Жизнь за жизни 2

Когда его только привезли в больницу, он был как мешок с костями и синяками — без сознания, с высокой температурой и разбитыми губами. Санитары уложили его на койку, а Фордторопливо снимал с него форму, да так и оставил — грязную, пропахшую порохом и потом. Он дышал хрипло, с перебоями, а на вопрос Форда: — Слышите меня? Как вас зовут? — … Ответа не последовало. --- Форд поправлял стойку с капельницей, глядя на худые, истерзанные руки Флиппи. Иглу он заранее взял детскую — не хватало ещё рвать эти истончённые вены обычной. Он поднёс ладонь к запястью, пальцами нашёл пульс — слабый, редкий. Ввел иглу осторожно, медленно, и раствор потёк по трубке. На мгновение Форд задержался возле него — подушку поправил, откинул сбившийся воротник формы, нащупал за ухом холодный пот. — Ну же… давай… возвращайся. — шёпотом сказал он сам себе. Глаза солдата дрогнули. Потом медленно приоткрылись. Дыхание сбилось — хриплое, неровное. Флиппи чуть напряг шею, голова едва-едва приподнялась, взгляд затуманенный, дикий. Он молчал, но напряжение было в каждом движении: руки пытались слабо дёрнуться к одеялу, ноги чуть поджались. Форд заметил, как у него заходила грудь, как под ребрами дрогнули мышцы — и ниже, в животе, что-то болезненно дёргалось. Голод… Форд узнал этот взгляд. Он видел его много раз на фронте. Живот Флиппи слегка вздулся от пустоты в желудке, и каждый вдох отдавался болезненной судорогой. Но он не просил. Только смотрел на белый халат Форда — с недоверием. Будто ждал, что сейчас опять кто-то схватит его и уведёт на пытку. Форд наклонился, почти касаясь губами его уха: — Это не враги. Ты в безопасности. — сказал он тихо. Флиппи чуть моргнул, но молчал. Форд вздохнул и выпрямился, показывая медсестре жестом: принести немного воды. Он знал, что этот солдат проглотил бы целый котёл еды, если б решился хоть что-то сказать. Но Форд не торопил его. Просто стоял рядом, пока тот лежал и молча терпел голод, хрипя на выдохах и сжимая одеяло так, что костяшки пальцев белели. --- Форд вымыл руки и присел на край койки, глядя на его правую руку — вся синяя, с изломанными, опухшими пальцами. Надо было вправить. Иначе срастётся как попало. Он медленно взял её в свои ладони. Кожа ледяная и липкая от пота. — Сейчас будет неприятно… но быстро. — предупредил Форд, даже не ожидая, что тот услышит. Но когда он осторожно взял первый палец и потянул, хрустнул сустав — и вдруг в ответ донёсся сдавленный, охрипший шёпот: — Essen… bitte… (…есть… пожалуйста…) Форд замер, нахмурился. — …schlag nicht… Essen… Wasser… Essen… Essen… ich werde… dir nichts sagen… bitte… bitte… Essen… Wasser… Wasser… bitte… (…не бей… есть… вода… есть… есть… я тебе ничего не скажу… пожалуйста… пожалуйста… есть… вода… вода… пожалуйста…) Голос дрожал, но был удивительно упрямым. Он говорил так, будто всё ещё был где-то там, где пытали и выбивали из него слова, а он продолжал молчать. Форд осторожно опустил руку обратно на простыню и чуть крепче сжал её, но уже не выворачивая. — Я не враг. Понимаешь? — тихо, почти на ухо. — Никто тебя тут не ударит. Никто не будет спрашивать. Но Флиппи, кажется, не слышал или не верил. Только повторял почти беззвучно: — Essen… Wasser… bitte… И Форд