Осколок от звезды

Две недели обучения в новой школе пролетели в одно мгновение. Для Хоши, теперь не было ничего ценнее похода в магазин за прохладительными напитками или мятными леденцами на большой перемене. О да, теперь это её отдельная страсть. Исао и Хаято открыли ей мир всяких разных жвачек и леденцов. Конечно, она знала, что это такое. В конце концов, не такая уж она деревенщина. Но она никогда не видела, чтоб таким вещам отделяли отдельный прилавок в торговом центре! В их захолустье были, максимум жвачки со вкусом мяты и клубники, и то их было невозможно жевать. Черствые и мерзкие на вкус. Здесь же можно было разгуляться по полной. А жвачки с вкладышами — вообще песня! Хоши всегда любила собирать всякие коллекции, она была эдакой сорокой, в детстве всегда лазила по мусоркам в поисках красивой упаковки для «коллекций». А если заметит какую-то блестяшку на чем-либо, то будет думать только о ней, как бы её заиметь. Вкладыши с покемонами теперь были вложены в одну коробку с различными упаковками от жвачек без вкладышей. А вот мятными леденцами она теперь заменяла себе все приемы пищи. Либо она не ела ничего, либо ела леденцы. В сумке пару пачек на запас точно будут. В карманах по две-три штуки. В столе отдельный ящик был выделен под них. В общем, все подаренные деньги со дня рождения разлетелись, как будто их и не было. А ведь это она ещё не сходила в магазин музыкальной атрибутики в Сибуи, в который давно хотела. Именно там можно было купить непалёные диски и красивые глянцевые плакаты. Комната все ещё пустовала, поэтому хотелось придать ей хоть какого-то уюта. Дома мама не разрешала вешать на стены ничего. Здесь же был только Арата, который полностью поддерживал сестру в увлечении музыкой. И к слову напомнил, что теперь она может здесь вступить в музыкальный кружок как она и хотела. По удивительному совпадению, в нем состояли Исао и Хаято. Первый играл на барабанах, а второй на бас-гитаре. И они звали Хоши к себе, поскольку все ученики должны стоять хотя бы в одном кружке. Но она постоянно отнекивалась и придумывала причины для отвода темы. Почему же? Да она и сама не знала. Может стеснялась. Может было стыдно за громкие слова о том «Какая же она талантливая, вот только злые ребята обижают её и не дают развиваться». Время на подачу документов в клуб было до конца апреля. Либо тебя зачислят в самый малочисленный кружок. Этого она тоже очень сильно боялась. Не дай бог какой-нибудь литературный клуб, тоска смертная. Читать Хоши не любила, наверное, даже больше чем спорт. Но хотя бы в этой школе был выбор, в плане разнообразия. В её старой школе были базовые кружки по типу литературного, музыкального, спортивного. Тут она могла разгуляться по полной, ученикам разрешалось менять кружок в первые три недели учебы, в случае если им не понравится. Поэтому Хоши отрывалась, как могла. Она оббегала все кружки на первом этаже и почти все кружки на втором. На третьем было два пустых клубных кабинета и собственно, музыкальный. В глубине души, она надеялась, что все кружки ей не понравятся, и она так уж и быть сделает одолжение самой себе и вступит в музыкальный клуб. С Чиёко Хоши не разговаривала с прошлого дежурства, они просто кивали друг другу по утрам и все. Хоши хотела спросить её, куда она подаст документы. Поскольку она не видела ни разу одноклассницу занятой каким-то хобби или около клубных комнат. Надеялась на везение, что самый малочисленный кружок будет самым нормальным и тихим? Через двадцать минут закончится последний урок. Сегодня было солнечно, поэтому все