Глубина проникновения

      Хикару плакал. Точнее, существо, которое притворялось Хикару, лежало спиной к Ёшики и уже порядка десяти минут сотрясалось от слез.        — Хикару... Ты же наверняка помнишь этот фильм, ты прежде никогда над ним не плакал... — неуверенно сказал Ёшики, наблюдая за трясущимся плечом друга.        Они смотрели какую-то доисторическую дораму про подростков, которым пришлось расстаться из-за огромной разницы положения их семей в обществе. Хотя, вернее будет сказать, смотрел в основном Хикару, а Ёшики так, кидал праздные взгляды на экран. Силуэт свернувшегося рядышком на футоне Хикару привлекал его больше.        Кто такой этот «Хикару» теперь? Что он такое? Внешне — все такой же вредный непоседа, чьи белые волосы привычно торчали во все стороны, и морду он корчил в точности, как и раньше. И в то же время он просто замена.        Вздохнув, Ёшики перелег на соседнюю подушку и поднял вверх руку, которая чуть замлела от того, что он долго на ней лежал. Ту самую руку, которую он... Ёшики сухо сглотнул и пошевелил пальцами. Он помнил это ощущение. Странное, холодное, но не неприятное. Уютное. Обволакивающее. Ладонь безвольно упала на футон. Это неправильно. Ёшики должно быть противно, ведь Хикару... Эта штука, которая изображала Хикару перед ним и всей деревней, — лишь сгусток непонятной мерзости, которая ощупывала его изнутри своими отвратительными ледяными щупальцами.        Так Ёшики должен был думать. Но попросту не мог.        Он снова повернулся набок и положил голову на подставленную руку. Его взгляд сам упал на лежащего рядом Хикару. Тот свернулся калачиком, как котенок, которого оставила на произвол судьбы мама-кошка, и изредка хлюпал носом. Ёшики поджал губы. Его другая рука дернулась, импульс желания погладить Хикару по голове пронзил его как разряд тока. Он сжал ладонь в кулак. Нет. Это будет ошибкой. Предательством. Ёшики не посмеет. Может быть, в следующей жизни, когда он переродится и судьба вновь сведёт его с настоящим Хикару, он сделает и скажет все, что не успел в этой, хотя должен был. Но сейчас он и пальцем не пошевелит, чтобы утешить это загадочное создание, делившее с ним футон.       Опять же, так Ёшики должен был думать. Но желание прикоснуться к Хикару, пусть это и была лишь искусная подделка, было выше него.        — Хикару... — вновь неуверенно позвал он, и его ладонь зависла в сантиметрах от плеча друга. — Перестань плакать. Я знаю, что ты знаешь, что там будет хороший конец.        Хикару на это лишь громче шмыгнул носом.        — Помолчи, Ёшики, — плаксиво проговорил он и зыркнул на него из-за плеча покрасневшими от слез глазами. — И не вздумай спойлерить, я хочу сам все увидеть!        Хикару упрямо уткнулся обратно в экран, а Ёшики стыдливо вспыхнул. Его рука, так и не прикоснувшаяся даже к рукаву футболки, напряжённо вытянулась вдоль тела. Он и не пытался спойлерить! Прямо как тогда в классе, когда Хикару точно так же разнылся над фильмом, хотя знал весь сюжет... Глупости какие!        Ёшики нахмурился и перевернулся на другой бок, оказавшись к Хикару спина к спине.        — Разбуди, как проревешься, плакса, — пробубнил он, неуверенный даже, услышал ли тот, и закрыл глаза.       Мысли, хорошие и не очень, вскоре привычно загудели в голове. Он с радостью бы отринул их прочь, но никак не мог.       Что ему делать? Может, всё-таки написать той женщине? Она сказала, что знает, как избавиться от этого существа, которое прилипло к нему, будто какой-то паразит.       Ёшики скривился в отчаянии от этой мысли. Даже в собственной голове думать так о том, кто нынче называл себя Хикару, было ужасно. Нахмурившись, он свернулся калачиком, точно отзеркалив светлую фигурку, что лежала рядом, и посильнее зажмурился. Перед глазами поплыло белесыми пятнами. По ушам проезжалась трель неугомонных насекомых в саду. Он не заметил, как плавно провалился в сон.            — Ёшики.        