Сломанный разум (Broken Mind)

Сегодня Джим сам встал за пульт управления транспортатором. Вместе с адмиралом Арчером, они проверяли возможные повреждения разума из-за напряжения связи. Она, за неимением лучшего слова, растягивалась, но не рвалась, не вызывая при этом какой-либо боли. На деле же, каждая такая проверка лишь укрепляла ее. Сейчас они уже могли общаться на больших расстояниях и остро ощущать эмоции друг друга. Несколько врачей, участвовавших в исследовании, были поражены выявленными свойствами и тестировали мужчин почти каждый день. Джим с Ханом стали медицинским феноменом, особенно для нескольких рас телепатов. Такая связь между двумя людьми, даже если один из них был аугментом, была ранее немыслима. — Нуньен, — с теплотой в голосе произнес Джим, улыбнувшись материализовавшемуся Хану, и отошел от пульта. — Я бы спросил тебя, как прошли сегодняшние испытания... если бы уже не знал, — он уткнулся носом в его щеку и на мгновение прикрыл глаза. — Джим, — с облечением в голосе сказал Хан, наконец-то находясь поблизости. — Хорошо, что ты снова рядом. — Хан поцеловал его в щеку и обнял обеими руками, со вздохом прижимая Джима к себе, обнаружив, что ощущает себя намного лучше, когда они снова могут прикасаться друг к другу. Знание, что связь можно растянуть, но не разорвать, весьма обнадеживало. Но даже в этом случае ничто не могло сравниться с возможностью обнять и поцеловать. Джим был абсолютно солидарен с Ханом, также почувствовав облегчение от возможности вновь прикасаться, но это и обеспокоило его. Довольно скоро он отправится в пятилетнюю миссию, а Нуньен останется на Земле. Он волновался, что любимому может быть плохо без его присутствия… как и ему. — Да-а, это полный отстой, когда ты так далеко. Давай что-нибудь перекусим и поговорим? — Хорошо, Джим, — согласился Хан, понимая его беспокойство, поскольку сам чувствовал то же самое. Когда они вновь оказывались рядом, после очередной проверки связи, казалось, что они едины во мнениях, и было трудно уловить разницу между тем, что думал и чувствовал Джим, и тем, что думал и чувствовал Хан. Конечно, это не длилось вечно, они по-прежнему оставались личностями, но иногда, это отделение одного от другого, было очень размытым. — Приятно, что для обсуждения с тобой важных тем не приходится полагаться только на мои слова. Я никогда не был в этом хорош, но становится легче, когда я знаю, что ты уже понимаешь мои страхи. Что тут скрывать? — он прижался плечом к Хану, да так и не отстранился, продолжая идти. — Да, согласен. — Хан взял его за руку, переплетя пальцы и слегка пожав их. Разговор вслух по-прежнему был важным средством общения, но связь помогала заполнить пробелы или затронуть актуальные темы не обсуждавшиеся напрямую. — Особенно когда даже самые внятные слова не могут должным образом выразить то, что подразумевается. Чуть больше года назад Джим пришел бы в ужас от настолько тесной связи с другим человеком. Но почему-то их нынешнее состояние казалось естественным, даже нормальным. Возможно, так получилось из-за того, что связь между ними устанавливалась очень медленно, постепенно укрепляясь по мере того, как они проводили все больше времени в обществе друг друга. А сейчас, мысль о том, что между ними не будет этой связи, приводила Джима в ужас. — Очень многое сложно выразить словами, — мягко согласился Джим. — Хотя у тебя это все же получается лучше, — он повернул голову и поцеловал Хана в щеку. — Я понимаю, Джим. Нам есть о чем поговорить, — согласился Хан. Джим скоро отправится в свою пятилетнюю миссию, а до этого им нужно многое обсудить настолько открыто и честно, насколько это возможно. И связь поможет им сосредоточиться на сути обсуждаемого вопроса, хорошего или не очень. Джим слегка вздохнул и сказал: — Да. Еще несколько тестов, и, я думаю, они будут готовы отправить «Энтерпрайз» в пятилетнюю миссию. Я беспокоюсь, как мы оба перенесем стресс от столь долгой разлуки. Мы не можем точно выявить этим тестами, как отреагируем на физическую разлуку, да еще на таком расстоянии и на такое время, — он шел к их любимому убежищу на обзорной палубе. — Да, я тоже беспокоюсь об этом, — подтвердил Хан, большим пальцем поглаживая запястье Джима. — Тебя отвлечет команда и миссия. Меня — мой народ и присмотр за ними. — Хан помолчал, затем добавил: — Но согласен, даже с близкими и небезразличными нам людьми, это не то же самое, что обнимать и целовать друг друга. Мы привыкли к этому за последнее время. — Дело не только в этом, — мягко сказал Джим. — Мы так же стали близки не только ментально, но и эмоционально. Мы можем потерять эту связь, как только я начну отдаляться от тебя. И растяжение может в конце концов привести к тому, что она лопнет. Вот что меня беспокоит, — он вошел в турболифт и, как только двери закрылись, вновь поцеловал Хана. — Да, я понимаю. Однажды мы можем проснуться и осознать, что нас больше не связывает даже тончайшая нить. Это будет странно. Даже разговоры об этом вызывают у меня дискомфорт, — признался Хан, но продолжил, заставляя себя последние несколько дней размышлять об этом в более рациональном ключе. — Но мы все еще сможем общаться так же, как это делают другие пары: отправлять сообщения и фотографии, пока связь не восстановится. — Ты довольно оптимистично настроен, — слегка нахмурился Джим, удивившись, как так Хану удается оставаться настолько хладнокровным. Они уже вышли из турболифта и подходили к обзорной палубе, где любили проводить время вдвоем. — Ты знаешь о нашей связи что-то, чего не знаю я? Неужели будет так легко не быть связанным со мной? — он направился к репликатору, чтобы взять себе мокко, подумав, что было бы неплохо выпить чего-нибудь сладкого с кофеином. Джим был даже немного разозлен, прекрасно зная, что аугмент почувствует его раздражение. Хан положил руку на спину Джима, ожидая, когда репликатор выдаст напиток. — Нет, Джим. Я знаю столько же, сколько и ты. И не думаю, что это будет легко. Но мы все равно сможем разговаривать, даже если будет больно лишь видеть и слышать, а не чувствовать. Нет, Джим. Это будет совсем не просто, — повторил Хан. — Но с этим можно справиться. Я не верю, что связь убьет нас, если разорвется, но будет больно. Джим взял свой напиток и некоторое время потягивал его, серьезно глядя на Хана. — Не хочу ощущать боль, но, думаю, мне было бы грустно, если бы меня вот так просто отпустили. Хочешь чего-нибудь? — он указал на репликатор и отошел в сторону, позволяя аугменту выбрать самому. Хан взял себе горячий шоколад, так же желая чего-то сладкого и уютного, поскольку этот напиток Джим традиционно приносил, когда Хан был расстроен или замкнут в себе. — Конечно, будет нелегко. Я не так выразился и не это имел в виду. Джим. Не искажай мои слова. Я не понимаю, почему ты злишься. Я пытался быть практичным. Джим вздохнул и, чуть нахмурившись, посмотрел на звезды. — Думаю, сейчас я не чувствую себя очень практичным. Я никогда раньше никого не подпускал так близко, и теперь мы должны отпустить друг друга на пять лет. — Он долго смотрел на далекое мерцание, которое помогло ему немного успокоиться. — Я рад, что у тебя будет семья, которая отвлечет тебя и составит компанию. Если кто-то из них сможет скрасить твое одиночество… я пойму. Волосы на затылке Хана мгновенно встали дыбом. Аугмент не мог пошевелиться. Он был так зол, что напрягся каждый мускул. — Так вот как ты собирался поступить?! — Зарычал аугмент не веря тому, что услышал. Почему Джим отталкивал его, в то время, как они должны наслаждаться текущим моментом, находясь так близко друг к другу? Джим почувствовал его гнев и тоже напрягся, продолжая медленно дышать, пытаясь ослабить свои эмоции и отделить их от реакции Хана. Через некоторое время у него это получилось и он перевел взгляд на аугмента. — Нет, это не входит в мои планы, даже если бы было разрешено Уставом. Но пять лет — долгий срок для одиночества, Нуньен. Я знаю, ты был одинок большую часть своей жизни и не заслуживаешь, чтобы так было и дальше. И если связь между нами прервется, останутся только записи и сообщения… — он вновь глубоко вздохнул. — Я пытаюсь быть практичным, как и ты. Однако это нисколько не успокоило Хана. Нет, Джим не планировал становиться партнером кого-то другого, но сделал бы это? Если представится возможность? А с кем? С членом экипажа? С представителем инопланетного вида? Чтобы скрасить свое одиночество? В конце концов, Джим был гораздо опытнее, имея череду любовников в прошлом. Они раньше не обсуждали моногамию Джима, так что, возможно, сейчас самое время. — Чего ты хочешь, Джим? Ты просишь о свободе встречаться с другими? Нам нужно определить наши отношения, чтобы жить дальше? — Не знаю, — честно признался Джим, поворачиваясь всем корпусом к Нуньену. — Я не знаю, что я имею в виду, Нуньен. Я совершенно не понимаю. Но ты упомянул, что хочешь быть практичным... и я пытаюсь. Прямо сейчас я не могу представить, что захочу даже взглянуть на другого человека, я так в тебя влюблен. Но мы не знаем, что принесет нам будущее. Что, если связь оборвется и тебе понадобится помощь, как раньше? — он потер ладонями лицо и закрыл глаза. — Я не вынесу, если тебе больно или одиноко, а я буду слишком далеко, чтобы помочь. Хан некоторое время молчал, сдерживая гнев. Наконец, он поставил свою чашку на стол, но вместо того, чтобы сесть, подошел ближе к Джиму и тихо потребовал, чтобы тот посмотрел ему в глаза. — Ты моя пара. Я никогда не полюблю другого так, как люблю тебя. Если наша связь разорвется, это будет трудно и болезненно. Но не изменит моих чувств. Ты моя пара. Я мог бы провести трудные дни в компании друга или домашнего животного, но тебя никто не заменит. Вот моя позиция, Джим. Джим выдержал его взгляд и медленно кивнул. — Хорошо. Я понимаю, Нуньен, — отставив напиток, Джим взял его за руки. — Но знай, если связь оборвется, и тебе будет необходимо связать себя с кем-то другим, чтобы не испытывать боли, расстройства разума или чего похуже… я не хочу, чтобы ты отказывался от этого. Когда я вернусь, я хочу, чтобы ты был жив и здоров. Понимаешь? Хан склонил голову набок, с большим трудом представляя себя связанным с кем-то еще. — Я нужен тебе живым и здоровым. Я понимаю. По крайней мере, эту часть он понял. Джим ожидал, что Хан сделает все необходимое, чтобы выжить. Кивнув, Джим посмотрел на Хана и спросил: — Чего ты хочешь от меня, Нуньен? Он хотел именно услышать, как будто это могло заставить вселенную обратить на них больше внимания, сделать слова более весомыми для обоих. — Я хочу, чтобы ты вернулся ко мне через пять лет. — Хан помолчал, услышав в своем голосе боль. — Я не могу заставить и не могу требовать... но я хочу, чтобы ты остался верен мне, — он хотел, чтобы Джим услышал эти слова. Даже если не был заинтересован в том, чтобы давать такое обещание, ему нужно было озвучить то, что шло от самого сердца. Каким-то образом это требование в сочетании с мольбой враз успокоили Джима и тут же стало за это стыдно. Он шагнул к Хану и обнял его, прижавшись лбом к его. — Мне не нужен никто другой, Нуньен. И надеюсь, никогда не будет нужен. Мы больше, чем просто любовники… мы пара. Это странная идея, но я как бы перенял ее у тебя. — Моя пара. — Хан обнял Джима за спину, крепко прижимая к себе. — Мы оба боимся, — сказал он, пытаясь объяснить, почему они так быстро вышли из себя. Я в ужасе. Я не хочу покидать тебя, Нуньен, и всерьез раздумываю отказаться от «Энтерпрайз» и от карьеры в Звездном флоте, просто, чтобы остаться. И это пугает меня еще больше. — Джим прижался к Хану и уткнулся лицом ему в шею, вдыхая запах, который всегда помогал ему успокоиться. Хан запустил пальцы в короткие волосы на затылке Джима, нежно перебирая их, наслаждаясь ощущением шелковистых прядей. — Я не знал этого, Джим. Я не знал, что ты об этом думаешь. — Хан прижался носом к виску, вдыхая запах партнера. — Я мог бы побыть эгоистом и попросить тебя остаться, но я так не поступлю. Твое место на «Энтерпрайз». И, может быть, однажды мое место тоже будет там, рядом с тобой. Я скрывал это от тебя. Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя виноватым из-за моих внутренних противоречий. — Джим вздохнул, ощутив пальцы Хана и вжался в них. — Пять лет — долгий срок. Не так давно я был в восторге от этой миссии, но теперь мне кажется, что я буду отсутствовать целую вечность. Ты стал моим домом, Нуньен, потеснив «Энтерпрайз». Джим. — Охнул Хан от переполнявших его эмоций и поцеловал любимого в щеку. — Не знаю, что сказать, — тихо признался он. — Я лишь хочу, чтобы мы были готовы к тому, с чем столкнемся, — тихо сказал Джим и, повернувшись, коснулся губами губ Хана. — Насколько это возможно. Я даже не знаю, возможно ли вообще. Кое-что нам просто придется усвоить по ходу дела... но это может причинить нам боль. — Он погладил Хана по спине и подняв руку нежно огладил шею. — Я понимаю, Джим. — По самой своей сути Хану необходимо было быть хорошо подготовленным к чему угодно, и именно поэтому он первый стал выдвигать варианты, которые они могут предпринять, если связь когда-нибудь прервется. Но Джим каким-то образом неправильно понял его, приняв это разделение на хорошее и плохое за безразличие. — Возможно, в это наша ошибка, — произнес Хан через мгновение. — Мы не можем подготовиться к разлуке, как и не получится подготовиться к событиям, с которыми нам придется столкнуться в одиночку. Несомненно, тебе предстоит пережить много трудных дней на борту «Энтерпрайз» в качестве ее капитана, и ты встретишь их вместе со своей командой, но не со мной. Точно так же и у меня могут быть такие дни, когда я буду занять пробуждением и интеграцией моего народа, без твоего присутствия. — Думаю, так будет продолжаться большую часть моей жизни, — пошутил Джим, но тут же снова посерьезнел. — Возможно, в этом моя проблема… Я слишком привык не быть один. Мысль о том, что я могу потерять партнера… Ненавижу ее. Обещаю, если появятся какие-то физические признаки, с которыми будет трудно справиться, я вернусь к тебе, — он положил руку на сердце Хана в знак своеобразного обещания. — Джим, — прошептал Хан, опустив глаза на прижатую к груди ладонь, позволив себе глубоко вдохнуть. Он вновь не знал, что сказать. Точно так же, как когда Джим сообщил, что похитил бы Хана и его людей, если судебный вердикт окажется неблагоприятным, он вновь давал обещание Хану, выбирая его, а не Звездный Флот и даже не долг перед другими. — Мой партнер. — Коротко выстонал Хан от избытка чувств, вновь обнимая и крепко прижимая Джима к себе. Джим ощутил его эмоции и нежно прижался губами к губам Хана, обеими ладонями обняв его лицо. Скользнул языком по манящей нижней губе Хана, пробуя вкус. — Твой партнер. Весь твой, Нуньен. Как и ты — мой. Клянусь, мне не нужен никто другой. Ни сейчас. Ни потом. Будущее все еще было неопределенным, но этот разговор помог обрести им твердую почву под ногами. Они простояли так некоторое время, обнимая друг друга и нежно целуясь, не обращая внимания на время, отсчитывающее дни, часы, минуты и секунды до момента, когда им предстоит расстаться. — Нам нужно присесть, — в конце концов сказал Хан, поглаживая спину Джима. — Ага. Напитки уже превратились в айсберги. Давай возьмем другие. — Джим потерся носом о щеку Хана и неохотно отошел. Взяв позабытую кружку, он отнес ее к утилизатору и вернулся к репликатору, за новым мокко. С удовольствием потягивая горячий напиток, он направился обратно, чтобы постоять обнявшись, поговорить и полюбоваться звездами. Он был очень рад, что остальная команда, как правило, не заходила в это помещение в их присутствии. Джим подозревал, что они намеренно предоставляли им уединение, и любил их за это еще больше. — Я люблю тебя, Джим, — сказал Хан, наблюдая за его перемещениями. Тот не сделал ничего экстраординарного — просто взял новую порцию мокко. Но даже в этом простом действии Хан видел только человека, которого любил, и каким-то образом все, что тот делал — как держал чашку, как ходил, — было восхитительным. Джим почувствовал, как от добавочных теплых эмоций по связи, запылали щеки. Он оглянулся через плечо и улыбнулся Хану. — Я тоже люблю тебя, Нуньен. — И на мгновение опустил взгляд, почти смутившись перед лицом такой искренней преданности. — Составишь мне компанию? Да, Джим. — Румянец на щеках Джима вызвал у Хана улыбку, и он почувствовал себя немного спокойнее. Вероятно, им еще о многом нужно поговорить, но главное — они любили друг друга. И если бы они хоть на минуту перестали бояться, то смогли бы во всем разобраться. Джим посмотрел на любимого и тепло улыбнулся, когда тот сел. — Я думал о романтической ночи… что скажешь? Массажное масло и несколько часов наедине… Боунс выписал мне выходной, как обычно, после всех этих тестов. Мы могли бы им воспользоваться и завтра сходить куда-нибудь, развлечься. — Да, Джим. Было бы неплохо. — Хан огладил колено Джима, повел ладонь выше и устроил ее на бедре. Аугмент хотел провести с ним как можно больше времени, вместе занимаясь чем угодно на Земле, испытав как можно больше до того как Джим отправится в свою миссию. — Думаешь... — Джим замолчал и опустил голову, не зная, стоит ли продолжать. У него была идея, вернее, желание, посетить бывшую Индию, страну, где когда-то правил Хан. Джим никогда не был там раньше, но мысль увидеть место, откуда родом его любимый, узнать, таким образом, о нем побольше… нравилась. Но вместе с тем он помнил, что прошлое — все еще непростая тема для Хана, и