ученики должны разбежаться быстро. Хоши ёрзала на стуле в нетерпении предстоящего диалога. Почему-то она рассчитывала на честный ответ, вдруг Исихара тоже разглядела в Хоши родственную душу? Может она и не будет против ответить на один незначительный вопрос. Чиёко сегодня себя вела по особому тихо. Не скакала о кабинету. Ни с кем не грызлась и не хамила учителям. Видимо ответ на вопрос придется выдирать клешнями. Когда кабинет опустел, Хоши вылетела за швабрами, чтоб немного задобрить Исихару. Мол, смотри, я такая хорошая, помогаю тебе, тебе ведь не трудно ответить на один вопросик? Примчавшись обратно, Хоши не застала одноклассницу на месте. Неужели смылась и оставила уборку на Окумуру? Да нет, сумка на месте, может, вышла в туалет? Тоже не подходит, она сидела десять минут после урока и не двигалась. Ладно, как вернется, она её обязательно расспросит. Вот только её не было двадцать минут, а потом и тридцать. Может ей стало плохо? Или вдруг что-то случилось? Кабинет уже блестел, поэтому «отдав пост» завтрашним дежурным, Хоши вынесла свои и вещи одноклассницы и направилась на её поиски. Хоши удивилась своей удаче, когда в первые же секунды поиска нашла Чиёко в туалете. Мгновенная радость сменилась испугом и беспокойством, Исикава сидела на полу, пождав колени к груди, и плакала. Тушь потекла по щекам, помада слегка смазалась, а прическа уже была не такой аккуратной как утром. Она подняла краснющие глаза на вошедшую. Эмоции сменялись быстро, от жалкого испуга до ненависти. Исихара схватила рядом стоящий рулон туалетной бумаги и швырнула его в Хоши. Она увернулась от полетевшего предмета. Чиёко все ещё сидела в той же позе, только ноги слегка опустила, теперь был четко виден порез на юбке от начала резинки и до края. Хоши неосознанно слегка приоткрыла рот и стала нагло пялиться на оголенную ногу. — Иди куда шла! — резко рявкнула она, зарываясь лицом в колени. — Извини, я просто… — Иди отсюда! Надоела уже, сил нет! — сейчас Исихара выплескивала весь свой накопившийся гнев на Окумуру, та это понимала и ничего больше не говорила. Покричит и успокоится. —Да что ты пялишься на меня! Иди кабинет мой и вали домой уже! Покричав еще пару фраз, она слегка остыла. Встала и подошла к раковине. В зеркало она и не собиралась смотреть, уже зная, что она там увидит. Пока она умывалась, Хоши принялась расстегивать свой гакуран. Материал был плотным, если повязать на поясе, то разреза на юбке не будет не видно. Исихара заметила действия одноклассницы только когда выключила воду. Она скептически приподняла одну бровь. — Я вроде уже говорила, секс за деньги меня не интересует. А бесплатно уж тем более, — голос был слегка хриплым, глаза покрасневшие. Она опустила взгляд на раковину, не смотря на Окумуру. — Оденься, на улице холодно… Хоши не обращая внимания на возражения, сняла гакуран и принялась завязывать её на поясе Чиёко. — И как ты голышом ходить будешь? — Исихара всё ещё не поднимала головы, пока почти над ухом не раздался голос Окумуры. Он пробрал до мурашек. — Я в майке, не страшно. Это сделала Танабэ? — Хоши припоминала, что у Чиёко были тёрки с компанией девочек из их класса. Или это сделали парни из футбольного клуба? Хоши видела, как они смеялись над Исикавой в столовой. — Нет, — Чиёко слегка отодвинулась от Хоши, потому что та практически дышала ей в спину. Она оглядела себя в зеркале, поправляя рубашку .