Берега

Этот вечер должен был стать уютно-семейным, по крайней мере всё именно к тому располагало. Толя вовремя, даже чуть раньше, пришел с работы, по пути зашел купил Люде небольшой, но очень милый букет цветов. Всё-таки она в первую очередь женщина, и улыбка, которая расцвела на её лице от простого букета, подтверждение тому, что немного нужно, чтобы порадовать свою любимую. Ужин прошел в уютной семейной обстановке. Данька рассказал родителям про дела в школе, как учебные, так и отношения в классе, после чего ушел к себе в комнату. Родители и так редко проводили время вдвоем, парень решил не отсвечивать на фоне, он уже большой мальчик, вполне себя сам развлечет вечером. Там в компьютере новая игра, между прочим, ждет. — Парень-то совсем взрослый, — задумчиво произёс Щепкин, помогая жене убирать со стола. — Сама не ожидала, что дети растут так быстро, — понимающе проговорила Людмила с улыбкой, в которой скрывалась светлая грусть. Так, переговариваясь и порой целуясь, пара довольно быстро закончила с уборкой. Обняв жену со спины, Толя коснулся губами её шеи. Люда расслабилась в надежных объятиях, облокотилась на мужа, положив голову ему на спину, а ладонь протянув и устроив на его затылке. Как же хорошо и тепло в такие моменты и как жаль, что с его работой они случаются чрезвычайно редко. Семейную идиллию нарушил настойчивый звонок мобильного телефона. Ругнувшись, Толик дотянулся и взял аппарат в руки. И выругался ещё крепче. Хрулёв в десять вечера по пустякам звонить точно не будет. Прошептав тихое «прости» всё понимающей жене, он принял вызов. — Слушаю, Николай Николаевич. — Анатолий, — голос начальника был…он просто был таким, каким его лучше никогда не слышать, а от интонаций мужчина похолодел, — Колосов ранен, его нашли вечером в нашем парке. Срочно приезжай. И позвони Брусникиной, пусть едет в ведомственный госпиталь МВД, Катерина туда уже поехала. С каждым словом Хрулёва Анатолий бледнел всё больше, свободная рука сжималась в кулак и разжималась обратно, мозг с трудом укладывал услышанное. Людмила считала состояние мужа и успокаивающе положила ладонь ему на плечо, слегка сжав. — Слушаюсь, — только и смог ответить Щепкин, затем звонок сбросился. Он, как в замедленной съёмке повернулся к Людмиле. На лице у него застыл только ужас и ступор. — Люд. В Артёма стреляли, его в парке у нас нашли. Я должен ехать, прости… Слова упали гирями и припечатали к полу шоком и страхом саму Людмилу, для которой Артём всё-таки был далеко нечужим человеком. Они столько лет держатся одной компанией, помогают друг другу, поддерживают, присутствуют на всех важных событиях. А с Катей они стали подругами, все знали, что дело идёт к свадьбе и радовались, что нашлась та самая, усмирившая плейбоя Колосова. Теперь Артём смотрел исключительно на одну женщину с огнём в глазах и нескончаемой преданностью. Она сама и Лена Брусникина — другая история, это всегда были очень теплые дружеские отношения с самой университетской скамьи. С Леной в последние годы Артём стал заметно ближе, но это было более, чем объяснимо, да и отношение Колосова к Брусникиной было будто к младшей сестре. Он трепетно её опекал, как и вся их компания. Катя нисколько не ревновала, более того, часа сама была инициатором совместного времяпровождения. Так просто было правильно, потому что друзья своих не бросают. — Господи, он жив? Катя в курсе? А Лена? — Вроде жив. Хрулёв сказал, Катя на пути в госпиталь, а Лене должен я позвонить, — ещё раз озвучивая услышанное жене, Толик как будто бы и сам наводил порядок в разрозненных и опутанных страхом мыслях. — Люд, а как ей сказать, она же… Тёма же после всего для неё брат. Даже больше. Ещё одного раза