Секрет пятого яйца

"Сделаешь мне львенка?.." Когда-то этой фразой Хуайсан дразнил Цзян Чена. Оба знали что это невозможно, но сама мысль добавляла пикантности ситуации. Возбуждала. Не просто секс, а создание новой жизни. Их маленькое продолжение. Хуайсан много говорил, каким прекрасным будет их львенок, пока стонал под Ванинем. И ещё больше, когда Ванинь стонал под ним. Почему они решили, что их ребёнок должен быть именно львенком, не мог сказать ни один из них. Хуайсан просто один раз пошутил, а Чен не стал исправлять. Хотя правильнее было бы назвать их ребёнка "котёнком" . Отчаяние с которым Ванинь произнёс их давнюю фразу, делало Хуайсану физически больно. Он понимал, что Ваниню не нужен секс. Ему нужна иллюзия. Контроля и выбора. И Ванинь выбрал старую безопасную фантазию в объятиях Хуайсана. Знает, что его не бросят. Не оставят мучится в одиночестве и неведении. Сичень же просто оставил Чена с этим один на один. Подсадил в него яйца и свалил. Лишь сказав, что "скоро они выйдут". Ванинь прятался в своих комнатах, сбросив все дела Главы на помощников. Живот пугал до чёртиков. Чен метался по комнате не в силах себя успокоить. Паника нарастала, мысли - одна хуже другой, живот неприятно распирает и тянет. И никого близкого рядом... Хуайсан нашёл его уже на грани истерики с мокрыми щеками и скулящего. Он ещё не знал, что произошло. И если честно предпочёл бы и дальше не знать. Рука ужасно чесалась взяться за саблю и отрубить голову одному тупому дракону. Ванинь в его руках медленно успокаивался. От поглаживаний и тихого мурлыканья, что становилось громче. Цзян Чену это очень нравилось. Так Ванинь сможет немного расслабиться и отдохнуть, а позже можно распорядиться насчёт обеда. Они сошлись-то почти случайно. Ещё во время обучения в Гусу. Хуайсан стал всего лишь случайной жертвой лисьих фокусов Вэй Ина. Ваниню тогда было слишком интересно на что способен его брат, но тот отказывался показывать на себе. Помутненый рассудок и горячий мокрый поцелуй были лишь каплей в море, но для Цзян Чена с Хуайсаном и этого было более чем достаточно. Когда лисьи чары развеялись, Не устроил им жуткий скандал. По сути Хуайсан осудил их в том что если те хотели с кем-то поцеловаться, то можно было попробовать просто спросить, а не прибегать к читерству. Усянь тогда громко рассмеялся, чмокнул Не в губы и улизнул на поиски преключений для своей жопы. Хуайсан с Ванинем остались наедине. Остатки лисьей магии уже не ударяли в голову, и Цзян Чен легко притянул Не в новый более вдумчивый поцелуй. Они тогда много целовались. Да так и уснули. Вместе. А весь следующий день слушали шутки Усяня про двух спящих котят, свернувшихся в один клубочек. Тогда было хорошо. Они постепенно изучали себя и друг друга, а коллекция неприличных книжек Хуайсана стала для них неплохой базой. "Базу" потом помог Хуайсану расширить и уточнить Дагэ, но это уже совсем другая история... Одна была проблема - Цзян Чен никогда не любил младшего Не. Все его мысли были обращены к недостяжимому первому нефриту ордена Лань. И когда Ванинь пришёл расстаться, Хуайсан смог только пожелать ему счастья в новых отношениях. И никто не узнает, как после ухода Цзян Чена захлебывался слезами Хуайсан. Обидно, ужасно обидно. Но и препятствовать счастью любимого он не мог. Да и мог ли он конкурировать с самым прекрасным из молодых господ их поколения, не входя даже в десятку... -А-Чен, ты уверен? - все-же спрашивает Хуайсан. Ему не нравилась эта ситуация, и не хотелось давать себе надежду. Ванинь не вернётся к нему, а Не снова собирать осколки своего сердца не хотел. Цзян утыкается