В плену роскоши.

Телемах начинает замечать. И замечать довольно многое.  Начиная от странного поведения Ноя, который так ничего и не сказал после бала, заканчивая своим странным поведением. И нет. Он всё так же хочет свободы. Всё так же хочет повернуть время вспять и вернуть всё так, как было. Постоять за собственный дом и безопасность своей семьи. Здесь ничего не изменилось. Но он начинает присматриваться к Антиною.  Сначала это обычное разглядывание, не более. В чём он одет, какие украшения, какое выражение лица. Они не говорят — просто кивают друг другу в коридорах. В конце концов король занят своей работой, а принц теперь обычный заложник в этих стенах без дел.  После к разглядыванию прибавляются мысли. Почему Ной в таком настроении? Какие обязанности у него на сегодня? Что он делает, когда не занят этими обязанностями? Принц ни разу не замечал его на тренировках остальных бывших женихов. Тренируется ли он один или перестал вовсе? И, с одной стороны, он оправдывает это всё обычной скукой. Чем ещё ему заниматься помимо бесконечных прогулок по саду, редких тренировок с Амфиномом и просиживанием часов в библиотеке рядом со свитками? Конечно он начнёт наблюдать за происходящем во дворце. И среди всех Антиной кажется самым интересным — женихи только и делают, что пьют, слуги вечно заняты обычными делами, а из совета он знает только Амфинома и Эвримаха, из которых общается только с одним.  А с другой стороны… Телемах предпочитает опускать эту сторону. Потому что он не готов себе признаться, что поглядывает на Антиноя из чистого желания это сделать. Глаза сами находят короля, стоит ему появиться в его поле зрения, причём настолько часто, что это стало привычкой.  И всё бы ничего, но Ной всегда успевал ловить его взгляд. Каждый раз встречался с ним глазами и ухмылялся так, будто знал, что происходит в голове Телемаха. В отличие от самого принца.  И, может это всё последствие их резкой смены динамики, но его сердце начинает биться быстрее.  Он проводит безмолвные дни, запертый в своих покоях, пытаясь понять, когда успел потеплеть к Антиною. Это же… Антиной! Один из самых бесящих людей в его жизни, человек, забравший его жизнь и уничтоживший его будущее, предначертанное ему судьбой. Этот мерзавец убил одного из близких ему человек и лишил возможности свободно видеться с матушкой, в конце то концов! Но сердцу не прикажешь.  Даже когда он один в комнате, пытается занять себя чтением, игрой со старым Агросом или обычным сном, мысли всё равно возвращаются к Ною.  Это невозможно.  Телемах больше не может это терпеть. И, когда он находит себя перед открытым кабинетом Антиноя, сидящего за столом и выглядевшего разочарованным, он не делает шаг назад. Он входит в комнату.  — А, волчонок. — Ной тут же вскидывает голову, натягивая ухмылку. Тем не менее принц видит, насколько это неестественно. — Чем я заслужил твоё присутствие в этот прекрасный вечер? — Я слышал, как ты ругался. — Бормочет он, бесцеремонно плюхаясь на стул напротив Антиноя. Это правда. Он пару раз слышал несколько грязных, будто в пабе, криков. Отчасти поэтому и решил зайти и проверить ситуацию. — О, так ты беспокоился обо мне? Как мило… Принц фыркает, разглядывая заваленный стол: карта, несколько бутылок вина и множество пергаментов, как написанных Ноем, так и присланных кем-то. Но отдельное внимание привлекает раскрытое письмо, над которым пару мгновений назад нависал Антиной с ругательствами. Поэтому он без предисловий тянет письмо к себе, пока король болтает о чём-то, что Телемах пропускает мимо ушей. Первое, за что цепляется глаз — Менелай. Царь Спарты. Рассуждает о том, как может повлиять на Итаку смена власти. Довольно саркастично, хоть и скрыто. Но Телемах давно был знаком с ним, чтобы распознать эти нотки — Менелай, скорее всего под воздействием Елены, не сильно жаловал Антиноя на троне.  Принц тихо вздыхает. Вместе со взрывным характером Ноя бедная Итака напросится на войну со Спартой.  — Эй, положи обратно. — Антиной, наконец, замечает кражу, дергаясь, чтобы забрать письмо.  — Ты уже написал ответ? — Принц вскидывает бровь, кивая на ещё одно письмо на столе, заляпанное несколькими каплями чернил.  — Интересуешься моими делами? — Спрашивает в ответ он, складывая руки на груди и переставая ухмыляться. Теперь на его лице отчетливо видно раздражение. — Скорее судьбой Итаки. Антиной закатывает глаза. Он, конечно, рад, что Телемах наконец-то вылез из своей скорлупы, даже заговорил с ним, а не просто пялился из-за углов. Но советов он не просил. И уж тем более наставлений. — Менелай не тот, с кем нам нужны ссоры. — Продолжает тем временем принц, копируя его позу. — И уж тем более не тот, с кем стоит так по-детски спорить. — И что ты предлагаешь, умник?  Принц замолкает.  Его обида на Антиноя за всё сделанное не особо хотела сотрудничать. Но… Желание распространялось не только на попытки подглядывать за ним. Телемах с толикой удивления и ужаса, смешанных в один большой ком, понимает, что хочет помочь ему. Не из-за страха за свою родную землю. Из-за него. И это пугает его больше, чем любое возможное будущее. Тем не менее, он сглатывает и кивает на пустую бумагу. — Записывай. — Что? — Ной в изумлении хмурится. — Ты мне командовать удумал? — Если не хочешь выставить себя идиотом в глазах Спарты, то пиши. Царь бормочет под нос ещё пару проклятий, направленных уже на принца, но, на удивление, вновь макает перо в чернила. И пишет. Что-то в груди у Телемаха заметно теплеет. Но что — он никогда себе не признается. По крайней мере вечер он проводит в удивительно приятной компании, к которой в определённый момент присоединяются пара бокалов вина и редкий, едва слышный смех. Может быть, всё не так уж и плохо…