стиснул зубы, кивнул сам себе и приказал сестре за дверью: — Хлеб. Воду. Срочно. И вернулся к пальцам — вправляя их один за другим, с каждым шепотом: Essen… Wasser… bitte… --- Когда санитары наконец принесли кусок хлеба и кувшин с водой, Форд сам забрал поднос. — Уйдите, я сам, — бросил он коротко, и дверь за ними закрылась. Он вернулся к койке, посмотрел на впалые щёки Флиппи и тихо выдохнул. — Еда… Вода… Вот она. Видишь? — медленно проговорил он, показывая солдату хлеб в своей руке. Но тот всё ещё, с закрытыми глазами, шептал: — Ich habe seit einer Woche nichts gegessen… Essen, Wasser… essen… (Я не ел уже неделю… еда, вода… еда…) Форд нахмурился, сжал хлеб чуть крепче. — Слышишь? — он аккуратно подтолкнул его плечо. — Открой глаза. Смотри. Он одной рукой нащупал механизм спинки койки, приподнял её, чтобы Флиппи оказался почти в сидячем положении. Тот поморщился, чуть застонал, но всё так же повторял: — Essen… Wasser… essen… — Да здесь же! Вот, — уже чуть резче сказал Форд, поднося хлеб к его губам. И наконец взгляд Флиппи дрогнул, стеклянные глаза чуть сфокусировались на куске хлеба. Он медленно разжал губы, не отрывая взгляда, и почти вырвал его зубами из пальцев Форда, начиная жадно жевать. — Essen… essen… bitte… — всё ещё повторял он между укусами, как заклинание. Форд тихо вздохнул и лишь поправил ему спинку повыше, чтобы тот не подавился. — Ешь… Сколько сможешь. Никто у тебя не заберёт. И Флиппи ел, уткнувшись в хлеб, всё ещё едва слышно бормоча: — Essen… Wasser… essen… bitte… bitte… — Это тебе… вооот, ты меня понимаешь? — проговорил Форд, держа хлеб перед его лицом. Он пытался улыбнуться, подбодрить, но в ответ Флиппи всё так же глухо и отрывисто шептал, не отрывая голодного взгляда от еды: — …Essen, Wasser… essen… Форд нахмурился. — Что?.. — он чуть наклонился ближе. — Ты… что ты там бормочешь?.. И когда он осторожно вложил кусок хлеба в ладонь солдату, тот выронил его обратно на поднос — пальцы не слушались, слабые и перебинтованные. — Ладно… — вздохнул Форд. — Чёрт с тобой, сам тебя накормлю. Он отломил маленький ломоть и поднёс прямо к губам Флиппи. Тот рванулся вперед, как зверёк, вцепился зубами в хлеб и начал торопливо жевать, всё ещё бормоча на непонятном языке: — mein… mein… mein… Essen… Wasser… bitte… bitte… schneller… (моё… моё… моё… еда… вода… пожалуйста… пожалуйста… быстрее…) Форд моргнул, не понимая ни слова, но на всякий случай отломил ещё один кусок и поднёс к губам. — Ну-ну, ешь, только не давись, ладно? Дам ещё… — пробормотал он, продолжая кормить его. Флиппи всё жевал и шептал, шептал одно и то же, пока крошки осыпались на одеяло и его худую грудь: — mein… mein… Essen… Wasser… bitte… bitte… Форд, не отрываясь, глянул на его стеклянные, но уже ожившие глаза и едва слышно выдохнул: — Ну ты даёшь… Голодный зверёныш. И отломил ещё хлеба. --- Когда Форд потянулся за кружкой с водой, чтобы предложить ему сделать глоток, Флиппи уже судорожно двигал губами, снова и снова повторяя хриплым, дрожащим голосом: — mehr… mehr… mehr… ich habe Hunger… bitte… mehr… mehr… mein… mein… Essen… gib mir… etwas Wasser… (больше… больше… больше… я голоден… пожалуйста… больше… больше… моя… моя… еда… дай мне… немного воды…) Он попытался