носом ему в шею и тихо просит: "пожалуйста". Хуайсан судорожно выдыхает и прижимает его к себе ещё сильнее. Это будет больнее, чем в прошлый раз... Хуайсан гладит Ваниня по плечам расслабляя. Ему и самому это нужно. Возбуждением пока и не пахнет. Слишком давно они были вместе. Слишком страшно обоим. Ванинь на пробу лижет шею, и Не дрожит. Он и забыл, как чувствуется шершавый язык на коже. Хуайсан в ответ цепочкой мягких поцелуев проходится по щеке, медленно подбираясь к губам. Поцелуй выходит слишком нежным, почти целомудренным. И стоит Не отодвинуться для вдоха, Ванинь тянет его в новый, более глубокий. -Шершавый... - шепчет Цзян Чен. Хуайсан хмурится. Конечно шершавый, а каким ещё должен быть его язык?! И прежде, чем он успевает возмутиться, его притягивают снова. Целоваться они могли долго. И оба очень это любили. Но "львенок" предполагает несколько другие действия. Хуайсан спускается поцелуями к шее и покрывается мурашками, когда слышит первый стон Чена. Единственной трудностью в их сексе, когда Ванинь снизу, было угадать какое у того настроение. Какое место можно ласкать хоть часами, а на каком лучше не задерживаться. Это всегда лотерея. И кажется сегодня ему не повезло - на долгую прилюдию можно не рассчитывать. От чувствительной груди Ванинь оттаскивает Хуайсан буквально за волосы, заставляя двигаться дальше и не задерживаться. Тогда Не широко лижет длинный шрам на солнечном сплетение. Цзян его ужасно стесняется и не любит внимания к нему. Но тут Не все равно. Он не фанат шрамов, но это же часть его любимого, как к ней можно испытывать отвращение. История про всемогущую Баошань попахивала откровенным пиздежом, но Ванинь искренне верил в свои слова и Хуайсан не стал его разубеждать. Ядро же на месте, значит все хорошо. И неважно чья эта заслуга. Всегда плоский, с рельефными мышцами живот сейчас некрасиво выпирал, и становилось страшно от того, как Ванинь его ощущает. Касаться живота Хуайсан боялся. Неизвестно насколько крепкими или хрупкими были драконьи яйца. Он аккуратно проходится дорожкой поцелуев по животу. Ванинь не должен думать, что ему противно. Ему совсем не противно. Обидно. Но не противно. Добравшись до члена, Не мысленно хмыкнул. Вот тут то Сичень его точно не превзойдет. Чен всегда предпочитал выглядеть человеком, и почти не появлялся в зверином обличие. Так что у Хуайсана просто больше опыта в том как доставить удовольствие его звериной сути. Хуайсан медленно обводит языком головку, а затем аккуратно скользит им вниз между шипами. Сверху раздаётся, ласкающий уши, сдавленный вздох. К сожалению, Ванинь не сильно любит отсосы, а потому Не не задерживается, опускаясь ниже. План пришлось поменять - Чен больно пнул его в бок, заставляя отодвинуться. Для того, что хотел сделать Хуайсан, Цзяну пришлось бы сильно согнуться, а значит сильно сдавить живот. Глава Не мысленно выругался, что не учёл этого. Ванинь медленно переворачивается, становясь на четвереньки, и Хуайсан забывает все ругательства, что крутились у него в голове. А ещё, кажется, забывает дышать. Нервно дернувшийся хвост больно бьёт Не по лицу, приводят в себя. Хвост нежно отводят в сторону и теперь Хуайсану ничего не мешает. Он нежно трётся щеками об подставленные ягодицы, иногда задевая их своими выступающими клыками. Хуайсан длинно лижет между ягодиц, особено долго задерживаюсь на сжатом колечке мышц. Хвост Ваниня в его руке сильно дёргается и Не с сожалением отстраняется. Он бы хотел и дальше его дразнить. Львенок, так львенок... Масло находится быстро. Вылив немного на пальцы Хуайсан принимается за подготовку. И с