Крылья ангела

      Феликс заворочался и проснулся. Он лежал на животе, уткнувшись лицом в подушку. Из-за светлых штор проглядывали солнечные лучи. Кожу неприятно свело, когда он потянулся, и в памяти всплыл весь вчерашний ужас. Ему до крови разодрали плетью всю спину и плечи. От воспоминаний Феликс поёжился и сморщился.       Справа что-то зашуршало. Он резко обернулся на звук, не ожидая, что в комнате не один. Рядом, прямо у его гостиничной кровати, сидя на полу, спал Хёнджин, подпирая прикроватную тумбочку спиной и положив голову на сложенные руки в полуметре от подушки Феликса. Ли опешил. Что здесь делает Хёнджин? Почему спит в такой неудобной позе?       Кажется, перед тем, как Феликс уснул, Хван его дотащил под руку до номера и помог раздеться. Что было дальше, он не помнил, скорее всего, Ли просто сразу же вырубился, едва коснувшись головой подушки. Получается, Хёнджин всю ночь дежурил здесь, у его постели? Зачем? Так волновался?       Взгляд упал на бордовый след, оставшийся на левой ладони Хёнджина. След от укуса. Ли вспомнил, как Хван не дал ему кусать свой кулак, чтобы подавить крики, и сам подставил свою руку. Хёнджин успокаивающе гладил кончиками пальцев Феликса, пока тот сжимал зубами его ладонь.       — Ох, Хёнджин-и, — прошептал Ликс, сожалея о том, что не смог сдержаться и оставил следы на нежной коже. Он не хотел причинять боль этим рукам, что вчера обрабатывали его раны и перевязывали их с особой осторожностью. И тем более он не хотел видеть в глазах Хёнджина тревогу и панику. Вчера было просто не до этого, но теперь Феликс задумался о тех эмоциях, что мельком увидел на знакомом лице, которое совсем не ожидал вчера увидеть и которое никогда в жизни не хотел так пугать и расстраивать. Хван действительно переживал за него, наверное, даже сильнее, чем Чан.       Хёнджин безмятежно спал. Его лицо было расслабленным, ресницы чуть подрагивали. Тёмные волосы по-домашнему собраны в хвостик. Феликс обвёл взглядом родинку под левым глазом, спрятанную под пушистыми ресницами, ещё одну родинку на правой щеке, а затем посмотрел на изящные длинные пальцы и снова на следы от укуса на ладони рядом с большим пальцем.       Поддавшись порыву, Феликс тихонько подполз ближе к Хвану и бережно провёл кончиками пальцев по чужой коже, по багровому пятну. Хёнджин не просыпался, а Феликс думал о заботе, что проявил вчера Хёнджин. В каждом его действии, в каждом прикосновении сквозила тёплая забота, каждое утешающее слово было произнесено мягко и нежно и в самом деле успокаивало.       Дыхание замерло. Приблизившись ещё немного, Феликс потянулся вперёд и прикоснулся губами к укушенному им вчера месту. В груди всё трепетало, словно по телу растекались приятные морские волны.       Хёнджин пока не просыпался от прикосновений. Феликс осмелел и подался вперёд, ещё ближе, ощущая его дыхание и чувствуя, как собственные щёки пылают. Он не знал, что творит, но в голове было осознание правильности момента, не допускающее ни одного сомнения.       Неизвестно, что снилось в этот момент Хёнджину и что именно его разбудило, но он медленно открыл глаза и поднял голову. И Феликс, не медля больше ни секунды, чтобы не передумать, припал к чужим губам.       Сердце внутри вздрогнуло от трепетности и нежности. Губы Хёнджина оказались мягкими, горячими, приятными. Они чуть раскрылись от удивления, и Феликс вжался в них своими губами, углубив поцелуй. И Хёнджин несмело ответил ему, прикрыв глаза от наслаждения.       Сладостный момент тянулся, как густая карамель, и в то же время его было мало. Феликсу было мало. Но он не успел ничего сделать, как его лицо ласково обняли ладони Хёнджина, а его губы потонули в нежности, что дарили губы Хвана, перехватившие инициативу. Ли обхватил рукой его запястье, словно умоляя не останавливаться. Хёнджин притянул его ближе, но Феликс, вытянувшись ещё немного, вдруг ощутил, как бинты больно впиваются в кожу, и издал тихое-тихое, едва слышное шипение.       