Няньки поневоле

      Стоило Мине завозиться на диване, Чонхо заставил себя поставить на пол, но из объятий его так и не отпустили. Поспешно стирая большим пальцем все тот же бальзам с губ Минги, он, ведомый чужими ладонями на своей талии, прижимался к все ближе и ближе, в конце концов, притеревшись и бедрами и животом.       — Руки, — Чонхо посмеиваясь, пытался вырваться из цепкого захвата, но чем больше сопротивлялся, тем больше его прижимали. Минги ловил большой палец       Чхве своими губами, и ему это удалось, он прикусил зубами мягкую подушечку пальца, перепачканную красным, но что обладатель этого прекрасного пальчика ойкнул и попытался вырвать руку, но Сон держался крепко и, забавно рыча, не давал вырваться из своих зубов.       — Не пуссю, — Сон и правда не отпускал его, прижимая Чонхо за поясницу к себе.       — Мина увидит, нас угрохают, — пригрозил Чхве, кивнув на девочку, — причем обоих, — он положил руку ему на щеку, — вся ночь впереди, Минги-я.       Сон ухмыльнулся, провел языком по пальцу и отпустил его совсем — и изо рта и из своих рук. Как раз вовремя, потому что на столе завибрировал телефон, а на диване Мина уже окончательно села, протирая глаза.       Минги подошел к девочке, распутывая её из огромного пледа, пока Чонхо удалился в коридор ответить на звонок.       Спустя поток извинений, смешанных с подначками от сестры на тему «Вы при Мине ничего дурного не делали? Ну там, пестики и тычинки, только две тычинки» Чонхо пообещал заблокировать ее номер, если та через полчаса не заберет Мину. Сестра заверила, что уже едет и попала в пробку, но совсем скоро она будет. Чхве с зевком ответил, что они ее ждут и устали, как лошади от роли сиделок. После слов о том, что «Минги разве не привык быть лошадкой, на которой ты скачешь?» Чонхо сбросил трубку. Спасибо что не в стену. И вернулся в зал.       — Ну чего там? — Сон сидел на диване, вновь откинув руку на спинку и вытягивая ноги на пуфик. Девочка вокруг него сооружала конструкцию из пледа и подушек. Плюшевый кот теперь подпирал и грел ему бедро.       — Полчаса и будет здесь, — Чонхо подошел к дивану с другой стороны, садясь по левую сторону от Минги, пока его правую обкладывали подушками и пледом.       — Мама уж едет?! — Мина вскинулась. По маме она явно соскучилась.       — Да.       — Ура! Ура! — она сползла с дивана и начала собирать свои игрушки в рюкзачок.       — Тебе помочь собрать? — Чонхо уютно пристроился к левому боку Минги и натянул на их ноги плед. Вставать никуда не хотелось и он был безмерно рад, когда Мина ответила на его предложение: «не-а».       Сон обернул руку вокруг плеч Чхве, сразу же ощущая щекотку от волос, что разметались по всему сгибу локтя, пока бедрами они притирались друг к другу. Минги так уютно сидел: слева его грел непомерно теплый Чонхо, справа его подпирала баррикада из подушек, на бедрах был плед, а ноги удобно растянулись на пуфике. Конечно, на ступни пледа уже не хватило, но и он был в носках.       — Скоро будем одни, — он откинулся на спинку дивана, зевая в кулак.       — Столько сделаем, — Чонхо по цепочке зевнул за ним, поворачивая к нему голову, — с чего мы там хотели начать?       — О, кажется дойти до спальни? — Сон закусил губу, стараясь воспроизвести утреннюю атмосферу возбуждения. Но его лицо вновь перекосилось от зевка, — да что ж такое.       — Не зевай, — проговорил Чхве, сам смачно зевнув, — а то я тоже.       — Да я же не специально. На дверной звонок девочка побежала быстрее, чем они успели отреагировать. Вернулись в зал Мина уже с мамой.       — Братец, прохлаждаетесь, я вижу? — вместо приветствия сказала Юна.       — Мы умаялись, нам можно просто посидеть, а? — парировал Чонхо, посмотрев на часы, — задержалась почти на час.       — Пробки, прости, — она подняла руку, признавая капитуляцию, — нуна поставила какой-то похожий на подарочный пакет на столик рядом с альбомом для рисования, — в знак извинений.       — Мам, смотри! — Мина схватила альбом и показала плоды стараний Минги, — это дяд-Хо! А нарисовал его Минги-хён! Офигенно! — девочка скакала вокруг, собирая карандаши, пока ее мама рассматривала рисунок. Неожиданно хороший рисунок сидящего Чонхо с тиарой на голове. Которая, к слову, была все еще на его волосах.       — Да, Мина-я, очень офигенно, — она поймала её и чмокнула в пухлую щечку, — папа внизу нас ждет, пойдем, наверное. Говори дяде-Хо и Минги-хену «пока».       — Ага!       Мина, как пылесос, собрала по углам последние игрушки, карандаши, закрыла альбом. Все это запихнула в рюкзачок, еле как его закрыла и накинула на плечи. Потом осмотрела комнату и подбежала к Чонхо с Минги и запрыгнула прямо на них на диване.       — Это был самый крутой день из всех! — она сначала обняла Минги, крепо-крепко сжимая его шею, а потом переключилась на Чонхо, — дядя-Хо, прости, но это моя тиара. Но я тебе как-нибудь принесу твою! — он сначала даже не понял, к чему Мина это говорит, а потом вспомнил и снял с волос пластиковую корону. Сон, наблюдая за этим, посмеивался. Он до последнего не хотел напоминать про тиауру и в глубине души надеялся, что она останется им.       — Держи, конечно, у принцессы должна быть корона, — Чонхо отдал ей пластиковое украшение, которое она ловким движением водрузила себе на голову.       — У тебя она тоже будет! Обещаю, я принесу тебе корону принцессы!       — Мина-а, — растягивая ее имя из-за зевка произнёс Минги, — Чонхо — не принцесса, он — принц. Но и прекрасным принцам тоже нужна тиара.       — Хм, — она задумалась лишь на секунду, — тогда принесу в следующий раз вам обоим. Вы же оба принцы! — она еще раз их обняла и сползла на пол, пробежавшись обратно до мамы.       — Оставим принцев отдохнуть, — Юна очень двусмысленно подмигнула, хватаясь за руку дочери, — в пакет потом не забудьте заглянуть, принцы, — она крикнула им это уже из коридора.       Вместе с хлопком входной двери из них разом ушло все напряжение.       Минги пересмотрит свое заявление о том, что он любит возиться с детьми. Но не сейчас. Сейчас он без раздумий повернулся к своему парню и, впервые за бесконечно долгий день сиделкой в детском саду, поцеловал его не просто в уголок губ, а по-настоящему, настойчиво, с напором, обхватывая рукой щеку.       Чонхо, растворившись в чужих губах, положил к нему на грудь обе свои руки. Стараясь углубить поцелуй, он поворачивал голову, раскрывал рот шире, тянулся все за новыми и новыми ласками. Пока Минги не зевнул прямо в поцелуй.       Чхве удивленно на него посмотрел, а потом и сам зашелся в зевке. А затем и в смехе. До того все это было нелепо, зевать во время поцелуев, где это вообще видано, они что деды какие-то, которые устали еще во время поцелуев не дойдя даже до секса?       — Предлагаю отдохнуть чуть-чуть, потом продолжить вот с этого места, — Минги оборачивал его сильнее другой рукой и прижимал к себе.       — Я полностью поддерживаю, — Чонхо навалился на него, заставляя лечь. Сон скинул все подушки на ковер, оставляя только плюшевого кота, на которого положил голову. Чхве же пытался уместиться сбоку, ближе к стенке и боком, но у него не получалось, было слишком узко. Минги надоело наблюдать за этой возней, так что он потянул его на себя, укладывая голову на своей груди. Чонхо подтянул плед и накинул на них, накрывая по больше части себя, свою задницу, на которую очень удобно уместилась чужая ладонь, и бедро, что он закинул прямо на ноги Минги.       — Сколько время?       — Девять, — Чонхо сделал величайшее усилие, посмотрев на часы. Веки становились все тяжелее и тяжелее, а грудь под его щекой все мягче и мягче.       — Вот до десяти подремим и встанем, — Сон обнял его второй рукой за плечи. Ладонь с мягкой половинки он так и не убрал.       — Конечно.       — Угу.