— Одна бывшая подруга приревновала к парню своему, хотя я просто спросила его где учитель. Короче не важно. — Важно. Иначе, почему ты плакала? Как я успела заметить, тебя подобным не пронять,— в Хоши проснулось чувство справедливости, ей всегда было все равно, когда кто-то издевался над другими, главное, что не над ней. Но сейчас почему-то сердце обливалось кровью, особенно когда она обращала внимание на порезанные руки Чиёко. Хоши никогда не понимала сути причинения подобного вреда себе. Но если она дала волю чувствам, то, наверное, та девчонка её сильно задела. — Ой! И что ты сделаешь? Морды что ли пойдешь бить? Ха!— Исикава стала заходиться истеричным смехом, она согнулась в поиске раковины, попутно хватаясь за неё. — Ты хоть и похожа на парня, но слабее любой первоклассницы! Пока она отдышалась, Хоши успела пожалеть о своих словах. Ей было стыдно за эту неловкую «жалость» к человеку, который в ней уж точно не нуждался. Хотя такое проявление человечности в лице смеха обрадовало. Исихара вечно ходила хмурая и злая, постоянно лаяла на всех, кто к ней лез. Конечно, смех на нервной почве не есть хорошо, особенно саркастические шутки, которые Чиёко отпускала все это время. Ей шла улыбка. Окумура не понимала, если она могла справиться с этими нападками, то, что случилось сегодня? Дала слабину или оскорбления слишком сильно задели? — Ну ты выдала! Ха-ха, естественно меня таким не пронять. Я уже говорила, мне посрать на всех. Просто живот заболел. Ну, а юбка — дело плёвое. Куплю новую,— она развернулась к Хоши лицом. Глаза стали нормальными, щеки перестали гореть. Она снова надела эту неприступную, злую маску. — Чё забыла то здесь? Стоит ли сейчас спрашивать про клуб? И что она вообще хочет услышать? Если она скажет, куда хочет вступить, то тоже подаст туда? — М-м, ну, тебя давно не было. Я пришла занести вещи. Кабинет я убрала. — Ну молодец, что сказать! Сумку принесла, спасибо. Теперь вали! Рубашку забери!— Исикава судорожно принялась развязывать плотно завязанную ткань. Они молча сверлили друг друга взглядом. Обе чуть-чуть остыли. Первой нарушила тишину Хоши. — Оставь её себе, отдашь, как будет удобно, — она кивнула на рубашку, голос слегка надрывался. Она мягко улыбнулась однокласснице. Та в смятении отвела взгляд. — Ты…Уже решила, куда будешь вступать? В какой клуб? Неожиданный вопрос удивил Исихару и заставил задуматься. — Пока не знаю, думала. В прошлом году я была в музыкальном кружке. После «того» случая меня выперли оттуда. Ну и подала потом в какой-то клуб рукоделия, просто не ходила туда… Опять этот музыкальный клуб. Значит, сама судьба сулит вступить туда? —…вот. К чему ты спросила про это? — Я не знаю куда вступить. И думала… — Что я скажу куда? Не-а, это ты мимо. Спроси у своих дружков. Чиёко оперлась плечом о стену, она обвела взглядом туалетную комнату, где они всё еще стояли. Уже почти стемнело. В коридоре и туалете свет не горел, поэтому находились они почти в потёмках. — Я хотела спросить у тебя. Так куда ты хочешь? — Пойдешь за мной? — Может да, ребята звали меня в музыкальный. Я хотела позвать тебя туда. Но раз тебя выгнали оттуда, то теперь не знаю даже,— Хоши слегка прикусила губу, Исихара громко хмыкнула на такое неловкое приглашение. — Я то не против, только остальные члены могут встать против меня единым фронтом, как в прошлом году. — Хаято сказал, что тогда было много третьегодок. Так что от старого состава остались лишь они вдвоём. — Говоришь так, будто они меня звали, да Ооцука меня первый за дверь выставит! — Исихара с каждой секундой раздражалась все больше. Этот маленький разговор по душам успел утомить её. Но ей было интересно, что Окумура ещё скажет, поэтому она терпела, чтоб не начать снова сыпать