Осколок от звезды

11 сентября 2004 года Утро субботы началось не с кофе, а с громкого стука в дверь, периодически прерывающегося на пеликанье дверного звонка. Сегодня Хоши ни с кем не договаривалась о встрече. Сегодня не было её смены. И уж точно сегодня Арата не должен ни с того ни с сего уйти со своей смены на её середине. Окумура лежала на спине окруженная двумя одеялами и несколькими мягкими игрушками, которые ей подарила Чиёко. Над головой лежит большой Сквиртл, в ногах две Hello kitty коллекционного издания на тридцатилетие создания персонажа, а под рукой пингвинёнок Лоло. По ощущениям было около двенадцати часов дня. Голова не соображала от слова совсем. Во рту пересохло. В висках пульсирует. Обычно после такого сна присутствует легкое чувство дезориентации. Хоши заснула только к трем часам ночи, Ясуо и Чиёко проводили её до дома и разбежались по своим домам. Арата как обычно ругался за несоблюдение комендантского часа, но поскольку никакой реакции со стороны сестры не увидел, быстро перестал. По его словам — ей без толку что- то доказывать. — О боже, — прозевала Хоши и потянулась за телефоном. Никаких сообщений или звонков о том, что кто-то придет. Кого это принесло вообще? Может, если проигнорировать и сделать вид, что в квартире никого нет, то незнакомец уйдёт? Окумура потянулась до спинного хруста и собственного протяжного кряхтения. Она ещё посидела какое-то время на смятой постели, посмотрела на пылинки в свете солнечных лучей. После бурного и веселого вечера осталось грустное послевкусие, сейчас Хоши ощущала себя помятой и несобранной. Возможно если бы не этот припёршийся «кто-то», Окумура проспала бы точно до трех часов дня, а поднялась бы с кровати только перед самым приходом брата, чтоб не было стыдно за безделье. То, как долго ждущий у двери не прекращает попыток дозвониться до Окумуры, вселяло уверенность в том, что он подождёт ещё. Хоши успеет не торопясь провести всю свою утреннюю рутину не торопясь. Если всё-таки придется открыть дверь, то лучше уж она будет выглядеть человеком, а не кротом со слипшимися глазами. Она прошла к ванной на не сгибающихся ногах, тело закаменело, из-за сонной вялости было трудно элементарно двигаться. Пройдёт. В зеркало Хоши не смотрела, только мельком глянула на отёкшее лицо и сразу опустила голову к раковине. Холодная вода знатно взбодрила, она ручейком потекла вниз по подбородку и прямиком под одежду, доставляя дискомфорт. Живот заурчал, как обычно каждое утро Хоши обязательно проигнорирует этот позыв организма, и в течении дня, только если не начнёт кружиться голова. Стуки по двери прекратились. Хоши расслабилась, даже улыбнулась самой себе в искаженном отражении на кране с водой. Никакого шума у двери не было слышно от силы минут пять, но потом резкий, громкий и твердый один удар по двери заставил Окумуру подпрыгнуть на месте от испуга. Теперь она уже насторожено на цыпочках подошла к двери, в руке крепко сжала близлежащие на тумбочке в прихожей ключи, острым концом вверх. Вдруг поможет в случае чего, как бы смешно не звучало Раз шаг, два, три и снова один громкий удар. По ощущениям, человек по ту сторону от нетерпения сейчас снесёт дверь с петель. Хоши по неосторожности потрясла связкой ключей, от чего те издали на всю пустую квартиру металлический звон. Она хотела просто тихонько подойти к глазку и посмотреть, кого это принесло. Окумура напряглась, чуть согнулась и прислушалась к той стороне. Ей показалось, что человек приложил ухо к двери и тоже прислушался. — Я тебя слышу! Открой дверь уже! О боже, нет. Только не он. Откуда он вообще знает её адрес? Сраный Манджиро Сано. — Хоши, открой дверь! — нужно было притвориться мертвой, не стоял же бы он до талого. Придётся впустить его. Хоши тяжело вздохнула, поправила взлохмаченные волосы, которые не успела даже расчесать нормально, собралась с духом и наконец открыла дверь. В квартиру мигом влетел заждавшийся парень, волосы взлохмаченные, всё та же черная форма. Ха! Опять выпендривается. Ну конечно, таким как он это свойственно. Хоши повернулась к парню, тот уже по-хозяйски расселся на диване перед телевизором и нагло поедал какую-то булку с кухни. — Ты чего пришел вообще? И