Сломанный разум (Broken Mind)

Тепло улыбаясь, адмирал Арчер наблюдал за приближением капитана Кирка и мистера Сингха, хотя его и беспокоило, что может принести это утро. Их вызвали для оглашения решения суда, после более чем двухнедельного ожидания. Заключительные аргументы выглядели как великолепная словесная дуэль, в которой обе стороны представили очень веские доводы. Арчер хотел бы иметь хоть какое-то представление о том, как все обернется, но его интуиция не предсказывала ни положительных, ни отрицательных результатов. — Мистер Сингх. Капитан Кирк. Как ваши дела? Джим, выражая поддержку, шел рядом с Ханом плечом к плечу. Он улыбнулся адмиралу, хотя внутри у него все бурлило от волнения. Джим старался скрыть свои чувства от Хана, не закрываясь по связи, но это изначально было невозможно. И все же, он не прерывал связь, особенно в таких обстоятельствах. — Адмирал. — Джим протянул ему руку для рукопожатия. Из них троих, а возможно, и из всего состава суда, Хан был самым спокойным. Он уже принял еще не озвученное решение, каким бы оно ни было, и единственное беспокойство, которое он испытывал, возникло из-за двух недель ожидания. Так или иначе, ему нужно было знать результат, чтобы предпринять следующий шаг для своего народа и в отношении его партнерства с Джимом. Что бы ни было произнесено сегодня в суде, какое бы окончательное решение ни было принято, по крайней мере, все будет решено и закончено. — Адмирал Арчер, — произнес Хан, склонив голову. — Что ж, если вы, джентльмены, готовы, давайте зайдем, — сказал Арчер. — Слушание должно начаться через пять минут. Джим повернулся к Хану и протянул ему руку. — Желаю удачи в вынесении справедливого вердикта, — произнес он, сохраняя видимость профессионализма. — Хотел бы я открыто выразить, как сильно я желаю тебе всего наилучшего... поцеловать тебя на удачу. Рад, что сделал это вчера вечером и перед тем как мы спустились с «Энтерпрайз». Помни, я не верю в безвыигрышные ситуации. — Спасибо, капитан, — поблагодарил Хан, принимая протянутую руку. Но вместо пожатия, на мгновение задержал ладонь Джима в своей, глядя глаза в глаза. — Я знаю, Джим. Помни, что мы уже победили, несмотря ни на что. — Хан отошел от Джима и встал рядом с Арчером, готовый зайти вместе с ним в помещение. Я тоже люблю тебя, Нуньен. — Джим кивнул обоим и отступил назад. — Я буду на галерее. — Расправив плечи, он ждал, пока они не войдут, планируя отправиться следом. — Спасибо, капитан, — кивнул Арчер Джиму, и, повернувшись к Хану, протянул ладонь, тыльной стороной вверх. — Пойдемте, мистер Сингх. — Благодарю вас, адмирал, — сказал Хан, протягивая Арчеру руку и принимая вес, ранее достававшийся трости. Нога в ногу они вошли в зал суда. — Я хочу, чтобы вы знали, как я благодарен вам за все, что вы для меня сделали. Для меня большая честь, что вы были рядом со мной все это время. — Жаль, что мы не встретились при других обстоятельствах, мистер Сингх, но я сделал все, что мог, потому что вы этого заслуживаете. А с тех пор, как узнал вас поближе, жалею, что не сделать большего, — ответил Ааугрчер. — Я с гордостью стою рядом с вами... и надеюсь, что у меня будет возможность продолжать в том же духе, — он беззастенчиво оперся на аугмента, зная, что тот легко его выдержит. Хан на мгновение позволил себе представить, что пока Джим будет в своей пятилетней миссии, его, время от времени, будет навещать Арчер, вне зависимости от того, где и как Хану предстоит отбывать наказание. Эта мысль принесла ему утешение. — Да, сэр. Я бы этого хотел, — сказал он, провожая адмирала к его стулу. Арчер сел, и, безо всяческих раздумий, жестом предложил Хану последовать его примеру и только после этого, поднял взгляд судейские места туда, пока еще пустующие. — Я надеюсь, что они не будут задерживать свой выход. Не думаю, что смогу еще хоть немного вынести неизвестности. Я не расхаживал так много с момента ожидания известий о передачи мне «Энтерпрайз», — он несколько раз покачал головой. Все судьи, во главе с президентом Фел, вошли в зал суда аккурат в момент запланированного начала слушаний. Жа заняла председательствующее место и подождала пока судебная коллегия и зрители рассядутс. Взглянув на аугмента, жа поднялась и произнесла: — Этот совет принял решение о приговоре мистеру Хану Нуньену Сингху. Мистер Сингх, прошу подняться, чтобы выслушать вердикт. Подчинившись, Хан почтительно поклонился, показывая, что готов услышать заключение и следовать ему. Он признает постановление Федерации о совершенных им действиях. Затем выпрямился, вытянув руки вдоль тела, и посмотрел на жа президента Фел. — Мистер Сингх, мы уделили этому делу много внимания и признаем, что у нас на душе и в мыслях неспокойно по поводу любого из возможных исходов. Вы прямо или косвенно несете ответственность за гибель тысяч граждан Федерации. Однако вашими действиями руководили геноцидные, незаконные и предосудительные деяния адмирала Звездного флота Александра Маркуса. Мы не будем перечислять здесь его преступления, поскольку они уже хорошо известны. Однако, они являются важными факторами в этом деле, которые мы не можем игнорировать. Особенно убийство ваших товарищей... которое усугубляется тем, что Федерация классифицирует ваш народ как находящийся под угрозой исчезновения, — президент Фел взяла паузу и на мгновение опустила глаза. — Все это было принято во внимание, когда мы выносили вам приговор, — она снова заколебалась и пристально всмотрелась в лицо аугмента. — Мистер Сингх, вы приговорены к пожизненному испытательному сроку с датчиком, который будет имплантирован вам в правое плечо. Если вы когда-нибудь каким-либо образом нарушите закон, вы будете заключены в тюрьму на всю оставшуюся жизнь. Кроме того, вы приговариваетесь к десяти годам службы в Федерации, детали которой будут определены самой Федерацией. Однако, вашим первым заданием, в рамках службы на благо Федерации, будет пробуждение и последующая интеграция вашего народа в современные условия. После оглашения приговора Хан молчал некоторое время. Но, немного поразмыслив, он нашел в себе силы уточнить детали. — Жа президент, могу я задать вопрос относительно моего приговора? — спросил он, игнорируя реакцию остальных членов суда, разразившихся возбужденным гулом, в котором смешались самые разные эмоции. И даже Джима — глубокое чувство облегчения и даже радости за своего Хана. Президент жа склонила голову и произнесла: — Конечно, мистер Сингх, это вполне в рамках ваших прав. — Я хотел бы узнать, почему дальнейшая модификация моего тела в виде датчика на плече считается целесообразной. Является ли это стандартом для других заключенных Федерации? — спросил Хан, а затем, с тем же самым вопросительным выражением на лице, повернул голову к Арчеру, требуя подтверждения или опровержения. У него было такое чувство, будто с ним обращаются как с собакой, которую необходимо чипировать. Делают из него домашнее животное Федерации. Он уже сыграл роль бешеной собаки на коротком поводке, и ничем хорошим это не закончилось. По сути, его расстроила только эта часть приговора, но он никак этого не показал и не позволил отразиться на тоне вопроса, поскольку охотно согласился с остальной частью приговора. Пожизненный испытательный срок. Десять лет службы Федерации, большая часть из которых начиналась с управления своим народом, пока они не приспособятся к этому времени и новому месту. Президент Фел долго изучала аугмента и в итоге ответила: — Это стандартная процедура для условно-досрочно освобожденных заключенных, особенно для тех, кто совершил насильственные действия. Мы могли бы предложить вам вместо этого браслет для отслеживания, но любая попытка взлома устройства также будет рассматриваться, как нарушение закона. Датчик считается менее громоздким и бросающимся в глаза, поэтому носящие его люди не подвергаются остракизму со стороны общества. Джим слегка нахмурился, услышав вопрос Хана, и пожалел, что не может воспользоваться связью, чтобы убедить аугмента вновь немного довериться. Он потянулся вперед, не вставая, и попытался передать это молчаливое желание Хану не используя связь. — Спасибо, жа президент, за это разъяснение. Я не знал, что этот метод является стандартным, — ответил Хан, тем самым согласившись с тем, что так и должно быть. Теперь аугмент молча стоял перед судом, не задавая вопросов и не оспаривая приговор. Отсутствие какой-либо реакции со стороны Хана несколько расстроило президента, но она также не выказала каких-либо эмоций. — Мистер Сингх, мы передаем вас на попечение адмирала Арчера до тех пор, пока не настанет время для пробуждения вашего народа. Вашей первой задачей на службе будет работа в комитете, которому поручено определить наилучший способ пробуждения и ознакомления ваших людей с этим временем... Главой комитета назначен адмирал Арчер, — жа кивнула, указывая на адмирала, и тот чуть заметно улыбнулся и склонил голову в ее сторону, одновременно удивленный и обрадованный. — Мы оставляем за вами, мистер Сингх, право выбора того, кто будет имплантировать трекер, если вы выберете этот вариант. У вас есть какие-либо вопросы к суду, мистер Сингх? — Вопросов нет, — ответил Хан. — Я просто хотел бы поблагодарить суд за справедливое решение, принятое в это трудное время. — Слушание объявляется закрытым, — опустив молоток объявила президент Фел и покинула зал в сопровождении других членов коллегии. Адмирал Арчер поднялся со своего места и положив ладонь на правую руку Хана, сказав: — Я считаю, что это самый щедрый приговор, какой они смогли предложить не навлекая на себя гнев тех, кто потерял родных в вашей «войне» против Звездного флота. Как вам кажется? Джим уже спускался, вновь открыв связь с Ханом, чтобы узнать о его истинных чувствах по поводу вынесенного приговора, но при этом скрыл свои, решив избежать влияния пока не узнает, что чувствует его возлюбленный. — Да, адмирал. Полагаю, вы правы, — согласился Хан, поворачиваясь к Арчеру. Он понимал, что пожизненный испытательный срок был приемлемым и разумным решением. И десять лет службы на благо Федерации также были легко выполнимыми. Особенно, с учетом того, что первые несколько лет его службы будут посвящены успешной адаптации его людей к современности. Но что будет потом? Хана одолели дурные предчувствия. Если адмирал Арчер не будет наблюдать за его работой, значит, по крайней мере, рядом будет кто-то, кому он доверяет. А если нет? Если во время службы в Федерации его попросят выполнять неразумные и суровые задания, как того требовал от него адмирал Маркус? Хан почувствовал пробежавший по телу холодок — он согласился служить все эти десять лет и даже не сопротивлялся. Но также знал, что Джим Кирк хотел бы, чтобы он доверял. Что все будет не так, как с адмиралом Маркусом. Что Хану будет позволено творить добрые дела. Перепроектировать и восстанавливать разрушенные им здания. Помогать Федерации развиваться мирными способами. — Я благодарен, — наконец заговорил Хан, — что останусь под вашим присмотром, а не буду сидеть в одиночной камере. Джим чувствовал поселившееся в разуме и сердце Хана неуверенность и недоверие к Федерации, в частности к Звездному флоту. И хотя он понимал причину, его все же это слегка задело. Он представлял собой и то, и другое, а также все человечество, поэтому это ощущалось, будто Хан сомневается в нем. Но Джим отбросил эти мысли, наконец-то спустившись с галереи. Арчер удовлетворенно улыбнулся и сказал: — Президент Фел не глупа. У жа сильно развито чувство справедливости, и я вижу этот след во всех ее решениях. Мы можем обсудить с комитетом детали того, что означает это попечение. Однако, на данный момент, с вашего разрешения, я позволю капитану «Энтерпрайз», Кирку, продолжить исполнять свои обязанности в качестве опекуна. — Да, сэр. Спасибо. Меня устраивает мое место на «Энтерпрайз», и я предпочитаю оставаться частью привычного распорядка, пока капитан и команда не вернутся к службе и не отправятся в пятилетнюю миссию, — однако Хан не двинулся с места, зная, что Джим идет сюда. — Да, нам придется провести несколько тестов вашей связи с капитаном Кирком, — добавил адмирал. — Пока мы не будем уверены, что отбытие «Энтерпрайз» не повредит вашему разуму. Я также рекомендую вам решить, кому вы доверите имплантировать чип. После этого мы сможем найти для вас жилье в любой точке Земли, — он оглянулся, заметив несколько неуверенно приближающегося Кирка. — Подходите и освободите меня от новой ноши, — позвал он, очевидно, шутя. — Спасибо, адмирал, это оправданная обеспокоенность, — согласился Хан и перевел взгляд на Джима. — Капитан, — произнес он, сохраняя официальность на публике. — Как вы относитесь к сегодняшнему решению? — Не имеет значения, что я чувствую, — тихо сказал Джим, остановившись в метре от Хана, изучая его лицо. — Важно то, что ты об этом думаешь. И ты, конечно, ничего не сказал по этому поводу, — он хотел, чтобы Хан проявил хоть какие-то эмоции, помимо подозрений к имплантату. Удивительно. Джим был расстроен, но не решением суда, а Ханом. Аугмент нахмурился. — Я был в своем праве спросить об имплантате, — ответил Хан, отстаивая свою позицию. Джим немного смягчился и произнес: — Да, несомненно, — вздохнул он, в глазах читалась легкая грусть, и отвел взгляд. — И ты всерьез верил, что они — то есть мы — навязали тебе нечто особенное, просто, чтобы наказать? Что это очередное изменение тела? — Джим вновь взглянул на аугмента, изучая его лицо. — Да, — честно ответил Хан. Казалось, они вот-вот поссорятся, чего Хан не хотел. Яркий пример того, насколько неуместными оказались аугменты в этом времени. Он и понятия не имел, что вживление чипа — обычное дело для приговоренных к испытательному сроку. И хотя теперь он понимает и готов смириться, но знание, что под кожей или отдельно от тела будет что-то, что ему не принадлежит, по-прежнему вызывает неприязнь. — Ну, если предпочтешь, всегда можно выбрать внешний трекер, — сказал Джим, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально и бесстрастно. Однако он отключил связь, чтобы разочарование не передалось Хану. Аугмент не был удовлетворен результатом судебного разбирательства, в то время как Джим был в восторге. Он подумал, что, наконец, Хан почувствует некое облегчение, удовлетворенность или другие положительные эмоции от того, что практически свободен и будет работать со своими людьми. Но нет, единственное, что Хана, казалось, волновало, — это трекер, привычный элемент, позволяющий свободно передвигаться и не быть при этом заключенным в тюрьму. Честно говоря, Джим никогда не рассматривал трекер как модификацию тела, поскольку сам носил подобное: для лучшей транспортации в условиях слабого сигнала. Когда Хан почувствовал, что связь между ними прервалась, он понял, что его отключили. Джим был зол на него. — Да, я понимаю, — ответил он. Взгляд слегка потускнел, когда он тоже закрылся со своей стороны. Отсутствие связи ощущалось очень странно. Но также служило напоминанием о том, как все складывалось между ними до ее возникновения. Их эмоции и мысли абсолютно не зависели друг от друга. Арчер почувствовал напряжение, и, подняв трость, легонько похлопал Хана по плечу. — Примите решение насчет датчика, а потом мы сможем поговорить о вашей семье. А сейчас, этому старику пора отправляться домой. Желаю вам обоим хорошего дня. Мы не могли ожидать большего, — он перевел взгляд с аугмента на капитана и обратно. Джим слегка улыбнулся адмиралу и протянул ему руку. — Спасибо вам, адмирал, за все. Мы будем ждать вашего сообщения, — он крепко пожал его руку. — Спасибо, адмирал. До встречи, — попрощался Хан, но затем снова перевел взгляд на Джима. — Мне вернуться на «Энтерпрайз», капитан? Джим поколебался, а затем сказал: — Ну, я надеялся, что ты захочешь прогуляться, если обернется так, что ты сможешь это сделать, — он отбросил все свои чувства по поводу судебного вердикта, похоронив их глубоко внутри, и открыл связь, не удивившись, когда наткнулся на поднятые щиты. — Или сходим куда-нибудь пообедать или еще что-нибудь, — он предоставил Хану выбирать, поскольку все еще не был уверен, что тот считает вынесенное решение достойным какого-либо празднования. — Спасибо, капитан. Если вы в самом деле желаете, я был бы признателен за возможность прогуляться. Им двоим нужно поговорить, но сейчас для этого не время и не место. Вокруг все еще слишком много глаз и ушей, чтобы можно было вести какой-либо личный разговор. — Хочешь прямо из здания выйти наружу или чтобы нас переместили куда-нибудь подальше? Я пойму, если ты не хочешь находиться так близко к залу суда, да и в самом городе, где тебя теперь многие знают, — сказал Джим, желая, чтобы Хан снизил уровень официальности. Несмотря на то, что вокруг были лишние уши и глаза, суд закончился, приговор вынесен. Теперь они могли вести себя неофициально. Они могли быть друзьями... даже любовниками. — Если это возможно — подальше. Благодарю. Буду признателен, если вы сделаете выбор, поскольку я не знаком с вариантами. Джим кивнул и, достав коммуникатор, вызвал «Энтерпрайз». — Кирк на связи. Пожалуйста, переместите к ранее выбранным координатам. И сообщите мистеру Споку, что я не вернусь до гамма-смены. Почти сразу же они почувствовали покалывание начала транспортации и тут же оказались посреди тихой улицы, обсаженной деревьями и застроенной невысокими домами, которым, очевидно, было сотни лет. — Добро пожаловать в Пало-Альто, город высоких деревьев. Этот район практически не