неудовольствием отмечает, что Ваниню она почти не требуется. Но входит он все равно медленно. Пусть Чен и достаточно растянут под "особенности" Сиченя, но и у Хуайсана тоже есть свои "особенности" . И шипы на члене совсем не подходят для быстрого траха. Только медленный и нежный секс. Вот только войдя до конца, Хуайсану показалось, что у него волосы на всем теле дыбом встали. Его член будто во что-то упёрся. А по хорошему "упираться" он ни во что не должен. "Яйца"- чертыхается Не. Ванинь под ним ложиться на грудь, красиво прогибаясь, и шире раздвигает ноги, вовсю наслаждаять мягким проникновением и предвкушая продолжение. Медленное движение назад и Чен не сдерживаясь скулит. Как же он скучал по этому чувству. Сичень конечно хорош, но это совсем другое... Хуайсан двигался медленно. Как нравилось им обоим. И так он не тревожил Ваниня неаккуратно задев яйцо внутри него. Хуайсан прижимается грудью к спине Чена, чтобы осыпать его плечи и шею поцелуями, и опускает руку тому на живот. Раньше бы он без раздумий нажал бы на него, заставляя Ваниня издать невнятный мявк и сжаться сильнее, а потом бы слушал все его возмущения, любуясь ярким румянцем. Вместо этого он мягко обводит выпуклый живот и скользит вверх к чувствительным соскам. Не крутит их в пальцах и не царапает, только нежно скользит по ним, дразня. Когда Хуайсан кончает в него, Чен почти считает это благословением. Ему так хорошо. Так хорошо, как давно не было. И спокойно. Одним разом все не заканчивается - они слишком изголодались друг по другу. Через несколько дней Ванинь резко подорвался с постали и вновь заметался по комнате. "Началось" - мелькнуло в голове главы Не. Хуайсан аккуратно ловит Чена в свои объятия. Но стоило этому произойти, Ванинь опустился на колени заскулив от резкой боли. Паника, ужас и непонимание. Они делили это вместе. Единственное Хуайсан не мог разделить с ним боль. Переждав приступ боли, Хуайсан помог Ваниню вернуться в постель. Оба не знали как и что делать правильно. Чен отказывался лечь, постоянно порываясь встать, но перестал когда под спину подложили мягкие подушки. Полусидя Ванинь вцепился в присевшего рядом Хуайсана, который нежно гладил его везде куда мог дотянуться стараясь немного успокоить и расслабить. Яйца оказались крупнее чем думал Не, и выходили они плохо. Одно за другим, словно медленная пытка, они покидали тело своей "матери". С последним яйцом вышедшем из его тела, сознание покинуло Ваниня. Пожалуй это было к лучшему. Ведь вслед за яйцами тело покинуло и остальное наполнение кишечника. От неприятного запаха Хуайсан сморщился. Стараясь не беспокоить Чена, он поспешил открыть окно, а затем все аккуратно убрал. Обтер чистыми полотенцами Ваниня, сменил постель и зажег благовония в проверенной комнате. Яйца брать лишний раз в руки было боязно и слишком волнительно, но их тоже аккуратно обтерли и завернули в теплое одеяло. Сичень появился на следующий день. Весь радостный и цветущий. И только удивился, что яйца появились раньше, чем он думал. Хуайсан закипал от злости. И вовсе чуть не бросился на тупого Ланя, когда тот всунул сверок с яйцами Чену в руки и потащил "радовать новостью дядю". Надо сказать, что Цижень оказался единственным адеквантным человеком в этой ситуации. Треснув старшего племянника хорошенько по голове, он устроил Ваниня с комфортом и побеспокоился о его состоянии. И физическом и моральном. Пожалуй, только это помогло Чену довольно быстро прийти в себя. На следующий день после знакомства Циженя с "внуками" , весь орден Лань потрясла новость: Лань Сичень получил пятнадцать ударов дисциплинарным кнутом.