беспокоился, что предложение будет плохо воспринято. Этими мыслями и сомнениями он поделился по связи, не пытаясь что-то скрыть. Хан подождал, пока Джим закончит, но, поскольку продолжения так и не последовало, он начал понимать почему: уловив мысль Джима, сначала о географии, а затем и о неопределенности. Что было справедливым беспокойством, поскольку то место было его домом в прошлом, а здесь — его настоящее и будущее. И Хан, по своим причинам, разделял тревогу Джима. — Мир изменился, — сказал Хан, прерывая молчание. — Я не могу показать тебе свое прошлое, оно давно стерто. Но могу показать тебе то место и то, что осталось от культуры. — Ты не против? — мягко спросил Джим. — Ты видел довольно скучные кукурузные поля, среди которых я вырос, но я не был среди твоих. Уверен, сейчас там все совсем по-другому. Может быть, мы сможем найти какой-нибудь знакомый тебе район, который все еще похож на тот, из твоих воспоминаний… Если хочешь, конечно, — он посмотрел в глаза Хану и прикоснулся к его разуму. — Похоже, ты не расстроился из-за моей идеи, но я не хочу подталкивать тебя к тому, что может не понравиться… — Спасибо, Джим, — произнес Хан, оценив заботу и чуткость. — С тех пор, как я был там, изменилось даже мое лицо. Но мне интересно, осталось ли что-нибудь от моего прежнего пребывания... что-нибудь долговечное... что-нибудь хорошее. — Есть ли какое-то конкретное место, которое ты хотел бы посмотреть? — уточнил Джим. — Мы могли бы сегодня вечером провести небольшое исследование и, возможно, подобрать места, — он отхлебнул из своей кружки, обхватывая ладонями, наслаждаясь теплом. — Перед тем, как окунемся в более интимное времяпрепровождение, — он озорно подмигнул и предложил Хану попробовать свой напиток. — Мой не такой сладкий. — Спасибо, — поблагодарил Хан, принимая кружку и делая глоток, на несколько минут погружаясь в задумчивость, вспоминая давние времена. Аугмент чувствовал, что он и его люди сделали много хорошего для решения проблем той эпохи. И знал, как сильно расстроиться, если увидит, как поносят остатки его прошлого. Все это промелькнуло в разуме Хана и он вдруг осознал, что все еще держит в руках кружку Джима. Он тут же вернул ее, мысленно извинившись, что не сделал этого раньше. Лишь только услышав извинения, Джим заверил, что в них нет необходимости. Он чувствовал неуверенность Хана по поводу своей идеи и ему было неловко из-за того, что вообще поднял эту тему. Отпив из кружки, он помолчал и сказал: — В округе есть несколько больших парков. Может быть сходим в какой-нибудь? — Да, здесь есть на что посмотреть. Горы. Океаны. Джунгли. Пустыни. — Хан обнял ладонью щеку Джима, повернув его голову к себе и целуя. — Со мной все в порядке, Джим, — тихо заверил он, — пока ты со мной. Иначе, мне незачем возвращаться. Джим фыркнул и сказал: — Ты можешь исследовать этот мир так, как захочешь, Нуньен, — он нежно поцеловал в ответ и погладил по щеке свободной рукой. — Ты можешь посетить любую точку мира какую только пожелаешь. Ты можешь сделать это прямо сейчас. Может быть, нам стоит просто остановиться на Америке? — Я не вернусь туда, если тебя со мной не будет, — сказал Хан, очень сильно переживая по этому поводу. — Иногда я забываю, насколько свободен. Джим сразу же стал переживать, что слишком долго держит Хана взаперти на «Энтерпрайз», желая, чтобы тот все время был рядом. — Мы могли бы подыскать для тебя дом? Тебе все еще нужно выбрать место. И я никогда не отказывался от прогулок по Пало-Альто. Кроме того, нужно убедиться, что у нас будет время «обновить» твой новый дом, до того, как я улечу, — он дурашливо поиграл бровями. Хан вскинул бровь и усмехнулся, зная, что тот иногда так делает: с юмором разряжает возникшее напряжение или обсуждение серьезных тем. — Да, Джим. Я думаю, что это будет наиболее практичным использованием нашего времени. — Хан потянулся и несколько раз шутливо куснул Джима за подбородок. В ответ, Джим показал язык и сказал: — Я думал, что это скорее развлечение, чем что-то такое практичное. Но ладно, назовем это приятной смесью того и другого и на этом остановимся. Кроме того, по пути мы можем поиграть в нескольких парках, — он усмехнулся про себя. Ему нравилась идея забраться на гимнастические тренажеры и покачаться на турниках. И горки! Горки были потрясающими. Он спроецировал Хану изображение, как тот спускается по спиральной горке. — Конечно, это может быть и весело, и практично — согласился Хан, наслаждаясь постоянными намеками и предложениями от этой озорной стороны Джима, поскольку они помогли разрушить стены Хана и уделить внимание внутреннему ребенку, которого аугмент всегда держал под контролем. — Вот именно! — с энтузиазмом воскликнул Джим. — Будет забавно, если мы сможем еще и подыскать тебе место, где ты захочешь жить. Ты заслуживаешь владеть собственным потрясающим домом. Я представлял его себе, как небольшой такой домик, с садом на заднем дворе и палисадником. Возможно с ванночками для птиц и несколькими кормушками. Думаю, тебе бы понравилось их общество. — Практически в мельчайших деталях, Джим представил один из тех небольших домов, которые они видели в свою прошлую поездку. У Хана было всего несколько опорных точек, которые он держал в уме, когда речь заходила о жизни в собственном доме. Однако главным элементом был Джим Кирк. Так что Хан был открыт для любых предложений. Для него это означало, что Джим сможет представить себя живущим в этом доме вместе с ним, когда вернется со своей миссии. Именно этого хотел Хан — чтобы Джим вернулся к нему, чтобы они могли жить вместе. Джим учел это пожелание и в своем воображении позаботился о том, чтобы в спальне стояла огромная двуспальная кровать, даже если для всего остального оставалось немного места. Он посмеялся над этой идеей, а затем сосредоточился на небольшом кабинете для Хана, заполненном... привезенными Джимом вещами? Он адресовал этот вопрос Хану, гадая, не захочется ли тому заменить все это на произведения искусства или антиквариат. Хан счастливо заурчал, соглашаясь с предложенными изображениями. Все это, в итоге, подтолкнуло его воображение: дом, возможно, поближе к океану, чтобы в воздухе чувствовался запах соленой воды или даже ближе, чтобы воду можно было увидеть из окна спальни. Совместное пространство, где на стенах были бы развешаны произведения искусства, а на полках расставлены растения, книги и артефакты, значимые для обоих. У Джима это будет что-то привезенное из путешествий и миссий в глубоком космосе, а у Хана то, что покажется ему значимым на этой планете. Джим с некоторым беспокойством рассматривал дом у океана, не уверенный, что Пало-Альто находится достаточно близко к воде и дополнил картинку стеной из тумана. Но если это то, чего хотел Хан… Ему понравилась идея общего пространства с их вещами. Он подумал, что Хан подберет получше картины на стены, поскольку живопись никогда не была его сильной стороной. Ради забавы, он повесил в кабинет несколько фотографий Хана. Все они оказались пикантными. Хан тут же усмехнулся и переместил эти изображения в пустоту, где они сразу же загорелись. Нет. Джим тихо рассмеялся в ответ и подал идею для личной фотокниги. — Что бы ты хотел тогда повесить на стену, зануда? — Он нарисовал кучу милых картин с котятами и несколько с розовыми пони. Его разум действительно был полон озорства. Джим. — Выговорил Хан, без гнева. — Я пока не знаю. Но будет красиво. Подойдет нашему дому. Джима невинно округлили глаза, расплывшись в улыбке. — Да, именно поэтому я оставляю картины на твое усмотрение. Знаю, что тебе можно доверить оформление стен. Может быть, ты сможешь заскочить в дом в Айове. Возможно, что-то приглянется тебе и поразит твое воображение. Все, что там есть, принадлежит мне и маме, которая там не бывает, поэтому ей будет все равно, — он вспомнил о довольно красивой старой картине в гостиной на которой была изображена гроза. — Похоже, что она уже давно у нас. — Спасибо, Джим. С твоего позволения, я загляну туда. — Хан был рад, что ему предоставили такую возможность. Хотя он и не хотел приносить в их дом ничего, что могло бы непреднамеренно расстроить Джима из-за связанных с этими вещами воспоминаний. И все же было бы неплохо, если бы в их общем доме был некий намек на прошлую жизнь Джима, на ее хорошую часть. — Если тебе нужны какие-то идеи, то стоит так же взглянуть на дом старого милитариста Арчера, — сказал Джим. — Готов поспорить, у него там космическая тематика, — он на мгновение вспомнил о визитах в квартиру Криса и тут же отбросил это воспоминание. — Может быть, ты также заведешь себе домашнее животное. Было бы не плохо, — он перебирал в уме разные породы собак, большинство из которых были красивыми и статными, как раз подходящими его паре. Но в его голове внезапно возник образ ши-тцу [1], маленького льва, и он рассмеялся. Целых десять секунд Хан был готов согласиться, что было бы неплохо завести домашнего питомца. Но когда Джим предложил игрушечную комнатную собачку, Хан снова усмехнулся и бросил на него сердитый взгляд. Джим поддразнивал Хана, зная его лучше, чем кто-либо другой, но все равно выдвигал эти странные предложения. — Погоди минутку, — сказал Хан так, словно собирался смахнуть крошку с губ Джима. Однако все, к чему на самом деле стремился Хан, — это закрыть Джиму рот рукой, призывая к молчанию, несмотря на то, что тот и так ничего не произносил вслух. Джим засмеялся в его ладонь, но затем вернулся к представлению более подходящих пород собак, не желая по-настоящему раздражать Хана. Кроме того, он действительно считал эту идею хорошей. Честно говоря, кошка или долгоживущая, исключительно умная птица — майна, — казались ему подходящими вариантами. Он нарисовал в воображении птицу и со знаком вопроса отправил Хану, так и не отнявшего ладонь от его рта. — Эй, не хочешь убрать руку? — Нет, — сказал Хан с легкой улыбкой на губах, убирая ладонь. — Полагаю, возможно, потребуется целый зверинец, — добавил он, не потому, что Джим постоянно предлагал разных животных, а потому, что личность Хана нуждалась в благотворной дружбе с разными видами, чтобы быть занятым в свободное время и сохранять здоровое состояние разума. — Зверинец? — Джим представил множество собак, несколько кошек, нахального попугая, и, для пущей убедительности, несколько рыбок. Вообразил, как Хан, вместе с собаками, отправляется на длительные прогулки (и пробежки), чтобы все побывали на свежем воздухе и никто не оказался позабыт. — Думаю, тогда нам понадобится дом побольше… для всех, — он помолчал, а потом с сомнением нарисовал в воображении лошадь для Хана. — Возможно, — с теплотой заурчал Хан, позволяя приятным мыслям на несколько минут завладеть разумом. — Посмотрим. — Что ж, думаю, содержание лошади не под запретом, и, полагаю, поблизости есть конюшни, — сказал Джим. — Для тебя это был бы неплохой способ израсходовать часть энергии, — он на мгновение задумался о потребностях Хана. — А как насчет твоих людей? Ты хочешь выбрать такое место, чтобы они могли бы жить поблизости? Поначалу, по крайней мере, — он изобразил несколько домов, где дом Хана находился в центре. — Знаю, что еще не определено, когда их буду будить, но, полагаю, проработка деталей не займет много времени. Хан тихо поблагодарил Джима за проявленную заботу. — Да, поначалу мы будем жить близко друг к другу. Несколько домов по соседству легко могли бы стать районом аугментов или даже самодостаточной коммуной, если бы они того захотели. Но Хан знал, что это шаг назад. Что если у него и его народа есть хоть какая-то надежда, им нужно находиться среди более широких слоев населения, а не проживать в затворничестве от них. — Да, им понадобится некоторое время, чтобы адаптироваться, и я уверен, что находясь поблизости друг от друга они будут чувствовать себя в большей безопасности, — сказал Джим. — Ублюдки из Секции 31 сидят в тюрьме, и, судя по тому как справился ты, это должно им помочь, верно? Ко всему прочему, Джим также не хотел, чтобы его любимый чувствовал себя одиноким, а присутствие друзей и семьи помогло бы ему в этом. Никто не может чувствовать себя одиноким, когда рядом семья и друзья, а также несколько пушистых комочков. — Да, это окажет огромную помощь. — Хан почувствовал облегчение. Он вполне может быть настолько занят помощью с адаптацией своего народа и заботой о животных, что у него не будет времени чувствовать себя одиноким. Но оба знали, что это не совсем так, однако не было смысла говорить о том, что нельзя изменить. — А ты, Джим... ты справишься? Джим подался к Хану и признался: — Я буду скучать по тебе... очень сильно. Уверен, иногда будет тяжело. Но у меня есть Боунс, Спок и остальная команда, а также сама «Энтерпрайз». Они помогут мне. Мы постараемся занять себя на все пять лет, чтобы они пролетели незаметно и мы смогли вернуться. Я хочу быть хорошим капитаном, Нуньен. Я хочу увидеть дальний космос, познакомиться с новыми расами и побывать в самых разных местах, где никогда не бывали люди, — он был рад, что Хана успокоила мысль о том, что его народ и животные могут составить ему компанию. Это также помогло ему почувствовать уверенность в будущем. — Прежде чем улечу, я хотел бы найти тебе дом и хотя бы одного пушистого друга. — Хорошо. Я убежден в этом, Джим. У тебя все получится. Хотя некоторые дни, несомненно, будут тяжелее других. — Хан уткнулся носом в щеку Джима, нежно целуя кожу. — Да, Джим. Я тоже этого хочу. Джим насладился нежными прикосновениями и подвел итог: — Что ж, тогда у нас есть план на завтра. Мы можем позавтракать в Пало-Альто, а потом отправимся на поиски жилья, — он повернул голову и коснулся губами губ Хана, не углубляя поцелуй. — Может быть даже получится разузнать про место, откуда мы сможем взять животное. А ты пока подумай, какой именно меховой комочек сможет стать тебе лучшим компаньоном. — Хорошо, Джим, — сказал Хан, проведя рукой по бедру Джима, ища его ладонь. — Я хочу, чтобы это был дом, в который ты захочешь вернуться. Поймав ладонь, Джим переплел их пальцы и сказал: — Если ты будешь там, я однозначно захочу туда вернуться. Ты можешь поселиться в этих отвратительных современных дизайнерских штуковинах, и я буду там жить, если ты этого хочешь, — он сморщил нос. — И буду дразнить тебя за отсутствия архитектурного вкуса. Хан склонил голову набок и улыбнулся. — Я хочу, чтобы это было наш дом. — Где Джим чувствовал бы себя так же хорошо, как и Хан. А не что-то, принадлежащее Хану, где Джим просто бы гостил или жил как сосед по комнате. Хан хотел, чтобы это место олицетворяло их обоих, чтобы они оба называли его домом. Где в мебели и даже стенах, можно было уловить дух, почувствовать их присутствие, даже в отсутствии. — Да-да, мы найдем место, которое понравится нам обоим. Мне будет куда вернуться. В конце концов, я не всегда буду в космосе. — Джим обнял ладонью правую щеку Хана и запечатлел пару легких поцелуев на переносице. — Во время завтрака мы можем просмотреть списки домов, а потом осмотреть понравившиеся. При необходимости мы можем арендовать ховеркар, чтобы объехать больше мест. Ты же еще не ездил на них, да? Поцелуй был нежным и аугмент чуть прикрыл глаза, тихо вздохнув от удовольствия. Хан согласился с предложением Джима о завтрашнем дне. — Нет. Не представилось возможности, — ответил он. Настоящая машина была. Велосипед был. Лошадь, мул, осел, верблюд, слон тоже были. Даже космический корабль был. А вот ховеркара еще не было. — Что ж, посмотрим, понадобится ли он нам, — сказал Джим. — Обещаю не быть слишком безрассудным. Знаю, тебе это не нравится, — он тихо вздохнул и слегка потянулся. — Готов пойти в нашу каюту? — он хотел провести с Ханом немного больше времени в уединенной обстановке и даже секс перестал быть обязательной частью. Самым сокровенным желанием Джима было просто прижаться к Хану и наслаждаться его присутствием. — Кажется, я слегка глупею, рядом с тобой. — Да, Джим. Мы можем идти, — согласился с предложением Хан и поднялся. — Не скрывай своих чувств. Быть влюбленным, быть преданным... это не глупости. — Но это были новые для Джима аспекты, и он был честен с собой. — Дело не только в этом, — сказал Джим. — Мне больше, чем что-либо еще, нравится просто лежать с тобой. Кроме того, ты знаешь, что я чувствую на самом деле. Даже если я иногда уклоняюсь от ответа. Он всегда есть. Ты и сам слегка укрощен. Стал спокойнее. Меньше похож на дикого, инстинктивного хищника, настороженно следящего за каждым движением и готового к прыжку. — Иногда. — Хан согласился с выводом Джима об изменениях. Хотя у аугмента все еще случались вспышки паранойи и включался инстинкт выживания. И к ним Джим не всегда проявлял терпение, желая, чтобы он больше доверял Звездному флоту и его людям, но, со временем, Хан в полной мере осознает это. На данный момент он стал намного спокойнее, терпеливее, был готов сначала выслушать, а не кидаться в драку со всеми и вся в ту же секунду. — За исключением тех случаев, когда ты намеренно обращаешься к этой моей стороне, — произнес Хан с легкой улыбкой. На лице Джима тут же расцвела хитрая и немного хищная улыбка. — Что ж, должен признать, в этом есть свои преимущества. — Джим тоже встал и вновь потянулся. — Готов идти? — вновь уточнил он отойдя к утилизатору, закинув кружки, и вернулся к Хану. — И ночь юна. И ехать долго — сон далек.[2]