Резкий шёпот посреди тишины обрушился на Ёшики словно тайфун. Он резко распахнул глаза. Сквозь раздвинутые сёдзи в комнату заливался свет закатного солнца, доносился до слуха скрежет цикад и то, как южный ветер шевелил колокольчик на веранде дома Хикару.        Хикару.        Он и Хикару смотрели фильм, и Ёшики задремал!        Резко обернувшись, он вздохнул. Его глаза встретились с глазами Хикару, который навис над ним и, судя по всему, звал его по имени какое-то время, пока всё-таки не добудился.        — Фильм закончился, — просто сказал он, глядя Ёшики в лицо.        Его глаза уже не были такими красными, но все ещё выглядели немного припухшими. Этот плакса и правда ревел весь остаток фильма...       Ёшики кивнул, лежа на спине.        — Тебе понравилось?        Хикару повел плечом и посмотрел в сторону.       — Понравилось.       — Выглядишь, как будто наоборот.        — Нет, правда! — Он даже помахал перед лицом Ёшики руками для пущей убедительности. — А то, что они в конце все равно остались вместе и даже поцеловались перед самыми титрами!..       Его щеки заметно покраснели. Хикару почесал в затылке, а Ёшики вопросительно изогнул бровь.       — Ты все ещё ведёшь себя странно.        Хикару метнул в него растерянный взгляд, а затем запрокинул назад голову и с чувством вздохнул.        — Просто я кое-что вспомнил.        — Вспомнил?       — Да... — замявшись на мгновение, Хикару сгорбился и несмело посмотрел на Ёшики. — Точнее, я почувствовал то, что чувствовал Хикару, когда вы смотрели этот фильм вместе.       Глаза Ёшики расширились. Он привстал на локтях, оказываясь к Хикару чуть ближе. Его губы задрожали, слова беспомощно застряли в горле.        — Что Хикару тогда... чувствовал?..       Существо в оболочке Хикару кивнуло. Румянец ещё сильнее залил его бледные щеки. Пальцы стиснули ткань шортов.        — Ага...        Ёшики сглотнул. Его сердце вдруг так быстро заколотилось, что мешало дышать. Он внимательно следил за выражением лица Хикару и как то меняло все оттенки розового секунда за секундой.         — И что он чувствовал? — эти слова дались ему с трудом, потому что во рту ужасно пересохло.        Хикару какое-то время смотрел в сторону, на дне его глаз то и дело вспыхивали красные огоньки. Ёшики замечал их и прежде, когда существо волновалось или нервничало. Он позвал его по имени, и существо, посмотрело на него в упор.        — На сцене с поцелуем он...        Дыхание Ёшики сбилось. В животе свернулась мертвая петля.        Хикару прочистил горло.        — Ты знаешь, когда главные герои поцеловались, Хикару посмотрел на тебя. Ты этого не заметил. А он все смотрел и смотрел и думал, что хочет с тобой так же...       Перед глазами немедленно поплыло. Ёшики моргнул, и слезы позорно потекли по его щекам вниз. Он упал на подушку и закрыл лицо руками, прячась от чужого взгляда. Хикару хотел его поцеловать ещё тогда, а Ёшики даже не знал об этом? Слезы текли неумолимым потоком, в груди все болезненно сжималось то ли от рыданий, то ли от возможности, которую он упустил и которая никогда больше не повторится.       Что-то тяжелое и теплое вдруг опустилось на его живот, и Ёшики вздрогнул. Отведя ладони от заплаканных глаз, он увидел Хикару, который улегся щекой на его живот. Его глаза с алыми точками-маяками на их дне тоже были немного мокрыми.        — Прости меня, — шепнул он, — я не хотел тебя расстраивать.         Влажная от слез ладонь Ёшики взметнулась вверх, замерла над головой Хикару, и тот зажмурился. А затем лишь удивлённо уставился, когда пальцы легко взъерошили его волосы.        — Ты ничего не сделал, и я не расстроен, — всхлипывая, точно так же прошептал Ёшики.       — Тогда почему плачешь?       Ёшики пожал плечами. Слезы душили, но он глотал их, глядя в лицо тому, кто называл себя именем его самого дорогого человека. Потому что если хорошенько притвориться, то это существо...       — Ты же мне не соврал? — с тяжёлым сердцем спросил Ёшики и снова протер глаза рукой. Пальцами другой он по-прежнему мягко касался головы Хикару.        — Эй, я же говорил, что не могу врать тебе, Ёшики, — сердито пробубнил Хикару и потерся щекой о его живот. — И прекрати плакать, кто из нас ещё после этого нытик.        Ёшики усмехнулся. Он закрыл глаза предплечьем. Щеки щипало, и если он вскоре не умоется, то на коже останутся красные следы. Но шевелиться не хотелось. Не тогда, когда под его пальцами была такая хорошо знакомая мягкость волос, в которые он так давно мечтал зарыться пальцами и перебирать, точно как сейчас.        Комнату снова накрыло молчанием. Все те же звуки — цикады и колокольчик — нарушали ее успокаивающим треском и мелодичным переливом. Спустя целую бесконечность Хикару под его пальцами зашевелился и выпрямился, ладонь Ёшики соскользнула с его макушки. Тихий шорох татами под коленями, и голос Хикару прозвучал вдруг совсем близко.       — Я не могу врать тебе, но могу не договаривать. Но я так не хочу.        Горячий выдох опалил ухо, и все внутри Ёшики замерло от волнующего ощущения. Не отнимая руки от лица, он тихо сказал:       — Тогда скажи мне.        Хикару какое-то время молчал. Его теплое дыхание согревало шею и разносило по коже тысячи мурашек.        — На той сцене в фильме... не только чувства Хикару цвели внутри меня... — он наклонился столь близко, что его волосы защекотали щеку Ёшики. От его дрожащего дыхания горела кожа. — Я чувствовал то же самое. Потому что я тоже хочу поцеловать тебя.        Сердце Ёшики замерло на пару мгновений, как перегоревший мотор. Он даже перестал дышать. Медленно отняв от лица руку, он посмотрел в глаза Хикару. Глубоко в их бездонных черных зрачках плескался красный океан.        — Пожалуйста.       Ёшики было страшно, но он, наконец, сделал вдох, словно перед прыжком в воду. Эта была та самая возможность.        — Только не делай ничего странного...       Голубые глаза, пестрящие алыми вкраплениями, как каплями крови, засияли.        — Обещаю, не буду!        Ёшики выдохнул. И чуть отвернулся, чувствуя, как покраснел. Челка упала ему на лицо.       — Ладно... Только я не умею.       — Я тоже. Но я только что видел. В фильме. Знаешь, они делали это... — ладонь Хикару, чуть влажная от жары и нервов, осторожно легла Ёшики на щеку и повернула его лицо к себе, — вот так.       Отозваться на прикосновение было легко, точно так же, как и зажмуриться, чтобы не утонуть в страшных глазах. То место, до которого Хикару коснулся пальцами, горело, потому что его руки были не просто тёплыми — они казались обжигающе горячими. Губы, прижатые к губам, не шевелились. Просто прикосновение. Как когда наклоняешься вдохнуть душистый аромат цветочного бутона и случайно касаешься лепестков губами. Нежно. И очень приятно.        Кончиками пальцев Ёшики несмело тронул руку Хикару на своей щеке. Он погладил шершавые костяшки и нырнул подушечками между худых пальцев.        Этот жест вывел Хикару из оцепенения. Он чуть осмелел и шевельнул губами, сминая меж ними нижнюю губу Ёшики. Тот выдохнул носом. Каждая мышца в теле, что секунду назад была напряжена, расслабилась, и знакомый импульс опять сковал его руку. На сей раз он не сопротивлялся желанию и положил ее на плечо Хикару, сжимая и притягивая его ближе. Их губы двигались все увереннее. По-прежнему медленно, растягивая мгновение на десяток секунд, но так чувственно, что дух захватывало.        Рука Хикару соскользнула с щеки Ёшики ниже, обняла пальцами за пылающую шею, а пальцы Ёшики, напротив, зарылись в его светлые волосы. Довольное мычание вырвалось из горла Хикару. Он чуть повернул голову, его влажные губы мазнули Ёшики по подбородку, а затем, не останавливаясь, запечатлели быстрые поцелуи-бабочки на щеке и кончике носа, прежде чем снова прижаться к улыбающемуся рту.        Не отрываясь от него ни на миг, Ёшики привстал на одном локте. Ничего в тот момент ему не хотелось столь же невыносимо сильно, как стать с Хикару единым целым. Он мял его губы и быстро дышал между поцелуями, боясь, что у него вот-вот случится гипервентиляция.       