Обреченные.

Глаза распахнулись — и мир вокруг наполнился светом. Перед Хинатой раскинулся бескрайний простор. Небо было высоким, прозрачным, почти невесомым, окрашенным в чистую лазурь без единого облака. Тёплый ветер проходил по полю длинными волнами, заставляя траву мягко склоняться и шептать что-то едва различимое. Она щекотала босые ноги, оставляя ощущение лёгкости, будто сама земля приветствовала её. Воздух пах солнцем и летом. Ветер осторожно перебирал длинные тёмные пряди её волос, играя ими, как ребёнок играет лентами. Подол белого платья плавно колыхался вокруг щиколоток, ловя каждое движение воздуха. Всё вокруг казалось спокойным, живым и удивительно настоящим. Шляпа на её голове дрогнула. Порыв ветра оказался сильнее — лёгкая соломенная шляпка сорвалась и, перевернувшись в воздухе, полетела прочь по полю. — Подожди! — рассмеялась девушка, бросаясь следом. Она бежала, чувствуя, как ветер касается лица, как трава расступается перед шагами. Смех вырвался сам собой — тихий, свободный, такой, какого она давно не слышала от себя. Сделав ещё несколько шагов, она споткнулась и мягко упала в траву. Перед глазами оказался цветок. Подсолнух. Большой, тёплый, обращённый к солнцу. Его золотые лепестки светились, словно впитали весь дневной свет, а тяжёлая тёмная сердцевина казалась спокойной и надёжной. Её любимый цветок. — Как красиво… — прошептала она. Поднявшись, Хината стряхнула с платья травинки и надела шляпку обратно. Лишь тогда она огляделась по сторонам — и дыхание невольно замерло. Поле не заканчивалось. Во все стороны тянулось море подсолнухов. Тысячи золотых головок медленно покачивались под ветром, словно живые. Солнце скользило по лепесткам, превращая поле в сияющую реку света. Казалось, весь мир состоял только из тепла, света и мягкого шелеста цветов. Она осторожно протянула руку к ближайшему подсолнуху. Пальцы почти коснулись лепестков. Девушка закрыла глаза,будто чувствовала момент. — Госпожа? Голос прозвучал неожиданно близко. Тепло исчезло.Ветер стих. Свет погас. Её глаза медленно открылись. Перед ней больше не было ни поля, ни неба, ни подсолнухов. Хината сидела между высокими книжными полками дворцовой библиотеки, почти скрытая от посторонних глаз. Узкие лучи дневного света проникали сквозь высокие окна и ложились на ряды старых переплётов, окрашивая пыльный воздух мягким золотистым сиянием. Она устроилась прямо на полу, подтянув колени к груди и обняв их руками, словно пытаясь стать меньше, незаметнее. Правая щека покоилась на скрещённых запястьях, тёмные пряди волос рассыпались вперёд, скрывая лицо. Рядом лежала раскрытая книга — страницы едва шевелились от лёгкого сквозняка, но девушка давно перестала их читать. Тишина библиотеки укутывала её мягким покровом. Здесь не было ни голосов, ни взглядов, ни обязанностей. Только запах старой бумаги, прохлада деревянных стеллажей и редкий шорох перелистываемых где-то вдали страниц. Сон подкрался незаметно. И только сейчас она поняла — как заснула. -Госпожа, с вами все в поярдке? Голос прозвучал осторожно, почти шёпотом. Девушкв медленно подняла голову. Сон ещё держал её, мысли путались, а свет казался слишком ярким. Она потёрла глаза ладонью, пытаясь чётче разглядеть собеседницу. Перед ней стояла знакомая фигура — эта была горничная Нацу. Девушка выглядела заметно взволнованной. Увидев, что Нацу обеспокоена, Хината быстро приложила палец к губам, умоляя сохранять тишину. Горничная непонимающе моргнула. Хината  уже собиралась что-то объяснить, когда в соседнем проходе раздались торопливые шаги. Между книжными рядами показались ещё две служанки, явно кого-то разыскивающие. — Нацу! Ты не видела госпожу? — почти на бегу спросила одна из них. — Воспитательница уже ждёт её! Хината замерла. Нацу, не выдав ни единого взгляда в её сторону, невозмутимо покачала головой. — Какая ещё воспитательница? — спросила она с деланным недоумением. — Мы сами толком не знаем, — ответила вторая служанка, переводя дыхание. — Говорят, хозяин нанял её, чтобы подготовить госпожу к браку. Нацу приподняла брови. — Брак?