***

Джим шагал по кирпичной дорожке, к их новому дому в Пало-Альто, отставая на шаг или два от Хана и их нового спутника. Они выбрали не какое-то грандиозное поместье, а простой одноэтажный дом 1920-х годов постройки с прекрасным палисадником, террасой и двором позади дома. Несомненно, предстояло еще кое-что переделать, но деревянные интерьеры и оригинальная отделка, незаметно осовремененная, сразу же привлекли обоих. В доме была только одна пристройка с дополнительной спальней и ванной, но в остальном — оригинальный дизайн с одной спальной комнатой, ванной, кухней, столовой и гостиной. Мебель была слегка разномастной, но у них будет достаточно времени, чтобы подобрать то, что приглянется обоим. Кроме того, по соседству стояло несколько пустующих домов, в которые могла переехать семья Хана. Его взгляд переместился с дома на элегантную, рыжую, короткошерстную собаку, легко шагающую рядом с любимым. У них ушло более двух часов на то, чтобы в городском приюте, где содержались животные, ищущие дом, выбрать друга — фараонову собаку [3], — которой было около трех лет. Даже в двадцать третьем веке были домашние животные, у которых не было дома, но их стало гораздо меньше, и содержатся они в гораздо лучших условиях, чем в прошлом. Однако выбирать по-прежнему было из кого, и это оказалось непростой задачей. После долгих обсуждений и огорчений из-за того, что расстались с нахальной трехцветной кошкой, которая была просто без ума от Хана, они остановили свой выбор на собаке. А еще были австралийская пастушья собака, немецкий короткошерстный пойнтер и фокстерьер. И все же, он чувствовал, что они сделали правильный выбор. Животное было изящным (как и его любимый), дружелюбным (именно этого и желал Хан), умным (то же, что и в первом пункте) и полным энергии, для этого потребуются тренировки и прогулки (первый и второй пункт сразу). Он мог бы оставить Хана дома уже на следующий день, зная, что у того будет верный спутник, который не даст ему заскучать. Хотя от этой мысли все еще щемило сердце. Когда они вошли в дом, Хан позволил собаке самостоятельно осмотреть гостиную. Некоторые детали дома были не в его вкусе, чересчур искусственные или современные, совсем не привлекательные. Но впереди у него были месяцы и годы, чтобы обставить дом мебелью и различными приспособлениями по своему вкусу. На данный момент дом был подходящим, а со временем станет уютным местом для Джима и Хана. Но пока аугменту и собаке придется справляться со всем этим самостоятельно. Осматривая дом, собака навострила большие уши, прислушиваясь к каждому звуку. Изучив диван, пес вернулся к Хану, узнать, чем тот занят, словно желая удостовериться, что все по-прежнему в порядке, а затем побежал проверять заднюю дверь в доме, которая вела в сад. Убедившись, что вход в дом защищен, он пошел проверить, как там Джим, и, похоже, с ним тоже все было в порядке, поэтому пес направился к выходящему на улицу окну посмотреть, все ли в порядке перед домом. Наблюдал за этими исследованиями Джим подошел и прижался к Хану, решив в полной мере насладиться последними часами, которые они проведут вместе. Он нежно поцеловал его в левую щеку и произнес: — Что ж, похоже, дом пришелся ему по вкусу. Ты можешь точно сказать, что он задумал? — Ему очень понравились большие уши пса. — А как мы его назовем? Или оставим его имя, ведь ему уже три года? — В его свидетельстве указано — Дьявольский пес, но я думаю, что произошла некоторая путаница, ошибка в переводе со стороны андорианца, который дал ему это имя. — И впоследствии был вынужден отдать собаку в приют, потому что не смог забрать питомца с собой в родной мир. — Судя по всему, пес умен и любопытен и постоянно общается с нами, убеждаясь что все в порядке. Я бы не стал называть его Дьявольским псом, он не демон и не бес. Я бы сказал, что он Феникс, возрождающийся к новой жизни. — Феникс, — повторил Джим. — Мне нравится имя. Ему очень подходит. Оставим его, — он улыбнулся Хану, опустился на колени и, протянув руку, позвал: — Сюда, Феникс. Иди сюда, хороший мальчик. Подойди, поздоровайся с Джимом. Несмотря на то, что рыжий пес уже видел и Джима и Хана в приюте, это прямое приглашение было совсем другим. Подпрыгнув, пес почти налетел на человека, выражая радость, облизывая лицо Джима. Привет. Привет. Привет. Привет, Джим. Хороший. Привет. Джим радостно рассмеялся, ласково поглаживая, издавая разные глупые звуки в ответ на облизывание. Он осторожно погладил большие уши и самозабвенно потер его холку и бока. — Ты такой хороший песик, да? Да, ты хороший! Ты же позаботишься о том, чтобы у Нуньена был друг, пока меня не будет, а? Ты поможешь мне позаботиться о нем, — он посмотрел на любимого и жестом пригласил его присоединиться к ним. Да! Да, да, да! Хорошо. Да. Привет. Джим. Привет. Да. Хорошо. Хорошо. Феникс прижался к Джиму и радостно заерзал от обрушившегося внимания. Хан тоже опустился на колени и принялся гладить длинную изящную спину. — Феникс будет хорошим другом. — Да, — согласился Джим, с любовью глядя на Хана. — Тут вокруг много мест, куда ты можешь водить его побегать. И, возможно, поиграть с другими собаками. Только удостоверься, что он не будет гоняться за мелкими животными, — хорошенько почесав живот Феникса. — Мы можем заказать все, что ему нужно, на несколько дней вперед. Извини, у нас не было времени пройтись по магазинам. Мы провели много времени в приюте. — Все в порядке, Джим. Я рад, что мы провели там время. — Хан, не отпуская пса, легонько поцеловал его за ухом. — Спасибо тебе, Джим. — Хан тихо счастливо заурчал от того, что сейчас они втроем — одна семья. Вот только Феникс не знал, что и думать об этом звуке. Он повернул голову и посмотрел на Хана, навострив уши и пристально глядя в глаза. Что. Это. Было. Феникс заерзал и несколько раз, вежливо, лизнул Джима в лицо. Ты — человек. Что это было? Это было странно. Что это было? Джим хихикнул, увидев несколько смущенное выражение собачьей морды, и протянул свободную руку, чтобы погладить Хана по голове, еще больше усиливая урчание. — Это просто Нуньен так говорит всем, что он счастлив, Феникс. Это приятный звук, честное слово. На самом деле, один из моих любимых звуков во всей вселенной. — Джим не прекращал гладить и собаку, желая, чтобы урчание ассоциировалось у него с хорошими действиями и чувствами. — Но, по-моему, эти звуки напоминают тебе кошачьи, а? Что ж, его человек, похоже, не возражал против этого шума. На самом деле, он казался счастливым. И его не-человек тоже казался счастливым. Это было счастье. Хорошо. Ладно. Хорошо. Феникс протянул переднюю лапу к своему не-человеку. Они недавно познакомились, так что он все еще узнавал его. Но он казался хорошим. — Да, все в порядке, — заверил Хан, дружески почесав собаку и помассировав за ушами. — Он еще не умеет давать лапу, да? — Спросил Джим, с улыбкой наблюдая за тем, как пес потрогал Хана лапой. — Ты попробуешь научить его командам? Сидеть. Стоять. Перевернись. Может, что-то еще, — он поцеловал аугмента под ухом и, дразнясь, высунул язык. Продолжая гладить Феникса и разговаривать с ним. — Наш хороший песик. Такой хороший песик. — Да, мы вместе поработаем над основными командами. И, возможно, над несколькими сложными задачами, поскольку он — ищейка. — Хан глубоко и счастливо вздохнул, реагируя на поддразнивания Джима и изо всех сил постарался не думать, как сильно он будет скучать по любимому и по этим маленьким, немудреным, но веселым физическим контактам. Хорошо! Хорошо, хорошо, хорошо! Феникс взял вдруг и резко отскочил в сторону. Было приятно, когда его хвалили и ласкали таким образом. Поэтому он собирался сделать своему человеку нечто приятное в ответ. Он несколько минут рыскал по дому, а потом вернулся с плюшевой собачкой в зубах, принеся игрушку Джиму в подарок, потому что тот тоже был хорошим. Джим принял подарок и сказал: — Оу, спасибо. Ты хочешь половить? Или поприносить? Ты этого хочешь, приятель? — Он помахал игрушкой и немного побросал ее в разные стороны, проверяя, захочет ли Феникс принести ее обратно. — Я уверен, он научится многим классным вещам, если ты займешься им, Нуньен. К тому времени, как я вернусь, он будет самым талантливым псом на планете. Правда, парень? — Да, я думаю, мы займем друг друга, — сказал Хан, наблюдая, как Джим играет с собакой. — Спасибо, что выбрал его со мной. Знаю, ты думаешь, что он выглядит благородно и изящно, как я, но он такой же азартный и любопытный, как ты... и в твое отсутствие я буду больше всего ценить именно эти его черты. Он убежал! Подожди, я догоню его! Феникс в два легких прыжка подскочил к игрушке, заскользив лапами по деревянному полу, поднимая ее. Победно, он вернул плюшевую игрушку своему человеку. Смотри, это тебе. Смотри! Я поймал! — Он будет немного напоминать тебе обо мне? — спросил Джим, довольный идеей. Он хотел, чтобы Хан думал о нем и чтобы у него был кто-то, кто скрасил бы его одиночество. И если Феникс совместит и то, и другое, то это только к лучшему. Джим улыбнулся, когда пес вернул игрушку, и осторожно взял ее. — О, ты принес ее мне. Какой хороший пес! Хочешь, чтобы я снова бросил? А? Хочешь? — он помахал игрушкой, пытаясь понять, хочет ли Феникс еще побегать. Осторожно, осторожно! Она снова пытается убежать! Феникс навострил уши и уставился на игрушку медленно опуская зад, пока не сел на пол, внимательно наблюдая за происходящим. Джим подумал, что это хороший знак для «пожалуйста, дай мне погоняться за глупой игрушкой», и швырнул ее через всю комнату, подальше от любых хрупких предметов. — Хочешь выйти наружу и дать ему немного побегать, Нуньен? — спросил он, глядя на любимого. — А потом мы сможем поужинать… втроем. — Да, Джим, — согласился Хан, — я примерно так и думал. Их время вместе вело медленный обратный отсчет, и Хан хотел провести его с пользой. И хотя это не было каким-то красивым жестом, Хан хотел провести некоторое время с Джимом на заднем дворе, поваляться на траве в саду, наслаждаясь остатками дневного света, обнимая любимого, желая зацепиться за эти последние счастливые мгновения, которые помогут им пережить разлуку. Она убежала! Феникс снова бросился за игрушкой, и как только она оказалась у него пасти, помотал ее из стороны в сторону, будто желая убедиться, что она мертва. Джим прижался к Хану и встал, мягко взяв его за руку. — Отлично! Феникс, пошли! Осмотрим задний двор! — он направился к ведущей в сад двери, держась поближе к Хану, и сдвинул вбок стеклянную дверь. Выйдя из дома, он направился к удобным качелям в виде скамейки, устроенным в тени старого дуба. — Феникс! — отпустив руку Хана, он неожиданно плюхнулся на небольшой участок травы, с зарослями позади, и раскрыл объятия. — Иди сюда, приятель! Оказавшись на заднем дворе, Феникс сразу же несколько раз обошел двор, принюхиваясь к запахам в воздухе, обнюхивая землю. Изогнутый хвост и уши стояли торчком, пока он осматривал кусты и камни, насекомых и птиц, пролетающих в поисках укрытия. Но когда Джим позвал его, Феникс подскочил к своему упавшему человеку, сидящему на земле, проверить как он. Джим протянул руку и слегка обнял собаку, сначала убедившись, что пес не возражает. А затем нежно почесал за высокими, стоячими ушами. — Ты такой хороший песик, да, такой хороший. Уже скоро я оставлю тебя позаботиться о моем Нуньене. Ты ведь сможешь это сделать, правда, песик? Ты позаботишься о том, чтобы он был счастлив? Хотя Феникс и понимал, что его человеку хорошо и он счастлив с ним, он не понимал значения и ответственности этих слов. Но он лизнул Джима в лицо, понимая только, что в этот момент все было хорошо. Хан сел на землю рядом с Джимом и потянулся к его макушке, чтобы погладить короткие мягкие волосы. — Он не поймет, почему ты ушел. — Что ж, это одна из веских причин, для того чтобы уехать вскоре, — сказал Джим. — Он не сильно привяжется... хотя я уже люблю его. У меня никогда не было домашнего животного. Моему отчиму не нравились животные, которые не работали, а после я был слишком переменчив в образе жизни, — он глупо улыбнулся, почувствовав как его лицо вновь облизывают. — Но теперь у нас есть дом. Место, куда мы всегда можем вернуться, — он протянул руку и погладил бок Хан, спустившись к бедру. — Да, Джим. Дом, — тихо сказал Хан, не отводя от него взгляда, желая сохранить в памяти каждую деталь, рисунок морщинок на коже, цвет глаз, направление роста волос. Все. У аугмента никогда раньше не было дома, по правде говоря. И без Джима он будет неполным, но Хан все равно будет считать это место домом, куда Джим однажды вернется. Джим поднял руку, обнял ладонью лицо Хана и легонько поцеловал его в губы, перейдя с поцелуями на нос, подбородок и другую щеку. — Дом, — он несколько раз погладил изящное лицо, а затем обратился к Фениксу: — Эй, приятель, Хана тоже не мешало бы облизать. Давай, Нуньен, подари Фениксу немного любви, — он мягко уговаривал Хана, в основном поддразнивая. — Мне не нужны поцелуи от собаки, но я не возражаю против остального, — сказал Хан, вытягивая руку, поглаживая по плечу и загривку. Джим засмеялся, увидев выражение лица Хана, услышав тон его голоса, а затем наклонился и сам провел языком по щеке Хана. — Видишь, все не так уж плохо, — смеясь поддразнил он. — Джим! — усмехнулся Хан и вытер лицо рукой. Но он воспринял шутку без подлинного раздражения. Было приятно смеяться, чувствовать себя счастливым, не погружаясь в печаль, которая, как он чувствовал, медленно овладевала им. Джим снова рассмеялся и покатился по траве, протягивая руки к аугменту и собаке одновременно. — Знаю. Я оказываю ужасное влияние. Абсолютно нелепо, — он развалился на траве, готовый поиграть с любым из них, если они захотят. Хан опустился на четвереньки и, изобразив игровой поклон головой, схватил Джима за плечи и принялся облизывать переносицу. — Фу! На вкус как собака! — сказал он и досадливо фыркнул. Но Феникс был в восторге от этого сигнала к игре и, быстро, но изящно выгнув спину, решил, что лучше всего прыгнуть на Джима. Джим расхохотался, услышав и это замечание, и от нетерпеливых попыток Феникса присоединиться к игре. Он играл с псом, не заботясь о том, что оставлял зеленые следы от травы. — Давай, Нуньен! Присоединяйся! Я знаю, ты хочешь, — он легонько стукнул аугмента ногой, а после скинул сапоги и снял носки. — Хм... — Хан ненадолго присел на корточки, наблюдая, как Феникс приблизил свою морду к лицу Джима, убеждаясь, что его человек не пострадал лежа на спине. Но для игры, Хан встал и, схватил Джима за лодыжки и потащил через двор, оставив его лицо на милость собачьих поцелуев. — У-ух! — закричал Джим, внезапно обнаружив, что скользит на заднице и на спине. — Нуньен! — Он начал вырываться и смеяться, ошеломленный лаем и облизыванием собаки и силой аугмента, который тащил Джима по лужайке. Его форменка задралась, одежда и кожа покрылись зелеными пятнами, даже когда он весело вопил от радости. — Ну вот, — сказал Хан, протащив Джима через весь двор. Он ухмыльнулся, стоя перед Джимом и тихо отговаривая его от продолжения. Феникс тем временем пытался унять крики и страдания Джима, снова и снова облизывая его лицо, как будто это могло помочь. Когда Хан остановился, Джим все еще хохотал, и с восторгом посмотрел на аугмента, радостно поглаживая Феникса по боку. — Еще раз! — потребовал он, вскидывая вверх ноги. — Пожалуйста, Нуньен! — Нелепость. — Хан улыбнулся и снова подхватил Джима за лодыжки. Рванув вперед, Хан снова протащил Джима по двору, как будто тот был старинным плугом, а Хан — лошадью. На этот раз Джим расхохотался еще громче, и когда они во второй раз обогнули двор, он растянулся на земле, хохоча во все горло. Волосы торчали во все стороны, к ним прилипли травинки, а спина была в зеленых пятнах. Но, очевидно, его это нисколько не волновало, он был в восторге от этой глупой забавы. Он погладил Феникса, пытаясь заверить пса, что с ним все в порядке. — Это было потрясающе. — Эй, эй, полегче, — скомандовал Хан псу, поглаживая его по спине, чтобы тот успокоился, после волнений и замешательства от происходящего. — Лежать. Ложись, — сказал Хан, в качестве примера ложась рядом с Джимом. Это был самый лучший, самый искренний смех. Мне это очень понравилось, Нуньен. Так здорово, когда ты готов поиграть со мной. И Фениксу тоже понравится, когда с ним будут играть, — просиял Джим, глядя на аугмента, и, протянув руку, легонько пожал его пальцы. — Спасибо, что поиграл с нами, — он нежно провел большим пальцем по костяшкам пальцев Хана. Ты знаешь, как поднять мне настроение — вовлечь в игру. — Тихонько заурчал Хан, устраиваясь поближе к Джиму, с удовольствием держа его за руку и с радостью лежа рядом с ним на траве. — Но сейчас я хотел бы немного полежать здесь, с тобой. Вместе насладиться покоем. — Прямо здесь или перейдем к качелям? — Тихо спросил Джим. — Я хотел, чтобы мы посидели на них, как только вышел сюда, — он повернул голову и уткнулся носом в щеку Хана. — Я люблю тебя, Нуньен. И это расслабляет. Успокаивает. — Он легонько поцеловал Хана в нос. — Прямо здесь, если ты не возражаешь... Мне доставляет удовольствие поваляться с тобой на траве. — Это вполне соответствовало инстинктам Хана, и он хотел продолжать следовать им, пока Джима не отозвали. Он глубоко вздохнул и положил руку Джиму на грудь — жест защиты и любви. — Да, отличный задний двор, — сказал Джим. — Здесь есть чем заняться, — он погладил Хана по затылку и помассировал кожу головы. — В том числе валяться на траве и просто наслаждаться временем, — он запрокинул голову, ловя легкий ветерок, долетевший сквозь туман с океана, за много миль отсюда. — Я буду вспоминать это место. Надеюсь, ты