По инерции его рот приоткрылся — ровно в ту же секунду, когда Хикару чуть повернул голову, чтобы найти угол удобнее, — и их зубы безболезненно клацнули друг о друга. Мальчики вздрогнули и отпрянули. Хикару заскулил и прижал руку к губам.        — Ты зачем рот открыл? — смущенно пробубнил он в ладонь. — В фильме они такого не делали.        Ёшики смотрел на него во все глаза. Если собственное лицо ощущалось как перезревший помидор, то белокожее личико Хикару выглядело точно как спелая вишенка с молочной шапочкой крема на вершине. Ему это шло. Он взволнованно сглотнул, чувствуя, как покалывали от поцелуя губы, и облизнулся.        — В этом фильме не делали. Но я видел, что так делали в другом.        Хикару заинтересованно моргнул. Он опустил обе руки на щеки Ёшики.       — Я хочу попробовать.        Ёшики вновь приподнялся на локте. Его ладонь зарылась в футболку Хикару.        — Я тоже. Очень.        Это сработало, как красная ткань на буйного бычка, и Хикару вновь приник тесно-тесно, прижимаясь губами к губам Ёшики. Только теперь их рты были приоткрыты, и влага слюны отпечатками мазала кожу вокруг. Ощущение столкнувшихся языков было странным, но таким волнующим, что в низу живота немедленно завязался знакомый узел. Мальчики удобнее повернули головы. Их языки толкались и ласкались. Тяжело выдыхая через нос, они нетерпеливо по очереди сминали губы, водили по ним кончиком языка и даже изредка покусывали.       Голова Ёшики шла кругом. Рука, на которую он облокачивался, тряслась и болела, но ему было настолько хорошо и приятно, что он едва обращал на это внимание. Ему казалось, что он мог бы заниматься этим вечно; что его тело — лишь сосуд для получения невиданного прежде удовольствия. Когда остренькие зубки Хикару прихватили его нижнюю губу особенно сильно, он промычал носом. Собственный звук его немного отрезвил. Собрав всю волю в кулак, он отстранился и медленно открыл глаза. Хикару по инерции потянулся за ним: его рот был розовым, блестел, а кончик языка высунулся наружу.        Голубые глаза открылись. От голубого в них, однако, осталось лишь воспоминание. Два красных огня смотрели на Ёшики бешено, алые зрачки пульсировали. Страха на сей раз не было — вместе с узлом в животе текла магма азарта. Он упал на подушку и потянул Хикару за собой. Тот ойкнул, повалившись на друга сверху.        — Ёшики... — зашептал он, прижавшись мокрыми губами к его горлу. — Ёшики... Я хочу ещё, пожалуйста...       Ёшики не мог сопротивляться, потому что он тоже хотел ещё. Его пальцы вонзились в жёсткие костлявые плечи Хикару, потянули мальчика на себя, и их губы снова столкнулись в жадном поцелуе. Ни фильмы, ни книги не лгали — это было до одури хорошо. То, как их языки извивались, каким податливым был Хикару в его руках, какими мягкими казались его светлые волосы, — все это было наваждением, которому он сдавался с каждой секундой все больше. Вес прижавшегося к нему вплотную Хикару был таким правильным. Ничего более правильного не существовало в этот самый момент.        Чередуя глубокие поцелуи с короткими и мимолётными, Хикару кое-как забрался на Ёшики сверху. Его колени разъехались в стороны, когда он осел на него, а тело крупно задрожало, стоило ладоням Ёшики скользнуть вверх по его бёдрам и нырнуть под края шорт. Он застонал. Этот звук залился в уши вместе с колокольным переливом и шумом ветра и был настолько естественным, что Ёшики несдержанно застонал в ответ.        Одну его ладонь, ласкающую бедро, вдруг перехватила рука Хикару. Он потянул ее вверх, задирая собственную футболку. Жесткое, но при этом нежное тело прижалось к подставленной руке.       — Сделай, как тогда... — в поцелуй прохныкал Хикару, вызывая у Ёшики неконтролируемое желание трогать, трогать, трогать его. Ещё и ещё. — Я обещал, что ничего не будет... Но я хочу тебя внутри себя, Ёшики... Я не могу...       