило ему посмотреть на мужчину напротив. И хоть со стороны этого практически не видно, но глаза, до этого блестевшие от теплоты, сейчас словно покрылись тонкой коркой льда.
— Ты как и всегда вовремя, Рафаил, — с отчётливым намёком проговаривает Малек и задерживает на названном свой взор. Сейчас можно поспорить, чей взгляд пугает Дану больше: подозрительного незнакомца, с самого начала показавшегося ей странным, или же ангела, который до этого момента всегда был очень тихим и сдержанным.
— Микаэль тебя уже заждался, — достаточно холодно отвечает Рафаил и показывает на дверь начальника.
Хмыкнув, Малек кидает последний взгляд на девушку, пытаясь запечатлеть её образ в своей голове. Что-то в ней всё же кажется ему знакомым и это не даёт покоя, потому что ответ будто плавает на поверхности, но просто ловко ускользает сквозь пальцы. А Малек не любит чувствовать себя дураком.
Дана вздыхает и хватается за голову, когда мужчина скрывается за дверью. У него тяжёлая энергетика, которую удалось разобрать сразу, и безжизненные глаза, вызывающие мурашки по всему телу. И мурашки эти — ни от восхищения или же какого-то предвкушения, а от устрашающей ауры, обволакивающей всё его тело.
— Кто этот человек? — решает спросить девушка, пока они поднимаются на второй этаж, чтобы вернуться в спальню.
Вот только вопрос, кажется, должен звучать немного иначе. Потому что мужчину, у которого настолько лишённый всякой жизни взгляд, вряд ли можно назвать человеком. Но при этом его и нельзя сравнить с кем-то в этом доме, ведь даже в астрейцах чувствуется некая приближённость к людям. Малек же будто больше близок к чему-то мёртовому, тёмному.
— Он наш информатор, — Рафаил понимает, что не совсем этот ответ хотела получить Дана, но всё же больше ничего не говорит, пропуская её вперёд, и затем заходит следом.
Девушка присаживается на кровать, нервно расправляя складки на одеяле, и тупит взгляд в пол. Сейчас почему-то не хочется заводить какого-либо разговора, потому что в голове итак собралось много того, что нужно было обдумать. И захламлять её ещё больше совсем не хотелось бы.
Ангел, который встал около окна, некоторое время разглядывал сад. У него тоже было то, о чём можно было поразмышлять, и сейчас, уперев глаза в какую-то ветку, он думал о своём. Но каждая мысль вновь и вновь возвращала к Дане.
Медленно повернув голову в сторону девушки, Рафаил украдкой смотрит на неё, будто изучает. И совсем не хочет перерывать этот момент.
Она совсем не похожа на свою мать. У Ирмы были светлые волосы и серые глаза, а на губах всегда играла слабая добрая улыбка. Её дочь же наоборот обладала более контрастной внешностью: тёмно-каштановые волосы; карие глаза, которые иногда кажутся почти янтарными; бледная кожа. А на лице — бесстрастная, равнодушная гримаса, которая порой разбивается, показывая утопленную в собственных слезах душу.
Рафаил ловит себя на том, что хотел бы увидеть, как девушка снимает с себя маску, показывая ему настоящую себя. Свои искренние эмоции и чувства, которые сейчас она усиленно хочет спрятать ото всех в этом доме. Но ангел думает, что вряд ли сможет заслужить такую возможность.
— Дана, — мужчина замечает, что на шее у девушки нет подвески, — вы сняли кулон?
Он также быстро обращает внимание и на опечаленные глаза, которые поднимаются на него, глядя с такой тоской, что хочется выть. И сразу же понимает, что произошло на самом деле.
— Когда я очнулась, то его уже не было, — тихо отвечает Дана и пальчиками проводит по тому месту, где раньше висел подарок матери. — Может его забрали?
— Не думаю, — качает головой Рафаил и задумчиво отводит взгляд в сторону.
Людям, которые напали на девушку, вряд ли был бы нужен этот камень. Да и к тому же они подожгли дом, скорее всего, будучи уверены, что Дана погибнет. А значит точно бы не забирали кулон. Возможно, что они даже не знали, что это за артефакт.
Решив что-то, мужчина убирает руки в карманы своих брюк и подходит чуть ближе к кровати, обращая женское внимание на себя.