иногда будешь приглашать адмирала Арчера на ужин. Ему бы это понравилось. И он может привести свою собаку, поиграть с Фениксом. И я буду думать о тебе каждый раз, когда буду лежать здесь. — Хан тихо заурчал, ощущая комфорт и безопасность. — Если адмиралу не надоест разговаривать со мной каждый день, то да, я надеюсь приглашать его к себе так часто, как он захочет. — Он твой друг, — сказал Джим. — Наш друг. Тебе также стоит пригласить дока. И, надеюсь, ты, пока будешь будить свою семью, заведешь еще друзей. И они тоже смогут навещать тебя. Не говоря уже о том, что тебя будет навещать семья… может быть, отдашь им гостевую комнату, пока они не устроятся... в зависимости от того, как все сложится. Просто... постарайся не чувствовать себя одиноким, — он повернулся и прижался губами ко лбу Хана, радуясь тому, что его любимый доволен. — Да, Джим. Так и сделаю, — согласился Хан, зная, что Джиму важно знать, что когда он уедет, Хан будет здоров и будет общаться с друзьями, а не окажется изолирован и не будет подозрительно относиться к контактам с другими. Это было обещание, данное самому себе и Джиму, что он сделает все возможное и позаботиться о себе в отсутствие Джима. — Хорошо. Ты можешь рассказывать мне все об этом, — сказал Джим, чувствуя, как время утекает все быстрее. — А я буду рассказывать тебе истории о миссиях «Энтерпрайз». По головидео. Пока мы сможем поддерживать прямую трансляцию с Землей. Ухура тестирует новое оборудование, которое, как предполагается, растянут связь более чем на год. И я надеюсь, что с ее командой и вместе со Скотти мы сможем добиться еще большего успеха. — Я бы хотел этого, Джим. Как можно чаще. — Хан повернулся и легонько поцеловал его в подбородок. — Даже если ты посчитаешь, что назначение твоих заданий может меня встревожить, я не хочу, чтобы между нами были секреты. Я хочу знать, с какими трудностями ты столкнешься там, в глубоком космосе. — Я буду стремиться к этому каждый день, когда у меня будет время, — сказал Джим. — Пусть это станет ритуалом перед сном или чем-то в этом роде. Конечно, по мере нашего путешествия время будет меняться, но мы можем попытаться скоординировать свои действия, чтобы я смог застать тебя, когда ты не спишь и не занят. — Я приму твои сообщения в любое время суток, Джим, — сказал Хан, целуя его в губы и улыбаясь. — Хочу сохранить твой вкус на языке так долго, как только смогу. Джим тихо рассмеялся и сказал: — Уверен, у тебя есть планы на этот счет, — он слегка изогнулся, ища наилучший угол, чтобы подарить Хану самый долгий и глубокий поцелуй, какой только возможен. — Мне самому нравится эта идея. Я бы хотел носить на себе парочку меток как можно дольше. Может быть, где-нибудь в невидимом для посторонних глаз месте. Не считая ворчливого Боунса… Да, Джим. Все, что пожелаешь. — Хан снова поцеловал его, посасывая язык Джима и тихо застонал. — Думаю, что в оставшееся время, которое мы проведем вместе, ты должен выбрать занятие на час, потом выберу я, а затем снова ты — и так до тех пор, пока не настанет время расстаться. — Таким образом, они могли бы сделать этот день незабываемым. Джим был заинтригован и знал, что Хан это заметил. — Правда? И как именно это сработает, Нуньен? В смысле, обыденные вещи, такие как ужин, тоже считаются? Полагаю, я мог бы найти какие-нибудь способы сделать его незабываемым. — Более того, в его голове уже начали формироваться кое-какие идеи, как интимные, так и непристойные. Несомненно. Все что угодно, для разных воспоминаний. Например, вот прямо сейчас, когда мы с Фениксом лежим на траве. Это был мой час, мой выбор как провести время. Тогда твой выбор — ужин, если хочешь. — Хан улыбнулся Джиму, наслаждаясь сосредоточенностью его разума, перебирающего одну идею за другой. Джим подумал, а затем согласился, скрепив сделку еще одним долгим поцелуем. Будет приятно организовать незабываемый ужин. В их кладовой не было запаса продуктов, чтобы сотворить удивительные блюда для их последнего ужина перед отлетом «Энтерпрайз», но Джим подумал, что они все равно получат удовольствие. — Ужин. Хорошо проведем время, приготовив легкие закуски. Отлично. — Согласился Хан, перекатываясь на Джима и вновь целуя, наслаждаясь еще несколькими минутами счастья. Джим застонал от удовольствия, когда аугмент с легкостью перевернул его на спину. Он крепко обнял Хана, зарывшись одной рукой в копну волос, поглаживая ягодицы другой, продолжая посасывать его язык иногда пуская в ход зубы. Джиму нравилось подпитывать медленный прилив возбуждения, зарождающийся внизу живота и растекающийся в паху. Однако, он стойко сопротивлялся желанию усилить ощущения, пока что не время. Люблю тебя, Джим. — Несколько минут Хан посвятил простым поцелуям. Не потираясь, не прижимаясь, не хватая и не кусая. Просто целуя. Глубоко и с обожанием. Но что-то отвлекло внимание. Хан прервал поцелуй, оглянулся и усмехнулся, кивнув Джиму, чтобы тот тоже посмотрел в том направлении. В нескольких метрах от них, катался Феникс. Его большие уши распластались на траве, как гигантские миски, а сам он переворачивался с одного бока на другой, почесывая спину. — Похоже, команда «перевернись» уже им изучена. Джим посмотрел на Феникса и тихо рассмеялся выходкам пса, а после перевел взгляд на Хана. — Чего это он один развлекается? — он осыпал короткими поцелуями лицо аугмента и даже не пошевелился, чтобы подняться с травы. Вцепившись в мочку уха Хана он стал ее интенсивно посасывать, а потом ухватил губами и с тихим рычанием потянул. Хан шутливо фыркнул в ответ на рычание Джима и, словно пытаясь вырваться, слегка запрокинул голову, не настолько сильно, чтобы заставить Джима отпустить его. Аугменту нравились такого рода взаимодействия, он считывал их так же ясно, как другие люди понимали бы нормальные, цивилизованные разговоры. Джим позволил мочке уха выскользнут из плена губ, озорно прикусив беглянку зубами. — Мне кажется, я слышал что-то насчет ужина? — он поиграл бровями и нежно поцеловал Хана в нос. — Если ты накроешь на стол, я приготовлю ужин. Расположи нас напротив друг друга, чтобы можно было немного развлечься. И выбери хорошее вино. Любое из долины Напа.[4] — М-м-м, — проурчал Хан от удовольствия, оставив поцелуй на щеке Джима и поднялся с него. — Договорились. Я накрою на стол и выберу вино, а остальное на тебе. — Собаку тоже покормишь? — спросил Джим, глядя на их счастливого пса все еще катающегося по траве. — Несколько густых соусов? Так выглядит вкуснее… как по мне, — он грациозно поднялся на ноги и начал отряхиваться от травы. — Может, мне сначала принять душ? Я весь... зеленый, — хмыкнул он, вытряхивая узкие травинки из волос. — Выбор за тобой. Мне нравится твой запах. Но если предпочитаешь помыться, у тебя есть время, — сказал Хан и коротко свистнул Фениксу. Пес, не слышавший до этого такого звука от своих хозяев, оживился и подбежал к Хану, выжидающе глядя на него. Что? Что это было? Что мы сейчас делаем? Хан считал вопросы по поведению собаки и пояснил: — Пойдем в дом. Пора ужинать. — Что ж, тогда, я останусь как есть, — пожал плечами Джим и направился внутрь, улыбаясь взаимодействию Хана и Феникса. Пес был бодр и проявлял интерес ко всему происходящему вокруг, особенно к поведению его людей. — Но руки помою. Они грязные даже для меня. — Он вошел в дом, вымыл руки и принялся раскладывать еду по тарелкам. Заходя в дом, Хан удерживал внимание собаки, направляя пса. Заставил терпеливо сидеть, ожидая пока он выложит смесь сухого и влажного корма. Определив таким образом, от кого Феникс будет получать еду. Наконец, поставив миску на пол, Фениксу разрешили есть, и он с хрустом принялся за свой ужин. Джим нарезал и разложил на блюде фрукты, сыр, хлеб и овощи, добавив несколько соусов, не забыв про шоколад на десерт. — Фениксу нравится его еда? — поинтересовался он, хотя и заметил с какой охотой тот ест. — Похоже, он вполне доволен, да? — Да, он, кажется, доволен, — сказал Хан. Не торопясь вымыл руки, открыл винный шкафчик, чтобы выбрать что-нибудь на вечер, взял два бокала и отнес все это на стол. И на краткий миг Хану вспомнились более простые времена сотни лет назад, до появления репликаторов и крупных жилых комплексов. Джим взглянул на бутылку с вином и удовлетворенно хмыкнул. — Отличный выбор, Нуньен, — он аккуратно расставил соусы рядом с блюдом и сел. — Открывать вино и подавать? — спросил он. — Быть домоседом тоже может быть интересно. Особенно, когда можно разделить это с тобой. В то время как многие производители закупоривали свои винные бутылки под давлением, некоторые исконные виноградари все еще производили их по старинке. Хан сам вытащил пробку и разлив вино, присоединился к Джиму за столом. Джим поднял свой бокал и и произнес тост: — За нас. Не важно, как далеко я уеду, ты всегда будешь моим домом, — он замолчал, ожидая, что, возможно, аугмент что-то добавит или просто чокнется с ним бокалом в ответ. — Правда? — тихо спросил Хан, поднимая свой бокал с вином. — И я буду ждать твоего возвращения, пока не погаснет последняя звезда. Джим мягко прикоснулся бокалом и выпил за оба тоста, хотя слова Хана немного пугали. — О, отличное вино. Жаль, что у нас не было возможности съездить в долину Напа. Я надеюсь, ты продолжишь знакомиться с окрестностями. Здесь есть на что стоит посмотреть, чего я тоже никогда не видел, — он отставил свой бокал и, взяв помидор и сырный кубик, закинул их в рот. Хан пригубил вино, затем поставил бокал на стол. — Да, Джим, я знаю. Несомненно, будут места, куда я поеду и исследую со своим народом, а будут и такие, которые я приберегу к твоему возвращению. — Мы можем составить список того, что нужно сделать и посмотреть в мое отсутствие, — предложил Джим. Он обмакнул кусочек лаваша в хумус и предложил Хану. — Попробуешь? — Именно так он мечтал провести ужин — кормить друг друга маленькими порциями всего, что предложено на блюде. — Спасибо. — Хану было трудно сосредоточиться на еде, но он также был благодарен Джиму за то, что тот не стал из кожи вон лезть, чтобы приготовить много всего, что он не захотел бы съесть. С маленькими порциями было гораздо легче справиться и это принесло облегчение. Откусив кусочек, Хан прожевал его и кивнул в знак благодарности. Джим знал, что Хан почти ничего не ест, и беспокоился, что все станет еще хуже, когда он отправится в космос. Но он также должен был доверять любимому, который мог о себе позаботиться. Он решил, что это утверждение верно и в его случае, поскольку он отправляется в космос, где предстоит столкнуться со множеством сложных и опасных ситуаций. А это для Хана будет даже хуже. — Предложишь мне что-нибудь, Нуньен? — спросил он и представил себе морковку, обмакнутую в хумус. — Если хочешь, — сказал Хан, заинтересованный этим обменом потребления пищи. Он никогда не делал ничего подобного. Но взяв нарезанную морковку и обмакнув в хумус, ему захотелось предложить ее Джиму, как будто этот жест был символическим способом сказать, что они будут обеспечивать друг друга. Джим привнес изюминку — аккуратно обняв губами угощение, он не преминул дотронуться кончиком языка до сложенных щепотью пальцев Хана. С серьезным видом он захрустел овощем, все время наблюдая за выражением лица Хана. — Так все становится еще вкуснее. Что выберешь следующим? Слегка наклонив голову, Хан наблюдал за любопытным поведением Джима. На мгновение задумавшись и глотнув еще вина, он остановил выбор на… — Галету с сыром. Джим кивнул и выбрал один из своих любимых видов галет, пристроив сверху щедрую порцию чеддера. — Вот так, — сказал он и предложил, своего рода сэндвич, Хану. — В следующий раз, если хочешь, можешь поделиться сыром со мной. Я обожаю его. Шеф-повар всегда берет его с собой для меня. — Спасибо, — поблагодарил Хан, приняв закуску. Спокойно прожевал и вздохнул, позволяя себе насладиться тонким острым вкусом. Но прежде чем ответить тем же, Хан взял руку Джима, чуть повернул кисть вбок и оставил поцелуй на запястье и коже рядом с большим пальцем. Жест был быстрым и больше символическим. Мягко опустив его руку на стол, Хан уложил сыр на галету и предложил Джиму в ответ. Джим вздрогнул от поцелуя и одобрительно кивнул Хану. — Ты все схватываешь налету. — В два быстрых укуса, он проглотил угощение, очень стараясь не обгрызть кончики пальцев Хана. — М-м-м. Да, это вкусно. Если бы у нас было больше времени и я мог бы подготовиться, то приготовил бы целое блюдо из продуктов афродизиаков, чтобы побаловать любимого. Просто масса удовольствия. — Что это за блюда? Они незаконны? — Спросил Хан, зная только о блюдах из своего времени, которые были приготовлены из редких или почти исчезнувших ингредиентов. — Не думаю, — озадаченно произнес Джим. — Есть много продуктов, которые, по крайней мере, исторически считались афродизиаками, и я клянусь, так действует просто совместное поедание и скармливание их друг другу. Устрицы, бананы, перец чили, авокадо... и это, конечно, не все, — он осмотрел блюдо и выбрал ломтик обжаренного в масле огурца. — И да, это придает еде некую чувственность. — Я не знал, — признался Хан и принял огурец, с легким кивком благодарности, медленно его пережевывая. — Да, еда — это не твое, — с мягкой улыбкой согласился Джим. — Ну, мы наверстаем упущенное позже… Я имею в виду чувственную часть. Хотел узнать, понравится ли тебе, — он отхлебнул вина и улыбнулся. — Не будем затягивать... но я бы с удовольствием съел кусочек яблока, обмакнутого в шоколад. — Как пожелаешь, Джим. — Взяв тонко нарезанную дольку яблока, Хан обмакнул ее в неглубокий соусник с растопленным шоколадом, добавив изрядное его количество поверх и предложил любимому. — Так хорошо? Отлично! — В ответе Джима слышался неподдельный энтузиазм. Он потянулся вперед, слизывая капельки шоколада с яблока, тихо замычав от удовольствия, и тут же отправил в рот всю дольку целиком наслаждаясь вкусом яблока и сладкого шоколада. — Позволь мне предложить тебе клубнику. Раз уж мне ее нельзя, вовсе не значит что тебе тоже нельзя. Пожалуйста. — Хан положил руку на бедро Джиму, желая прикоснуться к нему, несмотря на то, что они уже кормили друг друга. Он знал, что будет скучать по ощущению радости Джима от вкуса еды, чего аугмент все еще не до конца понимал. Но он в самом деле испытывал удовольствие по связи, получая ощущения от Джима. Джим обмакнул и покрутил клубнику в шоколаде, стараясь, чтобы он полностью покрыл ягоду и поднес ее Хану — Постарайся взять ее сразу целиком, оставив только плодоножку. Мне это понравится. Может быть, даже больше, чем тебе. — На его губах мелькнула фирменная улыбка, а глаза заблестели от удовольствия. Ладно. — Хан, пристально глядя Джиму в глаза, наклонился вперед и открыл рот, обхватив губами ягоду прямо у плодоножки и пальцев Джима и откусил. Он в самом деле насладился сладостью плода, медленно пережевывая его с тихим звуком удовольствия. — М-м-м, — повторил Джим, когда аугмент деликатно обхватил губами ягоду. И в кои-то веки Джим почувствовал удовольствие Хана от еды и попытался поделиться этим ощущением по связи. Он хотел, чтобы аугмент хоть немного насладился простым приемом пищи, раз уж Джиму это так понравилось. — Это было идеально. И на вкус тоже неплохо, да? Да, спасибо. — Хан оторвал несколько виноградин, зажав ягоду между большим и указательным пальцем, держа остальные в ладони, он протянул ее Джиму. Джим взял виноградину целиком, обхватив губами и пальцы Хана, обласкал языком кожу на кончиках пальцев и забрал виноградину. Он медленно прожевал и с надеждой посмотрел на остальные. — Еще одну? Такое взаимодействие было для Хана по-прежнему новым и интересным. С улыбкой взяв с ладони вторую виноградину, он поднял руку немного повыше, так, что Джиму пришлось вытянуть шею, чтобы достать ее. Джим одобрительно улыбнулся инициативе Хана и потянулся всем телом, чтобы осторожно подцепить виноградину языком, аккуратно вытянуть ее из длинных пальцев и проворно отправить в рот, жуя и радостно смеясь при этом. — Здорово! Спасибо, что проникся настроением! Правда? — Хан, продолжая улыбаться, запечатлел легкий поцелуй на щеке Джима. — Последняя, — сказал он вслух, вновь предлагая зажатую между пальцами виноградинку Джиму. Джим вернул Хану поцелуй и потянулся за третьей виноградиной, ловко ухватив ее губами он с хрустом разгрыз сочную мякоть. — М-м-м, наилучший способ есть виноград. Можно мне на закуску немного шоколада? — Конечно, Джим, если хочешь, — сказал Хан, снова наклоняясь и на этот раз целуя его в шею, прижимаясь лицом к теплой коже. Однако, это не помешало ему обмакнул палец в шоколад и протянуть его Джиму, понадеявшись, что тот примет лакомство, предложенное таким необычным образом. Ух ты, да, это именно то, что я хотел! — Джим мягко взял руку Хана и подтянул ее ближе. Наклонившись, он осторожно слизал шоколад с боков пальца и тут же втянул его весь в теплый и влажный рот. Он жадно его посасывал, даже после того, как весь шоколад был тщательно слизан. И низкое горловое урчание отлично свидетельствовало об удовольствии. Я и не думал, что это сделает тебя таким счастливым. — Хан заурчал, наслаждаясь удовольствием Джима и теплом вокруг пальца. — Я все еще учусь. — И поцеловал Джима в шею. Джим выпустил палец и отклонил голову, предоставляя шею в полное распоряжение. — Не останавливайся, Нуньен, — пробормотал он. — Это так приятно. Он слегка задрожал от разделенного по связи удовольствия и потянулся за кусочком яблока, чтобы обмакнуть его в шоколад. И как раз над тем местом, где Хан