-повторила слова та,—Значит… уже нашли достойного кандидата для нашей Госпожи? — Ай, Нацу! — раздражённо всплеснула руками первая. — От тебя вопросов больше, чем ответов! Мы и так госпожу найти не можем. — Я всего лишь спрашиваю! — возмущённо прошептала та. — Лучше помоги искать, — бросили девушки и поспешили дальше, исчезая между дальними рядами библиотеки. Шаги стихли.Тишина вернулась так же внезапно, как и исчезла. Нацу осторожно выдохнула и только тогда посмотрела на Хинату. — И давно вы здесь прячетесь? — поинтересовалась служанка. Хината чуть отвела взгляд, всё ещё окончательно не проснувшись. — Ну… если меня уже начали искать, значит, давно, — спокойно ответила она. Нацу прищурилась, внимательно разглядывая госпожу. — Впервые вижу, чтобы вы пропускали занятия. — Я не пропускала, — мягко возразила Хината, на мгновение замявшись. — Просто… решила задержаться. — Задержаться?.. — Нацу недоверчиво склонила голову. — Давно ли вы начали так «задерживаться», госпожа? — Ой, не упрекай меня, — с лёгкой, почти незаметной улыбкой отозвалась Хината. Нацу хмыкнула, но всё же помогла ей подняться. Хината осторожно расправила одежду и отряхнула ткань от пыли пола. И в этот момент из глубины библиотеки почти влетела ещё одна служанка. — Госпожа! — выпалила она, едва переведя дыхание. — Мы вас разыскались… быстрее, пожалуйста! Вас уже ждёт ваша всопитательница! Не успела Хината даже полностью выпрямиться, как её уже подхватили за руку. — Пойдёмте, госпожа, скорее! Хинату почти сразу повели за руку к выходу, не давая ей времени прийти в себя. Шаги отдавались торопливым эхом, будто её не сопровождали, а уводили. И прежде чем она успела скрыться за поворотом, Нацу, оставшаяся у стеллажей,вновь появилась в поле зрения и, поймав её взгляд, тихо помахала рукой вслед своей госпоже. Массивные двери гостевого зала медленно раскрылись. Хината спокойно вошла внутрь, и её шаги гулко отозвались в просторном помещении. В полумраке зала силуэт, ожидавший её, сидел на диване спиной к входу. Лишь когда двери закрылись, фигура поднялась, словно заранее зная, что её присутствие заметили. Хината приблизилась и остановилась на почтительном расстоянии. Едва заметно склонившись, она произнесла: — Хината Хьюга. Прошу прощения за ожидание. Женщина перед ней была примерно сорока пяти–пятидесяти лет. Острые, выверенные черты лица, светлые волосы, аккуратно уложенные, и строгие тёмные одеяния подчёркивали её холодную собранность. Весь её облик казался безупречно контролируемым — и оттого ещё более тяжёлым. Она медленно сняла перчатки и, улыбнувшись, протянула руку. — Рэйко Икимото. Приятно познакомиться. Хината пожала руку, но что-то в этой улыбке заставило её внутренне насторожиться. Она была слишком ровной, слишком выверенной — не искренней, а скорее притворной. — Надеюсь, вы не против, если мы сразу перейдём к первому уроку? — спокойно спросила женщина. — Нет, я не возражаю, — ответила Хината. — Отлично, — кивнула Рэйко.