изменился с момента застройки в 1920-х годах. Некоторые из этих деревьев были посажены в момент строительства. Все дома сейчас заняты художниками. Это своего рода колония… но и прекрасное место чтобы просто прогуляться. Наконец, Хан ощутил, что может вдохнуть полной грудью свежий воздух. Он взглянул на ряды домов, узнавая дизайн. Строениям было сотни лет, но, на взгляд Хана, они выглядели именно так, как и должны выглядеть дома. — Спасибо, Джим. Довольно приятный район. — Знаешь, ты мог бы здесь жить, — сказал Джим. — Смысл трекера в том, что ты можешь жить где угодно. Нам больше не нужно ни за что платить, так что, если получится найти свободный дом, ты сможешь его получить. Если захочешь, — он просто пошел вперед по старомодному тротуару, не особо заботясь о том, куда идет. Куда ни глянь, повсюду виднелись похожие дома, улицы с деревьями по обочинам и небольшие парки. — Сан-Франциско стал центром Звездного флота отчасти потому, что районы залива очень хорошо защищались во время войн. Множество таких городов оказались относительно неразрушенными, чего не скажешь о других местах. Хан был поражен. Прошло много времени с тех пор, как он в последний раз жил в настоящем доме. Последние несколько лет Хан жил в комнате, иногда с окнами, иногда без. Но дом. В котором много комнат и разные виды из окон. Дом предоставляет уединение, когда нужно, или место для гостей, друзей или семьи. Само понятие дома ощущался как нечто постоянное и очень желанное. — Мне бы понравилось, Джим. Жить в доме. — Отлично, — кивнул Джим и продолжил. — Может, получится взглянуть на некоторые, пока мы здесь. Я как-то не думал об этом раньше, но мы могли бы ввести в ПАДД информацию о доступных местах поблизости... если хочешь, — он остановился и долго смотрел на Хана. — Ты ведь понимаешь, что теперь во многом свободен, да? Каким бы великолепным ни был мозг Хана, возможно, он действительно не осознавал всей степени свободы. Это все еще казалось чем-то необычным. Арчер. Зал суда. Джим. «Энтерпрайз». Пока что разницы не ощущалось, за исключением того, что Джим был из-за него расстроен. Вот это отличалось. Он уставился на Джима и моргнул. — Нет. Думаю, не понимаю. Джим усмехнулся и опустил голову, тихо выдохнув. — Нуньен, на самом деле, когда ты не работаешь на Звездный флот… ты можешь делать все, что захочешь, если это не выходит за рамки закона. У тебя может быть дом с садом и парочка домашних животных. Ты можешь сходить в магазин и приготовить себе еду. Гулять и посещать парки. Путешествовать. Тебе придется носить что-то вроде трекера, но это и все. До тех пор, пока ты не попытаешься сбежать, никому не причинишь вреда или не нарушишь какие-либо законы... ты можешь жить на Земле, как все остальные. Хан слушал, переводя взгляд с Джима на дома и обратно. Задумавшись на некоторое время, он вскоре произнес: — У меня никогда не было такой жизни, Джим. Это была такого рода свобода, которой аугмент никогда не ощущал, даже будучи императором. — Ну, тогда тебе не придется скучать, — сказал Джим. — Всегда будет что-то новое, чему можно научиться и к чему приспособиться. Попробовать миллион разных вещей, — они продолжили неспешно прогуливаться и Джим, наконец-то, решился: — Нуньен, я действительно хотел бы знать, что ты думаешь о решении суда. Самому готовить еду. Самому ходит за продуктами. Заниматься садоводством. Завести домашнее животное. Гулять когда захочется. Допускать или не допускать кого-то в свое пространство, в свой дом по своему усмотрению. Спать или есть в соответствии со своими желаниями. Теперь у Хана действительно появилось много новых свобод о которых нужно подумать. Но, Джим озвучил просьбу и он попытался пояснить. — Я уже говорил, когда выступал в суде. Я считаю, что это справедливо. Поэтому я хотел узнать, что думаешь ты. Но потом ты разозлился на меня и сказал, что твои чувства не имеют значения, а это неправда. Я все еще не понимаю, почему ты так сказал. — Просто справедливо, — тихо повторил Джим и медленно кивнул. — Ладно. Я подумал, что это более чем справедливо. Я подумал, что это дает тебе шанс на счастье и свободу. Ты можешь быть рядом со своим людьми, — он посмотрел на Хана и продолжил: — Я хочу, чтобы ты был счастлив, Нуньен. Я не смогу пробыть здесь следующие пять лет... и я... полагаю, что надеялся на какой-то знак, что ты считаешь приговор хорошим именно для себя, а не просто «справедливым». Хорошим для меня? Хан вздохнул, чувствуя, что они абсолютно не понимают друг друга. — Я не могу дать такой оценки, Джим, — он прошел немного вперед, а затем присел на чью-то лужайку перед домом. — Я не знаю, что делать со счастьем или свободой. И я буду скучать по тебе, потому что ты мой друг и учил меня всему этому. Джим сел рядом, надеясь, что домовладелец не будет возражать, и положил руку Хану на плечо. Он наклонился и нежно поцеловал его в щеку. — Ты думаешь, что не сможешь учиться без меня, Нуньен? Ты приспособился к невероятному количеству различных ситуаций… и это шанс узнать, что такое счастье и свобода для себя, — он нежно погладил аугмента по лицу. — Я тоже буду скучать по тебе. Что мне делать? Я никогда раньше не был свободен. Хан склонился к Джиму, положив голову ему на плечо, по-прежнему держа связь между ними закрытой, но язык его тела ясно свидетельствовал о крутившихся в его голове вопросах. — Я хочу побыть с тобой, перед твоим отбытием. Так часто, как ты захочешь и сможешь. И когда улетишь... присылай мне сообщения. Я буду делать то же самое... расскажу тебе о попытках наладить нормальную жизнь. Джим прижался головой к голове Хана и тихо вздохнул. — Думаешь, я не хочу проводить с тобой каждую свободную минуту, Нуньен? Я сделаю все возможное, чтобы помочь тебе освоиться в новой жизни, прежде чем мне придется улететь. И я буду посылать тебе сообщения каждый день, когда смогу, и рассказывать, что происходит. И я тоже хочу знать, как дела у тебя и твоей семьи, — он помолчал, а затем попросил: — Пожалуйста, разреши мне снова тебя слышать. Да. — Хан убрал щиты и будто в их доме открыли двери и окна, впуская прохладный ветерок. Приятно. Все казалось наполненным жизнью. — Я здесь. Прости, что закрылся… Я просто не хотел, чтобы на тебя повлияло мое отношение к приговору… и на твою реакцию на него. Это казалось мне несправедливым. Я был так счастлив, Нуньен. Так рад за тебя. И испытал облегчение. Все оказалось намного лучше, чем я смел надеяться. — Джим позволил Хану почувствовать радость от вердикта. Спасибо, что поделился. Возможно, если я продолжу чувствовать и понимать это твоими глазами, я смогу увидеть все в таком же свете. Прямо сейчас я... принимаю приговор. Я не рад и не зол. Но дай мне время, и я пойму его так же, как и ты. Какое-то время Джим пытался понять, а потом сдался, слегка кивнув. — Надеюсь, в конце концов, ты сочтешь его более чем справедливым, Нуньен. Не хочешь ли посмотреть со мной несколько домов? — он стал нежно поглаживать волосы Хана. — Встреча с семьей сделает тебя счастливее? — Да, Джим. Я бы хотел сделать и то, и другое. С тобой, — сказал Хан, повернул голову и легонько поцеловал Джима в щеку. — Может, нам не стоит целоваться на лужайке перед этим домом, а? — ухмыльнулся Джим. — Неподалеку есть парк. Возможно, мы сможем найти более уединенное место. Что скажешь? — он потянул Хана за тунику, подбадривая. — Учитывая, что моим первоначальным стремлением было поцеловать тебя, а затем было решено, что если я достаточно здоров для отношений, то достаточно здоров и для судебного разбирательства... Я бы очень хотел поцеловать тебя после завершения судебного разбирательства, — сказал Хан. Джим усмехнулся и предложил: — Тогда пойдем, Нуньен, в более подходящее место для поцелуев, — он встал и зашагал по улице, дразняще оглядываясь через плечо в надежде увидеть спешащего за ним Хана. И, конечно, Хан не подвел. Он поднялся и направился за Джимом, покуда не догнал его. — Можно? — спросил он, слегка прикасаясь к запястью Джима, выказывая желание взять его за руку. Джим с легкостью переплел их пальцы и чуть сжал, радостно соглашаясь. — Мне очень нравится такой тип взаимодействия, — на следующей улице он повернул налево и направился к небольшому парку неподалеку. — Я был настолько поглощен судебным процессом, что, кажется, забыл, что все началось с поцелуя. Но теперь ты можешь целовать меня сколько угодно и где угодно. Больше нет необходимости прятаться. Хан почувствовал себя лучше, взяв Джима за руку. Хотя он и дал ему понять, что будет и впредь сдержанно и уважительно относиться к их отношениям в присутствии других. Он не хотел, чтобы Джима беспокоили перед отправкой на миссию. Дойдя до парка, они увидели, что там довольно оживленно: небольшая группа детей и их родителей заняли