она просто не переживёт… — Толь. Ты же понимаешь, сказать всё равно надо. Мы все рядом, мы поможем и справимся, — в Людмиле включилась женщина, подруга, готовая всегда подставить плечо и поддержать. Включилось то необъяснимо тёплое и нежное, что согреет и поддержит в любой ситуации. — Хочешь, я ей позвоню? — Нет, я сам должен. С этими словами Толик нашел в телефоне контакт Брусникиной и чуть дрогнувшим буквально на секунды пальцем нажал «вызов». Ленка ответила довольно скоро. — Да, — в трубке послышался расслабленный голос, а на фоне бормотание телевизора. — Лен, собирайся. Артёма раненого в парке нашли, он в ведомственном госпитале, там Катя, езжай к ней. Я в парк выдвигаюсь, буду на месте разбираться, пока ничего непонятно, — последнее предложение опер говорил, натягивая куртку и влезая в зимние ботинки. В трубке же сначала было молчание, потом раздался звук падения какого-то предмета. — Что?! Он жив?! — буквально выкрикнула Лена в ответ. — Толь, не молчи! — Жив, Лен, больше я ничего не знаю, прошу, езжай в госпиталь, я как только разберусь в парке, приеду. — Я поняла, — Лена завершила разговор, послышались гудки. Щепкин выдохнул, посмотрел снова на жену, он уже готов был выходить. — Я поехал, Люсь. — С Богом. Звони, как там что, — Людмила поцеловала мужа на прощание, как и всегда, когда он уходил на работу. До парка от дома Щепкина было едва ли больше пятнадцати минут пешком, именно эти минуты сейчас были жизненно необходимы оперативнику, чтобы успокоиться, насколько это возможно, сбросить с себя оцепенение и страх, включить голову. Они должны, обязаны сделать всё, невозможное в том числе, но найти ту тварь, которая стреляла в их Артёма. Усилившийся к вечеру мороз хорошо так покусывал кожу лица, снег хрустел под ногами, а Толик практически бегом бежал к проклятому парку. Вот только же они смогли с каким-то облегчением вздохнуть, только жизнь перестала их проверять на прочность, дала выдохнуть и просто быть на этом свете, как на тебе! Снова на грани! И лучше было даже не думать о том, в каком там сейчас состоянии Лена и Катя. В парке особо даже искать место происшествия не пришлось — мигалки и ленты было видно и так, Щепкин рванул прямо туда. На месте уже был участковый, который разговаривал по телефону. Хрулёва видно пока что не было. — Старший лейтенант Щепкин, ОВД Щукино, что произошло? — Толик подошел к коллеге. — Кто обнаружил Артёма? — Здравия желаю, вашего коллегу нашел мужчина, который домой возвращался. Пёс ваш его тормознул. Вот он, кстати, — Мухтар подбежал к Толику, усевшись около его ног и тихо заскулил. Опер погладил пса. — Где этот мужчина, с ним бы побеседовать? — в голосе Щепкина послышалось легкое раздражение, видимо, выходили наружу нервы от сложившейся ситуации. — Муха, брат, держись… — Мухтар до вашего приезда пролежал около места, где Артёма нашли. Он подавлен. Мужчина… — участковый обернулся вокруг себя, словно ища глазами того, о ком говорил. Хруст снега, из темноты деревьев показался молодой мужчина, звук его шагов сразу привлек внимание опера. Каждый шаг он делал будто бы с трудом, словно ему нужно было на это неимоверное количество сил. — Это я нашёл Артёма, — голос звучал глухо, — привет, Толь… Щепкин от неожиданности переступил с ноги на ногу, он во все глаза смотрел на Макса и скорее был готов поверить в то, что у него глюки, чем в то, что реально видит Жарова. Жарова, которого они искали и не могли найти. Который просто растворился несколько лет назад, словно его и не существовало никогда в жизни друзей. Макс же смотрел на друга с большим осознанием ситуации и меньшим шоком на лице. Весь шок более или менее спал, пока он ждал скорую и тихо молился, чтоб Тёма