Бей или беги

Кайо не находила себе места всю неделю. Она жила как в бреду, слоняясь по заброшенным зданиям в поисках продовольствия на очередной вылазке. Она знала что эта информация, что так старательно от неё утаивают, сладкой для неё не станет. Но она возжелала во что бы то ни стало раздобыть ответы на каждый свой вопрос. В её жизни произошли определенные улучшения: Фран относительно наладил отношения с ней, увидев в ней просто потрёпанную жизнью женщину пытающуюся выжить, а не деспота, она долго не пересекалась с Эбардо, больше никто не ненавидит её, да и Казимира абстрагировали от неё... Но даже эту стабильность она готова разбить ради горькой, но приятной на вкус в своей честности правды. Девушка пробиралась сквозь высохшие от многолетней мерзлоты деревья, пытаясь не зацепиться за их ветви. Следом за ней шли Ашра и Седрик. На лице Кунахиды лишь немое раздражение. Она живёт в сраном Апокалипсисе, она лишена любимого мужа и смысла жизни. Её единственная цель – узнать и отомстить. Но что же потом? Что будет тогда, когда Немезида свершит своë правосудие, оставив её без каких-либо стремлений? Впрочем, поток этих мыслей закончил взгляд на фасад её пристанища. Ещё один бессмысленный день в брошенном всеми мире... Кайо из раза в раз падала на кровать глубокой ночью, в надежде на этот раз не встретить утро. В ночи исповедь у каждого своя: кто-то плачет по любви, кто-то винит себя за прошлое, а кто-то отмаливает грехи ещё не совершив их. Беззвучные слёзы говорили куда больше слёз, выражая бессилие и отчаяние несчастной вдовы. Скрытая от чужого взгляда слабость казалось бы сильной женщины была её личной болью. Болью, которую она не доверит никому в этой жизни. Сокрушаясь в рыданиях Кайо сама не замечала как засыпала. Лишь сон мог хотя бы ненадолго отвлечь от разбивающей всякую надежду жизни. Кайо, вся заплаканная и разбитая, спустилась на первый этаж дабы выпить воды и успокоиться. Слёзы ни к чему, если ты живёшь в мире который пытается тебя убить. За окном глубокая ночь, никто её не увидит. В эту ночь Кунахида с ужасом открыла для себя то, что она, блять, завидует. Завидует Франу, у него ведь такая любящая и понимающая девушка. Завидует Лололошке, его партнёр ведь даже узнав обо всей грязи любит его больше жизни. Да даже Седрику завидует, он ведь никогда не испытывал любви, значит и боли от неё тоже! Слёзы хлынули с новой силой, ввыжигая и без того уставшие глаза.

***

Ашра прижимала любимого к себе, изо всех сил стараясь утешить. Его такой подавленный вид делал ей почти физически больно. Но они вместе навечно, и чтобы ни произошло – судьба не посмеет их разлучить. Любовь пылала между ними сильнее, чем на улице бушевала метель. Внешний холод порождал внутреннее тепло, что по ощущениям оставляло ожоги. Что горела до конца, не смотря на то, что угаснуть могла в любой момент. Фран дрожал в объятиях любимой девушки, рыдая ей в плечо. Его охватывал страх за то, что их дни могут быть сочтены. Но пускай у них нет шансов на удачный финал, Ашра знала — пока они живы, они обязаны держаться вместе. И она лично была обязана поддерживать его даже в самые мрачные моменты, не без того мрачной жизни. Руки Ашры всегда тëплые, Фран давно это заметил, и это его успокаивало сильнее всего на свете. Ему с ней хорошо, и пока что это главное.

***

Кайо сидела в гостинной, держа в дрожащих руках кружку с отвратительно крепким чёрным чаем. Она выглядела уставшей и помятой, что после почти бессонной ночи было неудивительно. Сделав глоток, девушка инстинктивно поморщилась. На вкус как спиртовое безумие, но альтернативы лучше не было. А ведь когда-то она вечерами напролёт пила яблочный чай с корицей, болтая с её ненаглядным... В комнате возник Фран, обеспокоенный состоянием новообретённой подруги. Он знал несколько ей больно и он понимал эту боль. Оттого эльф больше никогда не посмел бы обвинить её в чём-то. Он обо всём и так знал, да и Кайо призналась в этом. И та исповедь была искренней. Парень знал – только горюющий человек всегда скажет правду. —Фран, — Отреченно начала говорить Кайо, — Просто скажи... Кем я прихожусь Эбардо? —Вот же чëрт... Не таких вопросов я ожидал с утра, — Фран облокотился на стену, отводя взгляд, — Ты – его дочь.