оскорбления. — Я их уговорю. Ты вроде хорошо раньше общалась с Исао. Может он поможет,— Хоши чувствовала, как её настрой с каждым отказом Чиёко спадал. Она неловко потела шею, по рукам пошли мурашки. Все же на улице не лето. В школе прохладно. — С Исао да, но с Танакой сейчас нет, — она твердо выделила имя и фамилию. — Вы поругались тогда? Ну, они говорили, что якобы из-за тебя его девушка бросила. — Ха! Так они так тебе сказали! Интересно. Видимо Исао не хочет портить свою репутацию перед остальными. — Хочешь сказать, всё было не так? — Я ничего не хочу сказать. Когда придем в клуб, тогда и спросишь у них, улыбка не спадала, но глаза больше не горели. Исихара наклонилась к своей сумке, чтоб Окумура не видела, как она продолжала лыбиться. — «Придем»? Так ты согласна? — Хоши уже было потеряла все надежды на согласие. Она понимала, что Исихара не из тех людей, что так прямо скажут «да», поэтому она хваталась за любой проблеск надежды. Чиёко слегка смутилась, когда наклонилась к полу, значит, она дала своё согласие. — Ага, — бросила Исихара перед тем, как выйти из туалета. Хоши последовала её примеру. Шли они до обувных шкафчиков молча. Попутно Хоши решила проверить телефон, всё же разговаривали они долго. Арата скорее всего успел заждаться. Телефон разрывался от сообщений. Арата рвал и метал. Он прождал лишний час после работы, за такое Хоши должна была убираться весь следующий месяц одна. У них была такая договоренность. Он забирает её после работы и если она опаздывает, то убирается в одну каску. За каждые пятнадцать минут следовала одна неделя. Но да ладно, это было ничто, по сравнению с счастьем Окумуры сейчас. Арата уже было почти наорал на неё, но увидел сестру в компании уже знакомой девушки и мысленно отложил крики на потом. Всё же, он очень хотел, чтоб сестра перестала стесняться и наконец, завела себе друзей. Единственное, что так сильно привлекло его внимание, это пропажа гакурана сестры. Он точно знал, что она никогда и ни за что не станет ходить в чем-то обтягивающем и таком открытом. Хоши же осознала это только тогда, когда увидела заинтересованный взгляд брата. С момента, как она стала печься о своей внешности, она всегда ходила в чем-то мешковатом и закрытом. Она не принимает себя, своё тело. Даже дома она предпочитала ходить в огромных футболках брата. Но перед Чиёко ей неосознанно захотелось раскрыться. Побыть такой же слабой перед ней. Если Исихара считала слабостью слёзы, то Окумура лучше сдохнет, чем останется без своей «спасательной палатки». Возможно, Чиёко не осознавала этот сильный жест со стороны Хоши, но он много значил для Окумуры. — Тебя подвезти? — Сестра скоро закончит. — Ладно. До завтра. — До завтра. Они махнули друг другу на прощанье и разошлись. Одна к машине, а вторая под навес крыши. — Подружилась с ней? — Арата больше не злился на сестру, зная, как ей тяжело заводить знакомства. Он был очень рад за неё. Про рубашку спрашивать он не собирался. Молча протянул свою кофту, оставаясь в футболке. Хоши молча надела её, кивнула в знак благодарности. — Почти. Извини, мы просто разговорились. — Да ничего, как раз все пробки рассосались. Может её подвезти? — Её сестра скоро закончит с работой, она учитель здесь. Подвезёт как раз. — Ясно.

***

Весь следующий день Хоши чувствовала волнение и немного стыда. Сегодня она и Исихара отнесли заявки в учительскую, завтра они полноправные члены клуба. Как ребята отреагируют на то, что она «снюхалась» с Чиёко? Перед сном она прокручивала в голове разные варианты того, как ребята пошлют её с Исихарой.

