Крылья ангела

      Уже стемнело. Все боксы закрылись кроме одного, упрямо державшего ворота раскрытыми в молчаливом и тревожном ожидании. Чонин нервно теребил локон своих отросших волос. Чан сидел за столом и вертел в руках стакан с оранжевой, пахнущей сухофруктами и корой дерева жидкостью, к которой так за вечер и не притронулся. А вот Чанбин опустошил уже пятый стакан с виски, стараясь успокоиться. Все трое выглядели мрачными и уже несколько часов соблюдали гробовую тишину, ожидая хоть каких-нибудь новостей.       Хёнджин сидел на старом диванчике, вертя в руках телефон Феликса. В происходящее до сих пор не верилось. Феликса, Сынмина и Минхо не было уже восемь часов. Восемь. Грёбаных. Часов. Хёнджин сидел в боксе, сходя с ума вместе с остальными. За это время он уже четыре раза обошёл территорию с гоночной трассой, но так ничего и не нашёл. Чонин молча составлял ему компанию во время обходов, и Хван был не против.       Отец Хёнджина, узнав о случившемся, тут же нанял охрану для членов клуба, поднял на уши своих знакомых, но сейчас это было уже бессмысленно. Ребята исчезли без следов. Поиски не принесли никаких результатов. Даже зацепок не было. Оставалось только сидеть и ждать, и это ожидание доводило до панического безумия.       Хёнджин уже успел в своей голове прокрутить самые ужасные варианты. Вдруг он больше никогда не увидит Феликса и его очаровательную улыбку? Хвана одолевала дрожь. Ли стал ему так дорог за столь короткое время, и потерять его было попросту невыносимо. Даже мысль об этом приносила такую боль, словно что-то изнутри душило его, рвало и сдавливало.       Сердце было не на месте, стучало то в горле, то во всём теле, то как будто не билось вовсе, останавливалось в страхе и так и оставалось на какое-то время в подвешенном состоянии. Ожидание убивало, как и бездействие. Хотелось кричать, хотелось забрать у Чана его стакан, над которым тот сидел несколько часов, и швырнуть в стенку, разбив вдребезги, или выпить залпом его содержимое. Хотелось сделать хоть, блять, что-то, чтобы успокоить бушевавшее в груди тревожное чувство, царапавшее стенки весь этот бесконечный день. Но Хёнджин угрюмо сидел, понимая, что у всех присутствующих в душе творится абсолютно то же самое и что взрыв одного приведёт к цепной реакции остальных.       — Может, — вдруг первым спустя долгое время нарушил тишину Чонин. Осторожно, неуверенно, дрожащим полушёпотом. — Может, вернёмся в отель? Уже поздно. Даже на треке больше никого.       — Я останусь здесь, ты можешь вызвать такси, — ответил ему Чан. — Возьми с собой Чанбина и Хёнджина.       — Я никуда не поеду, — тут же отозвался Хван.       — Одного мы тебя не оставим, Чан, — сказал Чанбин. — Особенно сейчас.       — Чан, тебе нужно обработать руки, — вздохнул Чонин, уговаривая лидера. — Это удобнее сделать в номере. И тебе нужно хоть немного отдохнуть. Всем нам.       Открытые настежь ворота скрипнули. Четыре головы молниеносно повернулись на звук, но это оказался лишь ветер.       — Я могу остаться, — предложил Хёнджин. — Если надо, хоть заночую здесь. Чонин прав, Чан, тебе нужно обработать руки и сменить повязки.       — У нас была аптечка, — возразил лидер, оглядываясь по сторонам. — Это можно сделать и тут, только…       Он не договорил, вдруг резко замолчав. Снаружи послышались тяжёлые шаги, а затем в свете тусклых ламп появилось запачканное лицо с взъерошенными волосами.       — Сынмин! — первым воскликнул Чанбин.       Ребята тут же подорвались со своих мест. В бокс тихо вошёл Сынмин, весь грязный, помятый, нервный, ссутулившийся. Вид у него был потерянный, запуганный и несчастный. Следом ввалился Минхо, из последних сил таща Феликса на спине.       — Минхо! Феликс!       — Что случилось?       — Какого…       — Где вы были?       Поток вопросов резко оборвался, когда Минхо, смертельно уставший, взмокший от пота, тяжело опустился на колени, стараясь не уронить Феликса, и всем присутствующим стала видна его футболка, перепачканная огромным бесформенным пятном крови.       — Бини, держи справа, — скомандовал Чан, подхватив Феликса слева.       Вдвоём они осторожно подняли его со спины Минхо и уложили на диван. Чан задрал бесповоротно испорченную футболку и нервно втянул носом воздух. Хёнджин вовремя подхватил чуть не свалившегося в обморок от увиденного Чонина, а Чанбин в ступоре сиплым голосом медленно проговорил:       — Это, блять, что, нахуй? Крылья?       Секунду-другую все смотрели на спину, на которой от поясницы до шеи не осталось живого места. Кровоточившие раны тянулись длинными линиями от позвоночника вверх, по лопаткам, к плечам, напоминая крылья. Правая и левая стороны были практически симметричны, порезы были не очень глубокими, но их было невообразимое множество. Припухшая кожа в промежутках между «перьями» была покрыта розовыми и фиолетовыми пятнами.       От увиденного всем стало дурно, однако Чан сделал глубокий вдох и первым пришёл в себя.       — Бини, аптечку, живо! Чонин, звони в скорую и…       — Никакой скорой! — вдруг подал голос Минхо, поднимаясь с колен. — И никакой полиции. Они убьют нас, если об этом хоть кто-то узнает.       — Кто они? — спросил Чан. — Минхо, что случилось? — Минхо лишь тяжело сглотнул, завалившись на ближайший стул. — Мать твою, расскажи сейчас же! Что происходит? — сорвался на него Бан Чан.       Чанбин принёс аптечку и трясущимися руками поставил чемоданчик рядом с Феликсом, который тихо-тихо застонал, приходя в себя. Чонин дышал глубоко через нос, стараясь не потерять сознание. Хёнджин, видя, что младший механик снова вот-вот упадёт, оттеснил его от Феликса, а сам опустился на колени у дивана, с ужасом разглядывая вблизи раненую спину.       — Ликси? — прошептал он поникшим голосом, не веря в происходящее. Хван пребывал в крайней степени ахуя и полнейшем непонимании. Кто? За что? Это всё реально? Кто мог сотворить с Феликсом… такое?       Ли медленно повернул голову и посмотрел на Хвана покрасневшими, мутными глазами, не выражающими ничего, кроме бесконечной усталости и боли. Чанбин тут же поднёс к лицу Феликса свой бокал с щедрой порцией виски.       — Выпей.       — Добить меня хочешь? — сухим голосом прошелестел Феликс, поморщившись от запаха алкоголя.       — Надо обработать, а это будет так же больно, как… — Чанбин, взволнованно сглотнув, не закончил предложение, но Феликс его понял и потянулся к бокалу.       Виски неприятно обожгло сухое горло и потрескавшиеся губы.       Минхо тоже потребовалось выпить несколько стаканов крепкого алкоголя, чтобы рассказать, и пока он пересказывал с самого начала, что с ними случилось, Хёнджин и Чанбин суетились рядом с Феликсом, открыв аптечку и доставая всё необходимое. Сынмин незаметно спрятался за мотоциклами, накрыв голову руками, желая остаться в одиночестве, наедине со своими мыслями и переживаниями. Чонин в это время вышел наружу и, вдохнув поглубже, позвонил Ёнджуну. Чан, внимательно слушая Минхо, распаковал пачку ватных дисков и вытащил упаковки с бинтами.       Руки Чанбина дрожали. Он обмакнул ватный диск в дезинфицирующем растворе и застыл рукой над окровавленной спиной, понимая, что не сможет прикоснуться к Феликсу своей непослушной конечностью, не сможет пересилить расшатанные нервы. Хёнджин, вздохнув, решительно забрал у него вату и подсел вплотную к Феликсу. Почти не слушая рассказ Минхо, он прошептал:       — Извини, будет очень больно, но нужно обработать.       — От твоей руки будет небольно, — так же шёпотом, чтобы его слышал только Хван, ответил Феликс.       Он ошибся. Больно было. До блядских звёзд перед глазами. Горевшие огнём раны нестерпимо обожгло снова. Феликс, задрожав, прогнулся в спине, взвыв от боли, и несколько порезов с запёкшейся кровью от резкого натяжения закровоточили вновь.       — Тише-тише, — пытался успокоить его Хёнджин. — Пожалуйста, не дёргайся. Чанбин, неси ещё виски, — попросил он. Чанбин тут же подорвался и принёс заполненный наполовину стакан. Феликс выпил алкоголь залпом, даже не поморщившись.       Хёнджин, снова извиняясь, продолжил обрабатывать раны, стирать грязь и кровь с кожи. Феликс укусил свой кулак, чтобы не закричать. Заметив это, Хёнджин тут же вырвал его руку и подставил ему свою левую ладонь.       — Хватит с тебя ран, кусай мою.       — Нет! — упёрся Ли.       — Кусай, говорю.       Хвану было плохо от вида крови. Но Феликсу было в сотню раз хуже, так что Хёнджин запретил себе быть слабым ради него и продолжил обрабатывать его спину правой рукой, в которую Чанбин подкладывал чистые куски ваты, смоченные в растворе. Левую руку Хёнджин так и держал у лица Феликса, успокаивающе поглаживая его влажные от слёз щёки.       — Всё будет хорошо, — шептал Хван скорее себе, чем Феликсу. — Всё хорошо. Потерпи немного. Вот так. Умничка. Ещё немного. Тише-тише. Прости, пожалуйста, я постараюсь аккуратнее.       Когда Хёнджин добрался до самых глубоких ран, Феликс зашипел и, не в силах больше сдерживаться, укусил подставленную ладонь Хвана. Тот и бровью не повёл — был готов почувствовать укус в любую секунду.       — Потерпи ещё немножко, Ликс.       Чан в это время обрабатывал запястья Феликса и бережно накладывал повязки на них. Рядом с Минхо кружил вернувшийся Чонин, дезинфицируя его разодранные до крови запястья. Никто не обращал внимание на скрывшегося в тени Сынмина, пока в боксе не раздался грохот падающего мотоцикла. Все одновременно вздрогнули и обернулись. Снова раздался шум. Это Сынмин свалил несколько мотоциклов рядом с собой.       Через секунду механик молниеносно подскочил к стеллажам, схватил оттуда сумку с инструментами и с силой швырнул её на пол. Железки со звоном рассыпались и разлетелись во все стороны под аккомпанемент бешеной и шумной одышки.       — Мини! — воскликнул Чонин, первым подорвавшись к нему. — Что ты делаешь?       Сынмин, всегда молчаливый и спокойный, сейчас крушил и бросал на пол всё, что попадалось под руку. Вниз летели бутылки, ботинки, экипировка.       — Мини, хватит! — рявкнул Чан, но Сынмин его не слушал.       — У него истерика, — заметил Минхо, хотя все это уже поняли.       — Перестань! — Чонин схватил Сынмина за руку, желая остановить, но Сынмин оттолкнул его. Увидев покрасневшие, полные боли и паники глаза, Чонин застыл. Немая истерика всегда тихого и непоколебимого Сынмина обескуражила его.       — Они убьют нас, — дрожащим голосом проскрипел Сынмин, давясь слезами. Его колотило крупной дрожью. — Нельзя… нельзя…       Дрожащими руками Ким потянулся к канистрам с машинным маслом, желая скинуть на пол и их тоже. Чонин бросился к нему и обхватил его сзади, прижав руки к бокам, не давая пошевелиться.       — Отпусти! Отпусти!       — Сынмин, успокойся!       Непонятно, откуда у Сынмина были силы повалить на пол Чонина и дать отпор подбежавшему следом Чану. Драка длилась недолго. Вовремя подоспевший Чанбин вырубил его одним точным ударом. Парень рухнул на пол тряпичной куклой, и Чан едва успел подхватить его голову у самого пола.       — Какого хера? — возмущённо уставился на Чанбина лидер.       — По-твоему, надо было дать ему тут всё разнести к хуям? — спросил Чанбин.       — Бини, ты же мог его убить! — Чонин бросил обиженный взгляд на гонщика, а затем помог Чану поднять бесчувственного Сынмина и усадить его в складное кресло.       — Я рассчитал силы, — заверил Чанбин.       — Самое хуёвое, когда взрываются тихони, — мрачно заметил Минхо. — Ещё бы. Попробуй тут после встречи с маньяком не сломаться.       Хёнджин снова склонился над спиной Феликса.       — Нужно намазать раны, — извиняющимся тоном сказал Хван. — Буду наносить пальцами, будет немножко щипать.       — Ладно, — промычал Ликс.       — Нужно, чтобы ты сел, — попросил Хёнджин. — Так будет удобнее тебя бинтовать.       — Сделаешь из меня мумию? — судорожно усмехнулся Феликс. Хван нахмурился. Шутка была совершенно не к месту, но Феликсу, кажется, ударил в голову крепкий алкоголь. Или это просто были нервы.       — Сядь ко мне спиной, — попросил Хёнджин. — Я помогу подняться.       Взяв Феликса за руки, Хёнджин усадил его в нужную позу и помог устроиться поудобнее. Ли вцепился руками в спинку дивана. Его немного качало из стороны в сторону, но он удерживал равновесие и не падал.       — У тебя нежные руки, — заметил Феликс, когда пальцы Хёнджина наносили заживляющую мазь на очередную продолговатую рану. Хван не знал, что на это ответить, потому промолчал. — Ты с макетами так же бережно обращаешься, наверное, поэтому они такие аккуратные, — продолжил Ли. — Тебе бы хирургом работать.       Хёнджин смущённо покраснел.       — Скажи, пожалуйста, зачем ты раздраконил того типа? — спросил он, решив переменить тему.       — Минхо пиздит, — невозмутимо ответил Феликс.       — Минхо всё слышит, — донеслось откуда-то сзади недовольным тоном.       Феликс обернулся к Минхо.       — Сходи на хуй, пожалуйста. Он запросто мог сделать это с вами, я его отвлёк. Ты видел, как он смотрел на Сынмина.       — Ты тупица! — закатил глаза Минхо. — Ты нарвался на неприятности из-за своего исключительного идиотизма!       — По-твоему, надо было расстелиться перед ним, чтобы он нас сразу же отпустил по доброте душевной?       — Так, хватит! — прервал их Чан. — Угомонитесь оба.       — Он сказал, что поставил на серебро Минхо крупную сумму, — продолжил Феликс, не желая останавливаться. — Кому-то всё равно досталось бы из нас с Сынмином.       Минхо подорвался со своего места, напряжённо и злобно зыркнув на Феликса.       — Что? Ты не упомянул об этом, — ответил ему таким же злобным взглядом младший Ли. — Думал скрыть?       — Это правда? — спросил Чан у Минхо. Тот неохотно кивнул.       — Твою мать! — выругался Чанбин. — Интересно, кто же по его мнению должен забрать золото?       — Мне кажется, что тот на зелёном Кавасаки Ниндзя, — задумчиво сказал Минхо. — Денег в него влили дохуя. Так или иначе, но я не буду участвовать. Завтра подпишу все бумаги.       — Так, погоди, — остановил его Чан. — Не принимай такие решения сгоряча.       — Мне тошно участвовать в гонке, в которой за меня уже всё решили, — ответил Минхо, всплеснув руками. — И ещё у этого человека есть на меня компромат. Одно видео, если ты помнишь.       — Этого не может быть! — возразил Чан. — Мы всё подчистили.       — Значит, не всё, — заключил Минхо.       — О чём речь? — недоумённо спросил Чанбин.       Минхо тяжело вздохнул, прикидывая, стоит ли рассказывать. По всей видимости решив, что стоит, он вернулся в своё складное кресло и тихо сказал:       — До мотоспорта я участвовал в стритрейсинге. По правилам меня за такое могут исключить и лишить лицензии.       — Не могут, это было до того, как… — начал было возражать Чан, но Минхо его перебил.       — Могут. Я общался с юристами. А даже если и не лишат лицензии, то разбирательство в любом случае ударит по репутации, меня вынудят прекратить любые участия в спортивных соревнованиях.       — Пиздец… — выдохнул Чанбин.       Чан решил прервать этот разговор:       — Обсудим всё завтра на свежую голову. Сейчас нужно возвращаться в отель. Йени, вызови две машины, пожалуйста.       — Я на машине, — напомнил Хёнджин. Он уже закончил мазать раны и теперь накладывал Феликсу повязки.       — У тебя же места нет сзади, — напомнил Феликс.       — Теперь есть, — ответил Хван.       — Хорошо, возьми с собой Феликса и Минхо, — решил Чан. — Йени, Бини, мы с вами и Сынмином поедем на такси.       — Сейчас вызову, — тут же отозвался Чонин, вытащив телефон.       — Только я не знаю адрес, — сказал Хёнджин, но Минхо тут же ответил:       — Я покажу дорогу.       Несколько особенно глубоких порезов на спине Феликса всё ещё кровоточили, окрашивая слои бинтов в неприятно алый цвет. Ли морщился от боли, но больше не вздрагивал, не стонал. Его начало клонить в сон.       — Ликс! — вовремя позвал его Хёнджин, и Феликс, слегка завалившийся на бок, резко поднялся, возвращая равновесие.       — Я помогу, — сказал Чан и сел рядом с Феликсом.       В четыре руки Чан и Хёнджин быстро замотали тело Феликса и его плечи почти до локтей в несколько слоёв бинтов. Чанбин обработал его царапину на лбу и залепил пластырем.       — Завтра из номера ни шагу, — родительским тоном наказал Чан Феликсу, завязывая узелки на его плече. — Отсыпайся. — Лидер повернулся к Минхо. — И ты тоже. И чтоб без глупостей. Без меня никакие заявления не подписывай. Мы решим это вместе.       — Тут нечего решать, — вздохнул Минхо, но сдался под тяжёлым взглядом Чана. — Хорошо. Без тебя ничего делать не буду.       — Я останусь на ночь в номере Сынмина, — предложил Чонин. — Если опять включит «режим Халка», я вас позову. — Чан кивнул. — Такси скоро подъедет к парковке.       Чанбин закинул бесчувственного механика себе на плечо. Чан и Хёнджин подхватили Феликса под руки. Минхо и Чонин взяли сумки, погасили свет и закрыли бокс, поставив его на сигнализацию. Феликс с трудом забрался на заднее сиденье машины Хёнджина и, сбросив обувь, уселся на колени, спиной вперёд. Минхо сел спереди, не без любопытства разглядывая салон доджа. Когда Чан, Чонин, Сынмин и Чанбин погрузились с сумками в такси, Феликс спросил у севшего за руль Хёнджина:       — Где твои вещи?       Хван обернулся.       — В багажнике. Думал, что поеду не один.       Хёнджин завёл двигатель и направил машину к шоссе.       — Юци знает? — спросил Феликс, имея в виду их с Минхо и Сынмином «приключение».       — Нет, — покачал головой Хёнджин.       — Хорошо. Не говори ей ничего, — попросил Феликс.       — Ты свои «крылья» от неё теперь не скроешь, — ввернул Минхо. — Шрамы точно останутся.       — Не твоё дело, — буркнул Феликс, даже не взглянув на него.       — Какая кошка между вами пробежала? — полюбопытствовал Хёнджин. — Обычно горе сближает, а вы цапаетесь друг с другом с самого возвращения.       — Потому что Феликс наглухо отбитый имбецил, который не умеет молчать, — закатил глаза Минхо. — И сам нарвался, и других мог подставить. Он не знает, когда нужно притормозить.       Феликс резко развернулся на своём месте и приблизился к сидевшему перед ним Минхо.       — Уж простите, что не засунул язык в жопу, чтобы сохранить свою шкуру. Я ненавижу мудаков, которые на всех смотрят свысока и хуевертят людьми как хотят. И вообще, какое тебе нахуй дело? Тебя не тронули, вот и радуйся, что легко отделался.       Минхо тоже развернулся к Феликсу. Оба прожгли друг друга ядовитыми взглядами, обменявшись искрами, и Хёнджин удивлённо бегал глазами от одного возмущённого лица к другому.       — Твоя тупая выходка стоила Мини психики, — сквозь зубы зашипел Минхо. — И я, если ты забыл, пытался тебя защитить, а потом тащил на себе несколько километров.       — Я тебя не просил об этом, — возразил Феликс.       — По-твоему, я должен был тебя бросить? — Минхо прищурился. — Я сказал тебе с Мини бежать, а ты начал строить из себя героя. Я просил заткнуться, но ты не слушал. Если бы ты слушал меня, этой хуйни бы не было.       — Была бы другая.       — Ты безрассудный идиот!       — Хватит называть меня идиотом, трус!       Хёнджин не знал, как прекратить их ссору. Слова тут не помогли бы. Он резко надавил на тормоз, и Феликс, не пристёгнутый, чуть не слетел на пол, а Минхо сначала потянуло вперёд, а затем резко вдавило ремнём безопасности обратно в сиденье. Машина, что ехала сзади и едва не впечаталась в них, недовольно засигналила.       — Вы закончили? — спросил Хёнджин, строго посмотрев на них. В любой другой ситуации он бы никогда не позволил себе так смотреть на Феликса и особенно на Минхо, который был вообще-то старше и всегда внушал неприязнь и желание бежать от него куда подальше. Но сейчас оба гонщика вели себя хуже детей и оба были по-своему правы и неправы.       Минхо, заткнувшись, угрюмо уставился в окно со своей стороны. Феликс тоже замолчал, лишь изредка недовольно поглядывая на Хвана и кидая ненавистные взгляды в сторону Минхо.       Оставшаяся дорога прошла почти тихо, если не считать те несколько реплик, что бросал Минхо, показывая путь к отелю, где остановился их клуб. На ресепшене ребят уже ждал Чан, желавший лично убедиться в том, что они доберутся без происшествий. Он помог довести Феликса до его номера и оставил ему пачку антибиотиков, которые нужно было срочно начать принимать.       Ли клевал носом. Усталость накатила на него высокой волной, сбивающей с ног, и он без конца зевал. Хёнджин дал ему воду, чтобы запить таблетки, помог стянуть с него одежду, и переставший что-либо соображать Феликс, не чувствуя боли от алкоголя, плюхнулся на кровать и моментально уснул. Хван заботливо накрыл его одеялом.       За окном стемнело. Сумка с вещами Хёнджина осталась в багажнике машины. Ему нужно было вернуться за ней и снять отдельный номер в отеле, но оставлять Феликса одного было страшно. Вдруг он проснётся и ему понадобится помощь с чем-нибудь? Или вдруг у него начнётся жар? А если те люди, что сотворили с ним это, окажутся здесь, чтобы закончить начатое? Хван Феликса сейчас не может оставить, просто не может.       Хёнджин окинул взглядом небольшой номер, в котором остановился Ли, поднялся и прошёл в ванную комнату. Он опустил руки к раковине, и стоило ему заметить оставшиеся на коже пятна крови, как Хвана пробило на эмоции. Он не позволял себе показывать слабость, когда Феликсу нужна была его помощь, его сосредоточенность, но теперь ничего больше не сдерживало рвущийся наружу шок. Хёнджин задрожал и, взвыв, опустился на пол, поджав ноги. Перед глазами была всё ещё окровавленная, избитая и изрезанная спина Феликса, в носу стоял настойчивый металлический запах крови и медикаментов.       — Дыши, Хёнджин, — прошептал он себе и сделал глубокий вдох. — Дыши. Феликс жив. Теперь всё будет хорошо, всё хорошо. Его больше не тронут. Я не позволю.