откуда у тебя мой адрес? — наконец поинтересовалась Окумура, её прям гложило это, какого хера он припёрся к ней и ест её еду, сидит на её диване в её квартире? Тупой янки. Ну конечно же Хоши не сможет ему это сказать, может он и отреагировал бы нормально, но всё равно слабо. Не дай бог по лицу ещё получить. — А? — Хоши уже ощутила себя сумасшедшей. Что значит это «а»? Она же не сама с собой сейчас говорила. А Манджиро сделал вид, будто бы вообще не слушал её и она сейчас стоит посередине его спальни. — Дело одно есть. Собирайся. Я тебя подожду. Вот уж спасибо за одолжение. — Чего? Какое дело? — Окумура не унималась. Сано её и без того злил, а сейчас ещё больше раздражал своей самовольностью. Она готова была придираться к каждому слову и фразе, лишь бы оспорить её важность и не придавать смысла сказанному. — Вашное дело, к шлову, кашающееся непошредственно тебя, — проговорил Майки с забитым ртом, обвёл её важным взглядом и тыкнул указательным пальцем. Он выглядел очень расслабленным, таким же как после их того вечернего разговора. — А если я не хочу идти? — Тебя никто не шпрашивает. Ладно. Хоть чем-то сегодня Окумура займётся. Учится она точно бы не стала, друзья заняты делами, так что, скорее всего, просматривала бы статьи из имеющейся огромной стопки разных журналов под любимые фильмы на дисках. Спорить Хоши не стала, напоследок обвела гостиную внимательным взглядом, на случай, если этот парнишка, с которым Окумура знакома от силы несколько дней, что-нибудь стащит. Собираться она долго не стала. Быстро почистила зубы, поскольку до этого процесс был прерван нетерпением Майки, расчесала волосы и растрепала их более аккуратно, промыла пирсинг, на некоторых местах проколов образовались болезненные синячки, из-за чего лицо казалось немного побитым. Надела поверх серого свободного лонгслива черную футболку как у Брайана О'Коннера, Хоши очень захотела её сразу же после просмотра фильма, Арата отрыл её специально для сестры. Вещь совершенно новая, ни разу не ношеная, Хоши хотелось выгулять её на какое-то важное мероприятие, почему бы не сделать это сейчас. Наверное, из-за того, что Токио город большой и такой разнообразный, людей очень много и все самовыражаются по-разному, и дабы не выделяться из толпы, хочется обозначить себя как человека разбирающегося хоть в чем-то, чтоб был повод на пример для разговора или ещё чего. Готовая сумка со всеми надобностями для внезапной прогулки была моментально подхвачена Окумурой и накинута на плечо. Прошло всего минут шесть или семь, но Манджиро уже всем видом показывал, насколько ему наскучило вновь ожидать. Он нетерпеливо потоптывал ногой и с королевским снисхождением смотрел в окно на людей сверху. Сано обернулся на шорох, обвел Окумуру оценивающим взглядом, кивнул, схватил её за руку и потащил к выходу. Хоши только сейчас заметила, что гость посмел притащиться в квартиру в своих белых громоздких сапогах, с которых только так и сыпались грязь с песком. — Наконец-то, пойдём уже, — радостно кинул он и практически слетел по лестнице вниз, Хоши торопиться не собиралась, нужно было запереть дверь и хотя бы написать Арате, оповестить об очередной прогулке. Телефон более менее заряжен, не должен сесть как обычно. В голове настолько пусто, что и сказать нечего. Хоши ощущала себя никак, каждый раз при ощущении этого злорадного «ничего» хотелось волком выть. Жаловаться Исихаре не хотелось, она в очередной раз переведёт проблему на себя, а больше и не с кем. Проблем то особо и никаких нет, место, где спать есть, еда есть, досуг и развлечения есть, она не бомжует и не дерётся с крысами за кусочек полумертвого голубя, так чего ныть то? Наверное, какой-то духовный недуг или что? Окумура сама заваливала себя вопросами. Ежедневно выделять около нескольких часов для самобичевания достаточно утомительно и нерационально по отношению к себе. Оставалась надежда лишь на Майки, что тот найдёт, как развлечь Окумуру. — Давай шевели батонами , — Манджиро опирался на блестящий металлолом — именуемый байком. Окумура была самым последним человеком на земле, кто стал бы приобретать данный вид транспорта. Её панический страх за свое физическое благосостояния не позволял себе