Контракт на выживание

«Иногда боль говорит вместо пуль. Иногда пепел — это просто новая почва.»

Дым вполз в город с такой лёгкостью, будто ждал этого веками. Его пальцы скользили по крышам, заполняли улицы, просачивались сквозь щели окон, и даже воздух внутри казался чужим, надломленным. Бирмингем больше не был домом — он стал ареной, где рушились старые клятвы. У окна стояла Вивьен. Под ногами скрипели обугленные доски — куски прежней жизни. Сквозь тонкую ткань рубашки ощущались бинты, стянутые на запястьях и плечах. Ранения ещё ныли, но боль была тихой, почти покорной, как если бы тело знало: большего оно не выдержит. — Он ждал, — сказала Ада за спиной, усталая и мрачная. — Выжидал, как зверь. Пока устанем. Пока кто-то из нас не оступится. Вивьен медленно кивнула, не отрывая взгляда от улицы. Всё казалось неправдоподобным. Линии домов, покосившиеся вывески, даже рассвет — будто декорации, за которыми кто-то тянет верёвки. А где он сейчас? Смотрит на нас? Смеётся? — Сколько мы потеряли? — её голос был хриплым. — Девять. И ещё двое при смерти. Артур пытается держаться, но… — Ада замолчала. — Он держит себя только потому, что ты стоишь здесь. И Томми. Имя брата Томаса прозвучало как якорь. Вивьен развернулась и направилась вниз по лестнице. Босые ступни оставляли почти бесшумные следы. Раньше здесь пахло кофе, свежими чернилами и бумагой. Теперь только гарью, пеплом и страхом. На первом этаже царило напряжённое молчание. Артур с перевязанной головой, заляпанной кровью, нервно переставлял ружьё с руки на руку. Финн стоял у двери, смотрел в щель между шторами. На стене прицепленна размеченная карта Бирмингема, изрезанная красными линиями. — Он действовал как военный, — сухо проговорил Томас. — В три этапа: ослепить, пробить и сжечь. — И кто был его глазами? — спросила Вивьен, присев к столу. — Кто слил точки? На секунду в комнате стало ещё тише. — Джеймс, — сказал Артур. Его голос был тусклым. — Тот, кто ел с нами. Кто смеялся на кухне. — Он не просто шпион. — Томас сжал кулаки. — Он верил в Ашера. Вивьен сжала зубы. Перед глазами всплыло лицо Джеймса — глаза, которые всегда были чуть слишком пустыми. Голос, который всегда говорил то, что хочется услышать. — Он рассказал Ашеру всё, — продолжил Томас. — Где ты спишь. Где я держу старые архивы. Где мы храним взрывчатку. Ашер знал даже то, чего не знали некоторые из нас. На секунду у Вивьен пронеслось странное ощущение, будто в неё кто-то всматривался. Изнутри. Из-под кожи. — Это было не просто нападение, — сказала она медленно. — Это — начало демонтажа. Он хочет стереть нас. Не напугать. Не победить. Стереть. Как будто нас и не было. Позже, когда тела убрали, а кровь с пола вытерли, дом всё ещё дышал тяжело. Старые балки скрипели, как старики перед смертью, а окна дрожали от каждого ветра. Казалось, сам воздух впитал боль, и теперь с каждым вдохом ты ощущал, что больше ничего не будет прежним. Томас нашёл Вивьен в библиотеке. Она перебирала бумаги, отчёты, старые письма, отчаянно ища…хоть что-то. След. Мотив. Намёк. — Ты ищешь ответы, — сказал он. — А он ищет нас. — Если не найду, он победит. Не просто заберёт город. Заберёт нас по частям. Я это видела раньше, Томми. В войне. Убираешь лидера и остальное осыпается. Убираешь доверие, и всё рушится изнутри. Он подошёл ближе. Его ладонь легла на её плечо чуть крепче, чем обычно. Словно он держал её не только от страха, но и от падения. — Ты всё ещё со мной? — спросил он. Она кивнула. Медленно. С болью в горле. — Если ты падёшь, Томас… — её голос едва не дрогнул. — То и я не удержусь. В подвале Джеймс всё ещё молчал. Его руки были связаны, лицо — в крови, но в глазах оставалась зловещая ясность. — Он придёт, — сказал он вдруг, когда Вивьен спустилась к нему. — И вы не успеете. Ни ты. Ни Шелби. Ни Бирмингем. — Почему? — спросила она. — Почему ты выбрал его? — Потому что он прав. Потому что вы — иллюзия. Гниющая аристократия на пепле войны. — А он что? Новый порядок? — Вивьен подошла ближе. — Он убивает женщин и детей, как крыса. Это не порядок. Это болезнь. Джеймс усмехнулся. — Иногда, чтобы вылечить тело…его надо сжечь. В ту ночь никто не спал. Финн с Джоном курили на балконе, Ада проверяла оружие, Артур бродил по коридору с тяжёлым взглядом. Томас сидел у камина, не двигаясь, пока пепел не начал оседать ему на плечи. Вивьен легла поздно, но спать не могла. Сквозь щели в стенах слышались звуки — шаги, шёпот, как будто сам дом начал разговаривать. Когда Томас вошёл, она лежала с открытыми глазами. — Мы ещё держимся, — сказал он. — Пока. — Её голос был тише ветра. — Но он ближе, чем нам кажется. Он лёг рядом. Его рука на её груди — ощущая, как бьётся её сердце. — Знаешь, что меня держит? — прошептал он. — Что? — То, что ты здесь. И что я не позволю ему забрать тебя. Вивьен сжала его ладонь. — Мы не проиграем, Томас. Даже если останемся в пепле. Мы встанем из него.