***

После уроков Исихара и Хоши не сговариваясь, двинулись к той самой комнате на третьем этаже. Исао и Хаято пропустили последний урок, поэтому уже сидели там. Хоши зашла первая. Хаято первый заметил её, и уже было налетел на неё с радостными криками. Она с самодовольной улыбкой смотрела на Исао. — Хоши-и, мы говорили тебе водиться со всеми, кроме неё. Ты наоборот всё воспринимаешь что ли? Исао молча вертел барабанные палочки в руках, он уже не смотрел на Исихару, а она же продолжала прожигать его взглядом. — Чего приперлась то?!— Хаято подлетел к Чиёко и принялся осуждающе осматривать её. — Как чего? Я теперь в вашем клубе, как и раньше!— назло повертела девушка перед лицом парня документом. — Чего-о?! Хоши, это ты её позвала? — Я сама захотела. Просто в понедельник мы с ней разговорились про кружки, и я решила вступить сюда. А ещё она мне сказала, как вы ей втирали, что я ака злодейка, пары развожу. Что отбила девчонку ту у тебя, Исао. Может, ты расскажешь, когда такое было? — Исихара подошла ближе к Танаке, он не поднимал головы, но что-то отчетливо шепнул себе под нос. — Ну, так и было же! Исао, ты же сам рассказывал, — Хаято вертел головой между одноклассниками, переводя взгляд с одного на другого. — Ну же, скажи, почему я теперь должна терпеть всё это отношение к себе. Исао, ты же знаешь,— Исикава уже не улыбалась, она с вызовом сверлила Исао. — Да не специально я! Я случайно проговорился одной компашке сплетниц, а они разнесли это по всему корпусу! — он прикрыл лицо ладонями. — Но ты не сказал, что тоже там был, — Исикава отчеканивала каждое слово чётко и уверенно. Лицо Исао напоминало краснющий помидор. Ему было стыдно за свои слова в прошлом, из-за него Чиёко вынуждена выслушивать подколы и смешки ежедневно. В горле встал ком, он не мог никак оправдаться перед ней. Да и что бы он сказал? Он виноват во всем. Хоши и Хаято не понимали, о чем ребята вообще говорят. Может Ооцука что-то да и знал, то Окумура вообще не могла вникнуть в суть. — Если не хочешь говорить, объясню я,— Исихара с лицом победителя повернулась к Хоши и Хаято. — Мы с Исао дружили с детства, так что всегда и везде таскались вместе. А в прошлом году, Исао позвал меня погулять по клубам и стрипушникам Роппонги. Я ему отказала, потому что работала в одном из них, и даже не танцовщицей, — все слова были произнесены уверенно, кроме последних трех. Исикава уже не стеснялась этого, и так вся школа знала, но подтверждение этих слухов давалось тяжело. Будто бы она налепляла на себя все те оскорбления, которые она слышала от учеников школы. — Углубляться в это я не буду, скажу одно, делала я это не по своей прихоти. Ну и Исао всё же в тот вечер решился зайти именно в тот стрип-бар, где была моя смена. Он сразу же увидел меня… Как я помню, я тебя тогда чётко попросила никому не рассказывать, Исао, — она снова повернулась к нему. — А ты посчитал, что побыть в авторитете у кучки каких-то тёлок лучше, чем поддержать подругу, — она думала, что давно пережила это, но каждым словом хотелось прокалывать Исао. Чтоб он извинялся перед ней, чтоб ползал в ногах. Чтоб побыл на её месте. — Потом он вроде как начал встречаться с одной из них. Когда я узнала, кто разболтал всем эту «сногсшибательную новость» то пошла к нему разбираться. Ну и это скорее всего увидела та девка. Ты довольна, Хоши? Тебе ведь было интересно? Теперь вину чувствовала Окумура, что вообще влезла в эти разборки. Исао молчал.

***

С того дня прошло чуть меньше недели. Исао всё же извинился перед Чиёко, объяснился перед Хоши и Хаято. Танака и Окумура были не против нахождения Исихары в клубе, но Ооцука всё ещё относился к ней с подозрением. Пока он привык к Чиёко, наступил май. К ним присоединился еще один парень. Мацуи Ясуо, третьегодка, перевелся из другой школы. Неловкость в общении слишком сильно ощущалась, поэтому вести диалоги с Исихарой старались меньше в первые две недели. В конце концов, их объединяла общая деятельность в клубе и будущий летний фестиваль, к которому они должны подготовить номер. Им предстояло наладить контакт с новеньким и заняться коллективной работой.