отдельный вид русской рулетки. Она не видела в этих байках ценности и не понимала, как люди могут так сходить с ума по железу и его характеристикам, ну мотор и мотор, карбюратор и карбюратор. Может и красиво, может и быстро, но опасно же! Это так легко запросто убиться на дорогах, тем более таким неуверенным в себе людям как Хоши, байкеры должны быть тверды и убеждены в правильности координации своих движений, иначе неминуемая авария. Это явно не для неё. — Садись, — Сано хлопнул по второму сиденью и подхватил в руки шлем, передал его Окумуре. Она пыталась проанализировать или хотя бы уловить настроение своего спутника. Он рад или недоволен встрече? Сам ведь стал её инициатором. Может он волнуется, поэтому ведёт себя как-то закрыто? О чем стоит с ним говорить, может с гопниками нельзя разговаривать на определенные темы? О боже, сколько лишних беспокойств, нужно поскорее расслабиться. — Может пешком лучше? — неуверенно начала прощупывать почву Хоши. Ну, конечно же, она не будет вести себя с парнем как с животным, но, наверное, осторожность не помешает. — Нам ехать до Сибуи, заколебешься ты пешком драпать, — парень усмехнулся и постучал по запястью, как бы напоминая, что нужно поторопиться. — Я боюсь. — Ха, да чего бояться то? Крепко держись за меня и всё путём будет. — А если нет? — А я тебе выбора и не давал. — Может на метро? — Не-а. — Ну зачем я там тебе, я тебя не знаю вообще, это всего второй раз, когда мы разговариваем нормально, — Окумура старалась не давать ему то самое чувство превосходства, она ведь побаивалась его, и он это понимал. — Поверь, не пожалеешь. Повторюсь – касается тебя в первую очередь, — нагнал интриги, вот спасибо. Хоши ведь реально заинтересована теперь. Как это его дела могут касаться её? Может и в правду что-то интересное будет. — А заобщаться мы успеем. Садись. — Ладно, — без дальнейших пререканий Хоши села позади Манджиро, нацепила щедро отданный шлем и очень крепко вцепилась в держатели по бокам. Она уловила вопросительный взгляд парня и чтобы пресечь попытки уговора начала первая. — Я не буду держаться за тебя. — Да ладно уж, не боись, ничего лишнего на тебя не надумаю, — он поднял мизинец и покрутил им перед лицом Окумуры. — Тц, — недовольно закатила глаза Хоши и махнула рукой. — Давай уже, поехали. — Окей, окей. Хоши не успела даже моргнуть, как они сорвались с места. Рёв мотора практически оглушил Окумуру. Она не стала держаться за парня, но придвинулась ближе и наклонилась, ручки по бокам сжала со всей имеющейся силой, казалось, что когда она их отпустит, то на них останутся следы от пальцев. Сердце нереально быстро билось. По коже раз за разом проносился табун мурашек. Глаза Хоши не открывала, боялась, что как только это сделает, то они разобьются в мясо. Ветер обволакивал всё тело, не смотря на жар, который шёл от мотора под сидушкой. Было достаточно прохладно от бешеной скорости, с которой они проносились, судя по звукам, меж негодующих от наглости подростков, водителей автомобилей. С каждой секундой Хоши присаживалась чуть ближе к Манджиро, уже всё равно было на чувство приличия, которое гложило её, главное уже не убиться. Она прижалась грудью к его спине, парень был очень теплым, будто бы они сейчас не рассекают воздушное пространство на невероятной скорости, а только вышли из бани. Она без каких-либо помех чувствовала его сердцебиение, такое же, как у неё, только у него явно от радости полученного заряда адреналина, а не от страха как у Окумуры. Хоши постаралась абстрагироваться от страха и приоткрыла глаза. Она в шлеме, всё будет хорошо, по крайней мере — с головой точно. Из под тонированного визора не получалось разобрать цветов окружающей среды, но это уже было не важно. Перед глазами заиграли цветастые круги из-за того, как сильно она сжала глаза в попытке «обезопасить» себя. Проезжаемые здания плыли, смазывались в неразборчивое месиво. Окумура отлепила голову от спины Сано и медленно покрутила ей в стороны, ей казалось, что если она сделает хоть одно резкое движение, эта часть тела оторвётся. Теперь уже шлем ощущался не чем-то оберегающим, а мешающим насладиться тем самым свежим воздухом, который проникает под одежду, щекочет кожу и