Няньки поневоле

      — Давайте рисовать! Давайте!       Под «рисованием» Мина подразумевала то, что она сначала раскидает все свои карандаши и фломастеры по низкому столику, что передвинули из угла зала в центр, вытащит свой альбом для рисования из рюкзака, усядется на мягкие подушки, а потом заставит Чонхо выдумывать, что ей рисовать. Его фантазия честно иссякла на 10 рисунке. Минги с дивана, все еще с закинутыми на пуфик ногами, подкидывал тоже идей, поглаживая пальцами ушки кошачьей подушки. Почему-то она ему прилюбилась, будучи такой мягкой и приятной на ощупь, что он никак не мог от нее оторваться. Чонхо же неотрывно следил за движениями длинных пальцев. Их общие надежды на хорошее продолжение вечера таяли с каждым проведенным в обществе Мины часом. Если Чонхо еще привык к таким посиделкам с племянницей и не сказать, что очень устал, хотя даже у него силы постепенно кончались, то Минги, кажется, вымотался окончательно, чуть ли не засыпая прямо на том самом диване.       Наручные часы, издеваясь над ними, показывали всего лишь половину восьмого вечера. До прихода сестры в лучшем случае еще полчаса. В плохом случае — час с лишним.       — Я придумала! — Мина отложила карандаш в сторону и резко подорвалась на ноги.       — Чего надумала? — Чонхо откинулся на руки, краем глаза улавливая, как и Минги сел на диване.       — Минги-хён, теперь ты будешь рисовать!       Без раздумий Мина подбежала к Минги, потянув его за руку, заставила того встать с дивана, а затем подвела его к столу и усадила. Чонхо за это время только успел встать, в душе покатываясь со смеху с очаровательно удивленного лица Сона.       — И что мне рисовать, принцесса? — он уселся на подушку, открывая чистый лист в альбоме.       Девочка призадумалась, оглядела комнату. Просияв, она побежала на кухню, куда следом пошел Чонхо. Мало ли чего она там удумала взять, все ножи он, конечно, убрал, но все же. В итоге девочка взяла всего лишь стул и, пыхтя, понесла его в зал. На половине пути его перехватил верный дядя-Хо.       — Куда ставим?       — Сюда, — она пальчиком показала на место, точно напротив стола.       — Хочешь натюрморт собрать из игрушек на стуле? — он хохотнул, но стул поставил, — боюсь, способностей Минги-хена на этой не хватит. Сон возмущенно вскинул руки и протянул «эй», Чонхо хохотнул еще раз.       — Не знаю, о чем ты сказал, но Минги-хен будет рисовать, — она схватила его за ладонь и потянула вниз, — тебя! — ему ничего не осталось кроме как плюхнуться на стул вместо пола.       — Меня? — издевательски посмеиваться начал Сон.       — Да! Сейчас, сиди здесь, — она убежала в коридор. Сестра Чонхо принесла с собой пакет с едой, рюкзак с одеждой на всякий случай и рюкзачок с игрушками Мины. Конечно, в первую же очередь в зал принесли рюкзачок с игрушками и пакет с едой. Про вещи они даже не думали.       — Боже мой, Чонхо, — Минги практически заливался смехом, — надеюсь мне не придется тебя, как французских девиц рисовать, — он очень ловко увернулся от летящего плюшевого динозавра.       — Мне, чтобы так улечься, понадобится стульев 10, — буркнул он. Минги на такой комментарий нахмурился и собрался уже что-то сказать, но прибежала Мина из коридора с тиарой и палочкой волшебницы в руках.       — Вот! Дядя-Хо, ты будешь принцессой!       — Я? Принцессой? — хоть недоверчиво, но он принял из ее рук тиару и положил ее себе на голову. Конечно, она была ему катастрофически мала и держалась только благодаря гребешкам по бокам, которые зацепились за его локоны.       — Ну да. Знаешь, которые в замке живут и которых на руках носят принцы! — она улыбнулась ему.       — О да, — раздалось со стороны Минги, который увлеченно перебирал карандаши, — принцесс обязательно носят на руках, — он старался изо всех сил не рассмеяться слишком громко.       — Да, только вот принцессы должны быть легкими, а то принцы спину надорвут, — парировал Чонхо, пока Мина, абсолютно не обращая внимания на их перебранку, выстраивала своего дядю на стуле в позу, то разводя ему руки в стороны, то наоборот прижимая ближе.       — Если принц не может поднять принцессу на руки, то он и не принц вовсе, — неожиданно твердо высказался Минги, смотря со всей серьезностью в глаза.       — Если принцесса весит тонну, даже самому сильному принцу будет тяжело ее поднять, — с такой же серьезностью ответил Чонхо.       — А разве принцесса может весить тонну? — задала резонный вопрос Мина, кидая взгляд то на дядю, то на друга-хёна.       — Нет, конечно, дядя-Хо твой шутки шутит неудачные, — Минги переключил на себя всё ее внимание и поманил поближе к себе. Девочка уселась на подушку рядом, приваливаясь к его боку, — вот так нашего Чонхо рисуем?       — Он — мой! — возмутилась Мина, со всей грозностью хлопая ладошкой по коленке Сона.       — Конечно, твой, чей же еще? — он ущипнул ее за пухлую щеку, отмечая про себя, что у Чонхо все равно мягче. Ну, конечно, только по его субъективным меркам мягкости.       — Вот так, — она повернула альбом вертикально, — а я буду смотреть.       — Как скажешь, — и Минги взялся за карандаш.