— Я вернусь в твой дом и поищу кулон там, — достаточно внезапная инициатива и неформальное обращение сбивает девушку столку и ненадолго вводит в транс, в котором она безмолвно пялится на ангела. — А ты пока отдохни и поешь. Я постараюсь вернуться как можно быстрее.
На мужском лице появляется успокаивающая улыбка, а внутри появляется странное желание обнять Дану, чтобы, возможно, подарить ей ещё большую уверенность в то, что всё будет хорошо. Но Рафаил, к сожалению или же к счастью, сдерживает себя. Всё-таки сейчас это будет лишним и максимально неуместным.
Решая больше не терять времени зря, он в последний раз смотрит в большие женские глаза и отворачивается, чтобы покинуть комнату. Но уже около самой двери до его руки дотрагиваются холодные пальцы, призывая остановиться.
— Можно мне с тобой? — Дана смотрит на ангела почти с мольбой, надеясь услышать положительный ответ. И хоть замечает на чужом лице сомнение, продолжает стоять на своём.
— Ты уверена, что готова к этому? — Рафаил немного сводит брови, а его голос звучит тише обычного, будто каждое слово даётся ему с усилием. Он боится сталкивать её с жестокой реальностью так скоро, хоть и прекрасно понимал, что рано или поздно девушке пришлось бы увидеть всё своими глазами. — Дана, от твоего дома практически ничего не осталось. Ты точно хочешь этого?
Неуверенный кивок заставляет ангела тяжело вздохнуть и смириться. Он не вправе решать за неё и прекрасно это понимает. Если Дана так хочет полететь вместе с ним — Рафаил позволит ей. И будет рядом, когда она столкнётся со страшной правдой — в лице сгоревшего дома.
***
Несмотря на все протесты со стороны девушки, Рафаил всё же убедил её хотя бы перекусить, прежде чем отправляться в путь. Вот только Дана не учла одного важного момента, из-за которого сейчас ошарашенно оглядывает мужчину. — Мы… полетим? — она начинает пятиться, заметив, как ангел расправляет свои крылья за спиной. — Так будет намного быстрее, — спокойный тон голоса в этот раз не успокаивает совершенно, а, наоборот, немного раздражает. — Это не так страшно, как ты думаешь. Девушка недоверчиво хмыкает и одаривает своего спутника самым скептическим взглядом, на который она только способна. Ну да, легко говорить об этом тому, кто всю жизнь обладал способностью парить в небе и не боялся разбиться в случае чего. Дана же даже на самолёте никогда не летала, а потому вариант оказаться на огромной высоте с малознакомым мужчиной мало её привлекает. Даже если этим мужчиной является ангел, который вроде бы не должен хотеть ей навредить. — Не бойся, — Рафаил делает шаг навстречу и протягивает руку, — я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось. С опаской смотря на чужую ладонь, девушка всё же подаёт свою и практически сразу оказывается в мужских руках, которые легко поднимают её. Подхватив под колени и придерживая за спину, ангел крепко прижимает Дану к себе и, ничего больше не сказав, взлетает. Вжавшись в его грудь, замкнув свои руки на чужой шее и зажмурив глаза, девушка почувствовала насколько стремительно начало биться её сердце. Страх сковал всё тело и не желал отступать, пробуждая мурашки на коже, которую ласкал усиливающийся ветер. Но минуты текли, и внутри медленно успокаивалось сердцебиение, а мужские руки, надёжно удерживающие хрупкое тело, теперь вновь дарили чувство защищённости и покоя. Дана осторожно приоткрыла ресницы — и дыхание перехватило от красоты того, что предстало перед её глазами. Всё, что совсем недавно казалось большим и масштабным, сейчас сплеталось в какой-то незамысловатый узор, в котором нельзя было разглядеть особых деталей. Поля и реки живописно сливались воедино, образуя аккуратный рисунок. Вот только эту красоту не смог бы описать даже самый лучший художник в мире. Страх по-тихоньку растворился, уступив место тихому восхищению. Слишком незабываемы были эти виды и слишком яркими были эмоции, которые ещё долго будут вспоминаться девушке, отображаясь в её блестящих от восторга глазах. Белые перья, случайно коснувшиеся открытого участка кожи, будто что-то напомнили Дане, заставив её ненадолго оторваться от красивых видов. Она медленно повернула голову и увидела не менее красивый профиль мужского лица, которое сейчас не отражало никаких эмоций. Чем больше девушка смотрела на Рафаила, тем больше он напоминал