Контракт на выживание

«Некоторые зеркала не отражают правду.

Они показывают то, что ты боишься увидеть.»

Особняк Шелби не спал уже третью ночь. С тех пор как в него проник неизвестный, паранойя поселилась в каждой щели. Двери закрывали крепче. Телефоны проверяли на прослушку. Даже Джон в шутку предложил завести привидение — «чтобы хотя бы кто-то в доме не был предателем». Но Вивьен не смеялась. Она знала: всё это не просто страх, это реакция на правду, которую пока никто не произнёс вслух. Томас стал тише. Но не холоднее. Наоборот, он будто стал опасно внимателен. Смотрел на неё слишком долго. Говорил слишком мало. А когда говорил, голос был похож на шаг по стеклу. И в этой тишине будто что-то менялось. Вечером она вошла в его кабинет, без предупреждения и без стука. Он сидел у камина и курил. Газета была раскрыта на середине. И именно то, что он не успел её закрыть, выдало больше, чем любые слова. Заголовок чёрным по белому:

«Сделка с Ховардом из Белфаста подтверждена. Томас Шелби усиливает позиции в Ирландии.»

Вивьен почувствовала, как горло сжалось. — Ты сказал, что с ними не работаешь. — Я не работаю с ними. — Томас повернулся. Глаза у него были усталые, почти прозрачные. — Я работаю через них. — Ты знал, что у нас с Ховардом старая кровь. Ты знал, что он убил моего дядю. — Я знал. Именно поэтому он не убьёт меня. — А меня? Он не ответил. Тогда она подошла ближе. Сердце било в висках. В груди — клокотало. — Ты играешь. Но ты играешь мной. — Я защищаю тебя, как умею. — Нет, Томас. Ты защищаешь себя. От меня. От нас. От правды. Он медленно встал. Как будто каждое движение, это выбор. — А какая правда у тебя, Вивьен? — голос стал ниже, опаснее. — Что ты скрываешь? Почему твоя кузина шлёт письма с запада? Почему ты сжигаешь телеграммы, даже не открыв? Она вздрогнула. Не ожидала, что он знает. — Это не касается… — Это касается всего, чёрт возьми! — рявкнул он, ударив кулаком по столу. Пепел разлетелся. Газета загорелась. Он не потушил. — Я должна была знать, что ты не веришь. — Я верю. Только больше в действия, чем в глаза. Тишина. А потом..она подошла ближе, почти в упор. — Значит, смотри. Он смотрел. И она смотрела в ответ. Отражения. Лезвия. Между ними была ложь. Но ещё — влечение. Страсть, которую оба давно чувствовали, но не позволяли себе. Теперь — под огнём. Под страхом. Под злостью. Они не выдержали. Томас шагнул первым. Схватил её за запястья, как будто хотел остановить и не отпустил. Вивьен прижалась ближе. Их губы встретились, но не в поцелуе, а в ударе молнии. Горьком, настоящем. Он был груб. Она тоже не сдерживалась. Падали маски. Они впервые не притворялись. — Ты никогда не будешь в безопасности. — шепнул он ей потом. — Не со мной. — Я и не хочу безопасности. Я хочу правды. — Иногда правда хуже всех врагов. Он лежал рядом, смотрел в потолок. Она — в его плечо. И впервые за всё время, они были рядом не по воле фамилий. Не по приказу стариков. А потому что иначе, уже не могли. На следующее утро в окно бросили записку. Без подписи и без печати. Только одна строчка: «Шелби, ты проиграешь не пулю, а зеркало, в котором она тебя увидит настоящим.» Томас держал записку в руке. Долго. А потом передал её Вивьен. — И что ты видишь? — спросил он. Она посмотрела на него. И не сразу ответила. — Пока — мужчину, который ещё может выбрать. Между маской и собой.