Однако этого крохотного звука было достаточно, чтобы всё разрушить.       Хёнджин вздрогнул и замер. Он широко распахнул глаза и, кажется, только теперь начал осознавать, что всё происходящее было не сном, а реальностью. Хван оттолкнул руками Феликса и сам отпрянул, в ужасе глядя на него и трогая свои губы, словно его только что не поцеловали, а ударили. Феликс и сам будто бы только что очнулся, растерявшись.       — Зачем? — Всего одно слово, сорвавшееся с губ Хёнджина, больно ударило в грудь. Феликс не знал зачем, даже себе не мог объяснить свой порыв. — Феликс, нам нельзя… — тихо, пребывая в не меньшей растерянности, пролепетал Хёнджин. — Мы не можем…       — Чего мы не можем? — низким голосом прохрипел Феликс, глядя на Хёнджина, прижавшегося спиной к прикроватной тумбе. — Мне хотелось поцеловать тебя.       Хван сделал глубокий вдох, протёр глаза, возвращая самообладание, и поднялся. Ли, не отрывая от него взгляда, сел на кровати.       — Ты ошибся, Феликс, — терпеливо объяснил Хёнджин. — Это похоже на наваждение, но оно быстро спадёт, и ты будешь жалеть об этом и стыдиться. То, что ты сделал… — Он вдруг чуть покраснел и сжал дрожащие руки в кулаки. — Я не скажу Юци, но, пожалуйста, больше так не делай.       — Ты ответил мне, — прямо сказал Феликс, глядя в глаза напротив. В них читались страх и что-то похожее на отчаяние. — Секунду назад ты ответил на поцелуй. Так значит, я нравлюсь тебе?       — Феликс…       Было видно, как слова глубоко задевают Хёнджина. Он напуган собственными действиями, его застигли врасплох. Но это потерянное состояние длилось несколько коротких секунд. Страх резко сменился ледяной строгостью, брови нахмурились, и даже голос стал отчуждённым, непривычно отталкивающим. Хван натянул на себя маску, надёжно пряча настоящие эмоции.       — Мне приснилась девушка, я спросонья принял тебя за неё. Этот поцелуй был ошибкой. — Подумав немного, он добавил с колкой ноткой: — Но целуешься ты неплохо для девчонки.       Феликс опустил голову. Его словно только что сбросили со скалы в море, предусмотрительно привязав за пояс к камню, и теперь он под его тяжестью неотвратимо опускается на самое дно, рискуя захлебнуться через три… две…       Резко вскочив, Ли буркнул что-то вроде извинения, агрессивно протопал к ванной и хлопнул дверью. Послышался щелчок замка. Тяжело и дёргано выдохнув, Хёнджин зажмурился и опустился на пол, накрыв голову дрожащими руками.       — Ох, Феликс…

***

      Феликс вышел из ванной спустя полчаса. Он грубо, неосторожно сорвал с себя все повязки и принял душ, игнорируя стекающую вместе с водой кровь, и Хёнджин от вида вновь кровоточащих ран пришёл в ярость.       — Какого, блять, ты творишь? Тебе вчера мало было? Может, мне взять иглу и зашить тебе все твои раны зубной нитью?       — Они открылись сами от горячей воды, — возразил Феликс, избегая зрительного контакта. — Я попрошу ребят, они меня перебинтуют.       — Ты ведёшь себя как пубертатная язва, — закатил глаза Хван. — Садись, я наложу повязки.       — Не надо, я…       — Сядь! — рыкнул Хёнджин, и Феликс, перестав возражать, опустился на стул. Злым Хёнджина он ещё не видел.       Хван вытащил оставленную вчера Чаном аптечку, достал ватный диск, обмакнул в растворе и прижал к одной из кровоточивших ран. Феликс тут же дёрнулся и вскрикнул, и это немного отрезвило Хёнджина.       — Прости, пожалуйста, — сказал он. — Сейчас пройдёт. Потерпи немного.       — В аптечке есть лидокаин? — спросил Феликс. — Должен быть бутылёк.       Хёнджин порылся в чемоданчике.       — Нет.       — Твою…       — Могу принести соджу, виски или что-нибудь ещё, — предложил Хёнджин.       — Я планировал сегодня сесть за руль, так что не надо, — ответил Феликс.       — Подожди, что? — не понял Хван. — Ты хочешь пойти на тренировку? — уточнил он. — Сегодня? Ты с ума сошёл?       — До гонки два дня. Я не могу терять время, нужно откатать трассу.       — Чан сказал тебе отсыпаться.       — Я прекрасно выспался, спасибо, — выплюнул Феликс и снова вскрикнул от боли, когда Хёнджин провёл ватой по очередной ране. — Ты специально?       Хёнджин в ответ на его агрессию сказал тихо и с сожалением:       — Ты же знаешь, что нет. Если хочешь, я позову кого-нибудь…       — Не нужно, — спокойно сказал Ли. — Продолжай.       — Уверен?       — Да. Лучше ты.       Хёнджин вытащил мазь и распаковал бинты. Он старался касаться израненной кожи невесомо, чтобы не сделать больно. Спина стала напоминать один огромный пятнистый синяк с кучей опухших порезов. Ужасающее зрелище. У Хёнджина волосы на затылке вставали дыбом, стоило лишь на секунду предположить, как были получены эти травмы. Хван провёл кончиками пальцев по порезам, представляя, что чувствовал Феликс, получая каждый из ударов, и как болезненно долго это длилось.       — Было больно? — сочувственно произнёс Хёнджин едва слышно. — Минхо сказал, ты не кричал, ни звука не произнёс.       — Это было больше унизительно, — ответил Феликс, вцепившись в спинку стула. — Я не хотел, чтобы этот урод слышал. Это означало бы поражение.       — Как думаешь, почему крылья?       Ли чуть пожал плечами, не зная, как на это ответить.       — Я видел в зеркале в ванной. Это не похоже на крылья.       — Как скажешь.       — Хёнджин, скажи мне… — Феликс на секунду замялся, но всё-таки нашёл в себе силы спросить: — Это ужасно выглядит, да? Останутся шрамы?       Хёнджин аккуратно провёл кончиками пальцев по очередному порезу на плече, покрывая его жирной мазью.       — Когда заживёт, ты сможешь набить тату, чтобы скрыть следы. Я не знаю, останутся ли шрамы. Если быстро заживёт, то не должны. — Видя, что он не успокоил Феликса, Хван продолжил: — Ликс, послушай. Любящему человеку будет плевать на любые твои увечья, потому что любит он прежде всего твою душу, а не внешность. А на мнение остальных должно быть плевать.       Закончив с мазью, Хёнджин развернул бинт и приложил его конец к груди Феликса.       — Придержи вот здесь.       Слой за слоем, оборот за оборотом, и раны скрылись за множеством белоснежных ниток. Феликс сидел как на иголках. Хёнджин, заметив его дёрганья, решил, что это из-за боли и что даже старания дотошно аккуратного Хвана не помогли её избежать.       — Почему ты ночевал здесь? — вдруг спросил Феликс.       — Чан попросил присмотреть за тобой, — без запинки соврал Хёнджин.       — Почему на полу? Ты мог лечь рядом, кровать большая, — заметил Феликс.       — Я мог во сне случайно тебя задеть, — ответил Хван. — Не хотелось бы проснуться от болезненных вскриков.       — Прости за тот поцелуй… — сказал Ли, и Хёнджин заметил, как краснеют его шея и уши. Феликс не смотрел на него, но и так было понятно, каким смущённым выглядело сейчас его лицо.       Хёнджину хотелось бросить всё, прижать к себе этого маленького растерянного ангела и… не отпускать… Но он задушил в себе порыв заботливой нежности и сказал лишь:       — Всё в порядке. Ты запутался, я понимаю. Феликс, ты мне друг, очень близкий и дорогой друг. Но я не испытываю к тебе ничего романтического, и ты тоже не должен.       — Soit je mens, soit le monde entier ment.       — Что-что? — переспросил Хёнджин.       — Ничего. Просто вспомнились слова из песни, — соврал Ли.       — Это французский?       — Ага. Я учил его в школе, но теперь почти не помню.       — И к чему ты это вспомнил?       — Ни к чему, забей.       В дверь постучали. Феликс со своего стула крикнул: «Войдите». Дверь тихо приоткрылась, и за ней показалось лицо Чана, более серьёзное, чем обычно, с проступившими синяками вокруг глаз — свидетельствами острого недосыпа. Чан вошёл в номер. Вид Хёнджина, накладывающего Феликсу повязки, почему-то его успокоил и ободрил.       — Доброе утро. Как ты, Ликс?       — Привет. Как видишь, — неоднозначно ответил Ли. — Хёнджин хочет превратить меня в мумию.       