оставлял дорожку из поцелуев, он провел шоколадную линию. И тут же проявилась естественная, не подвергнутая цензуре мысль Хана: — Не устраивай беспорядок. — Но, несмотря на это, очевидным решением было облизать кожу Джима, прихватывая губами. Джим легко рассмеялся, уловив мысль, но выразил одобрение методу Хана по очищению. Однако, он снова обмакнул яблоко и с безошибочной точностью, несмотря на то, что Хан уделял такое милое внимание его шее, украсил нос Хана шоколадом. — Беспорядок — это забавно! Запрокинув голову, Хан слегка фыркнул. — Ты странный, — подумал он, но его все же охватило непреодолимое чувство привязанности и любви к Джиму и ко всему тому, что Хан считал странным. На этот раз Джим громко захихикал, не в силах сдержать этот неподобающий мужчине звук. Он положил руку на затылок Хана и чуть приподнялся, слизывая сладость, которая контрастировала со слегка солоноватым привкусом кожи Хана, и с наслаждением убедился, что от его шалости не осталось и следа. — Вот, все снова чисто. Да? — Хан потерся носом о Джима, оставил несколько быстрых поцелуев на губах Джима и поцеловал его по-настоящему. — Возможно, после ужина мы могли бы вместе принять душ. Вымыться, пока не станем чистыми. Если это твой выбор, то я от всей души его одобряю. Но мне кажется, что сначала тебе нужно стать чуть более неряшливым. Ты не дотягиваешь до меня. — С озорной улыбкой на губах, Джим обмакнул ломтик яблока в шоколад и украсил левую щеку Хана очаровательными завитушками. — Но сначала я хочу как следует все очистить! — Он поцеловал узор, а затем слизал шоколад быстрыми, как у котенка, движениями языка. Хан подавил смех, ощущая на лице быстрые касания. — Прекрасно! — Несмотря на скептическое отношение к подобным играм, Хан все равно был открыт для любого взаимодействия и получал от этого удовольствие. Джим почувствовал веселье Хана и, закончив, не стал сдерживать смех. — Думаю, тебе стоит попробовать самому, — заявил он, глядя Хану в глаза. — Ты же видишь, что мне очень весело, — он потерся носом о все еще влажную щеку Хана и предложил кусочек яблока в качестве кисти. — Хм. — Хан взял фрукт и обдумал варианты. Обмакнув в шоколад, нанес его тонким слоем на верхнюю губу Джима, рисуя подобие усиков. Проанализировав и раскритиковав свою работу, Хан, слегка нахмурившись, решил, что усы не подходят Джиму и начал их слизывать. Это предложение?.. О, нет, нет, ты не в восторге. — Джим нетерпеливо лизнул в ответ, пытаясь угнаться за подвижным языком. И ему это даже удалось несколько раз, при этом прихватив кусочек своих бывших усов. — Ты бы тоже выглядел забавно с растительностью на лице. Особенно с бородой или чем-то… не-ет. Забавно смотрелись бы закрученные усы. — Он представил Хана со старомодными усами, с завитками на концах. Они одновременно слегка прикусили друг друга и Хан снова улыбнулся. — Нет. Думаю, я предпочитаю чтобы ты был чисто выбрит. — Хан потерся гладкой щекой о щеку Джима. Джим вздохнул и удовлетворенно потерся щекой в ответ, наслаждаясь нежностью кожи. — Да, я не хочу, чтобы ты скрывал это красивое лицо, — он отстранился и слегка прикусил подбородок Хана. — Давай я тут все уберу, а потом мы помоем друг друга? — Хорошо, Джим, с удовольствием, — согласился Хан, целуя его в висок. — Ты съел достаточно… закусок? На данный момент? — Что ж, возможно, попозже мне захочется еще, но я могу плотно позавтракать, — сказал Джим, слегка кивнув. — Ты не большой любитель поесть, а я не хочу тратить наше время на ужин, который тебя не заинтересует. — Он коротко обнял Хана. — Может, оставим Феникса в доме, пока будем принимать душ? Большинство блюд интересовали Хана только потому, что Джим был в них заинтересован. Но ему было неприятно, что Джим думал иначе, поскольку Хан не считал это пустой тратой времени. — Да, с ним все будет в порядке, если он пока останется дома, — ответил Хан, задержав еще немного руку на любимом и отпустив его. — Супер! Помыться — это твоя идея, так что… может, подготовишь все, что ты там планируешь, пока я тут приберусь? И, хотя и я сказал про душ, это не обязательно. — Джим поймал руку Хана и поднес ее к губам, целуя костяшки пальцев. Нежно сжав ладонь, он подскочил и стал наводить порядок после ужина. — Хорошо, — тоже вставая, согласился Хан. Несмотря на то, что этот дом был — и всегда будет — их домом, они очень долго пробыли на «Энтерпрайз», и им нужно было привыкнуть к концепции комнат и уединению. И все же, Хан отправился в спальню и разложил вещи, которые, по его мнению, придадут ощущение комфорта: полотенца и смену одежды на кровати, а затем исчез в ванной комнате, где открыл краны, наполняя большую ванну горячей водой и выставил на бортик солевой скраб. Джим убрал остатки еды, разобрался с посудой, убедился, что Феникс сделал свои дела на заднем дворе, и убрал за ним, вновь помыл руки и отправиться проводить следующий час. — Ванна! Классно! Что мне сделать? — Я хочу, чтобы ты разделся и залез в воду: отмокни немного и расслабься, а я скоро к тебе присоединюсь, — сказал Хан, все еще полностью одетый, только лишь снял ботинки и носки. — Ну, раз ты настаиваешь, — протянул Джим и начал исполнять стриптиз, внимательно отслеживая реакцию. Ботинки. Носки. Рубашка. Брюки... и, опа!, без нижнего белья. Это была его последняя возможность походить без него и он все еще оставался Джимом Кирком. Соблазнительно качнув задом, он с тихим вздохом скользнул в ванну и прислонился к бортику. — Это прекрасно, Нуньен. Пузыри? — Если хочешь. — Хан порылся в шкафчиках и нашел флакон геля для душа. Налив тягучую жидкость прямо в ванну, включил боковые форсунки, чтобы взбаламутить воду. Это была полезная функция, и Хан намеревался использовать ее в будущем, но пока у него были другие планы. Как только пузыри стали достаточно большими, Хан выключил подачу воды. Опустившись перед ванной на колени, Хан положил ладонь на плечо Джима. — Хочешь, массаж плеч? — Пожалуйста, — с обожанием смотря снизу вверх, согласился Джим. — Может, ты снимешь верх? — попросил он, надеясь, что так ему удастся прикоснуться к коже и полюбоваться телом Хана, поскольку во время массажа придется лежать неподвижно. — Если таково твое желание, — согласился Хан на просьбу. Он поцеловал Джима в макушку и начал разминать мышцы на плечах, захватывая верхнюю часть спины, с осторожностью избегая позвонков и лопаток, но все равно стараясь снять напряжение. Джим вздохнул и подался назад, к рукам Хана, непроизвольно закрывая глаза от удовольствия, которое он намеренно демонстрировал по связи. — У тебя потрясающие руки, Нуньен. Мне нравится чувствовать их на себе, независимо от того, к какому месту ты прикасаешься, — он промурлыкал несколько немелодичных нот и еще сильнее откинулся на бортик ванны, ощущая необычайное расслабление. — Идеально, Нуньен. — Отлично, я рад. — Хан поделился своим удовольствием и тихо проурчал пару раз, проминая пальцами узелки. Через несколько минут Хан набрал пригоршню солевого скраба и начал втирать мелкие кристаллы, удаляя грязь и омертвевшую кожу, тщательно растирая спину. — О, это что-то новенькое, — пробормотал Джим. — Никогда раньше так не делал… приятное ощущение. Слегка покалывает в некоторых местах, но не сильно. Похоже на приятное покалывание… Я несу непонятно что, — он тихо рассмеялся и чуть сгорбился, выгнув спину, чтобы кожа стала более чувствительной к солевому скрабу. — Тебе тоже нравится, Нуньен? — Мы открыли что-то новое? — Хан был впечатлен и продолжил растирать спину Джима, одновременно намыливая и массируя. — Да, Джим. Мне это нравится. Я хочу сделать тебе приятно, так, как умею, чтобы ты мог расслабиться. — Ну, я еще не все перепробовал, — лениво отозвался Джим. — Но мы можем задаться целью к моему возвращению, — он закрыл глаза в крайнем расслаблении, размышляя о множестве вещей, которые они могли бы попробовать. — Особенно какие-то простейшие вещи, очень интимные, которые возможны лишь с любимыми, а не с девушкой на ночь. — Какие, например? — поинтересовался Хан и еще раз поцеловал Джима в макушку. — Как сейчас? Что еще? — Тихо спросил он, набирая воду в ладонь и тщательно промывая спину Джима, возвращаясь к массажу плеч и шеи, продолжая осторожно разминая мышечные узлы. — Я никогда ни с кем не гулял по пляжу держась за руки, — с улыбкой сказал Джим. — Не ездил в круиз. Или, боже, никогда не делал всех этих романтических штучек, о которых читаешь или видишь в старых фильмах по головидео, — он бы пожал плечами, но был слишком расслаблен, чтобы напрячь мышцы. — Но мы все же, что-то сделали — устраивали пикники и попутешествовали. Даже если для многих, мы не были вместе как пара. — Понимаю, — на лице Хана появилась легкая улыбка, которую Джим не увидел, но, несомненно, почувствовал. — Я осознаю, что это не ново, и больше для туристов, посещающих Землю, но я бы с удовольствием отправился с тобой в лунный круиз. Семидневный медленный оборот вокруг Луны. — Хану это показалось удивительным, несмотря на то, что он много путешествовал, работая на Секцию 31, у него не было возможности насладиться новыми технологиями. Как и достопримечательностями, которые современная цивилизация считает само собой разумеющимися, к примеру, путешествие на Луну. — Или сходить с тобой в кино. Как ты и сказал — традиционные занятия. Джим ухмыльнулся и сказал: — Мы могли бы совершить экскурсию по всей Солнечной системе! — Ухмыльнулся Джим. — Я никогда не видел ее глазами туриста или вместе с любимым. Но да, медленный оборот вокруг Луны... возможно, арендуем какой-нибудь частный шаттл или что-то вроде этого, — он удовлетворенно хмыкнул от этой идеи. — Не уверен, нужны ли тебе будут кредиты. Почему-то я думаю, что нужны. Но фильмы… в настоящем кинотеатре? Думаю, что в Пало-Альто все еще есть древний театр. Проверишь? — Да, Джим. С удовольствием, — согласился Хан, прижимая пальцы к голове Джима и нежно почесывая. — А теперь освободи для меня место, — сказал он, наконец, вставая и полностью раздеваясь, чтобы принять ванну вместе с Джимом. — Не хочешь сесть позади меня? — спросил Джим, уже пододвигаясь, освобождая место Хану. — Ты можешь сесть и напротив, тогда я мог бы помассировать твои поразительные ступни, — он свесился через край и взглянул на босые ноги Хана: длинные ступни давали простор для массажа. — Да, спасибо, но я пока побуду позади, — сказал Хан, со вздохом опускаясь в воду. Раздвинув ноги, чтобы Джим мог облокотиться на него спиной, Хан, сложив ладони лодочкой, стал поливать теплой водой спину Джима, согревая. — Хорошо, что мой размер тебя радует. Не только размер, но и прекрасное чутье как им пользоваться. — Джим наполнил эти слова теплой дымкой сладострастных воспоминаний о недавнем занятии любовью. Он откинулся назад, удобно устроившись на аугменте, поглаживая длинную ногу. — Она тоже красивая. В разуме аугмента всколыхнулись вызванные Джимом моменты и он вновь поцеловал Джима в макушку, зарывшись носом во влажные волосы. — Мой партнер. — Проведя ладонью по руке Джима, Хан перевернул ее, разглядывая кожу. — Тут все еще осталась трава. Джим ощутил эти слова в своем сознании так, будто Хан произнес их вслух самым теплым, со всеми богатыми оттенками, голосом. По телу пробежала дрожь, и он теснее вжался в аугмента. — Пара. — Одно лишь слово, но оно оказалось наполнено восхитительными возможностями — событиями, которых стоило ждать. — Да, думаю, я сильно извозился. Но тебе с Фениксом было слишком весело, чтобы остановиться. Как и мне, — он чуть усмехнулся, вспомнив, как Хан таскал его за ноги. — Это было забавно. И стоило того, чтобы запомнить твой смех, — сказал Хан, поддерживая руку Джима, отмывая от пятен травы. — Запомнить что-то нелепое, смешное, может стоить многого просто потому, что оно таково по своей природе, — с усмешкой сказал Джим. — Я так и не смог заставить Спока понять это, но услышать, что ты это признаешь, дорогого стоит. Ты всегда казался самым серьезным, — он повернул голову и поцеловал Хана туда, куда дотянулся. — Не забывай время от времени валять дурака. Это очень здорово. — Посмотрим. Однако Хану это казалось маловероятным. В ближайшие годы он будет сосредоточен на процессе успешной интеграции своего народа, и «повалять дурака» совсем не входило в его планы. И по ответу и через связь, Джим почувствовал невероятность выполнения данного пункта и чуть нахмурился дав Хану это почувствовать. — Разве не было бы хорошо и им научиться смеяться? Это помогло мне в тяжелые и мрачные периоды. — Он слегка сжал колено Хана. — Ты великолепен, когда смеешься. — Посмотрим, — повторил Хан. В ближайшие годы аугментам предстоит многое узнать о себе. И умение смеяться или веселиться станет для них одним из тысяч совершенно новых навыков. Джим тихо усмехнулся, с оттенком веселья и раздражения, и, извернувшись, прижался носом и губами к щеке Хана. Надолго его не хватило — положение головы было не из самых удобных. — Во всяком случае, ты будешь рад снова увидеть их и поговорить, — сказал он. — Даже если вы все будете крайне серьезны. — Ты прав. Мне только жаль, что ты встретишься с ними лично лишь когда вернешься. — Хан ненадолго опустил руки в воду, но почти сразу же обнял Джима за талию, прижимаясь со спины. — Возможно им так будет легче? — тихо спросил Джим. — Они смогут рассчитывать на все твое внимание, до тех пор пока они в нем будут нуждаться. Надеюсь, что через пять лет большинство значительно освоятся в новой жизни, — найдя руку Хана, Джим переплел их пальцы. — Может, им потребуется время, чтобы принять эту идею? — Возможно. У меня много опасений на их счет. Но наш союз — наименьшее из них. Не думаю, что это станет проблемой. — Хан произнес это в своей обычной манере спокойной непринужденности и уверенности. — Тебе все еще удобно? Не хочешь поменять положение? Нет, мне удобно. Очень удобно. — Джим подкрепил слова, с тихим вздохом откинувшись на Хана. — Ты приятный и надежный. На тебя всегда можно опереться, Нуньен, и знать, что тебя поддержат, — он погладил пальцы Хана. — Я мог бы сидеть здесь часами, пока бы мы оба не превратимся в чернослив, — он замолчал, пораженный пришедшей на ум странной мыслью. — А у тебя тоже так происходит? — Нет. Или я никогда не замечал, — ответил Хан, понимая, что Джим имел в виду не то, что Хан превращается в настоящий чернослив, а то как сморщивается кожа от долгого контакта с водой. — Но я с радостью останусь здесь так долго, как ты захочешь. — Странно… — Джим взял руку Хана и внимательно осмотрел пальцы, гадая, почему даже эта странная особенность людей не проявилась у аугмента. Он решил попозже спросить об этом Боунса и еще крепче обнял себя руками Хана. — Что ж, следующий час мой, верно? — Насколько я понимаю, это эволюционная черта, благодаря которой человеческие руки могут сжимать влажные предметы или, в данном случае, сухие, несмотря на контакт кожи с водой в течение нескольких часов подряд. Не знаю, почему у меня этого нет, возможно, в ней просто не было необходимости из-за моей силы, — сказал Хан. — Да, следующий час в твоем распоряжении, Джим. Будем делать все, что ты пожелаешь. Джим ухмыльнулся и сказал: — Это довольно круто. Ты просто потрясающий, Нуньен. В смысле, помимо очевидного, — он повернулся и крепко поцеловал любимого. Втиснув ступни между бортиками ванной и ногами Хана, заставив его свести ноги вместе, Джим уселся на них сверху. — Я хочу свернуться калачиком на качелях и немного понаблюдать за звездами. И много целоваться. Хан слегка согнул ноги в коленях, чтобы Джиму было еще удобнее. — Заманчиво, — тихо хмыкнул Хан и скользнул ладонями вдоль тела Джима, больше не пытаясь его вымыть, а просто наслаждаясь прикосновениями в горячей воде. Джим слегка пошевелился в ответ, поощряя к исследованиям в свое удовольствие. Он заглянул в ледяные голубые глаза и отклонился назад, соприкоснувшись головой. — Мой Нуньен. Какой странный путь привел нас сюда, да? И сколько еще приключений ожидает нас впереди. — Много, я думаю, — сказал Хан, оставив несколько поцелуев на щеке Джима. — Если только ты не веришь, что наши первые встречи — это наша вершина, а все остальное — штиль? — Хан надеялся, что Джим не думает, что отношения окажутся менее захватывающими, чем те события, которые свели их вместе. Джим внимательно посмотрел на него и яростно покачал головой. — У меня не было достаточно времени, чтобы узнать человека, который сейчас со мной. Не того, кого я встретил на Кроносе, и не сломленного в камере, но именно этого удивительного человека, который вырос из того и другого. Мой любимый. Мой Нуньен, — он закрыл глаза и сосредоточился на связи, надеясь, что каким-то образом, даже когда их будут разделять миллионы километров пространства, он сможет почувствовать хоть какую-то искру по связи. Хан почти сразу же заурчал, почувствовав силу эмоций. — Да, Джим. — Хан продолжил тихо урчать, облизывая и целуя шею Джима, желая как можно дольше сохранить все чувства любимого. Ты когда-нибудь позволял себе вести себя со мной на одних лишь инстинктах? — спросил Джим, чувствуя теплые губы и язык ласкающие его шею, и ему показалось, что это действия животного, мягко заявляющего права на свою пару. И, конечно, он знал, что именно так Хан относится к нему. И поскольку вскоре им предстояло расстаться надолго, он хотел, и, вероятно, в этом была необходимость, чтобы Хан предъявил на него какие-то постоянные права более примитивным способом. Он хотел знать, на что это будет похоже, и надеялся, что инстинктивные действия могут даже укрепить их и без