не умер у него на руках. Потом пришлось много общаться, мозги успели осознать случившееся. Да, он нашел Артёма. Да, он с двухсотпроцентной вероятностью догадался, когда смог логически думать, кто примчится на этот вызов. И тем не менее сейчас, смотря на обалдевшего Щепкина, Макс сам был склонен к мысли, что ему всё это снится. — Макс…? Ты откуда здесь вообще? Мы же тебя… — мужчины крепко обнялись, именно так, как обнимаются давние друзья после долгой разлуки, — да мы же тебя едва ли не по всей России искали… — Ну, — пожал плечами Максим, — вообще я был не особо далеко. Только не думал, что встретимся вот так вот, — Жаров окинул рукой место происшествия, его взгляд остановился на Мухтаре, — кстати, давно Артём собаку звёл? — Пару лет как, — Толик от встречи всё ещё был в шоке, — и не сказать, чтоб специально заводил, получилось так. — Понятно. Хороший пёс. — Хороший, — Толик выдохнул, провел рукой по лицу, снова посмотрел на Макса, — прости, брат, до сих пор ощущение, что меня глючит. — Пока скорую ждал, так же сидел. Даже снегом умылся. — Макс понимающе кивнул, переступая на месте. — Толь, по поводу Артёма, дело — дрянь. У него сквозное, кровопотерю лучше не представлять. Что там задето — не задето, скажут в госпитале, но даже на мой не врачебный взгляд локализация хреновая. — А как вообще ты его нашел? — Мухтару вашему спасибо говори. Домой шел, он выбежал из кустов и преградил мне путь. Обойти не давал, настойчиво звал за собой. Я пошел, тут Артём лицом в снег лежит. Я сначала вообще подумал, что он, — Макс запнулся: в таком контексте говорить о друге было неправильно, слова даже произносится не хотели, — что ему уже не помочь. Но пульс был. Слабый, но был. Скорую вызвал, давай документы искать. Удостоверение открыл и вот тут-то и понял, кого нашел. Глухой голос, сквозивший страхом за жизнь близкого друга, взгляд, по которому можно было понять: Макс, конечно, взял себя в руки, но не сказать, чтоб полностью принял ситуацию. Он приехал всего лишь в командировку, а в итоге имеет все шансы попасть на похороны. Голос фельдшера «довезти бы, слишком он плох» отдавался в голове эхом и оглушал со страшной силой. Ночь была морозной, но куда морознее сейчас было у Макса внутри. — Главное живой. Он Кате хотел предложение делать, — тихо начал говорить Щепкин. Адресовано это было даже не Максу. Никому. Просто наружу выходили эмоции. — Они так счастливы вместе. А Ленка…только улеглось и вот опять всё сыпется, — Толя от горечи махнул рукой и сделал совсем маленький круг по опушке. Мухтар снова заскулил, и опер присел около пса, гладя его по холке. — Муха, брат, я понимаю, что тебе тяжело. Поверь, нам всем не легче. Но мы должны найти эту гниду, которая стреляла в Артёма. И ты можешь нам помочь. Надо собраться, Артём выберется, он сильный, правда. Макс слушал всё это с опущенной головой. Ему хотелось расспросить друга обо всём, что у них произошло за эти годы, но время было явно неподходящее. На фразе «А Ленка…всё сыпется…» он ясно ощутил, как сердце пропустило несколько ударов, а земля под ногами пошатнулась. — Как вы вообще все? — вопрос дался тяжелее, чем думалось. С какой-то стороны даже звучал дурацким, если вспомнить, по какому поводу они в десять вечера стоят в парке, вокруг огорожена территория, а дежурная группа прочесывает местность. — Имею ввиду помимо случившегося. — До этого чертового вечера всё даже начало налаживаться, — Толя развел руками, — сейчас понятия не имею, в каком состоянии там девчонки. Это они ещё про тебя не знают! — Да уж, — Макс отвел взгляд, прекрасно понимая, кого имел ввиду Щепкин, сказав «девочки». Именно из-за этого понимания ему в принципе тяжело было разговаривать с