вызывает мурашки. Живот скрутило от волнения и наслаждения от ощущения скорости. Хоши чувствовала всеми фибрами эту доминантность от Манджиро, ему чертовски шло это ощущение превосходства на дороге. Окумуре почудилось, что она услышала довольное хмыканье от парня. Стоило признаться, что Майки и его вождение произвело должное впечатление. Хоши уже представляла, как воодушевлённо будет рассказывать всем попавшимся под руку, как она так классно покаталась на байке. Возможно, конечно не точно, но в мыслях промелькнула идея приобрести данный вид транспорта. Окумура уже прикинула, как она станет знаменитым исполнителем, как перед важным и крупным концертом она будет ехать ночью вдоль пляжа Одайбо, морской воздух будет перебивать запах алкоголя и сигарет. Рёв байка будет глушить тревожные мысли и полностью поглощать в мир сосредоточения на себе и своё разуме. Примерно так в глазах Окумуры выглядят все знаменитые личности, о которых говорят в интернете и по телевизору. Ведь все популярные музыкальные группы спивались или сопьются со временем? Явно Хоши не будет исключением, не смотря на возможно сейчас имеющиеся разногласия с подобным образом жизни — она была бы не против закончить жизнь таким образом. На пике карьеры, на пике своих возможностей, явно дальше лучше не будет. Нет смысла жить до талого и мучить себя бесконечной ерундой, которой обременяется каждый ответственный «взрослый». На самом деле в глубине души, главная мечта Хоши — это стать всемирно известной личностью, чтоб о ней говорили, не переставая каждый день. Чтоб её знали и любили, чтоб никто не видел в ней серую мышь. Чтоб она стала тем самым идолом для определённой части людей, чтоб стать символом чего-то для них, неважно на сколько, хотя бы на какое-то мгновение. Все эти мелкие концертики в клубе давно перестали давать то самое ощущение для Окумуры. Ей хотелось большего. Но сейчас большая сцена казалась чем-то недостижимым, но невероятно желанным, нужным. Она бы всё отдала за свою значимость в обществе. Чтоб она стала нужной, чтоб на неё не смотрели как на что-то пустое и несуществующее. Она понимала, что ничего дельного из неё не выйдет. Она не учится, не готовится к университету. Папа каждый месяц высылает ей деньги на дополнительные занятия, так она проедает их либо платит ими за аренду гаража, ну, или ещё на какую-нибудь бесполезную ерунду. Арате, папе и маме она, конечно же, говорит, что активно готовится к вступительным в университет. В её голове безнадёжно пусто. Она не видит себя в будущем в качестве какого-то офисного работника или прочей белеберды. Конечно же, она как и все хочет, чтоб всё досталось ей лёгким путём, и она это точно получит. Если будет нужно, то будет делать невообразимые вещи за деньги, всё — лишь бы не сидеть над кучей макулатуры и не учить материал или работать с этой бумажной волокитой. Главное — это желание, а у Хоши оно уж точно есть, желание осознать себя на сцене в момент оглушающих аплодисментов. Все те бесконечно просматриваемые фильмы и журналы лишь внушали свою никчемность. Хоши их покупала для того чтоб быть наравне с ровесниками. Чтоб быть в курсе всех новостей. Чтоб она не выглядела глупо, чтоб могла дать ответ на любой вопрос о новых романах Голливуда и Беверли-Хиллз. Из-за своей отстранённости ранее в деревне и недоступности интернет ресурсов она не разбиралась в нынешних тенденциях, моде и стиле. Да чего уж там говорить, она не ощущала себя как личность. Не воспринимала себя как девушку. Она некрасивая, тощая, с выпирающими рёбрами и синющими суставами, тонкими волосами, густыми бровями и несуразным лицом в целом. Она не разбиралась в косметике и уходе за собой. Рядом с Исихарой Хоши чувствовала себя ущербной. Чиёко была идеальной девушкой по всем меркам и параметрам: красивая, харизматичная, красивая, поменяла кучу парней. Хоши ей не ровня. Она не знает, какими кремами пользоваться, не делает ногти, не следит за состоянием кожи, не бреется вообще. Как же Окумура завидовала Исихаре, по чёрному, самой злой и густой ненавистью. Сейчас, когда к ней прилипло семейство Сано, он чувствовала, что у неё есть шанс приобрести с их помощью что-то весомое, полезное. С ними хотя бы не скучно, в