Резцы и клыки

      Пытаясь избежать столкновения с вернувшимися в гостиную Уиллом и Бетти, они снова оказались в коридоре, шёпотом обсуждая случившееся. Фред не мог скрывать самодовольства: Гермиона объяснила, что психотерапевты, за одного из которых его принял Уилл, это кто-то вроде целителей для души и человеческих отношений — и это было не менее приятно, чем оказаться Джеймсом Бондом.       Они зашли в сигарную — единственную комнату, которую стоматологи не торопились занять. Внутри всё было таким же пафосным, как и в любом уголке этого дома, и только застарелый запах табака создавал впечатление, будто совсем недавно тут побывал старина Наземникус.       — Ты надул их, — с лёгким укором произнесла Гермиона, выслушав его рассказ.       — Только слегка подыграл фантазиям. Но с Джоанной не стал. Она меня, кажется, за контрабандиста приняла.       — За кого?       — Корабли, полные радости и веселья, для неё звучали подозрительно.       — Ещё бы! — фыркнула Гермиона.       Ему было сложно признаться, что с её крёстной общение как-то не задалось.       — Я почти придумал, как всё можно исправить, — сказал он. — Но мне нужна твоя помощь с ней, я немного… Подколол её. И кажется, задел за живое.       — Правда? — удивилась Гермиона. — Я думала, только доктор Дориан на это способен.       — Он явно передо мной постарался. Она в слезах была, когда я её встретил.       Фред наконец рассказал ей о разговоре с Джоанной.       — Ну, всё правильно, — сказала Гермиона. — Может, это ей и нужно было услышать.       — Разве ты сейчас не должна мне сказать, что я перегнул палку и не должен был её вот так ставить на место? — удивился он.       — Как будто она не делала то же самое! Тем более, лично на неё ты не тыкал. Правда?       — Да, но она…       — Тоже что-то своё додумала, — развела руками Гермиона.       — Знаешь, я тебя обожаю. Серьёзно.       — Знаю, — сказала Гермиона, а затем с лукавой улыбкой спросила: — Так на что у тебя глаза открылись?       Фред взял её ладонь и провёл большим пальцем по костяшкам, ненадолго задержавшись над безымянным. «Рано», — прозвучал в мыслях её голос. А что было делать с тем голосом, который упрямо и нетерпеливо напоминал о купленном пару недель назад кольце, лежавшем в ящике его рабочего стола?       Он не торопился с ответом. Большие планы на жизнь, как выяснилось, её пугали. Да и не только в них было дело, хотя раньше так далеко заглядывать ему не приходилось. Просто с каждым днём он убеждался в одной простой мысли, которую и решил озвучить:       — На академичные выводы не претендую, но, кажется, есть люди, созданные друг для друга. И мы, вроде как, одни из них.       Гермиона коснулась его щеки. Её ладонь была мягкой, тёплой и сухой. Похоже, больше не нервничала.       — Вроде как? — с усмешкой тихо спросила Гермиона.       — Нужно подтвердить на опыте.       Стоило ему только потянуться к её губам, как дверь резко открылась, и в сигарную ворвался мычащий и пыхтящий вихрь из переплетённых рук и голов, в которых узнавались Эллиот и Джоанна. Целовались они и правда так, будто пытались съесть или прикончить друг друга.       — Только не зови сейчас папу, — шепнул Фред, увидев на лице Гермионы гримасу удивления и отвращения.       Джоанна первая заметила их и стала пытаться отпихнуть Эллиота.       — Мы никого не видели, — подмигнул ей Фред и потянул за собой Гермиону.       Они выскочили в коридор, и из-за захлопнувшейся двери послышалось приглушённое: «Спасибо, приятель».       — Психи! — с возмущением воскликнула Гермиона.       — Эй, может они идеальная парочка?       — Ну да, — покивала она. — Ущерб для человечества меньше, если они будут пытать друг друга, а не нормальных людей.