игровые площадки. Джим повел их прочь от этого места, а также мимо футбольных, бейсбольных и других неземных видов спорта полей, где играли дети и взрослые. Большинство посетителей парка были людьми, но были и представители других рас. Джим лишь мимоходом обратил на них внимание, решив найти тихое местечко в парке, которое он, наконец, обнаружил в небольшом розовом саду, где под древним дубом с кривыми, но крепкими ветвями стояла скамейка. Плюхнувшись на нее и потянув Хана за собой, он сказал: — Хорошее место для дома. — Думаю, да, — согласился Хан, садясь рядом с Джимом, продолжая держать его за руку. — Это зависит от того, потребуется ли мое присутствие в Академии или в других зданиях Федерации. В этом случае я должен находиться поблизости от города. Но если мне позволят, как ты говоришь... Я бы предпочел этих тихих соседей и старые дома, построенные в мою эпоху. — С возможностями транспортатора ты можешь жить здесь, если захочешь, — сказал Джим. — Пока твою семью будят, ты, если захочешь быть поближе к ним, сможешь найти небольшую квартиру в центре города. Очень много вариантов, Нуньен, — он придвинулся к нему поближе, обхватил ладонями лицо и приподнял голову для легкого поцелуя. Да, прошу. — Хан, естественно, подумал, что Джим говорит о поцелуе и принял его, еле заметно улыбнувшись по окончании. — Да. — Он вздохнул чуть легче, и сам прижался губами, сладко целуя Джима. Одним поцелуем, я могу сбить все твои мысли. Это довольно опьяняюще. — Джим улыбнулся, когда Хан смог прервать поцелуй, и озорно потерся носами. — Итак, мое предложение: перед тем, как адмирал Арчер заставит тебя приступить к работе, мы улизнем, как пара подростков, и посвятим целый день занятию любовью в каком-нибудь совершенно банальном месте, например, на заднем сиденье старого автомобиля. Что скажешь? Да, ты можешь. — Хан с любопытством выслушал это предложение. — Да, Джим. Все, что предложишь. Что еще делают пары? — спросил Хан, поскольку у Джима был опыт в этой области. — Страстно обнимаются, прикасаются друг к другу. Устраивают традиционные свидания, если нравится, смотрят фильмы и головидение, ходят на ужин, танцуют и тому подобное. Я тоже никогда не был нормальным подростком, Нуньен. — Джим приподнял голову для еще одного поцелуя, на этот раз дольше и глубже, их языки переплелись, став практически одним целым. Мы можем попробовать несколько нормальных вещей, просто, чтобы сказать, что мы это сделали. — Хан что-то проурчал, целуя Джима и наслаждаясь вкусом его губ. Наконец он прикоснулся к бедру Джима, сильнее прижимаясь к возлюбленному. — Я совсем не против, — выдохнул Джим, сделав паузу, чтобы перевести дух. — Вот это — одно из того, что делают пары. Ласки в парке, — он шаловливо скользнул рукой под тунику Хана, огладив светлую кожу. — Мы так же можем пройтись по магазинам, подобрать тебе нормальную одежду. Сейчас самое время для этого, — он покрыл нежными поцелуями изгибы лица Хана, прикусил нижнюю губу и озорно рыча потянул. Хану это очень понравилось. Из горла вырвался тихий рык и он, ухмыльнувшись, притворился, что кусает Джима за губы. — Да, Джим... Мне бы этого хотелось. — Хану необходимо было найти свой собственный стиль, начиная с одежды и заканчивая поцелуями, и он был в восторге от идеи, что Джим будет сопровождать его. — Знаешь, ты тоже можешь слегка куснуть, — сказал Джим и снова сомкнул их рты. Он обнял Хана за плечи свободной рукой, прижимаясь как можно ближе, а сам наклонил голову, предоставляя наилучший угол для языка Хана, намеренно прикусив подвижную мышцу, показав, что проникновение не означает потерю контроля. Из горла вырвался еще один низкий рык. Обожаю это. Обожаю твой вкус. — Хан продолжал глубоко целовать Джима, тихо постанывая. Он обнял его обеими руками и слегка приподнял, усадив к себе на колени, обнимая и теснее прижимая Джима. Джим рассмеялся в поцелуй. Поерзал, изогнулся, развел ноги и оседлал аугмента, легко найдя удобное положение, практически не разрывая поцелуя, лишь разомкнул губы ровно настолько, чтобы глотнуть немного воздуха. Но так он мог переплестись с аугментом, позволяя удерживать себя с присущей тому силой. — М-м-м. Ты тоже лишаешь меня способности мыслить. Невозможно. — Хан заурчал, довольный от того, что Джим потерся носом. Нежно прикусил нижнюю губу любимого, посасывая место укуса. Выпустив, слегка откинул голову назад, практически провоцируя Джима сделать то же самое. Джим ухватился за приманку и вцепился в губы Хана, ловко поймав зубами пухлую нижнюю. Он нежно потеребил ее и, не разжимая зубов и стал медленно оттягивать ее на себя. Достигнув предела, как ему показалось, Джим, копируя Хана, с рычанием отпустил ее. И тихо рассмеялся от восторга. — Мы точно, как два глупых подростка, предающихся какой-то щенячьей любви. Мне нравится. Это весело. А тебе? — с улыбкой признался Хан и вновь поцеловал Джима, на этот раз нежно. О да, черт возьми. Я сижу у тебя на коленях, на скамейке в парке, целуюсь и обнимаюсь. Что может быть лучше?! — Джим снова рассмеялся в губы и отстранился, чтобы досмеяться и перевести дыхание. — Так здорово, Нуньен, — он провел тыльной стороной ладони по правой щеке Хана лаская острые, высокие скулы. Хан прикрыл глаза наслаждаясь объятиями, ласками и обожанием. — Спасибо, что предложил нам выбраться из города, — поблагодарил Хан, нуждающийся в отдыхе от Звездного флота, космических кораблей, тысяч зданий и миллионов людей. Он провел рукой вверх и вниз по спине Джима, наслаждаясь изгибами и линиями его тела. Я подумал, что так будет проще для нас обоих. Приятная перемена места, плюс способ убедиться, что нас не узнают. — Джим вытащил руку из-под туники и зарылся пальцами в мягкие волосы любимого, поглаживая по голове, перебирая черные пряди. — Поурчи для меня, — тихо попросил он. Выполнить просьбу было несложно. Хан млел от поглаживаний, чуть откинув голову назад, сильнее прижавшись к ладони Джима. И вскоре, на каждом выдохе, расслабленный и счастливый, аугмент начал урчать. Джим улыбнулся, услышав звук и тому, как любимый подался назад, втираясь в ладонь. — К тебе так приятно прикасаться, Нуньен. Ты так прекрасно реагируешь на все. Мне кажется, тебе не хватает прикосновений. — Он чуть потянулся вперед, нежно обнял Хана и прикусил мочку его уха, озорно потянув зубами, приласкав языком нежное место. Несомненно, Джим был прав в оценке, но Хан не мог этого сказать. С его точки зрения, ему никогда не было так хорошо. Дело в том, что у него было мало опыта; к нему очень редко прикасались по-доброму или с любовью. Даже в детстве аугментам запрещалось прикасаться друг к другу, за исключением боевых симуляторов. А когда пришли к власти, у них появились другие дела, мешавшие удовлетворять потребность в физической близости. К урчанию добавился стон; звуки перекрывали друг друга. Внутри Джима разливалось теплое наслаждение. Склонив голову набок Хан, с легкой улыбкой, подставил мочку зубам Джима, сопроводив движение еще одни глубоким урчанием, раздававшимся где-то глубоко в груди. — О боже, — прошептал Джим ему на ухо и поцеловал в щеку. — Лучше остановиться, иначе мы зайдем дальше разумного. — Он и раньше занимался сексом на публике, но не хотел этого с Ханом. Для интрижки на одну ночь, на которую ему было в принципе плевать — это было нормально, но не для близкого человека, которого он любил. Он вновь потерся носом о нос Хана. — Хочешь остаться здесь или вернуться на «Энтерпрайз» для более... тесного общения? Хан скользнул рукой по груди Джима, слегка сжав ткань пальцами. — Мне бы хотелось побыть с тобой наедине, Джим. — Больше тебя, — произнес он вслух, готовый последовать за Джимом, если это означает, что они будут вместе. Джим почувствовал, как краска заливает его лицо, осознав, что Хан предпочел его всему остальному. — Спасибо, Нуньен, — он с трудом поднялся с колен аугмента и открыл коммуникатор. — Кирк вызывает «Энтерпрайз». Поднимайте двоих, — он взглянул на Хана и слегка пригладил волосы. — Готов? — Да, Джим, — сказал Хан, вставая и в последний раз вдыхая свежий земной воздух, перед тем как их поднимут наверх. У него не было какого-либо определенного плана, он знал только, что нужно подчиниться основному инстинкту, упрямо твердившему, что нужно оставаться рядом с Джимом. Джим улыбнулся, ощутив начало транспортации. Материализовавшись на корабле, он помахал оператору, взял Хана за руку и потащил прочь. — Не терпится вернуться в каюту, Нуньен. Хочу тебя обнаженным со мной на кровати. На этот раз я хочу, чтобы ты был внутри меня. Хочу почувствовать и физическую связь, и ментальную. Ты согласен? — спросил Хан. Существует множество способов для интимной близости пар, но, по какой-то причине, Хану никогда не приходило в голову, что Джим