***

      В следующий раз они проснулись только в четыре утра, когда солнце из незакрытых штор резало по глазам обоим, а все тело ныло от того, насколько затекла каждая конечность. Чонхо, буквально скатившись с Минги сразу же отправился в туалет, пока Сон пытался вообще осознать, что происходит и где они. Заснуть дальше они так и не смогли.       После того, как Минги появился на кухне с мокрыми волосами и в очередных шортах Чхве, но уже в этот раз без футболки, они вспомнили про пакет.       Чонхо до ужаса голодный надеялся найти там что-то съестное, но нашел только бутылку вина, пачку презервативов и мазь «от ушибов». Юмора его сестре было не занимать. Пока он строчил сообщение, где в подробностях объяснял, куда она может идти с таким подгоном, Сон заказывал им очень ранний завтрак и смеялся до слез в глазах.       — Весь выходной коту под хвост, — Чонхо раздраженно отбросил телефон подальше по столу.       — Ну почему же, — Минги подошел к нему, окончательно стирая улыбку с губ, вместо этого пошловато закусывая губу, — принц все еще рядом со своим принцем, — он медленно опустился на колени перед стулом, на котором сидел Чонхо.       — Один из принцев ужасно расстроен пропаже выходного, — Чхве в предвкушении помял свои губы, поудобнее устраивался на стуле.       — Хорошо, что другой принц готов скрасить плохое настроение принца, — Минги ловко вытянул из-под него шорты вместе с бельем и спустил их до щиколоток под резкий вздох.       — У принца нет сил, чтобы отплатить тем же, он весь день был на одном печеньи, — Чхве запрокинул голову, стоило Минги ладонями развести его бедра в стороны. Он вцепился в стул, когда его резким движением подвинули к краю.       — Другому принцу плевать на то, отплатят ему тем же, — Сон взял его руки и положил к себе на плечи, носом прочерчивая дорожку от пупка до лобка.       — Принц польщен и обещает в ближайшее время, после трапезы, исправиться и вернуть долг, — последнее слово утонуло в стоне, пока Минги принялся уже не просто водить носом, а касаться губами внутренней стороны его ляжки, слегка царапаясь небритой щетиной на подбородке и оставляя следы от зубов.       — Другой принц просит принца перестать бурчать и получать удовольствие, — Сон широко вылизывал молочно-белую мягкую кожу и крепко удерживал дергающиеся бедра на месте.       — Принц согласен на такие условия, — Чонхо с плеч переместил руки в мокрые локоны, наматывая их на пальцы.       Больше Минги ничего не стал говорить, потому что язык уже был занят делом, куда приятнее, чем обычный треп.