Как испортить всё по инструкции

Это был обычный вечер. Почти. Пока дверь не распахнулась с такой силой, что по коридору пронеслось эхо. — Ты не можешь просто вломиться в мой дом, — процедил Дерек, вцепившись в дверную ручку, словно в последнюю каплю терпения. — А что, твой дом теперь защищён заклинанием «не появляйся без приглашения»? — отозвался Питер, небрежно закидывая сумку через плечо. — И потом, семья не нуждается в разрешении. У тебя же не логово, в конце концов. — Уходи. — У меня ремонт. Временно. Я не стану мешать. Обещаю. Ну, может, чуть-чуть. Дерек открыл рот, чтобы сказать что-то в духе «мне всё равно, иди к чёрту», как вдруг из кухни послышались шаги. Стайлз появился в коридоре, вытирая руки о полотенце, и с улыбкой на лице, от которой цветы бы расцвели. — Дер, а кто у нас гость? — невинно поинтересовался он, подходя ближе. — Новый сосед? Курьер? Революционер? Питер расплылся в довольной ухмылке. — Очаровательный. — Наглый — пробормотал Дерек. — Так это ты тот самый Стайлз — сказал Питер, делая шаг вперёд и протягивая руку. — Или я могу звать тебя... почаще? — Имя пока оставим как есть, — усмехнулся Стайлз, пожимая руку. — А ты кто? И сколько кофе ты сегодня выпил? — Это Питер, — с холодным скрежетом в голосе вставил Дерек. — Он... он никто. Он просто... несущественный человек. Который уходит. — Ага, — кивнул Стайлз, не отводя взгляда от Питера. — Никто, значит? Тогда этот никто вон как щурится. Что, часто так на "никого" смотришь, Дерек? — Он мой дядя, — процедил Дерек. — Биологически. Остальное не признаю. Питер приложил руку к груди: — Какая боль. Мы даже не успели наладить духовную связь с... омегой. — МОЕЙ омегой, — сказал Дерек с рыком, от которого запотело стекло в прихожей. — Не «омега». Не «твой собеседник». МОЙ. Стайлз фыркнул, откинув волосы с лба: — Вы оба такие любезные. Словно два дворянина, делящие одного гусара. Мне прямо неловко. — Гусар — это слишком скромно, — заметил Питер. — Ты скорее артиллерия. С задержкой выстрела. — А ты, выходит, стреляешь по своим? — прищурился Стайлз. — Неудивительно, что тебя не пускают в гости. — Меня пускают. Просто потом боятся, что я останусь. — Справедливо. Я бы тоже сбежал. — И всё же я здесь. — Ужас. — Ты милый. — Ты страшный. — Это стиль. — Это диагноз. Дерек шумно выдохнул, закатывая глаза до потолка. — Всё, хватит. Стайлз, он живёт здесь только временно. Только потому, что иначе он попытается поселиться у тебя. А этого не будет. Никогда. Даже через мой труп. — Ммм. Страшная угроза, — усмехнулся Стайлз. — Это не шутка, — сквозь зубы прошипел Дерек. — О, жаль, — в унисон проговорили Питер и Стайлз. Переглянулись. Ухмыльнулись. — Я вас ненавижу, — простонал Дерек, закрывая лицо рукой. — Лжец, — ответили они хором, и Стайлз хлопнул Питера по плечу, как старого приятеля, а тот довольно приподнял бровь. Позже, в подвале дома, обустроенном под тренировочный зал, альфа нервно наматывал бинт на кулак, бросая взгляды на дверь. Стайлз задерживался. Не то чтобы он волновался. Просто... странно. Особенно с учётом того, кто теперь живёт этажом выше. Питер был здесь только в качестве интерьерного решения. Так Дерек убеждал себя. Интерьерное решение с ехидным лицом, шелестом кожаного пальто и манерами кота, который завёлся на его территории без разрешения. — Почему не снял отель? — процедил Дерек, когда Питер всё же появился, небрежно