В плену роскоши.

Говорить о том, что всё довольно быстро скатывалось в Тартар, значило не говорить абсолютно ничего. Антиной ожидал совершенно противоположное, когда садился на трон.  Он был одним из самых заметных среди женихов, если не лучшим. Справедливости ради среди этих дураков было легко стать самым сильным. По ему скромному мнению почти все задумывались лишь о том, как получить власть и внимание королевы, тогда как он задумывался о процветании для Итаки.  Пенелопа была женщиной, в конце концов. И даже то, что она была спартанкой, не меняло практически ничего. Так что, да простит его Зевс, он относился скептически ко всем этим годам её одинокого правления.  И уж тем более, когда все уверены, что Одиссей мёртв. Антиной правда питал уважение к Пенелопе, но с каждым годом, потраченным на пустое ожидание, в нём всё быстрее и быстрее заканчивалось терпение. Терпение по отношению к вечным холодным отказам королевы, по отношению к её сыну, считавшему себя выше них. Даже к чёртовому псу, которого Телемах так лелеял.  Но в груди всё равно теплилась надежда. Он знал, что приведёт Итаку к таким вершинам, к каким не смог привести Одиссей. И никогда не сможет привести принц. Тем не менее, терпение пересилило это жалкое чувство, когда одна из служанок — Меланто, спавшая с Эвримахом, рассказала им о тайне Пенелопы. О чёртовом саване, который королева бессовестно расплетала каждую ночь.  Так что да, Ной был уверен, что из всех женихов именно он сядет на трон. Этим придуркам даже не нужно было многого обещать — стоило упомянуть о горе денег и высоких титулах, как они тут же стали воспринимать его, как лидера.  И он действительно получил всё, что хотел. Не смотря на то, что ему пришлось убить пару человек на своём пути, он считал это победой. Возможно, все молитвы Посейдону были действительно услышаны. И теперь, пытаясь разобраться во всей дворцовой чуши, он всё меньше и меньше считал это благословением.  Пришлось собрать свой собственный совет из самых умных среди женихов. И тут же пожалеть — большинство из них слишком прочувствовали вкус свободы и власти. Лишь часть из них действительно выполняла поставленные цели. Был скептично настроенный высший свет. Слухи о смене власти пошли почти сразу, и лишь чудом Антиной удержал их от всей Итаки. Он и сам был из довольно богатой семьи, и носил всю жизнь титул лорда с удовольствием. Так что, хоть и не особо действенно, но иллюзию идиллии во дворце ему поддерживать удавалось.  Были оставшиеся женихи, которых сдерживать удавалось так же тяжело. Он мог бы с лёгкостью расправиться со всеми ними в один миг, но теперь, когда каждое его решение и действие влияло на государство, он не решился. Многие среди этих придурков были из довольно знатных семей, а значит их потеря была приравнена к потере имиджа среди высшего света. И был Телемах. Волчонок, вызывавший в нём противоречивые чувства. Его преданность матери вызвала в Антиное толику восторга — сам он не был так близок со своими родителями, как принц. Новый царь, пусть и не сразу, но даже проникся к нему уважением впервые за всё их знакомство. Уважением, которое так же быстро исчезало, как только тот открывал рот.  К язвительным ответам со стороны принца Антиной привык давно. Их извращённая динамика пришлась ему по вкусу с самого первого дня встречи, так что видеть злость и ненависть в глазах Телемаха было ему лишь в удовольствие. Но с полученной властью это быстро стало надоедать. Царь теперь мог подчинить себе кого угодно, заставить любого встать перед ним на колени и молить о пощаде, но волчонок оставался непоколебимым: почти всегда прятался у себя в комнате или садах, ни с кем не разговаривал, если это были не очередные стычки с Эвримахом или новообретённая дружба с Амфиномом.  И то, и то стало раздражать Антиноя. Эвримах, в одну из их попоек, прочуял о заинтересованности Ноя в принце. Это среди женихов не было чем-то новым: много кто находил молодого наследника красивым. В конце концов, он был сыном Пенелопы, очень сильно похожим на неё. Однако Эвримах не забыл. Скорее наоборот, стал этим пользоваться, как только прославился как правая рука царя. Насмешки над Телемахом стали намного более колкими, а шутки над Антиноем - более частыми.  Амфином же, с другой стороны, не особо был близок с ними, и проявил себя, как союзник только после переворота. Он нравился Ною ровно до тех пор, пока не начал сближаться с принцем. Антиной не считал это ревностью. Какая может быль ревность к мальчугану, который бесит его до скрежета зубов? Да, он заинтересован, но эта заинтересованность закончилась бы в тот момент, как только он затащил принца в постель, не дольше.  Хотя улыбки, которые Телемах дарил Амфиному, а не ему, действительно ударили по самолюбию.  Так что не удивительно, что в один момент он не сдержался. Принц не умел держать язык за зубами, и в тот момент ему показалось, что единственная вещь, которая заткнёт его — капля насилия. Телемах заслужил короткое напоминание о его месте, и Антиной считал себя достаточно милостивым, чтобы показать щенку, кто стал хозяином его дома. Он считал это верным. Первую пару часов. Потом под кожей появился слабый зуд. Мысли всё время возвращались к окровавленной щеке принца, и он с каждой минутой чувствовал себя всё более и более разочарованным, не способный вернуться к работе. И осталось в нём осадком даже после того, когда он приказал одной из служанок отнести ему еды с маленьким жестом перемирия.  Зевс ему судья, но Ной ни о чём не сожалел. Только дурак отказался бы от такой власти, а Антиной себя дураком не считал. И отказываться от своих действий он не собирался. Даже если они станут слишком жестокими. В конце концов, жестокость — это милосердие к самим себе.