Хёнджин на мгновение остановился, держа в руках заканчивающийся рулон бинтов, и удивлённо взглянул на Феликса. Снова эта шутка про мумию.       — Шутишь, значит, всё нормально, — сказал Чан.       — Он собрался на тренировку, — сдал его Хван, разрывая конец бинта, чтобы завязать на плече узел.       Чан хмуро посмотрел на Феликса, а тот весь сжался под его взглядом.       — Что? — бросил Ли. — Гонка послезавтра.       — А ты сможешь ездить? Уверен, что тебе не станет хуже? — тон Чана был ровным, спокойным, но в его глазах читалось плохо скрываемое волнение наряду с сомнением.       — Я должен хотя бы попробовать, — твёрдо решил Феликс. — Это всего-лишь царапины, Чани. Ты сам ездил с травмами, тебя бы такое никогда не остановило.       — Я не лучший пример для подражания, — возразил лидер. — Пойми, Ликс, если ты хоть на мгновение потеряешь контроль над собой из-за острой боли, на скорости ты рискуешь попасть в аварию. И не только сам пострадаешь, но и других можешь зацепить.       Хёнджин, закончив перевязку, задумался. Феликс явно не отступится, слишком упрямый, не хочет принимать поражение. Он не будет отсиживаться, и даже Чан, если включит всю свою строгость, никак на него не повлияет.       — Феликсу можно принимать анальгетики? — поинтересовался Хван.       — Нет, — покачал головой Чан и тут же пояснил: — Скорость реакций заметно падает.       — Местные можно, — тут же вмешался Феликс.       — От них эффект недолгий, а мощные обезболы запрещены. Ликс может выпить что-то безобидное на тренировке, но оно не даст почти никакого эффекта. На гонке нельзя будет принять даже ибупрофен.       — Феликс, может, тебе тогда сегодня всё-таки передохнуть? — спросил Хёнджин, наклонившись к Феликсу и заглянув в его глаза. — Твоя экипировка не даст ранам затянуться. Им нужно больше времени, чем одна ночь, которую ты, кстати, свёл горячим душем на нет. Завтра откатаешь трассу, хоть сутки не слезай с мотоцикла, но сегодня тебе нужно дать спине зажить.       — Ладно, — буркнул Феликс, внезапно быстро согласившись. Чан удивлённо вскинул брови от неожиданности. — Как Сынмин?       — Замкнулся, — нехотя ответил Чан. — Мы наняли двух механиков вместо него.       — Всё настолько хреново? — недоверчиво спросил Ли. — Думаешь, он не придёт в себя до соревнований?       — Не хочу на него давить.       — А Минхо?       — Всё ещё хочет отменить своё участие.       — Зараза.       — Кстати, — вспомнил Чан, поймав взгляд Хёнджина. — Мистер Хван приехал час назад. Он хочет лично проконтролировать вопрос безопасности и провести расследование.       — Один приехал? — уточнил Хёнджин, и в этот момент в дверь снова постучали.       В номер, не дожидаясь приглашения, вбежал Хан Джисон в сопровождении ещё более угрюмого и мрачного, чем обычно, Ли Минхо.       — Феликс! Хёнджин! — Джисон тут же подбежал к друзьям. — Божечки-кошечки, Ликси! — Он с ужасом взглянул на забинтованное тело Феликса. — Бедняга. Ты как? Я только сегодня узнал, что случилось, и места себе не находил.       — Привет, Джисон, — пролепетал ошеломлённый его появлением Феликс. — Я в порядке.       Минхо молча вошёл в номер и закрыл за собой дверь, исподлобья наблюдая за излишне эмоциональным и суетливым Джисоном, который сначала осторожно обнял Феликса, потрепав его по волосам, а затем крепко обнял Хёнджина, чуть не сбив его с ног. Чана Хан не обнимал, тот уже получил порцию волнительного приветствия утром.       — Сони, ты что тут делаешь? — удивился его появлению Хёнджин.       — Я… Ну, я… — Джисон почесал затылок и взглянул на Минхо, ожидая помощи с ответом, но от Минхо сейчас и слова не дождёшься, не то, что поддержки. — Я волновался. Хо мне написал вчера ночью, что случилось кое-что ужасное, а потом резко пропал, вышел из сети. А тут ещё мистер Хван собрался приехать, вид у него был такой, будто что-то и правда случилось, так что я напросился с ним. Подробности узнал уже тут.       Феликс подозрительно взглянул на Минхо.       — Ты что, по пьяни его сюда дёрнул?       — Завали, — прошипел Минхо, пряча за злобой смущение.       — Ребят, — пресёк их Чан. — Хватит. Так, раз уж вы оба здесь, то слушайте внимательно. — Он пристально посмотрел на Минхо, затем на Феликса. — С сегодняшнего дня в одиночку вы не ходите. Нам выделили несколько охранников, в том числе по одному на каждого из вас. Будьте в поле их зрения. На треке сегодня на всякий случай не появляйтесь, это, во-первых, для вашей безопасности, во-вторых, вам нужно отдохнуть. Телефоны держите при себе. С незнакомыми людьми не разговаривайте, в безлюдные места не ходите. И не надо закатывать глаза, Минхо, мы с тобой это уже обсуждали.       — Собрание будет? — уточнил Феликс.       — Оно уже было, мы всё обсудили без вас, — ответил Чан. — Ребята уже два часа как на тренировке.       — И что же решили на этом собрании? — заломив руки на груди, спросил Минхо. — Что мы сделаем вид, будто ничего не было, но усилим меры предосторожности и наймём охрану?       — Именно, — игнорируя ядовитый сарказм, кивнул лидер. — А ещё, что твоя отставка не обезопасит тебя. Решать тебе, конечно. Но команда твой уход точно не примет.       — Ты что, не будешь участвовать? — шепнул Хан, ошарашенный услышанным.       — Чанбин и Соён в один голос твердят, что теперь ты просто обязан «выгрызть золото», как они выразились, — добавил Чан.       — А можно я как-нибудь сам решу? — Минхо отстранился от ребят, сделав шаг назад.       — Поддерживаю, — сказал Феликс, взглянув на него. — Ты теперь должен разъебать этот заезд.       — Не дави на Минхо, — встрял Хёнджин, вдруг заняв сторону старшего Ли. На Хвана уставились взгляды присутствующих, но он невозмутимо продолжил: — Это, конечно, здорово, что вы все за него и что вы его поддерживаете, вот только это огромная ответственность. Не говоря уже о нанесённой психологической травме.       — Он прав, — кивнул Чан. — Наше мнение ты знаешь, решать в любом случае тебе самому.       — Катитесь к чёрту! — закатил глаза Минхо. — Все вы. И ты, Хёнджин. Мне твоя поддержка на хер не упала. Ты здесь ради Феликса, вот его орально-морально и поддерживай, а от меня отъебись.       Хёнджин от такой грубости опешил и хотел было ответить, но в последний момент передумал. В Минхо говорили нервы, а не здравый смысл. Усугублять его состояние Хёнджин не хочет.       Зато Чан решил вступиться за Хёнджина и уже начал что-то говорить, но вдруг оборвал себя, потому что Джисон внезапно схватил Минхо за руку и, виновато улыбнувшись, спешно увёл его из номера.       — Это что сейчас было? — спросил Феликс, когда дверь за ними закрылась. Он переглянулся с прифигевшим от происходящего Чаном.       — Джисонотерапия, — неожиданно ответил ему Хван. — Думаю, Джисон теперь от него не отцепится, пока Минхо не успокоится. Он раньше иногда так делал во время наших ссор с сестрой. Просто молча уводил меня за руку и помогал перестать нервничать.       — Минхо как с цепи сорвался, — заметил Феликс. — Он и раньше грубил, но сейчас…       — Если тебе херово физически, то ему морально, — пожал плечами Чан. — Представь, как всё, ради чего ты старался несколько долгих лет и чему посвятил себя полностью, рушится за один день.       — Он сам виноват, что хочет сдаться, — возразил Ли. — Его что, сломали чужие ставки?       — А ты считаешь, что этого недостаточно? — мрачно спросил Хёнджин. — Тогда представь, что его подкосило ещё и то, что его близкого друга прямо на его глазах избили плетью с особой жестокостью. И нет гарантии, что это не повторится с кем-нибудь ещё.       — Мы не настолько близки, — сказал Феликс, но прежней уверенности в его голосе уже не было. Минхо всё-таки пытался его вчера защитить и даже подставился под плеть за него.       — И не забывай про угрозу репутации, — напомнил Чан. — Он говорил про видео, помнишь? Если ты привык идти до конца, несмотря ни на что, это не значит, что все остальные должны быть такими же.