ей статую или же форфоровую куклу. Настолько идеальными и неприкосновенными казались его черты, которые не знали ни времени, ни старения. Но стоит мужским губам лишь слегка улыбнуться, как лицо начинало буквально светиться, а зелёные глаза сразу же теряли свою строгость. Ещё большую утончённость внешности прибавляла небольшая родинка, которая красовалась чуть ниже левого уголка губ. Дана в очередной раз ловит себя на мысли, что Рафаил кажется ей очень привлекательным мужчиной, и хочет отвернуться, чтобы перестать думать об этом. Но встречает ответный взгляд, который ангел так неожиданно перевёл на неё. И теперь уже отвезти своих глаз не получается. Мужчина улавливает, как Дана немного смущается, и сам начинает улыбаться. Ему нравится то, как она смотрит на него, но при этом внутри разрастается небольшое беспокойство. Ведь всё это может превратиться в нечто, о чём Рафаил категорически запрещает себе думать. Потому что такому чувству нет места в его сердце. И именно по этой причине он первым решает прервать их зрительный контакт, который слишком затянулся для тех, кто является друг другу практически незнакомыми людьми. Ещё какое-то время полёт продолжается в абсолютной тишине, пока Рафаил не решает спросить: — Дана, я помню, что ты говорила о кошмарах, которые приходят к тебе каждую ночь. Можешь рассказать о них? Девушка не ожидала, что он спросит именно об этом, но совсем не удивляется. Сейчас, когда под ними вырисовываются небывалые пейзажи, мало хочется думать о чём-то плохом. Однако поговорить о своих снах с кем-то желалось уже очень давно. — На самом деле мне сложно это описать, — задумчиво проговаривает и неосознанно теребит край мужской рубашки на шее. — Сон всегда один и тот же. Я будто оказываюсь в месте, где абсолютно нет жизни. Вокруг темно и никаких звуков, а через какое-то время ко мне начинают тянуться окровавленные руки, будто прося о чём-то. — Они тебе что-то говорят? — Нет, абсолютно ничего. Но я всегда чувствую, будто им что-то нужно от меня. Рафаил надеялся, что услышав о женских кошмарах, возможно получит какие-то ответы на свои вопросы. Но в итоге путается во всём этом ещё больше. — До сегодняшнего дня всё всегда оставалось таким. Каждый день одно и то же, без каких-либо изменений. — До сегодняшнего? Тебе сегодня ничего не снилось? — Снилось, — спокойно отвечает Дана и ловит вопросительный взгляд. — Тот же кошмар, но закончился он иначе, нежели обычно. — И что же поменялось? — мужчина чувствует, как чужое тело напрягается, и хмурит свои брови. — Какой-то мужской голос стал будто бы звать и пытаться протиснуться ко мне, а также, кажется, начал сжигать все эти руки, которые пытались дотронуться до меня. Дана снова на автомате тянет руку к своей шее, но ей быстро удаётся опомниться. Вернув ладонь на прежнее место, она робко добавляет: — Но я не совсем уверена в последнем. Почти сразу проснулась, как появился этот голос. Но Рафаил, который озадаченно смотрит на Дану, почему-то уверен в том, что она помнит всё правильно. И теперь её судьба и то, почему жизнь столкнула их, пугает его ещё больше. А некоторые детали складываются в очевидный пазл, где злобные руки — это предвестники зверя, а мужчина во сне — он сам. Но всё это порождает очередные вопросы, на которые ответить ангел пока не может. Если это именно тёмные силы приходят к девушке в кошмарах, то для чего? Хотят её просто напугать или же Дана несёт какую-то важность для зверя и его последователей? Но тогда почему раньше не было предпринято никаких попыток, чтобы найти её? Вряд ли кулон, который ей подарила Ирма, мог настолько сильно помешать им в поиске. Рафаил начал медленно снижаться и почувствовал, как девушка в его руках сжалась. Она неотрывно глядела вперёд и глубоко дышала, чтобы сдержать вырывающиеся наружу эмоции. Аккуратно опустив Дану на землю, ангел отступил от неё на несколько шагов. Он всем своим нутром ощущал смену её настроения и не знал, как облегчить эти терзания. За тот небольшой промежуток времени, пока девушка была в надёжных руках ангела, рассматривая волшебные виды, из её головы вылетели абсолютно все лишние мысли. И даже место, куда они направлялись, спряталось в пучине сознания, давая небольшой шанс на успокоение. Но больше в женском сердце не было никакого покоя, а только сплошное опустошение и