моменты, когда друзья Окумуры нее могут провести с ней время. —Слезай, — сквозь мысли, на удивление, расслышала Окумура. —Вижу, тебе понравилось, а то вёл себя как ссыкло, — Манджиро хлопнул со всей силы по спине Хоши, рука у него тяжёлая, Окумура начала заходиться кашлем после «лёгкого», по ощущениям Сано, хлопка. — Бля, ну ты чего. Пиздец ты хилый. — Просто ты бьёшь со всей дури, — Хоши раздражённо потёрла лопатку, куда как раз пришёлся удар. Скорее всего, там теперь красуется красный след в форме ладони Майки. Класс. Она огляделась. Место было ей незнакомым. Какие-то гаражи или даже морской порт с огромными контейнерами, хотя, скорее похоже на заброшенный ангар. — Где мы? — Заброшенный склад. Тут самая легкодоступная наркоторговая точка в районе. Пошли. Чего? Зачем? Он решил, что Хоши такая простушка, что ей можно легко воспользоваться в качестве курьера какой-то дури? — Что? Нет. Меня в это не ввязывай, —Хоши не успела развернуться, как Майки схватил её за рукав и потащил за собой. У него очень крепкая хватка, у Окумуры и шанса нет вырваться. Она вынуждена, принуждено плестись за парнем, предвкушая, что с ней там сделают. Хоши показалось, что Манджиро ведёт её по какому-то лабиринту, они несколько раз повернули налево, а потом вроде направо, а затем опять вроде налево, и так несколько раз. В общем, плутали между маленькими подсобными помещениями и гаражами, пока не дошли до большого коричневого ржавого контейнера, вход которого был заставлен коробками от холодильников и телевизоров. Майки пнул в сторону картон, открывая перед собой криво вырезанный болгаркой проход. Этот контейнер оказался только коридором, связующим главное и дополнительные помещения. Сверху, сквозь образовавшиеся со временем дыры, полосками падали на пол лучики солнца. Впереди не было ничего кроме тёмного прохода, завешенного какой-то чёрной тряпкой. Манджиро шёл впереди и подсвечивал путь фонариком на своей раскладушке. Он содрал ткань, отшвырнул её в сторону и повернулся к Окумуре, такой расслабленный и, казалось бы, практически не напряжённый — на контрасте с Хоши. Та тряслась как сучок на ветру, куда её вообще завели? Походу, Арата скоро лишится своей второй сестры. Наверное, стоило бы ему написать, пока есть время, прощальное письмо. — Тихо, не говори ничего лишнего, — Сано прошептал, приставив к губам указательный палец, а затем указал за себя. — Там твой дружок, у меня к нему дело небольшое. Взял тебя с собой, чтоб ты посмотрел. — Чего? Какой дружок? Кто? — Увидишь, — он хитро подмигнул Окумуре и повернулся к входу. Они зашли в большой просторный склад, где редко, но местами на крышах не было некоторых металлических гофрированных пластин, из-за чего помещение хорошо освещалось. В одном из углов спиханы старые коробки, рядом продавленный и обшарпанный диван, на котором восседали по разные стороны два высоких парня, один из которых до боли оказался знакомым Окумуре. Ичиро, в белой майке и широких чёрных штанах, на плечах накинута кофта, похожая на гакуран, но только это была форма банды, как у Майки, только с другими инициалами на спине. Второй парень одет идентично первому, они были похожи как две капли воды во всём, кроме цвета волос и кое-каких черт лица. Парни не сразу поняли, что кто-то зашёл. Манджиро двигался бесшумно, а вот Хоши периодически ковыляла и спотыкалась, из-за её шорканья ногами их и заметили. Сано вышел вперед, вальяжно сложив руки за шеей, словно он каждый день занимался переговорами с местными наркоторговцами и ему это порядком наскучило. — Здаров, — первое, что выдал Манджиро, и тем самым ввёл в ступор парней. Они, как Хоши разглядела, были обдолбаные целиком и полностью. Руки слегка потрясывались, глаза не могли сосредоточиться на одной точке и соответственно — зрачки, за которыми толком и не видно радужки глаза. Ичиро и неИчиро посмотрели друг на друга, не смотря на состояние, у них получилось произвести немой диалог и прийти к общему выводу. Оба встали и направились к Майки и Хоши. Окумура не отрывала взгляда от Хигути. Следила за каждым его резким движением, за каждым взмахом руки и шагом. Она сверлила его до того момента, пока не пересеклась взглядами. Теперь, пока он