Контракт на выживание

***

Ирландское утро пахло солью и гарью. На склонах холмов дымились погребальные костры — одни в память, другие в предупреждение. Земля здесь не прощала ошибок. Но семья Фицджеральд знала, как не сгибаться. Доннел Фицджеральд сидел у окна в своём старинном доме, завернувшись в клетчатый плед. Когда-то его голос звучал в подвалах Белфаста, когда-то его имя шептали на кораблях, идущих с оружием мимо королевских пограничников. Теперь он кашлял кровью, и всё, чего хотел — не войны. — Ты не понимаешь, — говорил он дочери, глядя на неё сквозь лёгкую пелену старости. — Эти Шелби...Они не просто звери. Они умны. А умный враг опасней тупого. Томас не сделает выстрела, если может заключить сделку. — Я не выйду за него, — сказала она, глядя в окно. — Мы жгли их склады. Они душили наши маршруты. Мы теряли людей. И теперь вы хотите, чтобы я носила его фамилию? — Я хочу, чтобы ты жила. А не погибла с оружием в руке. Как твоя мать и брат. Он замолчал, будто каждое имя вырывалось у него из костей. Вивьен— а тогда её ещё звали просто Ви— сжала пальцы в кулак. На столе лежали вырезки газет: «Шелби выходит в парламент», «Атака на ирландскую колонну — дело рук лоялистов», «Контрабанда на севере подавлена». Всё это было только внешней стороной войны. — Он хочет доступ к северным портам, — продолжил Доннел. — Мы хотим прекращения давления. Никто не выиграл. И только дети всё ещё гибнут. Ви молчала. Той ночью она сидела в своей комнате и жгла письма — те, что писала когда-то брату, матери, самой себе. «Я стану врачом», — писала она. «Я уеду в Париж», «Я найду свою жизнь». Огонь ел их медленно, как будто знал — нет таких писем, которым суждено сбыться в этом мире. Осталось только имя. Гордость. И война, от которой можно укрыться лишь браком. В Бирмингеме Томас сидел в кабинете и читал письмо. Оно было составлено, как контракт. Под каждой строчкой был сухой расчёт. Под каждым условием — линия фронта. Без чувств. Без претензий. Без обязательств. Подпись: Ви Фицджеральд. Полли подошла сзади и бросила взгляд через плечо. — Ты хоть раз женишься по любви, Томми? — Это не имеет значения, — ответил он. — Пока идёт война. В ту ночь два города дышали одинаково, сквозь дым, боль и выживание. А через три дня она войдёт в его дом. И всё изменится. Или сгорит.