боль. Боль от утраты всего, что когда-то было ей дорого. Место, которое раньше было для Даны домом, теперь походило на кладбище. Вокруг только обугленные останки, пепел и тишина, которая давит на голову сильнее любого шума. В воздухе остался еле заметный запах гари, но девушка его не чувствует, поглащённая совершенно другим. Глаза жадно пытаются найти знакомые очертания — пёструю дорожку, ведущую к двери; светлую скамейку, на которой Дана любила сидеть поздним вечером; окно её комнаты. Но не видит абсолютно ничего. Там, где когда-то был её дом — полный радостных воспоминаний и жизни — теперь была лишь пустота. Дана не чувствует, как слёзы медленно стекают по щекам, пока она медленными шагами подходит туда, где совсем недавно была входная дверь. Самым аккуратным движением руки, на которое только сейчас способна, девушка проводит по останкам деревянной поверхности и кусает губы. Больше сдерживаться не получается и в абсолютной тишине слышится первый всхлип. Образы вспыхивают в голове, сменяя друг друга и помогая вспомнить всё, что происходило в этом месте. И хоть последние несколько лет Дана практически не бывала здесь, прячась от горьких отголосков прошлого, она никогда не забывала свой дом. Ведь только в нём она могла быть по-настоящему счастливой и свободной. Только тут она чувствовала себя живой. Сейчас же в груди образуется что-то опустошающее, ведь вместе с домом сгорело нечто ещё. Часть души Даны была навечно утеряна вместе с этим местом, а в сердце образовалась огромная дыра, которая никогда не сможет затянуться. С тяжёлым вздохом девушка опускается на колени и закрывает глаза, чтобы ещё раз прожить все счастливые моменты, которые здесь происходили. Пальцы гладят землю, иногда задерживаясь на каком-то камушке или бугорке, а нос пытается уловить запах цветов, укрывавший эту территорию. И слёзы хлынули с новой силой, заставляя закрыть рот рукой, чтобы не завопить во весь голос, когда вместо любимого аромата почувствовался совершенно другой, чужой. — Дана… — на плечи опускаются ладони, которые сейчас не успокаивают, а наоборот развязывают все узлы, до этого сдерживающие женские эмоции. Всхлипы становятся громче, а Рафаил не знает, как облегчить эту боль. Он чувствует себя беспомощным, потому что даже не может подобрать слова, чтобы хоть немного помочь справиться со всем этим. Очень хочет, чтобы у него была возможность забрать часть этого горя себе, и облегчить терзания, но увы. Сейчас в его силах только быть рядом и дать время. — Мне так больно… — сжимая свою кофту в районе сердца, девушка старается заглушить отчаяние в груди, но ничего не получается. Такие раны быстро не затягиваются и она это уже знает. Уже сталкивалась с этим, когда умерла мама. И вот снова те же самые чувства. Та же самая печаль, поглотившая собой все остальные эмоции. Дана чувствует что-то холодное на своей шее и, открыв глаза, видит потерянный кулон. Пару секунд разглядывает его, словно не может поверить, а после поворачивается, встретившись с мягкой улыбкой. — Надеюсь, хоть это принесёт тебе небольшое облегчение, — Рафаил помогает девушке подняться и видит, что она вроде бы перестала плакать. И, не ожидав от себя такого порыва, его рука сама тянется к женскому лицу, чтобы стереть горькие слёзы с щёк. Но практически сразу встречается с недоумённым взглядом, с которым Дана следит за этими действиями. — Прости, — мгновенно осекается и отходит от неё, отводя глаза в сторону. Ощущая большую неловкость, ангел несколько минут вообще не смотрит на девушку, пока та самостоятельно вытирает свои слёзы. Но если бы он всё-таки взглянул на неё, то заметил бы покрасневшие щёки и небольшую смущённую улыбку.***
К моменту, как они возвращаются в агентство, Дана полностью успокаивается и даже почти засыпает, находясь в надёжных руках. Рафаил же на протяжении всего пути бросал на неё частые взгляды, но ничего не говорил и ни о чём не спрашивал. Он просто разглядывал её красивое лицо и думал о том, что эта девушка очень странно на него влияет. И с какой-то стороны это его даже пугает. Рафаил, в силу своего характера или же ангельского происхождения, всегда старался относиться ко всем с добротой и пониманием. Но при всём этом всё равно был достаточно холоден и скрытен. Но с Даной всё по-другому и это вызывает в нём противоречивые чувства.