***

11 мая 2004 года Всю первую неделю мая шла настройка иерархии. Хаято и Исихара постоянно грызлись. Исао и Хоши старались предотвращать конфликты между ребятами и параллельно пытались поближе познакомиться с Мацуи. Он был очень похож на Исао, только волосы не крашенные, от природы такой пшеничный цвет. Он тоже походил на хулигана, но как Исао к счастью не имел никаких связей с бандитским миром. На удивление они достаточно быстро распределили роли. У всех кроме Хоши имелся опыт игры на музыкальных инструментах. Исао, Хаято и Чиёко уже играли вместе. Танака на барабанах, Ооцука на бас-гитаре, Исикава была ритм-гитаристом и вокалистом по совместительству. Так всё и оставили, поставили Ясуо на соло, а Окумура — вокал. В какой стилистике петь — вот это уже другой разговор. Хоши, в силу своей неопытности в пении не могла исполнять разные виды скрима:грим, фольскорд и шрайк. Да и к школьному мероприятию нечто подобное точно не подойдёт. Чиёко не хотела таким способом испортить себе связки. Поскольку сейчас всё больше по Японии набирали популярность:осярэ кэй, альтернативный метал, электропоп, поп-рок, поп-панк, ребята решили совмещать последние три. Время было до июля. У них было время придумать песню самим. Хоши подумала, что это идеальная возможность показать свою тетрадку с готовыми текстиками. Они собирались через день, сегодня они хотели обсудить текст и дать Окумуре попрактиковаться с Чиёко. — Нам нужно как-то назвать нашу группу, — внезапно произнес Хаято. Все сидели по углам комнаты, копаясь в инструментах. — Да-а,— протянул Ясуо. Валять дурака ему нравилось гораздо больше, чем из раза в раз репетировать, поэтому, не упуская возможности побездельничать, он подскочил к маркерной доске и принялся выводить слова на английском. — Только не так! — Исихара подлетела к доске и мгновенно стерла то, что Ясуо ещё не успел описать. — Моя группа не будет так убого называться! — Наша группа, а не твоя,— раздраженно протянул Хаято. — А что тебе не нравится?! Я с детства мечтал, чтоб моя группа так называлась,— Ясуо снова принялся аккуратно выводить слова. — Может «Black and White»? — Исао тоже взял маркер и написал свой вариант выше всех, чтоб Исихара не стёрла его. — Ну и что это значит? — она почти дотянулась до надписи, но Хаято оттянул её за воротник кофты. Хоши тоже хотелось включиться в спор, но места на доске уже не хватало, да и каждый отчаянно отстаивал свой вариант названия. Ребята нескончаемо голосили, не давая друг другу слова сказать. Они подняли такой шум, что если бы соседние комнаты были заняты учениками, то кто-нибудь из них точно бы пришел разбираться. Именно поэтому они и пустовали, игра на музыкальных инструментах отвлекала и раздражала всех, поэтому когда-то давно, музыкальный клуб выместили в эту зону отчуждения. На третьем этаже находились две маленькие комнаты, где любили уединяться парочки, кладовая, собственно музыкальный кабинет и лестница на крышу. Исао проиграл в сражении за право отстоять своё название, его вытолкнули в сторону пуфов, где сидела Хоши. Он раздраженно цыкнул и уместился рядом с Окумурой. Она протянула ему ручку и ту самую тетрадь текстами, чтоб он, если нужно было, подкорректировал и добавил что-то от себя. Он аккуратно взял её, чтоб вложенные листы не вывалились. По мере прочтения Исао что-то подписывал, где-то зачеркивал. Крики и споры постепенно стихали, но всё равно мешали. Исао и Хоши тихонько обсуждали, какая рифма к какому слову подходит, не обращая внимания на спорящих. Им было комфортно вдвоём, они оба друг друга понимали без лишних слов. Окумуре было приятно просто молчать с ним, он не станет задавать лишних вопросов как Хаято, не станет шуметь на пустом месте. — Ладно! Это уже не плохо. Что скажете? — вдруг обратился Ясуо к Хоши и Исао, они не сразу обратили внимание, что обращались именно к ним. — Чего?— Окумура очнулась первая, она встала и потянулась. Пока она сидела, конечности успели затечь. — Мы придумали название! — Чиёко подлетела к Окумуре, взяла её за плечи и повела к доске. На ней каллиграфическим почерком было выведено «Black Rose», обхвачено в овал и сбоку над «Rose» нарисована небольшая черная роза. Постарался Ясуо, он единственный из всех пятерых умел хоть как-то рисовать. — Ну! Прикольно же! — Миленько, — мягко произнесла Хоши, по правде говоря, ей было всё равно, под каким названием выступать. Она больше была рада тому, что ребята наконец-то заткнулись.