Снимая перчатку на руках. И в следующее мгновение её рука резко поднялась. Удар прозвучал резко и оглушительно. Пощёчина заставила голову Хинаты чуть повернуться в сторону. Тишина зала на мгновение стала плотной, почти осязаемой. Рэйко опустила руку и, будто ничего не произошло, ровно произнесла: — Урок первый. Впредь не заставляйте меня ждать. Её улыбка исчезла так же быстро, как появилась. Теперь на лице осталась лишь холодная, безличная строгость — и тонкое, почти нескрываемое высокомерие. Хината на мгновение задержала ладонь у щеки, словно не до конца осознавая произошедшее. Кожа горела, пульсируя от резкого удара. В глазах неприятно защипало, и на секунду мир будто поплыл, теряя чёткие границы. По телу пробежал холодок. Она понимала — это не последний раз. И дальше будет только хуже. Физическая боль была для неё чужой. В отличие от психологической, к которой она уже успела привыкнуть, тело не знало, как реагировать на подобное. Дыхание сбилось, пальцы едва заметно дрогнули, а голос, когда она наконец заговорила, прозвучал тише, чем ей хотелось. — Я вас поняла. Рэйко Икимото удовлетворённо улыбнулась снова — той самой спокойной, почти безэмоциональной улыбкой, в которой не было ничего живого. Хината не решалась поднять взгляд. Она лишь слегка склонила голову, всё ещё чувствуя жар на щеке, будто след от удара не собирался исчезать. Сердце билось слишком быстро.Будто вот вот и выпрыгнет. Массивные двери за её спиной закрылись, отрезая её от внешнего мира. Солнце за окнами клонилось к горизонту, гасло, будто отворачиваясь от происходящего внутри этих стен. И в этот момент Хината поняла: с сегодняшнего дня Рэйко Икимото станет её кошмаром, растянутым на долгий год. _______ Дни тянулись один за другим, и один месяц незаметно сменял другой. Как Хината и предчувствовала, Рэйко Икимото стала её кошмаром. Они встречались семь дней в неделю — без исключений, без передышки. Первые недели обучения оказались особенно тяжёлыми: изнуряющими не только физически, но и морально. Каждое неверное движение сопровождалось ударом линейки по икрам. Каждая неверно сыгранная нота — резким ударом деревянной палкой по запястью. Каждый лишний миллиметр в талии оборачивался лишением полноценного приёма пищи. Каждая упавшая книга становилась причиной нового удара. Со временем на лице Хинаты появлялись ссадины и следы, которые долго не заживали. Тогда Хиаши запретил бить её по лицу — чтобы, как он выразился, «не портить внешний вид». По крайней мере, именно так это выглядело в понимании его дочери. С тех пор удары просто сменили место. Детский огонёк, который когда-то тихо жил в её взгляде, исчез. Вместе с ним исчезла и наивная вера в сказку, в мягкость мира, в возможность чего-то простого и светлого. Рэйко Икимото не просто обучала её — она методично стирала из неё всё лишнее, оставляя только то, что считала нужным.Расписание Хинаты перестало принадлежать ей самой. Каждый час, каждая минута были переписаны и выверены до предела, не оставляя ни единого свободного промежутка. Даже время, отведённое на чтение, теперь заполнялось книгами по дворцовому этикету. Рэйко Икимото говорила об этом каждый день. О будущей встрече. О будущем муже. О предстоящем браке. Её голос звучал ровно, без тени сомнения: «Вы не должны упасть лицом в грязь». «Всё должно быть идеально». «Вы должны быть благодарны, что кто-то согласился взять вас в жёны». Она повторяла это снова и снова, пока слова не начали звучать в голове Хинаты даже в тишине. Сначала девушка пыталась слушать. Пыталась понять, соответствовать, оправдать ожидания. Но всякий раз, когда она проявляла усталость или позволяла себе малейшее непослушание, Рэйко переходила к более жёстким методам. Иногда это был кнут. Иногда — холодные, тщательно завуалированные угрозы. Иногда — слова, которые ранили сильнее любого удара. Со временем Хината перестала спорить. Она просто слушалась. ⸻ В тот день она сидела в библиотеке, склонившись над очередной книгой, которую ей назначила наставница. Рядом, как обычно, тихо работала Нацу. Библиотека жила полудрёмой. Пыль медленно оседала на корешки книг, страницы шуршали, словно вздыхали, а часы на стене тикали слишком громко для такого спокойного места. Хината сидела у окна с раскрытым томом «Этикет свадебной церемонии для благородных домов». Строчки скользили перед глазами, но смысл почти не задерживался в сознании. Нацу двигалась между стеллажами легко и бесшумно, поправляя книги и иногда сдувая пыль с полок.  