Бедра самого Ёшики затряслись от этих слов. К собственному стыду, в шортах и белье было горячо и липко.        Он прижал свою ладонь к грудной клетке мальчика. Сглотнул вязко, чувствуя сердце, стучащее в горле.        — Впусти меня, Хикару...        Их поглотила космическая тишина, от которой зазвенело в ушах. Зубы Хикару впились в губу Ёшики, когда его кожа меж ребер, а затем и плоть разверзлись под прикосновением. Не открывая глаз, Ёшики скользнул рукой внутрь.       Существо вовсе не было холодным в этот раз. Оно было в меру теплым; пульсировало под его пальцами, перетекало и обволакивало. Рука Ёшики вонзилась внутрь Хикару по запястье. Он замер, привыкая к знакомому ощущению.        — Двигайся.       Все звуки мира обрушились на него, как многотонный ушат воды, придавливая к земле. Его пальцы несмело шевельнулись, вслед за ними повернулось запястье, жилистое предплечье нежно скользнуло внутрь и наружу, окутанное неземной субстанцией со всех сторон.        Хикару вновь застонал. Его слюна текла с уголка губ прямо в открытый рот Ёшики, которым тот бесполезно ловил воздух. Он двигал рукой внутри и бесстыже толкался бедрами вверх. Его твердый член искал разрядки, но находил лишь неприятную жёсткую ткань одежды.       — Хикару, слышишь?       Всхлип был ему ответом. Не стесняясь, он переплел их пальцы и медленно завел руку Хикару ему же за спину.        — Дотронься до меня...        Ёшики понятия не имел, трогало ли себя это существо, называющее себя чужим именем, но воспоминания и ощущения реального Хикару должны были жить в нем. Даже если эти воспоминания были чем-то столь постыдным.        Он отнял свои пальцы, чтобы Хикару было удобнее. И тот, постанывая, насаживаясь своим нечеловеческим существом на руку Ёшики, обхватил пальцами его член сквозь шорты.        Обоюдный стон пролетел по комнате. Ёшики сделал судорожный вдох и вновь поймал рот Хикару губами; его рука внутри него начала двигаться все увереннее. Сущность, живущая под кожей его друга, медленно согревалась, и вскоре трение о ее бесформенное естество стало казаться ему почти раскаленным. Извивающееся нутро расступалось перед его пальцами, затягивая его руку все глубже с каждым толчком.        Он рвано толкался в ладонь Хикару, терзал его губы зубами и языком, пока тот лишь тихонько постанывал, издавая самые трепетные звуки, которые Ёшики когда-либо доводилось слышать из его уст.        — Глубже, Ёшики!..        Голос Хикару сорвался со стона в хрип, он прижался к нему щека к щеке. Ёшики повиновался. Его рука скользнула выше, утопая в чужом животе по локоть. Внутри Хикару стало невыносимо горячо. Он должен был испытывать ужас от вида того, чем они занимались, но одна лишь мысль заставляла мокрое пятно на шортах становиться все больше. А ладонь Хикару, которая ритмично потирала его между ног, подталкивала двигаться и вонзаться все глубже.        В какой-то момент тело Хикару заколотило крупной дрожью. Его голос вибрировал на одной ноте, слюна залила щеку лежащего под ним Ёшики.       Это стало краем для обоих.        Бедра Ёшики дернулись, сперма толчок за толчком обильно изливалась наружу и впитывалась в ткань, протекая прямо в ладонь Хикару. Он дышал, как загнанный конь, а вес сидящего, почти лежащего на нем сверху Хикару, стал казаться неподъемным.        Ёшики медленно открыл глаза. И обомлел. Существо с красными, бирюзовыми, белыми и черными вкраплениями вытекало из живота Хикару, как кровь убитого и вспоротого зверя. Оно заливало его собственное тело, футон под ними и растекалось по полу. Сам мальчик не шевелился, а лишь тяжело дышал Ёшики в шею.        — Эй, Хикару... — стараясь не паниковать, тихо позвал его Ёшики и потянул руку наружу из раскаленного живого нечто.       Хикару вновь заскулил от этого движения. Он прижался губами к бьющейся на горле Ёшики жилке.       — Давай полежим так ещё немного... — шепнул он и лизнул его в солёную от пота шею. — Мне нравится чувствовать тебя внутри.        