медленно подходил к ним, с каждой секундой в его глазах читалось всё больше и больше узнавание. Он постарался собраться с силами и скорчить размякшее лицо в хитрой улыбке. Ичиро что-то тихо проговорил, чтоб это слышал только он и его друг. Тот тоже несвязно улыбнулся и окинул Хоши с ног до головы оценивающим взглядом. Когда они подошли практически вплотную, неИчиро прокашлялся и начал говорить: — Здаров, — в той же манере Манджиро ответил он. — Чего забыли тут? — Да дело одно к вам. — Ха! Надо же. И какое? — неИчиро старался собраться в кучу и не распластаться там же на месте. Было видно, как его тянет к земле, и слова, которые периодически невнятно лились из его рта, делали из него не того уверенного парня, каким он хотел казаться, а случайным пьяным прохожим, который пытается что-то донести до такого же случайного прохожего. — Да вот слух прошёл, что ребята из банды «Восток» распространяют несовершеннолетним по Сибуи вещества. Вы же, судя по форме, как раз оттуда.— Хоши не видела лица Майки, но ясно расслышала поменявшуюся интонацию. Угрожающую, сжигающую всё живое. — Хах, ну, а ты-то кто? Сибуи в нашем подчинении. «Восток» уже давно заправляет здесь, мы растём и никто нам не помеха. А этот мелкий «заработок» лишь позволяет заводить знакомства и развиваться. И знаете, вы шпана тут ваще не в тему. Иди гуляй, и подсоса своего забери.— неИчиро нагнулся к Манджиро и отвесил ему громкий шелбан, повернулся к Хигути, одновременно с ним разразился тихим смехом. Майки тут же перехватил руку неИчиро, сжал её и моментально развернул парня к себе, выгнув ему предплечье в неестественном положении, выбил ногой опору из под ног неИчиро и зафиксировал заломленную руку так, чтоб её владелец не смог даже пошевелить пальцем. От Хигути послышался недоумевающий возглас, он понесся на Сано кулаками, но тот сразу отбросил неИчиро в сторону и с разворота врезал по виску Хигути. Он отлетел в сторону как игрушка, которую капризный ребёнок отшвырнул после игры. Ичиро, видимо слишком сильно ударился о твердую поверхность, не смог встать и после нескольких попыток опереться на локти, одной рукой он держался за голову, а второй придерживал рот, чтоб его не стошнило. НеИчиро же собрался с силами и схватил ближайшую металлическую трубу, и уже было почти нанёс удар над головой Майки, но тот успел с той же грациозностью ударить в развороте ногой по трубе, тем самым выбив её из руки, а парня оставил безоружным. Он скорчил злую гримасу и понесся с отчаянным криком на Сано, ему почти удалось зацепить его, но Майки без труда увернулся. Эти наркоманы двигались очень медленно и несвязно, Манджиро уже успел заскучать с ними. Он демонстративно зевнул, подождал, пока неИчиро вновь попробует налететь на него, и когда тот зашевелился, схватил его за волосы, сжал их со всей силой на затылке и запрокинул назад, чтоб глаза были на уровне Манджиро. — Я — глава банды «Токийская Свастика» Манджиро Сано. А вы — мелочные уёбки, как вы только посмели толкать дурь малолеткам? Мы побили восьмое поколение «Черных Драконов», что тоже продавали эту дрянь налево и направо. Хотите разгрома? Вы его получите. Передайте своему главе, что Непобедимый-Майки хочет встретиться с ним, — далее он говорил что-то очень тихо, это мог расслышать только неИчиро. Он испуганно трясся в руках грозного гопника, он тяжело дышал и пытался отхаркивать кровь, но Сано сильнее сжал волосы и ещё больше запрокинул голову парня назад, из-за чего тот стал захлебываться в подходящей рвоте и слюнях смешанных с кровью. В это время уже очнулся и начал двигаться Хигути. Он поднял ту трубу, которой хотел воспользоваться неИчиро и полетел с ней на Окумуру. Та и забыла, где находится. Она оцепенела от страха, как только увидела вдалеке приближающуюся фигуру Ичиро. Он гневно разносил её оскорблениями, старался задеть за самое живое, припоминал грязные прозвища, что сам же ей дал. — Ну что, Крошка-Хоши, нашёл себе нового ебаря? Поди, трахает до дрожи в коленях, как ты и любишь! Ах ты сука, променял меня на этого…— Хигути не успел закончить свою речь, как его нагнал Манджиро, он убийственным ударом свалил Ичиро на пол и принялся колотить его кулаками. Казалось, что Сано вот-вот