***

      Остаток вечера Фред думал, стоит ли разоблачать свою игру. Гермиона была против — ведь удовлетворившие любопытство друзья её родителей больше не приставали с расспросами. Каждый из них думал, что хранит тайну и держался с превосходством посвящённого по отношению к остальным. Бетти бросала многозначительные взгляды в сторону Фреда, когда речь заходила о сплетнях из магловской светской хроники, Уилл покашливал и переводил тему всякий раз, когда кто-то заводил разговор о семейных проблемах, а Эллиот время от времени заговорщически подмигивал, словно видел шифр за каждым сказанным Фредом или Гермионой словом. Только Джоанна заливалась стыдливым румянцем, если случайно пересекалась с ними взглядами.       Слушая байки о молодости «Резцов» (так их прозвал один профессор, за привычку занимать центральные места на первых двух рядах аудитории), Фред ясно видел перед собой не солидных дантистов, а юных сорвиголов. В приключениях своей юности они могли дать фору им с Джорджем. И в профессии они ошибались с размахом и не по разу — чего стоили только истории о фонтанирующем кровью пульпите или приклеенных вверх тормашками брекетах! А уж в том, что касалось житейских ситуаций, они и вовсе бывали ходячими катастрофами. Уилл, например, однажды крепко уснул в метро и потерял годовалого сына в вагоне, а Джоанна довела своих первых практикантов до настоящей истерики придирками, потому что в своё время едва не «укокошила» пациента, и только Бетти благодаря знакомствам спасла её от увольнения. Эллиот же был главным поставщиком успокоительного для всех после таких вот неурядиц, и хотя его метод «Виски — лучшее лекарство для души» выглядел сомнительно, талант болтать без умолку даже при отсутствии ответа, похоже, не давал остальным сойти с ума и затосковать. Несмотря на препятствия, ссоры и промахи все шестеро друзей держались вместе до сих пор, и Фред испытывал по этому поводу уважение и даже восхищение: прожить вместе столько лет, сохранив профессию, дружбу и рассудок было авантюрой, по дерзости и сложности сравнимой разве что с ограблением «Гринготтса».       Когда начали разъезжаться первые гости, стало ясно, что вечер близился к завершению.       — Что ж, настало время добавить к этому великолепию, — Фред кивнул на заваленный подарками стол, — и нашу коробку.       Он протянул Нику и Элис подарок. Элис потянула за ленту и сняла крышку.       — Это же тот кокер, за которым ты охотилась! — восторженно произнёс Ник, указав на фарфоровую собачку. — Их ведь перестали выпускать!       — Как и это издание, — кивнула Элис на предназначавшуюся ему книгу. — Я обошла все букинистические лавки в Лондоне, её нигде не было. — Как вы… — она подняла растерянный взгляд на Фреда и Гермиону. — Откуда?       — Если что, я к этому не причастен, — вскинул руки Фред.       — Ещё как причастен, — возразила Гермиона.       — Да?       — Да, — с нажимом повторила Гермиона.       Почему-то в этот момент Фреду показалось, что притворство больше неуместно.       — Она меня выгораживает, чтобы я выглядел лучше, — склонившись к её родителям, сказал он. — Но мы просто решили, что Гермиона вас обоих знает дольше и точно разберётся, что вам будет по душе. А я… со временем научусь. Чтобы не казаться лучше, а быть.       — Это самое главное, — подмигнул Ник.       — Но это Фред подсказал, где их можно найти, — Гермиона потянулась к его уху и шёпотом произнесла: — Ты же рассказывал про аукционы, помнишь?       — То есть — командная работа, — заключила Элис. — Наверное, советов вам и так хватило сегодня. Но у меня есть ещё один: если честно признавать заслуги — и свои, и другого — сможете стать ещё ближе. Это правда помогает понять, как много вы значите друг для друга, и больше ценить свои отношения.       