Бей или беги

Лололошка сидел на кухне, смотря куда-то в пустоту. Чай в обшарпанной новогодней кружке почти остыл, перестав согревать замерзшие руки. Но лучше всего его согревали тёплые объятия возлюбленного, которые сейчас пришлись как нельзя кстати. Эграссель обнял его по спины, прижимаясь как можно крепче. Светлые, немного ломкие волосы опадали на плечи обоих парней. Ни смотря на жгучий холод с примесью ядерного пепла за окном, в их сердцах теплился жар пылкой любви. —Дорогой мой, о чём же ты вновь печалишься? — Эграсса поцеловал его в щёку, — Могу ли я как-то облегчить твои терзания? —Милый, всë в порядке. На этот раз правда всё в порядке, — Лололошка улыбнулся ему, смотря прямо в глаза. Со всей возможной нежностью, — Просто... Тебе не кажется что всё кругом слишком хорошо? —О чём ты? — Недоумённо спросил эльф. —Все такие дружные, счастливые... Даже Кайо и Фран, которые грызлись из-за любой мелочи, сейчас чуть ли не лучшие друзья, — Лололошка тяжело вздохнул, — Мне кажется что это будет недолго. Будто-бы затишье перед бурей... Эграссель понимающе кивнул, напоследок чмокнув любимого в макушку. Затем он забрал из рук Ло эту несчастную кружку, дабы сделать ему новый чай. Который хотя бы немного согреет. Хотя-бы ненадолго подарит ощущение спокойствия. Даже в таком кромешном ужасе можно попытаться найти островок надежды. Хоть на мгновение, но найти. —Знаешь, я в какой-то степени не разделяю твои опасения, но... — Эграссель замялся, пытаясь подобрать слова, — Но я знаю что ты просто хочешь лучшего для других! И это стремление я польностью разделяю! И пускай наши взгляды на жизнь разнятся, знай – я поддержу тебя ни смотря ни на что! Лололошка с печальным молчанием взял в руки кружку с чаем. И вновь он ловит себя на мысли о том, что Эграссель уж чересчур хорош для такого как он. Но он любил его больше жизни, даже сквозь тяжбу собственной ненависти к миру. В воспоминаниях всплывали картины того самого меча, когда-то вершившего и ломавшего чужие судьбы. Того самого меча, что когда-то отплатил собственному владельцу, лишив его первой по-настоящему искренней любви. Но больше он своей любовью не пожертвует. —Ло, ты выглядишь напряжённым... Что-то не так? — Эграссель недоверчиво глянул на него. —Просто отголоски прошлого, всё в порядке, Ссель, — Лололошка устало улыбнулся. —Если ты не хочешь ворошить прошлое – это нормально, но в случае чего... — Эльф на мгновение замолк, подумав о том, не слишком ли сильно он навязывается, — Ты можешь выговориться мне, знаешь? В ответ Эграссель получил лишь многозначительное молчание. Оно означало одновременно и немое согласие, и столь же тихий подавленный протест. Лололошка человек сложный, загадочный, какой-то степени даже неисправимый. По нему было видно, что трагедия этого мира сломала его окончательно. И пускай он мог уйти в любое угодное ему место, даже не покидая большинство дорогих ему людей, поскольку в их телах так же сияла Искра, почему-то он был до нездорового привязан к этому холодному, безжизненному миру. Никто не верил что, казалось бы пустяковый, политический конфликт выльется в полномасштабную войну, а уж тем более приведёт к таким катастрофическим последствиям. И Лололошка, ни смотря на приобретённую с опытом осторожность доходящую до чего-то параноидального, был в числе тех, кто точно также не верил. Такой расклад казался ему абсурдом. Но теперь он живёт в этом абсурде. Живёт на обломках когда-то процветающей цивилизации, лишённый всех её благ и радостей. Живёт со страхом, что рано или поздно радиация прикончит его и завтра больше никогда не настанет. И он больше не услышит такой родной голос Эграсселя. И этот гребаный чай никогда больше не выпьет. По щекам парня непроизвольно потекли слëзы. Эти мысли были слишком удручающе правдивыми. И если сам Ло вполне мог справиться с эмоциями не разводя полноценной истерики, Эграсселя этот внезапный всплеск эмоций любимого заставил запаниковать. Но паника – худшее из зол, и делом ей точно не поможешь. Потому он лишь обнял его, дав выплеснуть всё, что накопилось в этих слезах без осуждения.