В плену роскоши.

Дни проходят один за другим. Принц продолжает своё бесцельное существование: тренируется с Амфиномом, читает в библиотеке, играет со старым псом в саду. Но что-то в его днях поменялось. Не существенно, скорее в эмоциональном плане. К его обычному распорядку дня добавились короткие, но довольно приятные разговоры с Антиноем о всяких мелочах. Его маленькая помощь в тот самый вечер сблизила их. Телемах начал замечать за собой, как всё больше ищет их маленьких встреч. Каждый раз, видя Ноя, ему внезапно хотелось улыбнуться королю, рассказать какую-то ненужную деталь, послушать парочку его рассказов о жизни до их встречи. Это будоражило его, заставляло делать глубокий вдох и пытаться понять, откуда всё это вылезло. Тем не менее, принц не дурак. Влюблённость. Короткое, но такое острое слово, будто выжженное на его сердце. Телемах был готов отдать должное самому себе — принять это оказалось довольно простым действием. Только вот что делать с последствиями он понять не мог. Антиной пришёл во дворец ради руки Пенелопы. Да, скорее ради власти, а не самой королевы. Все четыре года они вечно дрались между собой, бросали обидные слова в спины друг друга. Телемах не раз слышал, как он шептался с другими женихами о возможном устранении мешающего принца. Ной не любил его. Это очевидно. А поцелуй?.. Сердце Телемаха говорило ему одно, но мозг, неустанно напоминающий ему о их взаимоотношениях до всего этого, твердил другое: что бы принц себе не выдумывал, это скорее всего была обычная манипуляция. Попытка привязать к себе глупенького принца, зацепившегося за него при первом же проявлении привязанности. Да, он не дурак. Но желание побыть этим глупеньким принцем заглушало голос разума. Размышления Телемаха прерывает внезапно выскочивший из-за угла король, в чью грудь принц тут же упирается, не успев затормозить. Он ойкает, делая шаг назад и потирая лоб. — Очень ласковый приём, волчонок… — Бормочет Антиной, потирая подбородок, которым ударился в макушку принца. — Куда так торопимся? — Никуда. — Он тут же качает головой. — Просто прогулка. Король окидывает его взглядом, подмечая что-то неизвестное Телемаху для себя, а после хмыкает. — Тогда пойдём со мной. И, без лишних слов, он хватает его за локоть, разворачивая и мягко толкая в противоположную сторону. Принц успевает только вновь ойкнуть, когда ноги сами ведут его в известном только Антиною направлении. — Куда мы идём? — К совету. Телемах вскидывает бровь. — Для чего? — Твоё письмо для Спарты оказалось полезным. — Ной ухмыляется, но за волчьим оскалом принц видит скупую улыбку. — Менелай предложил свою поддержку. — Разве между Итакой и Спартой не действовал договор? — Да… — Маленькая пауза. — До тех пор, пока до них не дошли вести о смене правителя. — Антиной наигранно незаинтересованно разглядывает стены коридора. Принц даже не делает вида, что удивлён. Менелай и Одиссей были соратниками. Не удивительно, что, даже после Троянской войны, он отдавал предпочтение бывшему царю. Телемах не замечает, как морщится от злосчастной приписки «бывший». В продолжающуюся жизнь Одиссея он верил и по сей день. И знал, что однажды он вернётся. — Не делай такую мордочку, волчонок. — Вновь вырывает его из мыслей Антиной. — Хмурость тебе не идёт. — О, да? — Принц фыркает. — И что тогда мне идёт? — Я бы сказал, что красные шелка. — В его голосе сквозит самодовольство. — И золото. Много золота. Телемах удивлённо моргает. Быстрые смены тем Антиноя никогда не были для него чем-то новым, но это всегда сбивало с ног. Особенно теперь, когда сердце переставало биться от каждого его слова. — Расслабься, принц. — Царь ни капли не раскаивается. — Я лишь сказал правду. Не нужно краснеть, как девственная дева. Принц тут же отворачивается. Он даже не успел почувствовать, как щёки начали гореть. Соберись, Телемах, соберись… — Не выдавай желаемое за действительное. — Молодец. Это самое лучшее, что он смог придумать, да? Антиной лишь взрывается смехом в ответ, похлопав его по плечу. — Не нужно лжи. — Рука остаётся на его предплечье, мягко сжимая. Большой палец, будто не подвластный самому царю, едва ощутимо поглаживает кожу. — Я и так всё вижу. Даже если ты не хочешь в этом сознаваться. Телемах честно хочет что-то ответить. Съязвить, как обычно происходит в их разговоре. Но как только он открывает рот, в голове не проносится ни мысли. Благо, они в этот же момент останавливаются у массивных дверей в кабинет совета. Рука Антиноя остаётся на его плече на секунду дольше положенного. Будто эти рамки положенного когда-то были. — Ещё увидимся, волчонок. — Кидает он Телемаху, напоследок оглядывая его: щёки, едва ли заметно окрасившиеся в красный, поджатые губы и сверкающий взгляд. И, не оглядываясь, он скрывается за дверьми. Впервые за долгое время разум Телемаха пуст. Никаких размышлений. Никаких попыток найти подтекст к любому из действий Ноя. Громкая тишина.