Фред переглянулся с Гермионой. Она кивнула на поднос с бокалами, и Фред, подхватив один из них, сказал:       — Ник и Элис! Хочу поднять этот бокал не только за ваш юбилей, но и за крайне поучительный вечер… Гермиона предупреждала меня, что он может стать испытанием, но я не ожидал, что он окажется наглядным пособием по счастью в отношениях.       Все обменялись смешками и улыбками и взяли в руки бокалы.       — Но сначала я должен открыть правду, потому что много историй услышал за этот вечер… и увидел. Стоит отплатить тем же, верно? Хотя, конечно, после ваших невероятных теорий, — Фред отвесил поклоны в сторону Эллиота, Бетти и Уилла, — признаться почти стыдно. — Набрав воздуха в грудь, он на одном дыхании произнёс: — Я всего лишь продавец всякого-разного для праздников и настроения. Точнее, соучредитель фирмы по производству этих товаров.       Лица компании изменились моментально, словно кто-то разом нацепил на них маски возмущения, досады и удивления.       — Не спешите разочаровываться! — продолжил Фред. — Ведь если вы смогли увидеть во мне то, что увидели… может, что-то такое и в самом деле есть? Не подумайте, что я тут надменно убеждаю вас в своих несуществующих талантах. Хотя скромничать тоже не в моём характере.       Эллиот усмехнулся и тихо произнёс «Очаровательно!».       — Дипломатические навыки, Элизабет, я и правда унаследовал от семьи — но дело не в титулах и происхождении. Просто она такая большая, что без умения договариваться не обойтись, если хочется жить дружно. Умение слушать и поддерживать другого, Уилл, взялось оттуда же. И, конечно, иногда нужно держать язык за зубами, как суперагент — это вы и приметили, да, Эллиот? Правду узнала только Джоанна — и хотя она ей не понравилась, я думаю, придирчивость в этом вопросе можно объяснить желанием защитить Гермиону от ошибок. Так иногда делает моя мама. Это ведь просто доказательство любви?       Губы Джоанны задрожали. Кажется, в её броне нашлась уязвимость.       — Так вот, если говорить о любви, то этот вечер дал нам с Гермионой уяснить одну вещь: любовь бывает разной. Нет, знаете ли, какой-то универсальной формулы. Она может быть и крепкой дружбой, когда ты уверен в том, кто рядом с тобой, вы мыслите схожим образом и готовы подхватить друг друга, — Фред склонился в сторону Ника и Элис и получил в ответ одобрительные кивки. — И головокружительным страстным приключением, когда искры летят так, что огня не избежать, и хочется, чтобы это никогда не заканчивалось, — подмигнул он Эллиоту и Джоанне. — И… идеальным дуэтом, когда несмотря на то, что вы разные, создаётся баланс, и если чего-то не хватает одному, то в другом этого найдётся с избытком. — Уилл и Бетти придвинулись ближе друг к другу, когда он посмотрел на них. — Главное во всём этом, чтобы ваш фирменный рецепт устраивал вас, верно? А мы с Гермионой… дерзнём создать свой и будем надеяться, что нам удастся сделать его по-своему идеальным, чтобы, как и у вас всех, двадцать пять лет не были пределом.       Фред вытянул руку вперёд, и зазвучал звон бокалов.       — Добро пожаловать к «Резцам», — сказал Ник.       — Нам как раз не хватало двоих для комплекта, — поддакнул Эллиот.       Гермиона встретила эти слова с ужасом в глазах.       — Как уж это называется? — спросил Эллиота Фред, указав на свой «скромный» клык.       — Дистопия, приятель.       — Вот! — щёлкнул пальцами Фред. — Вы не против, если мы пока побудем «Дистопичными клыками»? Или мы можем…       — Сделать похожие на нас манекены, — продолжила Гермиона, — чтобы у вас были «импланты» за столом всякий раз, когда вы вспомните, что резцов должно быть восемь.       — Моя дочь! — удивлённо захохотал Ник.       «Моя будущая жена», — с гордостью подумал Фред, обняв её за плечи. В этом он был уверен, хотя и не знал, когда всё случится: через месяц или в ближайший високосный год.