того удивительную связь. Иногда. В небольших дозах, — признался Хан. — Ты хочешь большего? Скажи мне. Пожалуйста. Джим. Воспользуйся словами, чтобы я знал, — сказал Хан, медленно впиваясь пальцами в бока Джима, сжимая его еще крепче. — Ну, я точно не знаю, что бы это значило, — сказал Джим. — Я просто чувствую, особенно из-за того, что мне нужно улетать, что хотел бы иметь какую-то постоянно метку наших отношений. На самом деле у нас не было возможности выполнить все официально в соответствии со стандартами флота или Федерации, но это не единственный способ. Ты во многом полагаешься на свои инстинкты, и это меня тоже привлекает. Я думаю… ну, скорее чувствую, что есть способ скрепить наши отношения на более фундаментальном уровне. Закрепим реальность того, что мы пара? — Да, Джим. Думаю, я понимаю, что ты имеешь в виду, — сказал Хан, расслабляя пальцы, успокаивая Джима легкими поглаживаниями. — Но у меня нет желания причинить тебе вред, каким бы непреднамеренным он ни было, в то время как я буду под властью инстинктов. — Хан поцеловал Джима в щеку, на мгновение задумавшись. — Ты начал испытывать похожие инстинкты, через меня? — Хан решил, что это захватывающая идея. — И что они тебе говорят? — спросил Хан, нежно покусывая Джима за подбородок. Джим склонил голову набок, пытаясь составить какой-то связный ответ из чувств и побуждений, которые исходили от Хана и циркулировали в его сознании и теле. — Пара. Это чувство всегда присутствует в тебе. И я хочу, чтобы оно не покидало меня, куда бы я ни пошел. Представители других биологических видов скрепляют свои узы всевозможными физическими действиями — брачными танцами или полетами, жестами и звуками… и, да, различными знаками до и во время секса. Просто знаю, что идея захватывающая и чувствуется, что это должно быть что-то связующее, чтобы взять с собой в космос, — он помолчал и слегка нахмурился. — В моих словах был какой-то смысл? Хан задумался над ними, хотя все еще больше думал о безопасности Джима. — Связующее, — повторил Хан, невероятно увлеченный этой идеей. — Если я укушу и оставлю след на коже... это причинит тебе вред, но, возможно, ты сможешь взять эту отметку с собой... ты именно этого хочешь? Или что-то еще? — Хан немного занервничал по мере обсуждения идеи, сжимая и прижимая Джима к себе. — А есть еще? — спросил Джим, широко раскрыв глаза. — В смысле… Я умею кусать и оставлять отметины. Это стоило бы минутной боли, чтобы унести на себе. Но еще? — он выдал возбужденный звук и заерзал на коленях, отклоняясь, чтобы поцеловать его. — Есть что-то еще? — Я не знаю, Джим, — честно признался Хан, но улыбнулся и радостно заурчал, когда Джим заерзал. — Мы попробовали несколько разных поз, но я не знаю, что еще мы можем сделать, чтобы усилить ощущение пары. Я не знаю, что нужно изменить, чтобы это ощущение длилось вечно. Но мы можем попробовать все, что придет нам в голову. — Значит, ты предлагаешь, чтобы мы просто попытались? — спросил Джим. — М-м-м, это будет сложно, — он завел под себя руку, чтобы по всей длине погладить красивый член Хана. — Я доверяю тебе, даже в том случае, если ты отпустишь свою первобытную сторону. Я не верю, что ты когда-нибудь причинишь мне серьезную боль. Ты не смог бы. — Джим сжал пальцами головку и отпустил. — М-м... — Хан глубоко вздохнул, слегка откидываясь назад и расслабляясь, позволяя Джиму ласкать себя. — Я хочу подарить тебе тот опыт, который ты ищешь. Что-то, что продлится надолго, — аугмент снова вздохнул, положив руку на бедро Джима. Джим, вывернув шею под неудобным углом, поднял руку вверх и закинув за голову Хана, обнял любимого за основание шеи, на мгновение прижавшись губами к его, но не выдержал и погрузился в страстный поцелуй. Джим низко застонал и, разрывая поцелуй, провел языком по губам Хана желая большего. — Пожалуйста. Покажи мне все, Нуньен. Я хочу быть ближе к тебе, как можно ближе. — Да, Джим. Я знаю. — Хан потянулся свободной рукой, и поддержал голову Джима во время поцелуя, с теплым стоном удовольствия нежно поглаживая язык. Джим слегка улыбнулся и отстранился, утыкаясь носом в щеку Хана. — Полагаю, я довольно очевиден, да? — Он потянулся за шампунем и продолжил: — Но прежде чем мы перейдем к более увлекательным занятиям, я хочу вымыть тебе голову. Хочу, чтобы волосы были чистыми и мягкими, когда чуть позже, я зароюсь в них пальцами, — он подмигнул Хану, намыливая голову и одновременно массируя подушечками пальцев кожу. — С удовольствием, Джим. — Хан склонил голову, подставляясь под прикосновение. — Я знаю, тебе нравятся мои волосы. — А Хану нравилось, когда Джим играет с ними, теребит или выдыхает в них, зарывшись носом. Хан не возражал, более того, одно лишь воспоминание вызывало тихое урчание. Урчание подстегивало и Джима, разжигая воображение о способностях Хана, если бы тот позволил своей первобытной стороне руководить им во время секса. Он практически услышал низкое, рокочущее урчание разбавленное рычанием, позволил этому видению проникнуть в сознание Хана, и принялся тщательно намыливать длинные пряди. — Ты мой сексуальный Нуньен, — пробормотал он. — Люблю чувствовать твою силу. — Правда? — Хан глянул из-под полуопущенных век и это было похоже на взгляд волка в ночи, когда глаза улавливают даже малейший свет. — Хотел бы почувствовать мой вес, когда я вдавлю тебя в матрас во время занятия любовью? Ты этого желаешь, Джим? Хотел бы ты расцарапать меня, зная, что не останется ни синяков ни крови? — Да, черт возьми, — сказал Джим, принимая вызов. — Хочу, чтобы ты рычал и урчал, как ты делаешь всегда, когда тебе действительно нравится. И брал меня так сильно, как только осмеливаешься, так, будто ты просто не можешь сдержаться, — он намеренно поерзал по затвердевшему члену, продолжая возится с волосами Хана, смывая с них пену. — Да, Джим. — проурчал Хан в ответ. Медленно опустив ладони на ягодицы Джима, он сжимал и выпускал упругие полушария, поощряя дразнящие движения под водой. — Скажи мне, что еще ты хочешь. Мне нравится слушать, как ты выражаешь свои желания словами. Джим трудно сглотнул и озвучил: — Не могу решить, хочу ли я быть на спине или на животе, но хочу, чтобы твоя сила удерживала меня, чтобы твой член прижимал меня. Лежа на спине, я могу заглянуть в твои охренительные глаза и увидеть в них все, смогу видеть твое лицо, когда ты будешь меня брать. Но, лежа на животе, ты можешь укусить за загривок вбиваясь сзади. — Потянувшись за кондиционером, он чуть не опрокинул его в воду — слегка подрагивали руки, с трудом удерживая предметы. Хан потянулся, взял Джима за руку и улыбнулся, поцеловав его запястье. — Ты много раз видел мои глаза, Джим. Я думаю, что, возможно, пришло время взять тебя сзади, по-животному, какими мы и являемся. Моя пара. — Хан слегка наклонился вперед и прикусил шею Джима, зацеловывая после. — О да, моя пара, — ответил Джим, понизив тон на октаву. — Хочешь предъявить на меня такие права, да Нуньен? Вжать и удержать меня зубами, членом и руками. Пометь меня всего и дать почувствовать это всем телом, от макушки до кончиков пальцев на ногах, — он прикусил губы Хана и слегка потянул. Но затем отпустил и закончил втирать кондиционер. — Да, — прорычал Хан, не отводя от Джима взгляда. — Я хочу, чтобы каждый дюйм твоего тела знал, что ты — моя пара. Я хочу, чтобы твое сознание и подсознание знали об этом, чувствовали это каждую минуту твоей жизни, независимо от того, как далеко ты будешь находиться. — Хан зарычал, касаясь губами любимого, но не целуя. — Что скажешь? — Ты абсолютно прав, — ответил Джим. — Именно этого я и хочу, Нуньен. Но не только для себя. Я хочу, чтобы это запечатлелось и в твоем мозгу, прямо в синапсах, чтобы ничто не смогло бы это стереть, — он прищурился, во взгляде, в самой глубине, ясно читалось требование. — Я хочу услышать, как ты мысленно и вслух выкрикиваешь мое имя. Мой Нуньен. Все мое. — Последнее он практически прорычал, бросая вызов вожаку. — Да, — твердо сказал Хан. — Да. Да. Да, все мое. Да. Весь твой. Мой партнер. Да. Да. — Слова крутились в голове, зациклившись и Хан требовательно потянулся за поцелуем. Джим расслабился, открываясь языку и потребностям Хана. Он почувствовал прилив тепла от мгновенной реакции любимого на свои слова. Не было никаких сомнений в том, что Хан желал как можно более прочной связи между ними, такой, которую они почувствовали бы, даже находясь далеко друг от друга. — Твой. Хочу быть твоей парой. На всю жизнь. Да. Да. Партнер на всю жизнь. Моя пара. Да. — Хан продолжал страстно целовать Джима, затем все же проявил некоторую сдержанность, чтобы тот смог перевести дыхание. — Великолепен. — Хан едва слышно зарычал ему в губы, проводя руками по груди, очерчивая ладоням ребра и мышцы подтянутого тела партнера. Джим постарался не начать глотать воздух, хотя от поцелуя у него закружилась голова. Моргнув несколько раз, чтобы отогнать пелену, он улыбнулся своему Хану и с нежностью пригладил волосы. — Правда, Нуньен? Тебе нравится как я сложен? — Прозвучало с неким поддразниванием, но в голосе слышались нотки нежности. — Теперь это все твое. Не хочу делиться. Только твои руки. Твои губы. Член. Только ты. Хан понял поддразнивание, но не пропустил сам вопрос мимо ушей, притворившись что кусается, клацнул зубами в воздухе и тут же уткнулся носом в щеку Джима. — Ранее, ты сказал, что хочешь поваляться на качелях и полюбоваться звездами... По-прежнему хочешь так провести наш следующий час? Или мы оставим это на потом? Джим вздохнул и потерся щекой о щеку Хана. — Думаю, нам пора переместиться в постель, — сказал он. — Полюбуемся звездами в другой раз. Будет чего ожидать. — Ему понравилась идея о том, как Хан будет всматриваться в ночное небо, размышляя о местонахождении и пути следования «Энтерпрайз». — Я хочу тебя. Ты мне нужен сейчас. Невысказанная мысль была воспринята и понята. В ближайшие месяцы и годы Хан будет много наблюдать за звездами. — Да, Джим, — согласился Хан, обнимая. Они все еще были теплыми и влажными. — Давай вытремся? — предложил Джим, занявшись сливом воды. — Думаю, у нас появились неотложные дела в другом месте. — Плавно поднявшись с колен Хана он вышагнул из ванны, потянувшись за полотенцем. Бросив быстрый взгляд через плечо, он начал медленно вытирать тело, не пропуская ни единого участка. — Оставь мне немного, — стоя в ванне, попросил Хан. Немного подождав, перешагнул через бортик и, стоя позади, положил руку Джиму на бедро. — К примеру... — сказал он, начав вылизывать шею и плечо Джима, собирая языком влагу с кожи. — С удовольствием, — довольно проурчал Джим и наклонил голову вперед, подставляя шею проворному языку. Он прижался к Хану спиной и потерся о него всем телом, наслаждаясь ощущением влажной шелковистой кожи на руках и нечеловеческой силой. — Теперь я снова слегка намок, если ты все еще хочешь продолжить высушивать меня. — Безусловно. Моя пара, — проурчал Хан, заскользив ладонями по телу Джима, провел вниз, огладив бока и бедра, прижимая к себе. — Возможно, через несколько минут у меня будет просьба и к тебе, — с теплым урчанием произнес Хан, длинными движениями языка проводя между лопатками Джима. — Оу, возможно? — уточнил Джим и вздрогнул от влажного прикосновения к спине и плечам. — Я хочу дать тебе то, о чем ты хочешь попросить. Скажи мне, Нуньен! Ты такой ужасный дразнилка. Я в восторге! И нравится, когда ты шутливый. — М-м-м, — проурчал Хан, давая понять, что желание вертится на кончике языка, но, поскольку он занят, не спешил высказывать вслух. Наклонившись, а затем и сам присев на корточки, Хан положил ладони на ягодицы Джима, облизывая изгиб поясницы. — Когда я буду заниматься с тобой любовью, Джим, я хочу, чтобы твой запах остался на моей коже, — наконец озвучил Хан, слегка прикусив ягодицу, и, склонившись еще ниже, лизнул кожу бедра. — Я хочу, чтобы ты прижался ко мне. Я хочу, чтобы твой запах и семя остались на моей коже, впитались в каждую пору... а потом я займусь с тобой любовью. — Да, черт побери! — выпалил Джим от счастья. Он чуть развел ноги, ощущая, как от удовольствия затрепетало тело, налился и отвердел член, отяжелели яйца. — Я тоже хочу облизать тебя. Позволь мне, Нуньен! Облизать и кончить. Хочу ощутить твой вкус на языке и в горле. Пожалуйста. — Да, Джим, — прошептал Хан. — Я твой. — Хан заурчал, потираясь лицом о ногу Джима и поднялся. — В постель? — спросил он, обнимая любимого. — Ты высох? — спросил Джим, хотя было совершенно очевидно, что на самом деле ему все равно, он просто поддразнивал Хана. Ему понравилось, как Хан почитал его тело и хотел отплатить тем же, перед тем как удовлетворит желания Хана. Он решил, что сегодняшним вечером, он выдержит больше оргазмов, чем обычно, до того как полностью истощиться, но даже тогда примет от Хана все, что тот пожелает ему дать. Прикоснувшись большими пальцами к бедрам Хана, еле ощутимо погладил их. — Отведи меня в постель, Нуньен. Конечно, Джим. — Хан потерся щекой о лицо Джима и поднял его на руки. Отнеся любимого в спальню, Хан опустил его на кровать, устроившись рядом. — Все хорошо? — спросил он, проводя рукой по животу Джима, дразня и поглаживая налитой член. — О-ох, — выдохнул Джим, ощутив, что его подняли, словно перышко, и понесли. При других обстоятельствах он, возможно, был бы оскорблен или даже рассержен, но когда Хан оторвал его от пола — это оказалось на удивление горячо. Он не успел насладиться таким способом перемещения, почти сразу обнаружив себя на мягких простынях. Хан был рядом, отвлекая, прикасаясь к члену, отвердевшему еще сильнее под умелыми ласками. Джим тихонько поскуливал, время от времени останавливая руку Хана, которая была способна слишком сильно завести его. — Я хочу облизать всего тебя. Ты почтил меня с головы до ног, и я хотел бы отплатить тебе тем же. Понимая, что Джиму сейчас не хочется, чтобы к нему прикасались подобным образом, Хан убрал руку в сторону, пытаясь удержаться от соблазна прикоснуться еще раз. — Да, Джим, — тихо проурчал Хан и лег рядом на спину, раскинув руки и ноги. — Так подойдет? — спросил он, предавая себя в жертву. Джим едва удержался от того, чтобы просто не плюхнуться на Хана сверху и не раствориться в нем. Умостив ладони на сильный, мускулистый живот, он огладил его с довольным мычанием. — О да, ты идеален, Нуньен. Мой прекрасный мужчина, — он провел ладонями по груди, прижав большими пальцами соски и ущипнул. Он знал, что они не такие чувствительные, как его, но не мог удержаться и слегка приласкал их. — Неважно, как ты выглядел раньше, или как выглядишь сейчас, или как будешь выглядеть в будущем, ты всегда будешь моим красивым мужчиной. — Спасибо, Джим. — Аугменту было важно услышать эти слова, так как все еще бывали дни, когда ему абсолютно не нравилось то, что он видел в зеркале. Но слова Джима помогли узнать и почувствовать искренность, что Джима влекло к нему, независимо от его внешнего вида. — Я всегда буду твоим Нуньеном, — добавил он, смотря в сияющие голубые глаза Джима. Джим наклонился, чтобы оставить легкий поцелуй на губах Хана, но не удержался и практически впился в них. — Я буду тебе напоминать, — прошептал он ему на ухо. — Ясно? — Он покрыл поцелуями лицо Хана, спустился к шее, прикусив кадык. — Я не хочу, чтобы ты принадлежал кому-то еще, — вновь подняв голову, он поцеловал веки Хана, но тут же наткнулся на свирепый взгляд. — А кому принадлежу я? — спросил Джим. От того, что с ним так разговаривали, аугмента охватил жар. В сочетании с неторопливым, заботливым вниманием к его телу, включая несколько уязвимых зон, Хан был абсолютно заворожен словами Джима. — Да. Да, да, да. — Но услышав вопрос, твердо ответил: — Ты мой. Мой Джим. — И только твой, — согласился Джим, торжественно кивнув. Он обнял лицо Хана ладонями и запечатлел долгий поцелуй глубоко проникая языком. Но на этом он не остановился, желая оказать то же внимание, какое получил ранее, рассматривая тело Хана как холст, на котором можно изобразить свою преданность. Так много всего, что доставляло удовольствие, даже пахнущее мускусом место в подмышках, куда Джим добрался и игриво потеребил зубами завитки темных волос. — Ой! — зашипел Хан, как кот, тут же обняв себя руками и отвернулся на бок в притворном оскорблении. Джим отпрянул от такой неожиданной реакции и прикрыл рот рукой, сдерживая смех. Он подполз к Хану и нежно потерся носом о щеку. — Куда ты убегаешь, Нуньен? — спросил он. В глазах читалось веселье и желание. — Мне нравилось исследовать. — Это показалось странным. — По правде говоря, Хан не мог решить, было ли ощущение приятным или не особо, хорошим или нет. Просто это было что-то совершенно новое, и у аугмента не было понимания, как реагировать на такое. Он пристально посмотрел на Джима, но во взгляде не было злобы, лишь легкое подозрение. — Ты смеешься надо мной? — спросил он, с легкой улыбкой. — Немного, — сознался Джим и чуть подвинулся, прикусывая Хана за ближайшую к нему руку. — Давай я попробую еще раз? Мне понравился твой сильный запах, — попросил Джим, прикусывая кожу на плече. — Ну же, дай мне продолжить. — Вытянув руку, он потянул Хана за бок, уговаривая снова перевернуться на спину. — Хм. — Хану понравились покусывания Джима, поэтому он решил попробовать еще раз. Сложив руки на груди, Хан лег на спину, на этот раз проявляя чуть больше любопытства и настороженности к действиям Джима. Джим принял прежнее положение и с улыбкой посмотрел на Хана. — Я рассматриваю все твое тело как потенциальную эрогенную зону, — сказал он. — Поэтому, я