проломит ему череп, от частоты его ударов по голове в глазах начало рябить. Кровь летела в разные стороны, забрызгала всю его белоснежную футболку. Взгляд Майки был диким, пустым, пугающим, вязким и чёрным как мазут. Как бы глупо и банально не звучало, но после увиденного, Хоши явно не сможет воспринимать Манджиро по-другому. Он не человек, а монстр, причём беспощадный. Те искры, что летели из его глаз, когда он бил Хигути как боксёрскую грушу, не были похожи на искры азарта или заинтересованности. А именно, они были тем самым началом зарождения жестокого садизма, который давно гложет и мучает парня изнутри, оно хочет вырваться наружу и поглотить его полностью. Безликая жестокость заполонила его тело, выкачивая кислород и не давая опомниться. На чёрных штанах еле-еле проглядывались сгустки крови, на лице и на волосах, которые Майки как то-модель заправил назад. Его мышцы напряжены, на лице всё еще играли желваки. Хоши не смела лезть к нему в его разгоряченном состоянии, не дай бог ещё зашибёт. Ей были интересно наблюдать со стороны. Она не шевелилась, стояла как статуя, как украшение позади Манджиро. То, с какой легкостью он подлетал в воздухе и наносил удар — определённо восхищало. Было интересно, отдаёт ли он отчёт своим действиям? Он соображает, что делает? Понимает, что таких людей как он, ждёт тюрьма. По всем этим бесконтрольным и жестоким школярам плачет больничка. Они ужасны и противны. Но очень интересны. Чего только стоило это небольшое представление. Манджиро, хоть и дрался с этими хилыми торчками, но всё равно показал Окумуре всю мощь человеческого тела, если использовать её на полную. За таким людьми нужно следовать, за ними сила и власть. — Вы меня поняли,— на последок бросил Манджиро, не оборачиваясь на побитые мешки с костями, уже явно не людьми, после этого кровавого месива. Хоши как собачка помчалась бегом за Сано, теперь она заинтересованно сверлила его затылок, как будто бы искала то, чего до этого не замечала. Весь обратный путь они шли молча. Периодически Окумура слышала, как Манджиро тяжело дышал, но тут же приходил в норму. Хоши не смела его тревожить. Частично из-за страха, но теперь в смеси с уважением и восхищением. Его соломенные волосы покачивались на редком ветру, руки заправлены в карманы плаща, на котором всё так же идеально выстрочено золотыми нитками «Токийская Свастика». Неужели, у них такая серьёзная организация, что они закупились на всех такой качественной формой? И на тех парнях с «Востока» тоже была сделанная под них форма. Хоши совсем не разбиралась в этой культуре хулиганов и не знала из правил, обычаем, и, наверное, если можно так сказать — обрядов. Наверняка они есть. Неужто у них у всех такая строгая иерархия и какой-то кодекс хулиганов? Даже смешно. Дети, которые сбежали на улицу и ведут разбойнический образ жизни специально, чтоб избежать правил и законов, всё равно вынуждены подчиняться законам улицы и её главарям. Пока они дошли до байка, уже успело стемнеть, фонари ещё не включились, но местами проглядывались яркие вывески магазинов. В этот раз Хоши без всяких пререканий села позади Сано, застегнула шлем и крепко ухватилась за держатели. Майки не проронил ни слова, с той же, что была до этого, спокойной гримасой завёл транспорт и выехал по вечернему Токио. Улицы были невероятно красивы. Весь спектр радуги моментально проносился перед глазами, смешивался в смазанную полоску из-за бешеной скорости. От скоплений людей на улице и шума автомобилей в голове гудело, всё это усугубляла тряска от байка и рёв мотора. На ребят оглядывалось большинство прохожих, Хоши чертовски нравилось это. Такой видный транспорт сложно не заметить и не обратить внимания, чего уж мешало и восхититься. Свежий воздух пробирался под одежду, ветер теребил волосы и щекотал ими шею. Какая же неповторимая атмосфера. Всё ещё дико страшно, этого не отнять, Хоши вцепилась мертвой хваткой в держатели, не поворачивая головы — всё как до этого. Но теперь, она готова была платить Манджиро каждый день, чтоб тот катал её по Токио на своём байке. Окумура и не заметила, как Сано привёз её совсем не к дому, а в неизвестное в потёмках место. Она была так сосредоточена на