поднять руку к подносу, но пальцы едва шевелились, слабые и перебинтованные. Форд нахмурился и мягко положил ладонь на его плечо: — Спокойно, спокойно. Дам тебе и воды, и хлеба. Только не давись, ладно? Он приподнял его голову и поднёс кружку к губам. Флиппи вцепился в неё ртом, жадно глотая, вода текла по подбородку, пропитывала ворот рубахи и одеяло. — mehr… Wasser… Wasser… — шептал он между глотками. (больше… воды… воды…) Форд терпеливо дал ему напиться, а потом снова отломил хлеба и поднёс к губам. — Ну вот… вот так… потихоньку. — Он тихо пробурчал. — Неужели и вправду неделю ничего не ел? Да ты ж меня сожрать скоро попробуешь… Флиппи в ответ только бормотал всё то же, глотая воздух и хлеб: — mein… Essen… bitte… bitte… mehr… (моя… еда… пожалуйста… пожалуйста… больше…) Форд тяжело вздохнул, уже понимая, что накормить этого солдата досыта, наверное, невозможно. ------ Когда тарелка опустела, Форд отложил её в сторону и хотел уже поправить одеяло, но тут заметил, как плечи Флиппи мелко затряслись. Солдат уткнулся лицом в подушку, и сквозь частое дыхание послышались всхлипы. — mehr… mehr… mehr… ich habe Hunger… bitte… mehr… mehr… mein… mein… Essen… gib mir… etwas Wasser… (больше… больше… больше… я голоден… пожалуйста… больше… больше… моя… моя… еда… дай мне… немного воды…) — Эй, эй… — Форд нахмурился, слегка потряс его за плечо. — Да что ж ты… спокойно, спокойно… — но Флиппи не унимался, тихо повторяя те же слова, уткнувшись в подушку и дрожа всем телом. Форд посмотрел на опустевший поднос, потом на худую спину под одеялом, на пересохшие губы, и тяжело вздохнул. — …Принесите ещё, — скомандовал он санитару, который стоял у дверей, наблюдая за сценой. — Поживее. И воды ещё. Литр хотя бы. Санитар кивнул и поспешно вышел. Форд сел обратно на край кровати, положив ладонь Флиппи на плечо. — Потерпи. Скоро принесут… Ты жив. Слышишь? Уже никто тебе кости не ломает, никто тебя не тронет. — Он говорил тихо, понимая, что Флиппи вряд ли понимает его слова, но всё равно не замолкал. Солдат чуть‑чуть приподнял голову, и в его покрасневших, блестящих глазах мелькнула слабая надежда, но губы всё ещё шептали то же самое: — mehr… bitte… mein Essen… Wasser… mehr… (больше… пожалуйста… моя еда… вода… больше…) --- Дверь тихо скрипнула — санитар вернулся с подносом, на котором стояла ещё одна тарелка каши, хлеб и кружка горячего чая. Пар от кружки поднимался тонкой дымкой. — Вот… доктор, как вы и просили, — пробормотал санитар и поставил поднос на тумбочку рядом с койкой. Форд коротко кивнул: — Спасибо. Можешь идти. Солдат на кровати даже не поднял головы, но его глаза, покрасневшие и блестящие, не отрывались от подноса. Он так и лежал, скрючившись, и тихо шептал: — mehr… bitte… Essen… mein… Essen… bitte… (больше… пожалуйста… еда… моя… еда… пожалуйста…) Форд придвинул табурет ближе и взял тарелку, поднеся ложку к губам солдата: — Давай, давай. Твоя. Бери. Флиппи жадно ухватил ложку губами, сглотнул и снова зашептал: — mehr… Essen… bitte… mein… mehr… Wasser… Essen… (больше… еда… пожалуйста… моя… больше… вода… еда…) Когда он наконец заметил кружку чая, его взгляд зацепился за неё с почти детским испугом и жадностью. Он дотянулся дрожащей рукой, но не осмелился