хочу исследовать каждый его сантиметр. Включая твои волосатые подмышки, — он играючи потерся носом о нос Хана и заглянул ему в глаза. — Понимаешь? Хан наклонил голову вбок, встречаясь с Джимом взглядом. — Да, Джим, — он был готов попробовать еще раз, готов попробовать все, что задумал его любимый. Но инстинктивные реакции на что-то новое все еще будут шокировать. Мне нравится, что ты мне доверяешь. — Джим повторил поцелуи, покрывая ими лицо и шею, но на этот раз решил перейти еще и на руку, дойдя до пальцев. Втянув каждый в рот, по очереди, старательно облизал и, в завершение, провел языком по ладони Хана. — Просто позволь мне воздать тебе должное так, как ты того заслуживаешь. Мой Нуньен. — Джим вернулся к животу, покусывая кожу и резво скользнул языком внутрь аккуратного пупка. Хан поймал себя на том, что снова расслабляется, наслаждаясь неспешным вниманием. Большим пальцем он лишь погладил плечо Джима, но в остальном позволил проявлять инициативу как тому вздумается, не прерывая. Повторив нырок языком внутрь пупка Джим спустился поцелуями ниже, по ведущей к паху дорожке волос. Зарывшись носом в завитки волос вокруг члена, он прижался губами к коже и силой выдохнул. Хан полностью расслабился, отдавшись во власть медленных исследований тела. И ему даже понравилось, когда Джим уткнулся в волосы в паху. Но не понял того, что последовало. Абсолютно. Он нахмурился и толкнул Джима в плечо, отстраняя. Его разум полнился неуверенностью. — Зачем ты это сделал? Джим покачнулся, чуть не потеряв равновесие, но удержался и с удивлением посмотрел на Хана. — Значит — это «нет». — Вытянув руки, он погладить ноги Хана, лаская сильные мышцы и нежную кожу. — Я сделал так, потому что это смешно. В постели иногда стоит развлекаться, Нуньен. Мне нравится с тобой веселиться. Это делает меня счастливым… и озорным. Такой уж я есть. Хан понимал и даже присоединился к нему однажды. Но это не было весельем в том смысле, в каком понимал это Хан. Это было унизительно и неуважительно, несмотря на то, что он знал, что Джим этого не хотел. — Да, Джим. Я знаю. Но Джим почувствовал, что Хан не разделяет его взгляда на происходящее, более того расстроен. Он опустил взгляд и пояснил: — Я не имел в виду ничего плохого, Нуньен. Я бы никогда не поступил так с тобой намеренно, — вздохнув, он отодвинулся от Хана и переместился на другую сторону кровати, растянувшись рядом с ним. Джим обхватил себя руками и посмотрел на него с серьезным выражением на лице. — Я никогда не сделаю тебе ничего плохого нарочно. Повернувшись на бок и придвинувшись ближе, Хан накрыл ладони Джима своими. — Да, Джим. Я знаю. — Повторил он и прижавшись лбом ко лбу Джима, вздохнул. — Ты не причиняешь мне боли. Но иногда я не понимаю того, что ты считаешь забавным. Джим переплел их пальцы и, с наполненной сожалением улыбкой, слегка сжал. — Я знаю. Мы разные. Я бываю непочтителен до такой степени, что тебе этого никогда не понять, особенно в моменты, когда другие настроены совершенно серьезно. Но я не знаю, как быть по-другому, — он вздохнул и поднял руку, поглаживая Хана по лицу. — Не совсем так я представлял себе то, что будет между нами. Похоже, я могу быть слишком грубым, да? — Мне жаль, что я не смог сравниться с тобой в этом плане, — выразил сожаление Хан. Они были парой, но не во всем подходили друг другу. Хан был разочарован тем, что все сложилось не так, как он предполагал, как они оба того хотели. Но ситуация требовала, чтобы они оба адаптировались. — Я не хочу, чтобы ты расстраивался, Джим. Или грустил, — сказал Хан, обнимая любимого, просто прижимая к себе. — Возможно, мы могли бы немного полежать? — Пока они не будут готовы начать все сначала. Если будут готовы попробовать еще раз. Джим прижался к Хану, сосредотачиваясь на связи, черпая силу и утешение в этой близости. Через несколько мгновений он почувствовал, что напряжение немного спало, и на губах снова появилась легкая улыбка. — Удивительно, что мы вообще ладим, учитывая, какие мы безумно разные, — сказал он, проведя пальцами по щеке Хана. — Наверное, мне не стоило испытывать судьбу после твоей первой реакции. Но я всегда бросался в неизвестность. Взяв ладонь Джима, Хан поцеловал кончики пальцев. Да, во многом они были разными, но и во многом похожи. И хотя Хан не очень хорошо среагировал в этой конкретной ситуации, аугменту понравилось, что Джим совершенно его не боится. Невероятно храбрый. Способный подтолкнуть Хана так, как не смог бы никто другой. — Мой Джим... — тихо сказал Хан. — По этому я тоже буду скучать, — сказал он, наклоняя голову и целуя его в шею. — По моему самоконтролю? — уточнил Джим, улыбаясь еще шире, а глаза снова заблестели. — Думаю, это довольно необычно, — он нежно поцеловал Хана в губы и потянул его за плечи, перекатываясь на спину и призывая Хана взобраться на него верхом. — Возможно все получится если ты снова возьмешь инициативу в свои руки, Нуньен. Перекатившись, Хан встал на четвереньки и, наклонив голову, посмотрел на Джима. — Честно говоря, мне удалось вымыть тебя только сзади. Но теперь я с удовольствием умою и спереди. Только сзади? — Мысли Джима тут же переключились на что-то непристойное, и он захихикал, как ребенок, обвив руками шею Хана и, с помощью объединенных усилий, приподняться для продолжительного поцелуя. — Я даже не возражаю, если ты проделаешь со мной все то же самое. — Он сморщил нос, смотря с теплотой и любовью. Хан мгновенно разгадал грязные мысли Джима и ухмыльнулся как самодовольный кот. Возможно, он так и сделает. А может, и нет. — И ты не будешь возражать, если я тебя ущипну? — спросил он за несколько секунд до того, как ущипнул его за бок, два раза подряд, будто слегка укусив. Джим вскрикнул, затем рассмеялся и хлопнул Хана по боку. Тот не возражал, занятый наблюдением за проявлением озорной стороны Джима, лишь слегка покачал головой. — Нисколько, особенно, если ты не будешь возражать, если я сделаю вот так. — И слегка шлепнул Хана по левой ягодице. Ты настаиваешь на создании проблем, да? — тихо зарычал Хан, схватив обе руки Джима, прижимая ладонями к плечам. Не до синяков, но достаточно сильно, чтобы удержать на месте, в то время, как Хан, затяжным движением языка, жестко прошелся по левому соску. Джим застонал и немного подался вперед, рефлекторно выгибая спину навстречу сладкой пытке, вспышке яркого удовольствия, требуя большего. — Вот такой я, настоящий смутьян. Но я того стою. — Он вытянул шею, дождавшись, когда Хан оторвется от облизывания соска и попытался прикусить его за подбородок. Наслаждаясь и понимая эту игру гораздо лучше, Хан старался держать голову подальше. — Проказник. — Хан притворился, что огрызается, щелкнув зубами, а затем лизнул другой сосок и несколько раз осторожно прикусил его. Опустившись на бедра Джима, потираясь членом о его, сильнее вжал любимого в матрас продолжая покусывать и облизывать его кожу. Острое удовольствие еще сильнее взбодрило Джима, выбивая из горла глубокие стоны. Ему нравилось и в то же время не особо, то, насколько сильно зажали его соски и пах, так что малейшая стимуляция со стороны Хана доставляла ему глубокое удовольствие. И когда Хан смилостивился, то просто навалился на Джима всем телом, вжимаясь членом. Джим задергался, пытаясь вырваться из захвата, но лишь усилил трение, вызывая приятные ощущения. — Хочу тебя, Нуньен. Да, я знаю. — Заурчал Хан. — И все еще хочу, чтобы на моей коже остался твой запах. — Аугмент приподнялся и отпустил запястья Джима, переместив ладони на бедра, удерживая его, чтобы не двигался, пока Хан облизывал кожу на его животе. — Ты кончишь для меня, Джим. Еще до того, как я войду в твое великолепное тело, — констатировал факт Хан, наклонив голову еще ниже и проведя языком по всей длине Джимова члена. — Хочу прочувствовать твой оргазм, а потом я возьму тебя. Джим застонал, ощутив влажный, горячий и жесткий след наслаждения по всей длине. Вытянув руку, зарылся в волосы Хана и слегка потянул. — Да, Нуньен, но позволь мне кончить на тебя. Пожалуйста. Я хочу оставить следы на груди, животе и члене, — он прикусил нижнюю губу, подавляя громкий всхлип. — Как мы и планировали изначально, мой Нуньен. Хан жарко выдохнул на головку члена и взял ее в рот, посасывая. Он заурчал и застонал одновременно. Но чтобы не слишком увлечься, Хан выпустил ее и перевернулся на спину. — Давай, Джим, — сказал он, облизывая губы. — Я могу отсосать тебя прямо так, довести до готовности отметить мое тело. Когда Хан отпустил его, Джим выдохнул со смешанным чувством сожаления и облегчения: он не хотел кончать так скоро. Рот Хана был невероятно искусен и стоило усилий, чтобы сдержаться и не податься вперед. Однако, ему пришлось подавить желание еще на мгновение, пока Хан переворачивался на спину. Услышав предложение Хана, Джиму пришлось довольно крепко перехватить себя у основания, чтобы не кончить раньше времени. — Черт-черт-черт, — пробормотал он, с трудом поднимаясь на колени и устраиваясь на Хане. — Просто… дай мне минуту или тебе даже не придется сосать… — Мне просто лежать? — поинтересовался Хан, по-волчьи ухмыляясь и запрокидывая голову назад, обнажая шею. Находясь под Джимом, он чувствовал себя совершенно непринужденно. Ему открывался потрясающий вид, несмотря на то, что Джим решит дальше делать: воспользоваться ли ртом Хана, погладить себя или заняться еще чем-нибудь. — Или ты хочешь, чтобы я поучаствовал? Джим даже не успел ответить, ни вслух, ни по связи. Отпустив себя он выплеснулся на Хана, намеренно постаравшись так, чтобы попало везде, даже на подбородок и губы. Большинство брызг оросило грудь, живот и бедра, но Джим ладонями растер семя по остальным участкам тела, несмотря на стоны и сотрясавшее его удовольствие во время оргазма. Не подозревая, что Джим был настолько близок, Хан на мгновение вздрогнул, но потом понял, что произошло. Как только Джим начал втирать свою сперму в его кожу, аугмент зарычал и застонал одновременно, наслаждаясь ощущением, что его окутывает запах Джима. — Да. Хорошо. Хорошо, Джим. Да. Моя пара. Хорошо. Хорошо. Посмотри, что ты заставил меня сделать., сказав, что просто ляжешь и возьмешь его в рот. Ты чертовски опасен, Нуньен. — Мысленная речь Джима была полна желанием, удовольствием и всегда таившимся там весельем. — Как же это здорово!. Я так сильно люблю тебя за это. Хочу убедиться, что ты везде пахнешь мной. — Он отодвинулся, собрал немного спермы с живота и размазал по члену и яйцам Хана, не пропустив и внутреннюю сторону бедер. — Моя пара. Мой. Да, Джим. Я твой. Я твоя пара. — Проурчал Хан, наблюдая за Джимом, вдыхая аромат и наполняя им легкие. — Отлично, Джим. Это то, чего я хотел. — Хан провел рукой по своей груди, размазывая липкость. Подняв руку и изучив оставшееся количество на ладони, Хан перевел взгляд на Джима. — Мне понадобится гораздо больше смазки. Джим поймал запястье Хана и наклонился, втягивая в рот большой и указательный пальцы по очереди, тщательно облизывая языком. Проведя зубами по подушечкам пальцев, он выпустил руку. — У меня есть кое-что, что мы можем использовать, — соблазнительным тоном произнес он и потянулся к прикроватной тумбочке, где лежал восхитительный набор бутылочек со смазкой. — Хочешь ту, для лучшего скольжения? — Да, думаю, это именно то, что нам нужно, — подтвердил Хан пристально наблюдая за Джимом, поглаживая его бедро, не в силах сдержаться. Ему хотелось прикасаться. Он нуждался в нем. Джим глянул на руку Хана и слегка улыбнулся очевидному желанию аугмента. — Как мне расположиться, Нуньен? Скажи, как ты хочешь взять меня? — Спросил Джим, легонько похлопав Хана по ладони. — На животе, задницей вверх? — Да, Джим, — низко проурчал Хан. — Именно так и хочу. Покажи себя, Джим, — сказал Хан, не сделав и попытки пошевелиться, оставшись лежать на спине, пока Джим не последовал его указаниям. — Ты мой партнер. Я хочу увидеть, как ты предлагаешь мне себя. Джим легонько погладил Хана по груди, спустился вниз, к животу, обведя большим пальцем края пупка. — Ну, когда ты так красиво произносишь… — он аккуратно скатился с Хана и взял подушку, взбивая и устраиваясь сверху. Приподнял бедра, демонстрируя желание и положил бутылочку со смазкой на кровать, чтобы Хан мог ей воспользоваться. — Вот он я, Нуньен. Весь твой. И лишь теперь Хан пошевелился, почти мгновенно оказавшись позади Джима, скользнув ладонями по ягодицам, сжимая мышцы. — Да, Джим. Красивый. — Хан заурчал, покусывая и облизывая ягодицу. — Ты моя пара, верно? Ты хочешь запомнить, прочувствовать и сохранить этот момент, чтобы он всегда был с собой, как бы далеко ты ни был. Хочешь меня, да? — Спросил Хан, раздвигая руками ягодицы, открывая доступ языку, а потом и пальцами со смазкой. Лишь только ощутив прикосновение языка ко входу, Джим низко застонал, приподнявшись еще чуть выше. — Да. Твой партнер, Нуньен. Я хочу, чтобы ты вошел в меня по самые яйца, предъявляя на меня свои права. И я хочу, чтобы это ощущение сохранилось как можно подольше, потому что мне придется слишком долго быть вдали от тебя. Пожалуйста, Нуньен, — он крепко вцепился в простыни обеими руками, готовясь к тому, что должно было произойти. Преодолев сопротивление мышц и проникнув языком внутрь, Хан застонал. Высвободив язык он несколько раз лизнул вход, обведя по кругу. — Мой Джим, — собственнически прорычал Хан. Он хотел его. Прямо сейчас. Много раз подряд. Пока они не смогу дышать. Пока не останется сил держаться на ногах. Хану хотелось погружаться в тепло тела Джима, до тех пор пока оно не поглотит его целиком. Впившись пальцами в ягодицы, Хан снова зарычал, заставляя себя ненадолго остановиться, лишь для того, чтобы открыть бутылочку. Смазка оказалась очень скользкой и стекала по ягодицам Джима практически как вода, но при этом не высыхала. Двумя пальцами, Хан растер ее вокруг входа, разрабатывая, смягчая мышцы, пока не получилось надавить сразу двумя пальцами и войти по первую костяшку. Джим выдал глубокий горловой стон, почувствовав проникновение, осознав глубину желания Хана, переполнявшее его чувства и эмоции, усиливая потребность. — Пожалуйста, Нуньен. Пожалуйста! — Он подтолкнул задом кружившие вокруг входа пальцы Хана, который сразу же начал готовить его для более глубокого проникновения. — Да, твой Джим. Весь твой! — Джим так сильно скомкал простынь, что с одной стороны выдернул ее из-под матраса. — Хочу тебя. Твой партнер, Нуньен. Пожалуйста. — Джим… Джим, ты нужен мне. Прямо сейчас, — зарычал Хан, раскрывая Джима неглубокими движениями пальцев. Обычно Хану требовалось гораздо больше времени, чтобы подготовить тело Джима, но желание оказалось невыносимо сильным, особенно из-за голоса Джима в его голове. Хан смазал член чрезмерным количеством смазки, прижал головку ко входу Джима и медленно надавил. Что ж, у аугмента, по крайней мере, хватило ума не торопиться. Джим запрокинул голову и громко закричал, почувствовав распирающую вход головку, правда, супер скользящая смазка немного помогла. Он не сопротивлялся; напротив, еще чуть поднялся и изо всех сил толкнулся назад. — Вот так, Нуньен! — он чуть поерзал под весом Хана, желая чуть больше свободы, чем позволяла ему поза. — Пожалуйста. Дай мне почувствовать тебя. Используй свою восхитительную силу. Мой партнер. Мой. Пожалуйста. — Джим! — прорычал Хан, впиваясь пальцами в ягодицы, удерживая и понемногу входя. — Да. ДА. ДЖИМ. МОЙ. — Наконец, Хан скользнул внутрь полностью и, задыхаясь, прижался к спине Джима, облизывая и покусывая кожу. Руки лихорадочно метались по телу Джима, цепляясь за бедра и обхватывая за талию, крепко прижимая его к себе. Так вот, значит, каков Хан, когда отпускает себя. Джиму понравилось. Как его ласкают, как собственнически скользят по телу сильные пальцы, царапая кожу и оставляя синяки. Сильные зубы оставляют отметины на коже, похотливые укусы заставляют желать большего. — Твой. Весь твой. Мне нравится чувствовать тебя внутри. Ты нужен мне. Мне нужно все, что ты можешь дать, Нуньен, чтобы забрать это с собой. — Многое из этого было выражено даже не словами, а сильными впечатлениями и эмоциями, передаваемыми по связи. Точно так же и Хан использовал не точность слов, а первобытность порывов. Он хотел наполнить любимого и никогда не расставаться с ним, он хотел настолько слиться с его кожей и запахом, чтобы они всегда были вместе. — ДЖИМ. МОЙ. ДА. ХОРОШО. — Хан вцепился в плечи Джима, прижимая его к кровати, толкаясь и проникая в тесное тело без каких-либо извинений. Вот он, настоящий, неукротимый Хан. Первобытный. Брал все, что хотел, разрушая между ними последние барьеры. Джиму оставалось только держаться и переждать бурю, которую сам же и вызвал. И, о, какая же буря разразилась! Джим знал, что издает звуки, но понятия не имел, говорит ли он, плачет, стонет или кричит, лишь понимал, что из его горла вырываются какие-то звуки. Каждый толчок пронзал его, как острие копья, ударяя в простату, доставляя удовольствие, и очень быстро доведя его поникший после проникновения член до каменного состояния. Даже это он осознавал очень отстраненно, поскольку все мысли кружились в бесконечном круговороте их с Ханом потребностей, желаний и преданности друг другу. Мои. Твой. Мы. Страсть, желания и упоение соединенных разумов переплетались как неразрывные нити. Связь стала настолько сильной, что в течение нескольких минут было трудно отличить, где чьи мысли. Наслаждение стало единым. Желания были едины. И когда член Хана начал набухать, он почувствовал, что их оргазм тоже будет