***

      Спустя десять минут в тишине девочке надоело сидеть просто так. Она включила обратно музыку и создавала аккомпанемент рисованию. Но надолго ее не хватило, запал кончился на 5 песне и Мина села обратно, внимательно наблюдая, как вырисовывается силуэт Чонхо. Пригревшись к боку Минги, она заворожено следила за каждым движением карандаша, пока не начала клевать носом. Сон почувствовал, что давление на его талию и живот стало значительно сильнее, а голова девочки клонилась всё ниже и ниже. Он повернулся, замечая, что Мина уже сопит.       — Принцесса, или сюда, — он старательно и аккуратно взял ее под спину и под коленки, поднимаясь вместе с ней на руках.       Чонхо отложил палочку в сторону и тоже поднялся со стула. Подойдя к дивану, он убрал лишние подушки, вытащил большой плед. Минги положил ее головой на ту самую подушку-кота, поправляя волосы, что полезли в лицо, пока Чхве снял ее тапочки и накинул поверх плед. Мина немного поворочалась, но в итоге провалилась обратно в сновидения, сжимаясь калачиком.       — Точно твоя племяшка, — хмыкнул Сон. Чонхо вопросительно перевел на него взгляд, — так же спишь, — он пожал плечами и с ухмылкой закончил, — принцесса.       Жаль под рукой больше не оказалось ничего плюшевого, иначе Чхве бы точно запустил это в Минги, а так он лишь запустил руки в волосы и попытался снять тиару.       — Нет, нет, — Сон перехватил его руку и шепотом продолжил, — я еще не дорисовал, что мы Мине покажем?       — Ты что издеваешься надо мной? Мне сколько так сидеть с тобой и карандашами? — ему явно не улыбалось всё это.       — И все же рисовать лучше с натуры, тем более, — он перевернул запястье Чонхо часами к себе, — сестра твоя придет уже через полчаса. Что еще делать?       Чхве выдержал паузу для драматизма, но вернулся на стул, не забыв и волшебную палочку в правую руку.       Еще какое-то время Минги рисовал под тихое сопение девочки, но в итоге решил поднять то, что итак висело в воздухе.       — Чонхо-я, что за мысли в твоей башке? Что за «принцессы должны быть легкими, как пушинки»? — Сон, даже не отрывая взгляд от бумаги, заметил, как напротив поерзали на стуле.       — Как я и сказал, «принцы иначе могут надорвать спину».       — Почему они должны надорвать спину? Может они тренируются и спина у них что надо?       — И все же, — Чонхо вздохнул и отложил палочку на стол. Минги не возражал, правую руку он уже дорисовал, — некоторые принцессы, точнее, некоторые, — он выдержал еще одну паузу, но решил высказаться, — принцы слишком тяжелые для других принцев.       Минги оторвался от рисунка, что был почти закончен и со злостью посмотрел на Чонхо.       — Почему «некоторые» принцы так считают? Они спрашивали у других?       — «Некоторые» принцы смотрятся в зеркало и на весы. И смотрят на это объективно.       — Объективно это через призму чужого мнения?       — Может чужим и виднее?       — А если этим «некоторым» принцам важно чужое мнение, то почему бы им не спросить у других принцев, с которыми они близки?       — Потому что те, другие принцы — дураки, которые готовы себе надломить спину, — Чонхо сложил руки на груди. До того он смотрелся в этой тиаре и недовольным нелепо, — даже если им объективно тяжело. Кто-то же из принцев должен думать, что стоит делать, а чего нет.       — Ну что ж, — Минги внизу рисунка поставил роспись и дату, не пойми зачем, скорее по привычке, и встал на ноги, — буду другим идиотским принцем.       Он подошел к Чонхо вплотную и, опершись руками о его бедра, приблизился к недовольному лицу.       — Минги, во всей этой сказке про принцев я хочу, чтобы ты принял сторону третьего принца, который просто соглашается с этим и больше не носит другого принца на руках, потому что понимает, что он слишком тяжелый для такого и толст.       — Вот уж нет, — Сон захлопнул своей ладонью ему рот, понижая голос до яростного шепота, — я еще с самого утра понял, что что-то здесь не так. Никогда я не хочу слышать эту ересь от тебя, а тем более в твоей тупой голове, — он убрал обратно руку, — слушай сюда, принц Чонхо, я буду четвертым принцем, который скажет да, ты тяжелый, да, ты весишь, но это самый приятный вес, который можно носить. Эти ноги, — он опустил голову вниз и сжал ладонями голые ляжки, — пережили годы футбола, трейни, несколько операций, они пашут на репетициях и концертах, — он переместил руки к нему на живот, теряя опору, от чего пошатнувшись вперед. Чонхо вжался в спинку стула, но руками подхватывая Минги под локти, — этот торс выдерживает часы танцев и пения, а вот эта талия, — Сон понизил совсем голос одновременно с этим сжимая бока, — самое удобное место, чтобы обхватывать, пока я в тебя вхожу, — он уткнулся носом в шею и провел вдоль плеча, — эти плечи держат на себе вес ответственности, работу, карьеру и вечные проблемы, — он снова вернул руки на ляжки, приближаясь максимально близко к лицу, — все еще думаешь, принц, что другому принцу не плевать на цифру на весах, и он не хочет это тело носить на руках и целовать каждую секунду существования?       — Принц думает, что другой принц — все еще идиот, — Чонхо зажмурил глаза, что щипало от чувств.       — Когда другой принц валялся неделями в депрессии и не мог встать от мыслей в голове, принц его не бросил, хоть тот другой идиот и умолял сделать это, потому что был якобы сломанным и неправильным. Другой принц потом пришел в себя, поняв, какие дурацкие слова он наговорил. И теперь другой принц не останется в долгу, — Минги поймал его за подбородок и быстро чмокнул, краем глаза замечая, что Мина от всех их действий даже не шелохнулась, — я все сказал.       — Так другой принц просто отдает долг, получается? — Чонхо большим пальцем стер остатки своего красного бальзама, который он в течении дня обновлял из-за сухости, с нижней губы Минги и примирительно посмотрел на него.       — Другой принц любит принца любым. Вот и все.       Чонхо не нашелся, что на это ответить. Он уткнулся лбом ему в ключицу и так же тихо прошептал «принц тоже любит другого принца».       — Тогда принц больше не будет возражать против этого, — Минги так же резво, как и девочку до этого, схватил Чонхо под голые коленки и широкие плечи и поднял его со стула в воздух. Тот пискнул и ухватился за его шею. Испуганно они глянула на Мину. Девочка все так блаженно пребывала во сне, сложив под ухо две ладошки.       — Другой принц все-таки редкостный идиот, чуть стражу не разбудил, — Чонхо боднул его головой, крепче обхватывая за шею.       — Почему у нас Мина — стража в нашей аллегории? — заговорчески прошептал Минги, пока сам смотрел только на губы напротив.       — Потому что… — Чонхо, облизав свои губы, прильнул к его щеке, оставляя смазанный поцелуй, — она должна следить за тем, чтобы мы не делали ничего постыдного. А то маме расскажет. И мне по шапке прилетит.       — А вот это все, — он обвел их взглядом, — в рамках приличия?       — Не думаю.       — Беда, получается.       — Получается, — Чонхо мысленно огреб от сестры, но все же ответил на поцелуй от Минги, сжимая в руках ворот своей футболки на нем.