Кирк, капитан «Энтерпрайз», захочет быть принимающей стороной. За исключением того, что сейчас, после предложения Джима, Хан мог бы оспорить свое прежнее необоснованное мнение. Хан все еще мыслил по-старому. А Джим Кирк был современным человеком с современными возможностями, когда дело доходило до секса. Что ж, я буду только рад поменяться местами. — Джим похотливо улыбнулся через левое плечо. — Но я подумал, что тебе, возможно, будет комфортнее сверху, и это восхитительно… быть принимающим. — Он втолкнул их в турболифт и скомандовал доставить на жилую палубу. — Если только ты не готов попробовать. Все нормально. Есть множество других поз. — Мне это просто не приходило в голову, Джим, — сказал Хан, смело обдумывая оба варианта. Они оба были лидерами, но, возможно, это не играло особого значения. Они могли меняться. К примеру, когда они орально стимулировали друг друга, то делали это по очереди. Это было разумно. Джим повернулся к нему и игриво подмигнул. — Ну, не всем нравится быть снизу... некоторым, честно говоря, даже сверху. Многие мужчины по-прежнему зациклены на идее «взять свое», а кому-то не нравится нести ответственность. Мне комфортно и так и эдак, но я пойму, если ты выберешь что-то одно. Я до смешного гибок в вопросах своей сексуальности и во многом другом. Мы можем поэкспериментировать и выяснить, что тебе больше нравится, — он поцеловал Хана в щеку и поспешил дальше, по-прежнему крепко держа его руку. — Хорошо, Джим. Я хотел бы попробовать все это с тобой. Хочу разобраться в своих предпочтениях, если они у меня действительно есть, и способен ли я быть таким... гибким, как ты. Джим замедлил шаг и слегка толкнулся в плечо Хана, позволяя почувствовать его желание. — У нас достаточно времени, чтобы узнать, что тебе нравится, Нуньен. Что нам обоим нравится. Я думаю, мы во многом совпадаем, даже если решим не делать чего-то в постели. — Он добрался до каюты, набрал код доступа и быстро провел их внутрь. Не останавливаясь, развернулся на одной ноге и прыгнул на Хана, обняв руками за шею, ногами обхватив талию и прижавшись губами к губам. Не получив по связи ни малейшего представления о намерениях Джима, Хан лишь усмехнулся, внезапно заключив того в объятия, охотно и глубоко целуя в ответ, тихонько урча от удовольствия и наслаждаясь весом крепко прижатого к нему телу. — Да, Джим. Мой Нуньен. — Джим подумал, что Хану, возможно, будет комфортнее в роли ведущего, и был совсем не прочь немного его побаловать. Тем более что сильные руки аугмента дарили уют, заставляя чувствовать себя желанным и любимым, что лишь усиливалось передаваемыми по связи ощущениями. Он окутал лицо Хана быстрыми поцелуями и с тихим стоном удовольствия вернулся к губам. — Отведешь меня в постель? С удовольствием, Джим. — Хан,, продолжая урчать, наслаждаясь поцелуями Джима, отнес его на кровать, контролируя каждое движение уложил на спину и устроился сверху. Джим обхватил ногами его бедра и Хан подумал, что именно так все и будет, по крайней мере, в общих чертах. Было приятно смотреть на Джима, целовать его, обнимать и в то же время чувствовать объятия любимого в ответ. Крепче стиснув Хана руками и ногами, Джим с жадностью углубил поцелуй и потянул за тунику, побуждая снять. — О да, у тебя все само собой получается, Нуньен. Тебе хочется в такой позе? Вероятно хорошее начало для верхнего, так ты сможешь видеть выражение моего лица. Хотя для нас это не столь важно, мы будем чувствовать друг друга. Да, — мысленно простонал Хан. — Приятные ощущения. Хорошее начало, — повторил он слова Джима, понимая, что существует много способов, которые они могли бы испробовать для начала, но все равно нужна была отправная точка. Хан слегка отстранился, снимая мешавшую верхнюю одежду и, раздевая Джима, желал прикоснуться и зацеловать его кожу, мускулы живота и груди, восхищаясь теплым, крепким и сильным телом. Джим поспешно избавился от одежды: стянул сапоги и носки, сбросил нательную рубашку вместе с брюками. Он остался в одних трусах, натянувшихся в промежности от впечатляющего стояка. Улегшись на спину, вновь широко раскинув руки и ноги, призывно облизывая губы. — Посмотри на меня, Нуньен. Я весь твой. Делай что хочешь... прикасайся... целуй… Вот он я. — Еле касаясь, он провел пальцем от шеи до талии — поддразнивая. — Джим, — практически прорычал Хан, нетерпеливо и возбужденно. — Ты великолепен, — добавил он, целуя и покусывая тело Джима, восхищаясь каждым сантиметром. — Люблю тебя, — простонал Хан, скользя ладонями вверх по рукам Джима, вытягивая их над его головой. — Джим. — Хан нырнул в поцелуй, одновременно, практически неосознанно, двигая бедрами, нуждаясь хоть в какой-то стимуляции. Даже несмотря на минимальное количество одежды на обоих — нижнее белье на Джиме и штаны на Хане, — соприкосновение напряженных членов показалось Джиму невероятно возбуждающим и чувственным. — Да, мой Нуньен. — С одинаковой интенсивностью он отвечал на поцелуи и прикосновения, не забывая покусывать различные доступные участки тела Хана. Как только поцелуй прекратился, Джим слегка наклонил голову и сильно прикусил сухожилие на шее Хана. — Мой. — Ах... — Хан задохнулся от восторга, но тут же страстно зарычал. Примечательно, что рык не был ни злобным, ни защитным. На самом деле Хан вовсе не спорил с притязаниями Джима. — Джим, — проурчал он, стягивая, наконец-то, последнюю тканевую преграду и оглаживая великолепный член. — Хочу тебя. Хочу, чтобы ты был мой. Джим пошевелился, окончательно избавляясь от нижнего белья, позволив аугменту распоряжаться собой как тому вздумается и застонал, когда Хан прикоснулся к его члену. — Для этого нужно, чтобы ты тоже разделся. И взял смазку. Если хочешь, можешь попробовать подготовить меня. — Слегка вскинув бедра, в приглашении, Джим томно опустил ресницы. Медленно поглаживающий Джима Хан замер. — О. Да. Смазка. В этом есть смысл. — Где взять смазку? И презервативы? — спросил он, уткнувшись носом в висок Джима и целуя в щеку, чувствуя себя при этом глупо и не желая, чтобы его таким видели. Как только он все узнает, то больше не будет спрашивать. — А нам они нужны? — тихо поинтересовался Джим. — Обычно, мы пользуемся ими при контакте с другими видами, если только не достаточно хорошо разбираемся в физиологии. И да, с противоположным полом тоже, не все принимают обычные противозачаточные, но между нами… в этом нет необходимости. Если только ты не считаешь по-другому… или хочешь их использовать, — он погладил скулы Хана. — О-о-о… — протянул тот и на мгновение задумался, осмысливая информацию. Он не знал всего этого. В его время, если люди не беременели, то заражали друг друга различными болезнями, передающимися половым путем, пока Хан и его люди не реформировали систему здравоохранения. Но то было в прошлом, а это сейчас. — Презервативы больше не нужны для сохранения здоровья и безопасности? — Хан не мог заразиться или передать какую-либо болезнь, но хотел, чтобы Джим чувствовал себя в безопасности. — Я не знал, — сказал он, выглядя несколько виноватым за то, что затронул эту тему. — Не-е-ет, здорово, что ты такой ответственный и все такое, — со всей серьезностью произнес Джим, несмотря на тон. — Я ценю, что ты поступаешь правильно по отношению ко мне. Даже в наше время презервативы все еще необходимо использовать, в зависимости от партнера. Но я чист... И, думаю, что ты даже не заразишься, и, если только твоя сперма не супер особенная, я не забеременею, так что… — он оставил легкий поцелуй на губах Хана. — Черт возьми, да некоторым людям просто не нравится беспорядок, но я к нему неравнодушен. Так что, если ты хочешь использовать презервативы, мы ими воспользуемся. Думаю, у меня еще остались. Хану потребовалось время, чтобы всерьез все обдумать и решить. Он сел на кровати, расстегнул брюки, стягивая их сразу вместе с бельем, наконец-то, освобождаясь от одежды. — Думаю, тогда мы обойдемся без презервативов. Поскольку в них нет необходимости. — Хан наклонился и с улыбкой поцеловал Джима в губы. — Только если ты уверен, — сказал Джим, беззастенчиво восхищаясь телосложением Хана. — Ох, не могу дождаться, когда ты окажешься внутри меня, — он указал на прикроватную тумбочку и добавил: — Смазка там. Она мне определенно понадобится, учитывая твои размеры. Рекомендую ту, где написано «очень скользкая». Она значительно облегчит первый раз. — Широко расставленные ноги Джима манили Хана разобраться с этим вопросом как можно быстрее. — Да, Джим. — Хан ненадолго оторвался и дотянулся до ящика прикроватной тумбочки. Внутри было несколько вещей, по-видимому, всегда находившиеся у Джима под рукой, но ему удалось найти среди них нужное. Вернувшись на кровать, он провел рукой по внутренней стороне бедра Джима, испытывая