другом. Вспоминалось всё и сразу. И абсолютно невовремя. От картинок в голове возникало желание задать пару колких вопросов, стать на время пубертатным подростком, но Макс никогда не был бездушным. Сейчас это было неуместно хотя бы потому, что Артём где-то между двух миров, а риск оказаться на похоронах всё ещё присутствует. — Я сам не знаю, как мне у вас показываться. Вызовете же по-любому, а там… — Этого я тоже не знаю. И скажу честно: очень не уверен, что тебе следует объявляться сегодня, — Толик смотрел на друга, всё больше убеждаясь, что ему Жаров не снится. Да, встреча с Максом — для них счастье, на которое они уже и не надеялись. Только вот для Лены это будет означать куда больше и заденет куда глубже, чем их всех, вместе взятых. Подруга едва-едва пришла в себя после своего личного кошмара в жизни, её состояние, эмоциональное и физическое, вроде бы выровнялось. Да, накрывает изредка, но это уже не так страшно, как раньше, с этим они научились справляться и были уверены, что и такие отголоски со временем исчезнут. Но появление Максима, пусть и было для Лены желанием, о котором она мечтать не смела, только вот одновременно означало новое эмоциональное потрясение и напряжение, означало снова провалиться в яму, из которой без того выбралась с трудом. Как-то многовато получалось, с учетом ранения Артёма. — Толь, мне вряд ли сейчас уместно… — Макс, — мужчина перебил Жарова, догадываясь, куда уходит разговор, — я правда очень рад тебя видеть и не сомневаюсь в том, что все тоже будут рады. Но за эти годы случилось многое, о чем сейчас говорить не время и не место. Девочкам на сегодня Артёма явно хватит… «Боюсь, после тебя мы Ленку точно не откачаем,» — это предложение так и осталось невысказанным, озвученным лишь в мыслях Щепкина. — Согласен. Только дай мне знать, когда станет понятно, как Артём. — Конечно. Они смотрели друг на друга, соединяемые общим страхом, от которого было куда холоднее, чем от мороза на улице. Макс отчётливо понимал: теперь его Москва просто так не отпустит. Он всё же столкнулся с прошлым, можно сказать, лицом к лицу. Придётся распутывать этот клубок до конца, но, Боги, как же страшно и больно вновь возвращаться туда, где однажды всё было разрушено. — Щепкин! Докладывай! — раздался голос Хрулёва позади мужчин, оба вздрогнули, вынырнули из оцепенения. Толик бросил на Макса выразительный взгляд и повернулся к начальнику. — Это я Артёма нашел, — в который раз за этот вечер повторил Максим, вставая рядом с другом, — здравия желаю. Немая сцена была дольше, чем это обычно показывают в сериалах. Пожилой мужчина даже глаза протёр, от чего Жаров и Щепкин переглянулись с быстрыми улыбками. — Жаров?! Мать честная, ты откуда взялся?! Щепкин рядом не сдержал тихого смешка, Макс слегка улыбался. — Так точно. Я из метро, решил до дома парком дойти. Ну вот и дошел…

***

Как долетела до ведомственного госпиталя МВД, Лена помнила отрывочно, будто отдельными эпизодами. Звонок Толика, сборы, которые она уложила в три минуты: натянуть джинсы и свитер, впрыгнуть в зимние ботинки, потому что в сапогах будет неудобно, схватить деньги и документы, вызвать такси, потому что так будет быстрее. В такси она позвонила Кате, внутренне боясь услышать самое худшее. — Катюш, милая, я всё знаю, еду к тебе, как там? Что врачи говорят? — голос Лены был гораздо тверже, чем её внутреннее состояние в данный момент. — Да ничего не говорят, операция ещё идет. Медсестра только сказала, что это надолго. Калитина на том конце провода силой воли удерживала в голосе дрожь, то и дело глубоко вдыхая и выдыхая. — Тёма у нас сильный, ты же знаешь, он справится. Держись, я скоро буду уже. — Да, сильный… Всю оставшуюся