Контракт на выживание

«Семья — это не всегда защита.

Иногда — это твоя самая опасная рана.»

Ливень над Бирмингемом не прекращался третью неделю. Словно небо пыталось смыть кровь с улиц, с крыш, с костей, закопанных в подвалах. Но кровь, если она ирландская, въедается глубже дождя. Особняк Шелби вновь ожил голосами. На этот раз, не светскими. Не поздравлениями, не бокалами с шампанским. А холодными голосами старших мужчин в клетчатых пиджаках, с кольцами на пальцах, с глазами, из которых смотрела старая Европа — уставшая, злая, не прощающая слабости. Они приехали с одной целью: поговорить о будущем. — Мистер Шелби, — медленно сказал один из них, с усами цвета сажи и глазами, как у прокурора, — мы не любим, когда нас ставят перед фактом. Даже если этот факт — свадьба. Томас сидел за столом, спиной к окну. Рядом стояла бутылка ирландского виски. Он не предложил её. И этим сказал больше, чем мог бы словами. — Семья решила быстро. Вопрос был срочным. — Для кого? — резко бросил второй. — Для нас — это шок. Для неё — что? Жертва? Ты думаешь, ирландская кровь принимает союз без гордости? За стеклом прошёл Коннор. Он знал, что лучше не входить. Не сейчас. Вивьен стояла в тени. Она не должна была быть на переговорах, но Томас не запретил ей остаться. И это было новым правилом, они больше не прятали друг друга от бурь. — Вы получили, что хотели, — наконец сказал Томас. — Семья. Защита. Имя. Власть. Теперь дайте мне своё доверие. Или идите к чёрту. Старики молчали. Один из них скривился, как от зубной боли. — Ты не отец её, Томас. А мы, не мальчики из подвала. Если ты сломаешь её, ты не получишь ни нас, ни землю, ни кровь. Вивьен вышла вперёд. Медленно. Словно тень, ставшая телом. — Я сама выбрала. — Так ты думаешь, девочка. Но ты забыла что мы видели кровь. Видели, как Шелби стреляют в спину, и как потом отпевают под мандолину. — Я не забыла. Я выросла в этом. И если кто-то посмеет сомневаться — он ответит. Передо мной. Не перед ним. Наступила тишина. Томас не шевелился. Его рука лежала на столе, рядом с пепельницей. В другой комнате Коннор положил пальцы на рукоять револьвера. Старики переглянулись. — Ты действительно Шелби теперь, Вивьен. — один из них усмехнулся. — Печально. Но, возможно, к лучшему. Они ушли. Без рукопожатий.

***

Ночью на особняк упала странная тишина. Не привычная, вязкая. Как перед обвалом. Вивьен не могла уснуть. Её кровать стала чужой. Как будто пружины под ней слышали каждое её сомнение. На лестнице она услышала шаги. И тяжёлое дыхание. — Коннор? Ответа не было. Она взяла нож. Опять он. Ручка, стёртая временем. Сталь без отражения. Внизу кто-то уже был. Лица она не видела. Только силуэт, в плаще и в перчатках. Без слова он метнулся в сторону кухни. И в этот миг Вивьен поняла: это не вор. Это послание. Она побежала. Крикнула. — Охрана! Выстрел. Один. Где-то внизу. Второй — глухой. Ближе. Она вбежала в кухню и наткнулась на Коннора. Он держался за плечо. Кровь стекала по рукаву. — Ушёл… гад… быстрый… — Кто? — Не знаю. Но знал дом. Знал, где мы. И знал, куда бить. Томас появился через минуту. И впервые без бронзы в голосе. — Ты ранена? — спросил он её первым. — Нет. Коннор… — Я в порядке. — Коннор усмехнулся. — Больно, но не смертельно. Пока. — Кто-то играет в тени, — сказал Томас, обводя взглядом комнату. — И знает слишком много. Он подошёл ближе. Схватил Вивьен за плечи. Их лица были слишком близко, а его голос хрипел. — Ты должна быть под защитой. Ты не понимаешь, во что мы вляпались. Это не старики с виски. Это охотники. — Я не из фарфора, Томас. И не твоя собственность. Он сжал челюсть. Потом…медленно отпустил. — Значит, будь моей союзницей. По-настоящему. — По-настоящему — это не по приказу. Между ними снова выросла пауза. Но в ней было уже не молчание, там билось напряжение. Как пульс в висках перед первым поцелуем. Или перед выстрелом. На утро в прессе появилась первая утечка.

«Новый союз между домом Шелби и ирландской семьёй Фицджеральд вызывает споры. По слухам, брак был заключён без полного согласия сторон. В городе заговорили о трещинах. А между строк — о войне.»

Томас бросил газету в камин. Пламя сжало ложь, но не смогло стереть её эффект. Враг действовал. Умно и незаметно. И теперь кровь, будь она ирландской, английской или семейной — лилась не только по венам. Она начинала капать из теней.