любопытство и заинтересованность в прикосновении, но не зная, с чего начать. — Ты покажешь мне? Вместе, Джим, ладно? Обязательно. — Джим погладил Хана по щекам, стараясь, чтобы прикосновения были нежными и нетребовательными. — Итак, сперва нужно согнуть ноги и поддержать чем-то бедра. Эта поза поспособствует углу проникновения и облегчить боль, — он потянулся за одной из своих запасных подушек и предложил ее Хану. Хан был слегка смущен тем, что, возможно, сбил настрой своими вопросами о презервативах, а теперь еще и этим, но все еще стремился угодить. — Благодарю. — Хочешь, чтобы я подложил ее под бедра? — уточнил он, несмотря на то, что Джим сам предложил этот вариант всего несколько секунд назад. — Если можно, — сказал Джим и приподнялся, чтобы помочь Хану уложить подушку как надо. Он не всегда ей пользовался для этих целей, но подумал, что в данном случае это хорошая идея для них обоих. — Ну, вот и все, — он почувствовал смущение Хана и заверил, что все в порядке. — Нанеси побольше смазки, разотри между пальцами и медленно вводи. Не вставляй сразу несколько если только не уверен, что этого хочет твой партнер. А пока, давай не будем торопиться. Начни с любого пальца, но указательный проще всего. Опустившись на колени между раздвинутых ног Джима, Хан нанес смазку на пальцы и растер. Слегка подавшись вперед, перенеся вес на другую руку, Хан чуть приподнялся. Он хотел прикоснуться к Джиму, зная что тому понравится, но в то же время боялся причинить боль, потому как еще не знал общепринятых ограничений. Очень осторожно, он все же коснулся входа подушечкой среднего пальца. Даже просто дразнить его вот так, слегка прикасаясь, невероятно возбудило Хана, и, выражая свои чувства, он принялся зацеловывать плечо и шею Джима. Чем дольше он теребил колечко мышц, тем сильнее ему хотелось узнать, каково это — нажать на него. Что он и сделал. Аугмента окутали совершенно новые ощущения: сжатие вокруг пальца, узость и тепло в таком нежном месте. От первого неуверенного прикосновения Джим вздрогнул и прошептал что-то ободряющее. Ему нравилось сосредоточенное выражение на лице Хана, очень старавшегося не навредить. И охватившие его эмоции, особенно когда палец оказался в теплой узости тела… что ж, это была та сладость, которую нужно было отведать. — Как же хорошо, Нуньен. Обожаю первые толчки внутри себя. Ты можешь проникнуть глубже. Просто покачай пальцем, чтобы я раскрылся. Хан не знал, нормально ли это, но ему казалось эротичным то, что Джим рассказывает такие вещи. Он надеялся, что тот всегда будет таким откровенным, хотя и понимал, что, возможно, Джим озвучивает все из-за первого раза, показывая Хану, как все сделать правильно. — Ты восхитителен на ощупь, — проурчал Хан в горло Джима, целуя кожу. Он просунул палец чуть глубже, двигая по кругу, нащупывая упругие мышцы. — И это всего лишь палец, — слегка поддразнил его Джим. — Подожди, пока не перейдешь к главному событию, — он целеустремленно дернул бедрами, приглашая к дальнейшему углублению контакта. — Просто продолжай нажимать и вращать по кругу. Когда почувствуешь, что стало свободнее, сразу нажимай и толкайся вперед. — Хорошо, Джим, — тихо сказал Хан, сосредоточившись на том, чтобы все сделать правильно. Он попытался пошевелить пальцем, описывая круги, а затем покрутить запястьем. Разобравшись с этим, Хан, наконец, решил попробовать ввести второй палец. Работая ими, он мог раскрыть Джима еще больше. Но, желая сделать приятное, чтобы тому бы не скучно просто направлять, Хан почти постоянно оставлял поцелуи на его лице. Джим повернул голову и, отыскав губы Хана, ответил на поцелуй, сплетая языки. Он испытывал огромное удовольствие и передал это чувство Хану, надеясь, что аугмент разделит восторг, удвоив его. Джим застонал, почувствовав второй палец, но вовсе не от дискомфорта. Немного погодя он вновь дернул бедрами навстречу. — Покрути пальцами и разведи их в стороны. — Хорошо, — тихо согласился Хан, целуя и нежно посасывая губы Джима. Следуя указаниям, он попытался развести пальцы в стороны, чтобы открыть Джима, но встретив небольшое сопротивление, он чуть надавил внутри и двинул пальцами вперед и назад. — Приятно? — Прекрасно, — пробормотал Джим. — Почти идеальный темп и давление. Не переборщи, иначе будет больно, — он слегка преувеличил степень своей выдержки; его опытное тело знало, как переносить боль без особых угрызений совести. Но Джим решил, что Хану не понравится ощущать даже малейший дискомфорт партнера. — А теперь просунь палец как можно глубже и постарайся найти маленький бугорок внутри меня. Поверь мне, оно того стоит. Хан счел это указание слегка забавным, но с улыбкой повиновался. Он примерно знал, что ищет, хотя и не был уверен, что дотянется пальцем. И не имел ни малейшего представления, какое удовольствие испытает Джим, поскольку знания были чисто теоретическими. Но Хан провел подушечкой пальца по стенкам, отыскивая простату. Джим почувствовал веселье Хана и отзеркалил по связи, одновременно интересуясь что так развеселило Хана. Не то чтобы Джим возражал, считая смех в постели нормальной частью секса, если в нем не было насмешки. Он коротко простонал, когда палец коснулся простаты, и ободряюще выгнул спину. Это она? — тихонько заурчал Хан, наслаждаясь удовольствием Джима. — Вот здесь? — уточнил он и чуть надавил, поглаживая это место подушечкой пальца. Он поцеловал Джима в губы, подбородок и шею, желая, чтобы тому было хорошо везде. Джим все еще недоумевал по поводу веселья, но проносившееся между ними удовольствие росло в геометрической прогрессии вытесняя вопрос на задний план. — Да. Да, Нуньен, это она! — Застонав гораздо громче, Джим крепче вцепился в простыни. — Скрести пальцы. Я почти готов. Потрясающий. — Хан наблюдал, как Джим обдумывает услышанное и выражает удовольствие. Сцепив два пальца он обводил простату полукругом, поглаживая. — Блядь! — вырвалось у Джима. — Да. Потри еще, Нуньен. Вот так. Засунь эти замечательные пальцы поглубже и толкайся сильнее. Пожалуйста, — слова опережали мысли, как это часто бывало в подобных ситуациях. — Я готов. Хочу, тебя внутри. Пожалуйста. Я готов, Нуньен. — Джим еще немного поерзал и тихонько заскулил, обозначая безотлагательность действий. Хан изо всех сил старался следовать всем инструкциям Джима сразу: лаская пальцами так сильно, как только осмеливался, возбуждая, ощущая, какими приветливыми и манящими становятся тело и разум. Как только он почувствовал и услышал, что Джиму нужно нечто большее, чем пальцы Хана, то вытащил их и устроился между разведенных бедер Джима. — Да, Джим... да... — Возбужденный и нетерпеливый, Хан вошел в него одним толчком. Но, оказавшись внутри, вздрогнул и заскулил, утопая в сладком ощущении, что находится внутри любимого настолько интимным образом. Джим поднял повыше ноги, притянув их к груди, приподнимаясь всем телом навстречу первому проникновению. — О-ох. Блядь, да, Нуньен! — Джим отпустил ноги, почувствовав рядом ладони Хана, и тут же обхватил аугмента за шею и спину, притягивая для поцелуя. — Ну вот, ты глубоко внутри. — Он намеренно напряг мышцы ануса, пытаясь спровоцировать еще немного этого инстинктивного поскуливания. — Ты можешь начать толкаться, когда будешь готов. — Джим осыпал поцелуями лицо и шею Хана, а потом укусил в плечо. Да, да... да. — Разум Хана слегка застопорился, зациклившись на том, что они соединены. Но укус в плечо вернул Хана к действиям: нежное и теплое рычание вырвалось из горла вместе с первыми толчками. Издавая нецензурные звуки удовольствия, он снова и снова скользил внутри тугого теплого тела. О, тебе нравится, да? — Джим толкался навстречу Хану, желая, чтобы тот получил наиболее полный опыт. Поймав взгляд Хана, он сосредоточился и мысленно продолжил: — Ты точно знаешь, что делать, Нуньен. Просто доверься инстинктам. Мне нравится, как ты рычишь, — поддразнил он. — Так низко и глубоко. — Джим легонько прикусил шею и щеку любимого. Да, Джим, да. — Хан продолжал прижиматься бедрами к Джиму, его твердый член с каждым разом погружался все глубже. — Мне нравятся твои ощущения. — Хан снова зарычал, а потом поцеловал Джима, глубоко и жадно, слегка прикусив губы. — Джим, Джим. — Инстинкты подсказывали, что Джим принадлежит ему целиком и полностью, его любимый, его Джим, его пара, его-его-его. Воспрянув через связь, в результате получаемых эмоций и ощущений, они не стали следствием логических выкладок или откровенного разговора. Джим легко прочел его мысли, вместе с желанием обладать, и принял их нисколько не возражая. Он с силой посасывал язык Хана, царапая его зубами. — Да, твой! Весь твой, Нуньен! Толкайся сильнее! Пометь меня! Не сдерживайся! Давай же! — бесстрашно подстрекал он аугмента, наслаждаясь связью и