взять, только всё так же повторял одно и то же, не поднимая глаз на врача: — Essen… Wasser… bitte… Essen… Форд мягко взял кружку и поднёс к его губам. — Пей. Это твоё. Солдат сглотнул несколько глотков и снова замолчал, прижимаясь к подушке. Но даже теперь, даже обжигаясь горячим чаем, он шептал себе под нос одно и то же: — Essen… bitte… Essen… Wasser… Essen… Форд вздохнул и, убрав кружку, подумал, как долго этот человек ещё будет повторять это даже во сне. --- Когда вторая порция закончилась, Флиппи всё ещё не отпускал ложку. Его пальцы судорожно сжимали её, взгляд метался между пустой тарелкой и врачом. В горле у него что‑то булькнуло — и он вдруг сел чуть выше, хватаясь за ворот рубахи, хрипя: — Mehr… mehr… bitte… Essen… mehr… mehr… bitte… (больше… больше… пожалуйста… еда… больше… больше… пожалуйста…) Форд уже потянулся убрать тарелку, но солдат, собрав последние силы, перехватил его за руку. Его лицо исказилось, слёзы навернулись на глаза. Голос сорвался на крик: — MEHR! MEHR!! MEHR!! ESSEN!!! MEIN ESSEN!!! MEHR!!! (БОЛЬШЕ! БОЛЬШЕ!! БОЛЬШЕ!! ЕДА!!! МОЯ ЕДА!!! БОЛЬШЕ!!!) Он рыдал громко, почти истерично, хватаясь за грудь и швыряя ложку в стену, бормоча сквозь всхлипы: — Essen… mein Essen… warum… warum nicht… mehr… mehr… bitte… ich habe Hunger… (Еда… моя еда… почему… почему нет… больше… больше… пожалуйста… я голоден…) Форд схватил его за плечи и немного встряхнул, пытаясь заглушить его крик: — Хватит. Слышишь? Хватит! Уже хватит. Ещё не время. Но Флиппи продолжал рыдать, уткнувшись лбом в одеяло и цепляясь за него так, будто это и был последний хлебный мякиш в его жизни. — Bitte… mehr… bitte… mehr… Essen… bitte… — уже тише, хрипло повторял он сквозь рыдания. Да! Это будет одновременно трогательно и отчаянно со стороны Форда — он уже не знает, как справиться с этим навязчивым «mehr mehr…» и пытается хоть как‑то отвлечь его от мыслей о хлебе и воде. --- Форд устало провёл рукой по лбу и посмотрел на сестру. — Принесите… — он на мгновение замолчал, сам не веря тому, что говорит. — Принесите ему… детскую игрушку. Что‑нибудь мягкое. Мишку. Машинку… всё равно что. Быстрее. Сестра только удивлённо посмотрела, но кивнула и вышла. А в кровати Флиппи, с опухшими от слёз глазами, всё ещё шептал одно и то же, чуть ли не захлёбываясь воздухом: — mehr… mehr… ich habe Hunger… bitte… mehr… mein… mein Essen… Wasser… («…больше… больше… я голоден… прошу… больше… моя… моя еда… вода…») Когда вернулась сестра, протягивая маленького плюшевого зайца с висящим ухом, Форд молча взял его, сел на край кровати и коснулся плеча Флиппи. — Посмотри… — он тихо заговорил, как ребёнку. — Смотри, что я тебе принёс… друг. Мягкий… хороший. Форд положил зайца ему в ладонь, помог сомкнуть пальцы на мягкой шерстке. — Ты можешь держать его, пока не принесут ещё поесть. Хорошо? Играем с ним. Вот так. И сам, чуть улыбаясь, согнул лапку игрушки и сделал вид, будто заяц что‑то говорит: — «…Essen später… später… nicht weinen…» («…еда будет потом… потом… не плачь…») Флиппи непонимающе смотрел на зайца, прижимая его к груди, а губы всё ещё шептали: — …mehr… Essen… bitte… Wasser… bitte… И Форд только выдохнул, погладив его по плечу: — Знаю. Я знаю. Принесу ещё. Чуть‑чуть позже.