Здесь не нужно было говорить громко. Здесь вообще не нужно было говорить. Даже дыхание казалось частью тишины. Взгляд Хинаты невольно скользнул к окну. Дни проходили медленно, вязко — а её так и не представили будущему мужу. Это не причиняло боли. Скорее оставляло ощущение недосказанности. Будто ей вручили письмо… но запретили его открыть. Послеобеденное солнце лениво клонилось к горизонту. Луч, тёплый и золотой, пробрался сквозь стекло и лег на подоконник рядом с ней — будто намеренно не касаясь. Хината смотрела на него долго. Её рука сама потянулась вперёд. Пальцы перекрыли свет — и он распался, растёкся между ними, как живая материя. Тени сложились гармошкой, двигаясь, дыша. — Нацу… — тихо позвала она, не отрывая взгляда от света. — Да, госпожа? — служанка остановилась. Хината опустила руку. Свет снова стал цельным. — Как ты думаешь… — она замялась, — я буду хорошей женой? Нацу моргнула от неожиданности. Затем медленно спустилась с лестницы и, нарушая все правила, села прямо на пол рядом с ней, прислонившись к книжному шкафу. — С чего вы вдруг об этом задумались? Хината провела пальцами по странице книги. — Мадам Рэйко считает, что в лучшем случае я стану… неплохой женой. Нацу тихо фыркнула. — Хотите правду? Хината кивнула. — Вы уже хорошая, — просто сказала Нацу. — Просто сами этого не видите. А мадам Рэйко… — она наклонилась ближе и понизила голос, — настоящая сука в человеческом облике. Хината замерла. Глаза её расширились от неожиданности, будто она не сразу поверила, что услышала это вслух. Несколько секунд она молча смотрела на служанку, а затем неожиданно тихо рассмеялась — впервые не сдержанно, а по-настоящему. Она прикрыла губы ладонью. — Нацу… — выдохнула она, стараясь вернуть серьёзность. — Нельзя так говорить о наставнице. — Почему нельзя? — искренне удивилась та. — Я же правду сказала. — Тебя могут услышать, — мягко пожурила Хината, качнув головой. — И тогда проблемы будут не у неё, а у тебя. Нацу только фыркнула. — Пусть попробует, — пробормотала она. — Если мадам Рэйко ещё хоть раз поднимет на вас руку… я сама ей врежу. Хината снова рассмеялась, уже тише, почти шёпотом, и покачала головой. — В книгах всё так ясно, — прошептала она. — Когда говорить. Когда молчать. Как кланяться… А внутри… — она коснулась груди, — полный беспорядок. Нацу посмотрела на солнечное пятно на полу. — Внутри у всех беспорядок. Просто у вас он… очаровательнее, чем у других. — Красивый беспорядок — плохое приданое, — тихо ответила Хината. — Зато  у вас хорошее сердце, — возразила Нацу. — А если ему это не подойдёт… — она пожала плечами, — значит, проблема вовсе не в тебе. Молчание снова наполнило библиотеку. Солнце стало янтарным, почти медовым. — Иногда мне кажется, — призналась Хината, — что я должна стать кем-то другим. Такой, какой хотят отец, мадам Рэйко, старейшины… идеальной. Без единого изъяна. Нацу повернулась к ней и посмотрела прямо, без привычной дистанции между служанкой и госпожой. — Идеален только Бог, — сказала она мягко. — Если вы решите соревноваться с ним… я в этом безумии участвовать не буду. Хината тихо усмехнулась. — Ты странная, Нацу. — Вы тоже, госпожа.— ответила та с улыбкой. Разговор был закончен на этом моменте.Однако,легкость,оставшаяся после этих слов, на мгновение сделала библиотеку теплее. Будто тяжесть последних недель отступила — совсем ненадолго, но достаточно, чтобы Хината снова почувствовала себя живой. Солнечный луч, пробравшийся сквозь высокое окно, медленно скользнул по полу и коснулся её ладони. День ещё не закончился.