Только что обильно излившийся прямо в трусы член Ёшики вновь дернулся. Лежащая на нем ладонь Хикару не облегчала ситуацию. Мальчик двинул пальцами, и Ёшики зашипел, не выдержав и перехватив его запястье.       — Он слишком чувствительный, не трогай.        Хикару хихикнул.        — Я тоже слишком чувствительный, поэтому пока не шевели рукой.       Жар, который только-только начал спадать, снова растекся румянцем по щекам и шее Ёшики. Он прочистил горло, стараясь не думать, как остывающая субстанция шевелится вокруг его руки, медленно втягиваясь обратно в тело, принявшее его настолько глубоко.        — Ёшики.        — Что.        Молчание. И на улице тоже — долгожданная тишина. Даже цикады угомонились, отложив свои струны до следующего дня.       — Если поцелуи всегда такие, то я буду целовать тебя постоянно.       — Целуй, но только чтобы рядом никого не было.        Хикару зашевелился, его ладонь наконец соскользнула с мягкого члена, и он приподнялся на локтях. От этого движения рука Ёшики выскользнула из него до середины предплечья, вызывая у Хикару сильную дрожь и заставляя его зажмуриться.        — А-а-х... — выдохнул он, переждал немного и заглянул Ёшики в глаза. — Мне понравилось касаться тебя. Хикару тоже так делал с собой, я помню его эмоции в тот момент, но с тобой это ощущалось совсем иначе.        Он шевельнулся. Ёшики, красный до корней волос, повернул голову. Как выяснилось, Хикару шевелил пальцами той самой руки, которой гладил его член пару минут назад. На коже блестели чуть заметные белые следы. Едва не задохнувшись от смущения, он заелозил на месте и все-таки высвободил запястье из тугого плена до сих пор пульсирующей расщелины. Хикару захихикал, как от щекотки, когда рука Ёшики выскользнула из него с тихим хлюпом, и повалился набок. Всплески красного и бирюзового быстро стекались в кучу, и вскоре от волнующей дыры в животе Хикару не осталось и следа. Ёшики проследил взглядом, как соединилась кожа на белой груди, и посмотрел в лицо друга. Тот с довольной улыбкой смотрел в ответ. Красные огоньки потухли, оставив место для обычной черноты зрачков.        — Знаешь, в этот раз глубина проникновения была что надо, — вдруг произнес Хикару как ни в чем ни бывало.        Ёшики глупо моргнул несколько раз, а затем резко сел, прижимая руки к пылающему лицу.       — Заткнись, Хикару! — сердито промямлил он в собственные ладони, мечтая провалиться сквозь землю.       И пока Хикару катался по полу, хохоча и держась за живот, Ёшики лишь искоса поглядывал в его сторону. Его правая рука была влажной и прохладной, как от нежной росы поутру. Он незаметно принюхался — от загадочной влаги ничем не пахло. Ёшики выдохнул и понуро уронил голову.        — Эй, Хикару... — тихо позвал он, когда друг успокоился и лег на сложенные за головой руки. — Одолжи шорты.       — А трусы?       Ёшики цокнул языком и отвернулся, однако кончики его красных ушей все равно были хорошо заметны.        — И трусы.        За спиной послышался смешок и копошение, после — шорох шагов по татами и скрип дверцы шкафа. Спустя минуту Хикару вновь опустился рядом с Ёшики. Он сложил чистые вещи перед другом.        Повисшее молчание было неловким. Ёшики встряхнул головой, пряча глаза под отросшей челкой, и вздрогнул, когда Хикару боднул его макушкой в плечо. Да так и замер.        — Знаешь, Ёшики... Мне правда очень понравилось. Никто со мной такого прежде не делал, поэтому я очень рад, что это именно ты.        Он оставил поцелуй на его коже, а затем прижался к этому месту щекой. Очередной неконтролируемый импульс, и Ёшики поднял левую руку, чтобы потрепать его по голове.        — Мне тоже, кхм, понравилось. Это, конечно, было странно, но...       — Приятно.        — Да, приятно.        Хикару выпрямился. Ладонь Ёшики мягко легла на его щеку. Они посмотрели друг на друга.       — Ёшики.        — Что.        — Поцелуй меня?