разглядывании цветных пятен, что и не обращала внимания, куда её привезли. Они остановились около деревянного указателя со стрелкой в сторону красной арки: «Парк Ёёги». — Слезай. Манджиро припарковал байк в специально отведённом для этого места сбоку. Хотя, наверное, эта парковка предполагалась для семей на машинах, которые хотели бы культурно просветиться в храме Мусаши, а не для обмазанных кровью гопников. Хоши не двигалась лишний раз без указаний Сано. Тот медленно подошел к ней и кивнул в сторону красных арок и лестницы под ними. Подростки не торопясь ступали по каждой ступени, не разговаривали и не переглядывались. Теперь Хоши надоела эта убийственная тишина. Майки то уж наверняка достаточно поумерил свой пыл, так что она выдала поочерёдно все интересующие её вопросы: — Хах, так вы, получается, за справедливость типо? — Майки задумчиво оглядел Окумуру. — Ну типа. Ты небось надумал уже, что мы кровожадные бандиты? — Ха-а, ну, знаешь, когда при тебе парню в фарш перемалывают лицо, тут попробуй не надумать. Ты так сильно устал после драки? Тяжело дышал очень, — они остановились около самого храма, где вокруг деревьев было ограждение в виде толстого бетонного забора, обделанного плиткой. Подростки сели на край, чтоб не заморозить себе все суставы. Манджиро улыбнулся Окумуре. Наверняка смеётся над ней и уже представляет, как расскажет своим друзьям об этих тупых вопросах. — Ха-ха, ну, «Токийская Свастика» вообще-то создана для защиты слабых. Мы поклялись помогать всем, кто в этом нуждается. И нет, я не устал. Я знаешь ли, очень сильный, — он по-зазнайски ухмыльнулся и горделиво сложил руки на груди. — Просто разозлился очень. Мы таких одних уёбков уже поколотили, не хватало и других. — М-м, так ты специально вышел на Ичиро и его банду? — Ну, можешь считать, что это услуга за услугу. Ты помог Эмме, я очень благодарен, — он помедлил, прежде чем продолжить. Оглядел заинтересованное лицо Окумуры. — Когда я тогда увидел его в кафе, то сразу начал вспоминать, где видел. Это скорее совпадение, но я убил двух зайцев одним выстрелом. У нас с этим «Востоком» давно терки были, а тут и ты со своей жалкой моськой. В общем, помог и тебе и себе. — А-а, ясно. Хоши даже немного расстроилась, что это был далеко не жест доброй воли, а лишь «совпадение». Но, даже так было приятно. Одной проблемой меньше, хоть она и уволилась на днях. Стемнело ещё сильнее. Теперь в потёмках Хоши не могла разглядеть лица Майки. Он смотрел вперёд и о чем-то думал, теребил в руках край грязной футболки. — И что вы, реально, что ли создали банду ради помощи нуждающимся? Клуб благородных девиц? — сконфужено проговорила Окумура, дабы нарушить, уже успевшее надоесть, молчание. — Мы отстаиваем свою честь и территорию. Я вдохновился своим братом, который когда-то тоже таким занимался, его боялись и уважали. Я захотел стать таким же, как он. Вот, собственно почему я и вожусь с тобой — недотёпой, — на возмущённое «э», Манджиро посмеялся и продолжил. — Он постоянно собирал вокруг себя всякий сброд и делал из них дружную и сильную команду. Он верил в «исправимость» мира. Вот я и подумал, почему бы не начать с тебя. Может, и слеплю из тебя человека. — Э-э, да мне и так нормально. — Ты же выступаешь в группе? Тебе не помешают лишние зрители, уж точно. Да и уже поздно метаться, я вошёл в азарт переделать тебя, — он приблизился и с коварной улыбкой от уха до уха сочувственно похлопал Хоши по плечу. — Да и к тому же, мы идём на ваш концерт пятнадцатого числа. — Чего? Кто «мы»? — Хоши смутилась от мысли, что кто-то из знакомых увидит её в том самом амплуа. Легче было кривляться на публику, что не знает тебя лично. Тем более, это Манджиро. — Я, Кенчик и ещё несколько наших друзей. Твоя подруга на днях дала Эмме кучу билетов и брошюр. О боже. Там будут Эмма, тот бугай с тату на пол головы, Майки и его друзья-гонщики. Просто замечательно! Она уже успела разочароваться во всех своих недавних восхвалениях Манджиро и его умениям драться. Видимо, глаз замылился. Это будет ужасная идея. — А вы точно хотите пойти? — Ха-ха, да не боись. Чего стесняться то? — Ну да, наверное...А тебе и адрес мой Чиёко дала? — Не, Эмма, а ей уже подруга твоя. Заебись.