желая большего. Хан застонал от удовольствия, радуясь тому, что Джим, похоже, понял его. Его потребность и желания были сильны и все еще не совсем логичны, но тот все равно распознал и принял. — Мой... — выдохнул Хан, прерывая поцелуй и с трудом выговаривая это слово, пробуя его на язык. Он глубоко проникал в тело Джима, не уставая от испытываемого экстаза, желая лишь большего. — Джим, — прорычал Хан, обхватив ладонью всю правую сторону лица Джима, одновременно целуя и покусывая левую. У многих высших хищников, таких как волки или львы, спариваться разрешалось только вожаку и его самке. Обладая схожим животным мышлением, Хан и Джим были своего рода вожаками, для своего вида конечно, и сейчас стали парой. Для аугмента это не просто вопрос обладания, это означало, что они связаны, и никому не позволялось оспаривать данный факт. Джим прижался лицом к его сильной руке, чувствуя, как сильно Хан нуждался в этой крепкой связи и единении. Он почувствовал, как яростное чувство собственника, пронзило их связь, будто вспышка чистого, почти очищающего пламени, укрепляя ее. Он без колебаний согласился с предъявлением прав, скрепив сделку так же инстинктивно, как ее инициировал Хан, и не побоялся ответить на вызов. — Нуньен, — ответил он гораздо мягче и не мог не задуматься о том, что аугмент сделает с любым, кто осмелится бросить вызов их паре. — Люблю тебя, Джим, — сказал Хан чуть мягче, словно вторя Джиму. — Мой Джим. — заурчал Хан, целуя. Однако тут же прервался, жадно хватая ртом воздух, поддавая бедрами вперед, кончая и изливаясь внутрь. Джим остро ощутил оргазм Хана и окунулся в свой. В вихре нарастающего чувственного наслаждения их ощущения слились воедино. Каждая новая волна поднималась все выше, грозя поглотить. Джим цеплялся за Хана, как за единственный спасательный круг, удерживающий его в реальности, не осознавая, что постоянно выкрикивает его имя, которое эхом возвращается от потолка. Удовольствие Хана скакнуло до еще больших высот. Урчание спустилось ниже, раздаваясь теперь где-то глубоко в груди. Он прижимался к Джиму, не выходя и не отрываясь. С большой заботой и нежностью Хан мягко поцеловал Джима в щеку, слизывая соль с его шеи, зализывая несколько укусов. Эти успокаивающие действия постепенно охладили раскалившийся мозг Джима, и он начал приходить в себя: тело расслаблялось, превращаясь в подобие желе. Несколько раз моргнув, он сосредоточился на Хане. — Нуньен, — прошептал он, проверяя, все ли в порядке с Ханом. — Да, Джим, — аугмент продолжал тихо урчать, не в силах сдержать естественную реакцию, обнимая и успокаивая любимого. Хану очень понравилась их первая попытка, и он наслаждаться обоюдными ощущениями. — Было здорово, да? — с глубоким удовлетворением произнес Джим, слушая ленивое урчание Хана. — Отличное представление о том, как хорошо нам может быть вместе физически, — он ткнулся носом в щеку аугмента. — Твой Джим? — Да, Джим. Думаю, да, — ответил Хан, поворачивая лицо Джима и оставляя нежный поцелуй на губах. — Мой Джим. — сказал он, расслабившись. Они полежали так несколько минут, отдыхая и прижимаясь друг к другу. — Мне подвинуться? — спросил Хан. — Пока что мне удобно, — сказал Джим, тепло улыбаясь и целуя в ответ. — Ты не такой уж тяжелый, и уютно сидишь во мне, — он скользнул рукой вверх и нежно провел по волосам. — Держу пари, ты мог бы пойти на второй заход, если бы захотел. Можем просто подождать, пока твой член снова не затвердеет и ты сможешь вновь заявить на меня свои права, — он потянул за нижнюю губу Хана и с низким рыком прикусил. — Мой Нуньен. Хан что-то промычал и расслабил челюсть, ощутив как Джим потянул за губу. — Да, — согласился он и слегка ущипнул в ответ. — Я могу и еще раз, если ты не против. — Хан скользнул рукой и крепко сжал бедро Джима. — Знаешь, ты прекрасен. Восхитителен. Можно так говорить? Почему бы и нет? Я вижу, что ты не шутишь... и мне это нравится. — Джим нежно потерся носом о нос Хана, наслаждаясь тихими моментами близости. — Ты и сам знаешь, что я не против, Нуньен. Ты чувствуешь, — он легонько провел языком по нижней губе Хана и слегка пошевелился, в ответ на прикосновение к бедру. То, как ты двигаешь телом, — это искусство. — Хан приоткрыл губы, наслаждаясь прикосновением и поддразнил язык Джима своим. Тот повелся на провокацию, принявшись посасывать хулигана. Хан несколько раз медленно толкнулся, не будучи полностью твердым. — Тебе нужна еще смазка? Может сменить позу? Скажи мне, что тебе нужно, — попросил Хан, желая позаботиться о Джиме и убедиться, что тому удобно. — Ммм, сейчас я очень хорошо смазан, — сказал Джим и задорно улыбнулся. — Ты об этом позаботился. Должен легко скользить… когда будешь готов, — он немного поерзал, устраиваясь поудобнее, и огладил легкий изгиб бедра и ягодицы. — Мы вместе. Мы больше не одиноки. Пара, да? — Да, — ответил Хан вслух, глядя Джиму в глаза. От прикосновения руки, его бедра естественным образом подались вперед, что в свою очередь положительно отразилось на отвердевающем члене. Пара. Это была бессознательная мысль, но Джим все равно уловил ее. — Не возражаешь, что я так о нас думаю? Джим коротко простонал, ощутив увеличивающийся внутри член, глаза закатились от удовольствия. Он провел рукой по заду аугмента, еще немного вжимая его в себя. — Нет. Это неудивительно, учитывая твои инстинкты... и нашу связь. — Он прикоснулся к ней сознанием. — Кажется, она стала прочнее. Что скажешь? — Да, Джим. Думаю, ты прав. — Хан заурчал, довольный тем, что Джим не возражал ни против этого термина, ни против самого акта. Он немного расставил колени по кровати, для большей устойчивости, и вжался, плавно входя в Джима, наглаживая его член, пока тот снова не отвердел. Джим улыбнулся и вновь напряг мышцы, тело с легкостью приняло новые толчки. Он прижался губами к тому месту, где в горле Хана зарождалось урчание, наслаждаясь двойным ощущением — звуком и гулом вибрации. — Мы подходим друг другу во всех отношениях. Наши разумы абсолютно согласны. Да, и мне это нравится, — согласился Хан по поводу их совместимости. Он даже откинул голову назад, подставляя горло Джиму. Он доверял ему и наслаждался ощущением прикосновения губ. Джим довольно замычал, когда Хан подставил длинную шею. Этот доверчивый жест, как и их возобновившийся акт, заставил кровь в венах бежать сильнее. Оставив серию коротких укусов по всей длине, вернулся к основанию и прикусил сильнее. Он потеребил кожу, не размыкая хватку, с намерением оставить отметину, какой бы временной она ни оказалась. Да. — Тихо застонал Хан, чуть прикрыв глаза. От укусов по спине растекся приятный, обжигающий жар и поселился в паху. — Твой Нуньен. Джим выпустил кожу на шее, ткнулся в этом место носом и нежно лизнул. Он ощутил, будто слегка доминирует, хотя и был принимающим. Но это навело его на мысль, что в будущем они могут поменяться ролями. — Хотелось бы, чтобы моя метка продержалась немного дольше. Мне нравится видеть ее на тебе, Нуньен. Оставляй метки, Джим. Мне это нравится. Так часто, как захочешь. — Хан заурчал и опустил голову, глядя Джиму в глаза. Наклонившись, он несколько раз поцеловал Джима в губы и начал мягко толкаться, вжимаясь, наслаждаясь их длительным единением. Джим потянулся и поймал нижнюю губу Хана зубами, слегка прикусив, и нежно отпустил. Он выгибался навстречу каждому толчку, наслаждаясь медленным темпом. — Да, именно так, Нуньен. Пусть удовольствие продлится подольше. — Он знал, что они оба могут долго продержаться, учитывая врожденную выносливость Хана и его собственную выдержку. — Я хочу, чтобы ты растянул его для меня, — прошептал он. — Для нас. — Да, Джим. Все, что пожелаешь. Все что угодно. Моя пара. — Хан нежно занялся с Джимом любовью, крепко прижимаясь, двигаясь как единое целое. Он поцеловал Джима в щеку и подбородок, спустился к шее, вжимаясь носом и дыша в кожу. Джим провел руками вверх и вниз по спине Хана, иногда слегка царапая ногтями — не для того, чтобы оставить отметины, а добавляя дополнительных ощущений, — одновременно покусывая плечи, шею, подбородок и щеки Хана. — Все верно. Весь твой, Нуньен. Не сдерживайся. Хан урчал и вздыхал от удовольствия продолжающихся прикосновений. Он чувствовал, что тоже должен делать больше, но все еще учился комбинировать. — Люблю тебя, Джим, — тихо повторил Хан. — Меня ничто не сдерживает, наши разумы связаны, от тебя нет секретов. — Хан снова погладил Джима по бедру, поднялся вверх и огладил бок, сжимая ладонью кожу каждый раз, когда Джим выгибался под тяжестью его тела. И мне больше нечего скрывать от тебя. Ты знаешь все, что я чувствую... а это я всегда и изо всех сил, старался скрыть. — Джиму нравилось отмечать все те мелочи, которые Хан извлекал из их контакта — прикосновения Джима