единым целым. Хан вскрикнул, кончая, погружаясь еще глубже и с каждым содроганием тела все обильнее наполняя Джима. Глубоко вздохнув и поцеловав пострадавшую спину Джима, Хан попытался отстраниться и обнаружил, что не может пошевелиться. Появившийся узел, а это был именно он, не дал Хану возможность выскользнуть. Он оказался заперт в теле Джима. Член пульсировал, продолжая выплескивать семя при малейшей попытке пошевелиться. Такого никогда раньше не случалось. Но Хан понимал, что ничего уже нельзя изменить. Джим был его парой и они будут вместе до тех пор, пока в его теле не погаснет искра жизни. Грандиозная разрядка Хана спровоцировала и оргазм Джима, поскольку в тот момент они, по сути, функционировали как единый организм. Он прочувствовал и свой оргазм и оргазм Хана, ощутил, как выплескивается семя внутри него и под ним. От сдвоенного ощущения перед глазами заплясали яркие пятна, и только связь удерживала его от потери сознания из-за переизбытка чистого удовольствия. Когда их немного отпустило, Джим поймал себя на том, что тяжело дышит, словно только что пробежал марафонскую дистанцию на спринтерской скорости. Подрагивающей от усталости рукой, он потянулся назад, чтобы погладить Хана по боку, но когда тот попытался выйти и не смог, рука дрогнула. Большой круглый нарост не позволял аугменту двигаться, удерживая внутри. На самом деле, простое смещение веса привело к еще одному выплеску семени, вызвав новый прилив удовольствия в измученном теле Джима. Он издал низкий горловой стон и еще глубже вжался в матрас. — Нуньен, что это? — Джим... Джим... — выдохнул Хан, целуя и облизывая спину Джима с тихим поскуливанием. — Я не знаю. Это… это ощущается... — Даже разум Хана, казалось, запыхался, не в силах осмыслить текущие события. — Моя пара. Мой партнер. Джим. — Хан застонал, как Джим сжал вокруг уплотнения. — Джим… — задыхаясь позвал Хан. — Тебе... больно? Сквозь сумбурную массу мыслей и чувств, переполнявших их обоих, Джим попытался оценить свое состояние. — Нет?.. — неуверенно ответил он, почувствовав некоторую боль в боках и спине, его зад был растянут и наполнен изнутри, но в тот момент настоящей боли не было. — Нет, — более уверенно ответил он. — Просто... растянулся. — Он попытался пошевелиться и заскулил, будучи не в состоянии двигаться, придавленный весом Хана, нанизанным на крупный член. — Моя пара. — Джим, — выдохнул Хан, расслабляя пальцы, будто втягивая когти. Он успокаивающе провел ладонью по плечу и спине Джима, поглаживая кожу. — Мой Джим. Мой партнер. — Хан потерся щекой о тело Джима, ощущая сильный и опьяняющий запах их тел. Потребовалось некоторое усилие, но Хан сумел расположиться так, чтобы больше не наваливаться на Джима, придавливая его к кровати. Член вновь запульсировал и он заскулил, отчаянно ища облегчение. — Оу! — вскрикнул Джим, почувствовав пульсацию внутри себя, отдавшуюся эхом в голове, что вызвало приятную боль в паху. Он издал низкий, довольный стон, осознавая, что его пара снова очень сильно нуждается в нем. — Да, Нуньен. Все в порядке. — Он попытался напрячь мышцы вокруг твердого, напряженного члена внутри себя, побуждая Хана вновь начать двигаться. Он хотел, чтобы Хан взял все, что нужно, и верил, что не причинит боли. Хан буквально застрял выпуклой частью члена внутри Джима и едва ли мог полноценно толкаться. Когда он пытался двигаться, узел немного смещался, каждый раз плотно прижимаясь к железе и сильно ее натирая. И тогда Хан принялся вращать бедрами, медленно ублажая свою пару. — Джим. Джим. Джим. — Лишь имя крутилось в разуме Хана, пока он обнимал Джима, прижимая ладонь к его груди. От первого прикосновения узла к его и без того чувствительной простате, Джим содрогнулся, но храбро попытался двигаться навстречу неторопливым движениям Хана. Его член дернулся и захотел вернуться в игру, но смог подняться лишь на половину. В конце концов, он был всего лишь человеком. Несмотря ни на что, инстинкты Джима требовали, чтобы он принял все, что давал ему Хан; принял сильные, хотя и медленные толчки. Он сам просил и хотел этого, на сознательном и подсознательном уровнях. — Тише, Джим... полегче… Спешить некуда. Я не знаю, что с этим делать. — Хан провел руками по спине Джима, пытаясь облегчить боль в мышцах, выдерживающих вес Хана. — Ты можешь приподняться, опираясь на руки? — спросил он, продолжая поглаживать Джима, спускаясь по спине к внешней стороне бедер. Джим протяжно вздохнул, уперся ладонями в кровать и подтянул под себя колени. — Вот так? — Он наслаждался ласковыми прикосновениями, которые успокаивали любую боль и дарили ощущение близости. — Ты такой большой, — восхищенно, но слегка устало, произнес он. — Это... неожиданно, — в голосе Хана послышались нотки юмора смешанные с беспокойством за своего возлюбленного, не желая, чтобы тот испытывал дискомфорт. Хан вздохнул с облегчением, когда Джиму удалось подняться на четвереньки. — Джим, — выдохнул Хан, скользнув левой рукой под Джима, медленно поглаживая живот, ощущая насколько тот полный и напряженный. — Чувствуешь себя наполненным мной? — проурчал Хан, целуя линию позвонков на спине Джима. — Ты это имел в виду, любовь моя? Незабываемое спаривание. — Нуньен, — мягко произнес Джим, слегка поеживаясь, когда Хан провел ладонью по натянутой коже. — Да. Это то, чего я хотел. Почувствовать себя полностью связанным с тобой. Это так здорово, Нуньен. Даже если это неожиданно. — Он обессиленно рассмеялся и тут же застонал. Даже это зажигало искру где-то глубоко внутри него. — Не могу сдвинуться ни на миллиметр, когда ты так глубоко. Я тоже едва могу двигаться. — Хан улыбнулся, прижавшись к коже Джима, покрывая поцелуями спину. — Но я в твоем распоряжении. Все, что захочешь, все, что я способен дать... — проурчал Хан, нежно поглаживая член, проводя большим пальцем по стволу. — Наш союз невозможно разрушить, Джим. Я хочу, чтобы мы наслаждались каждой секундой. Член Джима дернулся еще раз в попытке отвердеть, все еще не очень готовый к очередному полноценному раунду. Джим чуть-чуть передвинулся на четвереньках, оглядываясь через плечо на Хана. — Покомандовать? Стоя вот так? — спросил он, весело прищурившись, несмотря на все еще искрящееся в теле удовольствие. Ты способен на это, я даже не сомневаюсь. — Хан улыбнулся Джиму и протянул руку, прикасаясь к подбородку. — Но если ты не хочешь, я постараюсь доставить тебе удовольствие, насколько будет в моих силах. Джим потерся головой о руку Хана и улыбнулся еще шире. Их яркое единение вызвало сильное чувство благополучия в разуме, теле, сердце и, да, если верить, то и в душе тоже. — Ты уже доставляешь мне удовольствие, Нуньен. Я никогда и ни с кем не чувствовал такой связи. — Джим немного отстранился и у него чуть не подогнулись руки от острой волны удовольствия, вызванной прикосновением к простате и растяжением у входа. Хан застонал и снова прижался к Джиму, обнимая. — Я люблю тебя, Джим, — тихо сказал Хан, целуя его кожу. Движения его были медленными и нежными. Но через несколько минут он снова начал толкаться, дразня и проверяя получится ли занять еще немного места внутри Джима, абсолютно исключая возможность выйти, чтобы не причинить вреда обоим. Джим замер, крепко сцепив руки, и тепло вздохнул, ощущая все еще прижимающийся к простате твердый узел. Он почувствовал, что может оставаться в таком положении очень долго, просто наслаждаясь близостью и связью, которую он никогда не испытывал ни с кем другим. — Я тоже люблю тебя, Нуньен. — Джим громко заскулил, почувствовав движения Хана и постарался не дергаться слишком сильно, хотя бедра, почти сами по себе, совершали едва заметные движения в ответ на толчки. — О, пожалуйста, Нуньен, дай мне почувствовать, как ты снова кончаешь. Глубоко внутри. Конечно, Джим. Думаю... это не займет много времени. — Хан снова застонал, проводя кончиками пальцев по ранее оставленным следам на теле Джима. Царапины и следы от ногтей, укусы и синяки — всего этого теперь касались нежные пальцы. В голове пронеслось воспоминание о необузданности, которое и привело их к узлу. — Мой Джим. Моя пара. Любовь всей моей жизни. — Хан выдал череду громких стонов и всхлипываний, его бедра дернулись и он вновь излился, наполняя Джима все большим количеством своего семени. Джим поразился тому, насколько обильными оказались оргазмы Хана. Он чувствовал каждый выплеск теплом внутри. Внезапно, пока агумент находился во власти удовольствия, Джиму в голову пришла мысль... — О! Ты пытаешься оплодотворить меня, да? Твой инстинкт велит наполнить меня чем-то большим, чем просто семенем. Что касается аугмента, то в данный момент его разум был не настолько логичен, чтобы адекватно воспринять слова Джима. — Да. Да. Хорошо. Мой. Да. Хорошо. — Узел служил затычкой, удерживая сперму глубоко внутри. Однако, когда давление начало ослабевать она начала вытекать. Почувствовав это, аугмент зарычал и толкнулся вновь, желая наполнить свою пару. На этот раз, от собственнических чувств Хана и от того, что все же прошло немного времени после оргазма, член Джима смог полностью затвердеть. — Нуньен, — мягко позвал он, полным желания голосом. — Пожалуйста, — он хотел, чтобы Хан продолжал толкаться, продолжал претендовать на его тело. — Твой. Пожалуйста. Не сдерживая себя, Хан снова начал вбиваться в любимого. — Джим, — зарычал он, непринужденно обхватывая пальцами бедра Джима. Теперь он мог двигаться быстро и легко, заявляя права на свою пару, требуя, чтобы его тело и разум никогда его не забыли. — Партнеры. Пара. Хан. Джим. Пара. Хан. Джим. Едины. Партнеры. Пара. Да, пара. — Джим вполне естественно отреагировал на проносящиеся в его голове мысли о притязаниях, вплетая их в поток, исходящий от Хана. Хотя он в основном проецировал чувства, слова все равно просачивались наружу. Несмотря на усталость, сейчас он тоже был активно вовлечен в процесс, используя руки и ноги. И очень скоро с головки члена закапало предсемя. — Джим! — закричал и одновременно застонал Хан; голос вибрировал будто львиный рык. Аугмент царапнул спину Джима, а в следующее мгновение провел по полосам ладонью, словно извиняясь. Их души и тела были так тесно переплетены, что Хан ощутил силу их связи. Все страхи и тревоги, связанные с предстоящей разлукой, исчезли. Хан был уверен в том, что независимо от расстояния, отделившего их друг от друга, связь сохранится. — Джим... ДЖИМ! — настойчиво выкрикивал Хан, беспорядочно прикасаясь ладонями к телу Джима, одновременно сжимая его в объятиях, желая еще раз ощутить его оргазм, прежде чем Хан, великий и могущественный аугмент, потеряет сознание от истощения. — Да. Да, Нуньен! — вскрикнул Джим и взорвался в оргазме, настолько сильном, что свело живот и он чуть не уткнулся лицом в подушку. Его оргазм был далеко не таким обильным, как Хана, но, учитывая, что он был всего лишь человеком, это впечатляло. Он так же почувствовал, как крепнет их связь, словно щелкнул замок на могучей цепи. Они стали единым целым. Их единение невозможно было разорвать. Он позволил себе полностью расслабиться в последнем всплеске освобождения. — Нуньен... — Мысли Джима растворились в блаженстве белого шума. Хан разделил с Джимом оргазм, и этот обмен наполнил его мозг и каждый нерв острым, жарким упоением. И когда аугмент сорвался в свой оргазм, он уже не смог отличить одно от другого. Впервые в жизни Хан был полностью измотан. Свалившись рядом с Джимом, все еще обнимая, он мог дотянуться до партнера лишь мысленно. — Мой любимый. Моя пара. Джим... — М-м-м, — промычал Джим, абсолютно расслабившийся, почти засыпающий в объятиях Хана. Но разум все равно откликнулся. — Нуньен. — Он почувствовал, что Хан, так же как и он сам, опустошен, что для него стало редчайшим подвигом. И еще ощутил, как некое первобытно «я» внутри, глубоко удовлетворено доставленным своей паре наслаждением. Здесь. Джим. Я здесь. — Хану удалось прижаться носом к затылку Джима и поцеловать. Независимо от того, где во Вселенной окажется Джим Кирк, Хан будет частью его так же как и сейчас. — Люблю тебя. И куда бы он ни отправился, частичка Джима всегда будет здесь, на Земле, с Ханом. — Я тоже люблю тебя. — Только лишь это удалось мысленно произнести Джиму, прежде чем он погрузился в самый спокойный, какой только мог себе представить, сон… как минимум на ближайшие пять лет или около того. Примечания: 1 — ши-тцу — (собака-лев, собачка-хризантема) — одна из древнейших пород собак. В русском языке встречаются также названия ши-тсу, шитцу. Корни ши-тцу происходят из Китая. До 1920-х годов собачки породы ши-тцу были запретными собачками двора китайского императора. Ошибочно считать, что название породы с китайского языка shi zi (пиньинь) (狮子, шицзы) переводится как «львенок». Более правильный перевод «собачка-красавица» 西施犬, xīshīquǎn (пиньинь), сишицюань по имени красавицы Си Ши, одной из Четырех великих красавиц Древнего Китая. Ши-тцу считается традиционно китайской собакой. Одной из родин ши-тцу считается Тибет. В 1653 году тибетский далай-лама подарил китайскому императору несколько собак ши-тцу, которые превратили ши-тцу в запретную породу, принадлежащую исключительно императорской семье. В качестве подарка император иногда дарил самым высокопоставленным чиновникам ши-тцу. Если же ши-тцу доставались людям незаконным путем, то этих людей казнили. После прихода к власти Компартии отношение к породе резко изменилось. Сторонники нового режима восприняли декоративных собак как часть ненавистного монархического прошлого и принялись нещадно их истреблять. По некоторым документам считается, что в Тибет ши-тцу пришли из Византии в начале VII века, то есть порода имеет европейские корни. В точности родина ши-тцу не выяснена. По разным гипотезам и генетическим исследованиям предполагается, что ши-тцу был получен в результате скрещивания пород лхасский апсо и пекинес. Существуют также другие гипотезы, но ни одна не признана достоверной. В частности, по данным генетических исследований, считается одной из древнейших пород на земле. Часто их называют «хризантемными собачками» потому, что шерсть на их мордочке напоминает цветок хризантемы. Существует также легенда, что Будду сопровождала в пути маленькая собачка (т. н. «ха-па»), готовая в любой момент превратиться в огромного льва на защиту хозяина или для того, чтобы Будда ездил на ней. Считается, что собачкой был именно ши-тцу. Визуализация: https://ibb.co/album/gvz8pC 2 — Джим ссылается на последнюю строчку стихотворения Роберта Фроста (американский поэт, один из крупнейших поэтов в истории США, четырехкратный лауреат Пулитцеровской премии) «Stopping by Woods on a Snowy Evening», что в переводе на русский звучит как «Остановившись у леса снежным вечером». Ниже оригинал стихотворения и перевод Григория Дашевского. Остановившись у леса снежным вечером Чей лес, мне кажется, я знаю: в селе живет его хозяин. Он не увидит, как на снежный я лес его стою взираю. В недоуменье конь, конечно, зачем в ночи за год темнейшей мы стали там, где нет жилья, у леса с озером замерзшим. Он, бубенцом слегка звеня, как будто бы корит меня, да веет слабый ветерок, пушистым снегом шелестя. Лес сладок, темен и глубок, но в путь пора мне — долг есть долг. И ехать долго — сон далек, и ехать долго — сон далек. Stopping by Woods on a Snowy Evening Whose woods these are I think I know His house is in the village, though, He will not see me stopping here To watch his woods fill up with snow. My little horse must think it queer To stop without a farmhouse near Between the woods and frozen lake The darkest evening of the year. He gives his harness bells a shake To ask if there is some mistake. The only other sound's the sweep Of easy wind and downy flake. The woods are lovely, dark and deep, But I have promises to keep, And miles to go before I sleep, And miles to go before I sleep. 3 — Фараонова собака (мальт. kelb tal-Fenek) — порода собак, относящаяся, по классификации Международной кинологической федерации, к примитивным собакам. Иногда ее относят к борзым, на том основании, что представители породы предпочитают преследовать добычу «по-зрячему». Национальная порода Мальты, где носит название кельб таль-фенек (букв. «кроличья собака»). Вопреки распространенному мифу, возникшему благодаря сходству фараоновой собаки с изображениями Анубиса, не имеет древнеегипетского происхождения, что подтверждается анализом ДНК. Визуализация: https://ibb.co/9cD64P5 Трехцветная кошка (это был трудный выбор): https://ibb.co/G51dm3g Австралийская пастушья собака: https://ibb.co/vdg9VvS Немецкая короткошерстная легавая (пойнтер): https://ibb.co/pvYtTL1 Фокстерьер: https://ibb.co/GJSqFh7 4 — Долина Напа — американская виноградарская зона, расположенная в округе Напа, Калифорния, США. Долина Напа считается одним из лучших винодельческих регионов в мире. Коммерческое производство вина в этом регионе началось в XIX веке, но изготовление вин высшего качества запущено в начале 1960-х годов. Удачное сочетание средиземноморского климата, географических условий и геологии региона способствуют выращиванию здесь качественного винограда. В 1858 году Джон Петчет посадил первый коммерческий виноградник. В 1861 году Чарльз Круг создал в долине Напа первые коммерческие винные заводы в городе Св. Елены. Виноградарство в Напе не раз терпело неудачи (в конце 19 и начале 20 веков), в том числе из-за вспышки филлоксеры и Великой депрессии. Сейчас виноградники полностью восстановлены и долина Напа — это главная зона винного туризма.