дорогу Лена смотрела прямо перед собой, в голове, как мантру, повторяя одну фразу «Не смей умирать, не бросай нас…». Переоценить значение друга в её жизни, особенно в последние годы, было трудно. Артём достал её, можно сказать, со дна, и если его не будет, её мир снова рухнет. Всё то хрупкое равновесие, дающее ей силы жить, работать, хоть изредка улыбаться, исчезнет. Помимо него в мире существовал ещё лишь один человек, способный сделать почву у неё под ногами вновь твердой, но его Лена однажды сама прогнала. И вряд ли он когда-либо захочет хотя бы просто выслушать её, не говоря уж о возобновлении каких-либо отношений. Нужное отделение ей помогла найти медсестра, профессиональное удостоверение сыграло на руку. Катя сидела в дальнем углу рекреации, на плечах был накинут белоснежный халат, глаза смотрели в одну точку, руки теребили салфетку. — Катюша, — окликнула Брусникина подругу. — Ленуль, — Калитина встала навстречу, они крепко обнялись, понимая друг друга и утешая, — я так за него боюсь. Никто ничего не говорит, все только бегают туда-сюда… — Врачи и персонал делают свою работу, спасают нам Тёму. Чтобы он вернулся к нам, к Мухтару… — Кстати, где Мухочка? Ты что-нибудь знаешь? Девушки присели на диванчик, Лена запустила руки в рукава своего халата. — Толя поехал в этот парк, сказал, на месте будет разбираться. Потом приедет сюда и Муху привезёт. — Ты сможешь его к себе на время взять? Со мной он целыми днями сидеть в квартире будет, да и у вас он же служебный. — Конечно, о чем разговор. Он поможет нам найти эту сволочь… Сколько они просидели в обнимку на узком диванчике в рекреации госпиталя, неясно. По ощущениям каждая минута была за час, а тиканье часов на стене жутко раздражало сейчас. На них девушки просто не смотрели. Лена вздрогнула, когда ей в руки ткнулся мокрый нос, потом послышалось шорканье бахил по полу. Анатолий остановился рядом с ними. — Мухочка, родной наш, — Лена поцеловала пса в морду, Катя с едва заметной улыбкой тоже погладила пса. Тот, скуля, улегся в ногах Брусникиной. — Как тут? — Да никак, — тяжелый выдох, сжатая пальцами переносица, — никто не выходил пока, — Калитина бросила взгляд на проклятые часы, — уже больше двух часов… — Там прояснилось что-нибудь? — в Лене прорезался следователь, а Щепкин незаметно прикусил губу. Не ляпнуть бы лишнего. — Да ай, — махнул рукой Толя, — Мухтар мужчину в парке остановил, тот скорую и вызвал. Что случилось, когда, почему — ничего непонятно. Завтра он придет, поговорим с ним ещё раз. Лена кивнула и закрыла лицо ладонями, пытаясь унять дрожь в теле. Катя прислонилась к её плечу, крепко обняв, капитан обняла в ответ. Вдвоём им точно было легче справляться с накатывавшим страхом. Наконец-то, спустя бесконечное количество минут, скрипнула дверь и вышел врач, устало стягивая маску с лица. Четыре пары глаз на него смотрели так громко, что вопросы даже озвучивать им было не нужно. — Жив ваш друг, — слова звучали тяжело, — но ситуация сложная. Во-первых, он потерял слишком много крови, не знаю, как в скорой не умер. Во-вторых, задет позвоночник, а это очень плохо. — Он же выберется, да? — прошелестела Катя. — Он ведь поправится? Это лечится всё, да? — Пока ничего обещать не могу. Переживёт ближайшие сутки — можно будет начинать надеяться. Извините… Хирург ушел, в рекреации повисло молчание, прерываемое только едва слышными всхлипами. Катя с Леной не понимали, кто кого утешает, Толя отвернулся к окну, сам едва совладая с собой. Перспектива потерять друга встала где-то в груди комом, мешала спокойно дышать и здраво соображать. Про себя он лишь порадовался, что Макс сюда не поехал. «Эта встреча убьёт её,» — думал Толик, смотря на подругу.