и собственные эксперименты, — и привносил в новый для него опыт. Джим уже считал Хана отличным любовником, но знал, что растущие знания лишь повысят уровень. И Хан принадлежал только ему. — Мой. — Их мысли перекликались с одинаковым неистовством и целеустремленностью. Да, да, да. — Хан глухо заурчал от этого неожиданно четкого заявления Джима. Он больше никому не принадлежал. Он был свободен, и в своей свободе стал парой Джима. Выгнувшись, Хан позволил себе почти выскользнуть лишь для того, чтобы снова погрузиться внутрь. Каждый толчок был глубоким и долгим, но вместо того, чтобы начать двигаться быстрое, через несколько минут Хан замер. Джим, не ожидая такого, подался навстречу, сильнее загоняя толстый и твердый член глубоко внутрь себя. Джим ахнул, слегка поерзал под ним и тоже замер. — О, черт, я чувствую тебя прямо в горле, — выстонал он с явным удовольствием. — Ты такой, блядь, большой, Нуньен. Как будто меня взял племенной бык, — Джим потянулся к горлу Хана и принялся интенсивно покусывать, отчего тот заурчал. Дотянувшись до задницы, Джим помассировал два налитых полукружья и шлепнул. Аугмент не мог контролировать размер своего члена, но, тем не менее, был рад, что Джим остался им доволен. Ощутив укусы Хан расслабился и тихо заурчал. И резко прервался, почувствовав шлепок. Он округлил глаза, инстинктивно толкнувшись глубже. — Что... что это было? Видя изумленное выражение на лице Хана, Джим не сдержал вырвавшегося смешка. Он провел рукой по теплой коже в месте удара и пояснил: — Некоторым людям нравится. Тебе нет? — он легонько ущипнул его за обиженное место и ухмыльнулся, как чеширский кот. — Оу. — Это было задумано как развлечение. Джим не обиделся на него. Джим сделал это не для того, чтобы Хан остановился. Он немного успокоился, предпочитая щипки новым ударам. — Я пока не знаю. Джим почувствовал, что Хан встревожен, и успокоил его волной тепла и нежным поцелуем в подбородок. — Я пытаюсь познакомить тебя с различными элементами занятий любовью. Возможно, мне следовало сначала предупредить, но я могу быть довольно озорным. — Он извинился, продолжая оставляя поцелуи на лице Хана и губах, осторожно удерживая его на месте. — Прости. Я не возражаю против твоего озорства. — Хан улыбнулся Джиму в губы, нежно целуя. — Я научусь. — Хан вновь поцеловал его, на этот раз посасывая нижнюю губу. — Мне понравилось, когда ты проводил ногтями по спине. Ты мог бы сделать так снова? Джим ухмыльнулся, узнав, с каким нетерпением Хан жаждет получить эти царапины, и сказал: — Не вопрос. А теперь, давай, двигайся, ты мне нужен, — он намеренно напряг мышцы ануса, побуждая Хана к толчкам. — Время от времени я могу делать и другие подобные вещи. Я, скорее, любитель приключений в постели. — Он подмигнул аугменту и посильнее закогтил его спину, оставляя самые длинные и глубокие следы, какие только возможно. — Да, Джим, — мягко произнес Хан, и это прозвучало как обещание. Вновь начав медленно толкаться, он не сдержал стона и слегка улыбнулся про себя, когда по спине пробежали горячие мурашки от следов, оставленных Джимом: его версии когтей. — Так прекрасно тебя ощущать, Джим. Как и тебя, Нуньен. Жарко, жестко, долго и в самый раз. — Джим посоветовал ему ускорить темп, желая начать восхождение ко второй кульминации. Он подстегнул Хана не только физически, но и по связи, нарисовав в свое воображении образ неистово толкающегося Хана, ведомого инстинктивными побуждениями и чувствами. — Не сдерживайся, Нуньен, — повторил он, желая, чтобы Хан поверил, что он сможет выдержать более сильные толчки. О, это был интересный вид. Хан положил руку на бедро Джима и крепко его сжал, желая, чтобы тот продолжил обхватывать ногами. Затем, он скользнул рукой вверх по боку Джима и начал нежно его царапать, используя подушечки пальцев вместо ногтей. Хан тихо зарычал, начав толкаться в Джима чуть сильнее. — Да, — сказал Джим и с готовностью начал подаваться навстречу. — Да, Нуньен! Сильнее. Пожалуйста. Я хочу почувствовать своего необузданного возлюбленного. Я хочу от тебя всего. — Джим даже не пытался сдерживаться и самозабвенно вонзал зубы в тело Хана, зная, что это только подстегивает. И зарычал в ответ на рык аугмента. Хан медленно впился пальцами в Джима, крепко прижимая его к себе. — Мой. Любовь моя. — И начал вколачиваться в Джима как следует, с силой впечатываясь в ягодицы, с каждым разом глубоко погружаясь в его тело. — Мой Джим, — прорычал Хан Джиму на ухо, начав покусывать его челюсть. — Черт побери! Как же хорошо! Не останавливайся! Еще! Еще! Сильнее! Пожалуйста! Нуньен! — Он изо всех сил цеплялся за плечи Хана и каждое вырвавшееся слово эхом отзывалось по связи. Джиму нравилось это дополнительное преимущество, которое позволяло ему погружаться в секс всем телом и помогало добиться того, чтобы каждое движение отдавалось в простате. — Так близко. Очень близко, — простонал Джим и требовательно укусил шею Хана. Хан зарычал, впиваясь зубами в кожу Джима, но не прокусывая. Вместо этого он принял сильный укус и почти мгновенно кончил. Его буквально трясло, он жестко вколачивался в Джима, до самого конца, выплескивая потребность и горячее желание. Он излился во второй раз, ощущая сильный запах их тел. Джим закричал в экстазе, почувствовав оргазм Хана. Тело мгновенно отреагировало на аугмента. И снова они разделили на двоих все сильнее усиливающееся эмоции и наслаждение. Он вжался в Хана так сильно как только мог и просто пережидал бурю, громко выражая свое удовольствие. На этот раз оргазм длился еще дольше, пока, наконец, Джим не обессилел и не обмяк на кровати. Он издал низкий горловой стон и откинул голову на подушку не чувствуя ни ног, ни рук. Люблю тебя, Джим, люблю тебя, люблю тебя... Бессознательные слова Хана, мягко проносились по связи. Он целовал губы и шею Джима, все те места, откуда вырывались эти чудесные звуки. Провел ладонью по его лицу и откинул несколько слипшихся волосков. Аугмент был полностью истощен и выскользнул из Джима, хотя и остался лежать — так было удобнее обнимать его. Джим удовлетворенно вздохнул и насладился эхом слов по связи, позволяя им проникать в разум и сердце, превращаясь в глубокую веру. — Я тоже люблю тебя, мой Нуньен. Мне так повезло, что ты у меня есть. Я хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной. — Он опустил ноги на кровать, уперевшись ступнями в матрас и обхватив коленями бедра Хана. — Ты доволен? Чувствую, что да. Тебе понравился первый раз? Да, я абсолютно доволен. — Хан поцеловал Джима в плечо, затем потерся носом о его кожу. — Спасибо, что показал мне, как это может быть хорошо. Мне было приятно... но, думаю, ты и сам это заметить. — Хан улыбнулся и взял Джима за руку. Джим лениво поднял руку и погладил Хана по волосам, едва шевеля пальцами. — О да, я заметил. Это одно из любимых мною свойств нашей связи: люблю наслаждаться твоими чувствами и делиться своими. — Он позаботился о том, чтобы связь с его стороны была открыта. Так или иначе, это было самое приятное послевкусие из всех. Да, полагаю, что другие пары не имеют возможности так четко понимать, что думает их партнер. — У них не было сомнений в счастье друг друга, и если возникали проблемы или оплошности, они могли быть решены мгновенно. Хан повернул голову и поцеловал кончики пальцев Джима. Оба одновременно испытывали сонливость и удовлетворение, счастье и спокойствие. — М-м-м, для меня это тоже в новинку, — пробормотал Джим, признавая, что Хан был его первым любовником такого масштаба. Не то чтобы аугмент еще не знал об этом. — Тебе нравится мой разум, Нуньен? М-м-м, не нужно ничего говорить, я знаю, что нравится. Чувствую, — он запустил пальцы поглубже в отросшие пряди и провел подушечками по коже головы. — Но всегда приятно слышать твои многословные подтверждения. — Да, Джим, — произнес Хан тоже вслух, прервав на время тихое урчание в груди. — Мне нравится твой разум. Я чувствую себя в безопасности, когда связан с тобой... разделяя близость наших тел и истинных разумов. — Хан слегка прикрыл глаза и снова заурчал, с легкостью наслаждаясь вниманием пальцев Джима. — Да, это стало лучшим событием в моей жизни, — удовлетворенно согласился Джим. — Ты делаешь меня счастливым. Жизнь с тобой делает меня счастливым. — Он прислушался к довольному урчанию и почувствовал, что начинает засыпать на волне посткоитального блаженства и изнеможения. Он медленно моргал, пока, наконец, его глаза не закрылись. Несколько минут Хан оставался неподвижным, спокойно глядя на Джима. — Спишь? Спи. Приятных снов. — Мягко передал он по связи и осторожно отстранился, помогая Джиму сомкнуть ноги и дать отдых телу. — Спи. — Повторил он, устраиваясь рядом, натягивая на них одеяла и обнимая его. — Счастливый партнер. Отдыхай.