прислонившись к мешку. — Уютно должно быть, Дерек. А не стерильно. Да и… компания тут интересная. "Интересная компания" как раз появилась в дверях — в шортах, футболке с оборотнем в наушниках и невыносимо самодовольной ухмылкой. — Привет. Надеюсь, не опоздал? — Стайлз провёл рукой по волосам и потянулся так, что майка натянулась на животе. — Готов к разогреву? Он точно не про спорт. Дерек почувствовал, как напряглись все мышцы — не от разминки, от инстинкта. — Серьёзно? — тихо сказал Дерек, когда Стайлз подошёл. — Что? Удобные. Не смотри так, это ты просил быть на тренировке. — Я просил тебя быть в форме. А не быть... формой искушения. Стайлз потянулся — нарочно, до скрипа суставов. Рубашка задернулась, обнажив кожу. Он фыркнул: — Тебе стоит быть благодарным. Мог бы прийти в майке с Вином Дизелем и фразой "найми меня, я опасен". Но я сдержался. В углу зала Питер громко закрыл журнал и тяжело вздохнул: — Или ты начнёшь метить территорию, или я начну. Потому что смотреть на это уже... неприлично. Ответом ему был только утробный рык и испепеляющий взгляд. Словом, тренировка закончилась, не успев начаться. Ни Питер — с всё ярче алевшим фингалом под глазом, ни Дерек — с порванной майкой и кровоточащими царапинами на руках, ни, тем более, Стайлз, которому пришлось разнимать этих альф, — никто из них уже не имел ни сил, ни желания продолжать. — Садись, не ёрзай, — буркнул Стайлз, усаживая Питера на табурет возле аптечки. — Я бы ёрзал меньше, если бы ты не лил перекись как святую воду на вампира, — процедил Питер, щурясь. — Кстати, напомни мне, с каких это пор ты стал медицинским работником? — С тех самых, как ты начал получать по лицу за свои комментарии. — Стайлз промокнул ватку и аккуратно приложил к фингалу. — Кстати, синяк красивый. Глубокий. С оттенком драмы. — Спасибо, дорогой. Ты знаешь, как сделать мужчине комплимент в трудную минуту. — Питер скосил на него глаз. — Ты специально ходишь по дому как приглашение к греху, или это стиль жизни? Стайлз расплылся в улыбке: — Я просто собой являюсь. Никакого злого умысла. — Ага. То есть, когда ты прогибаешься над плитой в его футболке — ты просто готовишь? — Ну да. — Стайлз пожал плечами. — Кто-то же должен тебя кормить. Альфа ты наш несчастный. — Вот и знал, что ты подлый, — проворчал Дерек из-за спины, облокотившись о дверной косяк. Питер повернул голову и ухмыльнулся: — О, мы заговорили? А я уж думал, ты ушёл рыдать в подушку. Ту, на которой он спит. В твоей футболке. Дерек только зарычал в ответ. — Я, кстати, серьёзно, — продолжил Питер, глядя в зеркало на свой фингал. — Если ты ещё немного затянешь с… финальной фазой, он тебя просто перепутает с мебелью. Полезной, но бесполезной. — Это был удар в глаз, Питер. — Это была реакция на правду. — Ты лезешь. — Я живу. Разница тонкая. Стайлз тем временем закончил с мазью, аккуратно подул и усмехнулся: — Всё. Будешь жить. Хотя с таким лицом на улицу лучше не выходи — подумают, что ты проиграл в флирте с альфой. — Милейший, я проиграл не в флирте, а в социальной жертве. — Что? — Я позволил себе быть зеркалом их подавленных инстинктов. Это искусство. Не благодарите. Дерек закатил глаза и ушёл. Не хлопнув дверью — но только потому что она была стеклянной. Стайлз проводил его взглядом и вздохнул. — Думаешь, я перегибаю? — Перегибаешь? — Питер засмеялся. — Мальчик, ты уже давно не перегибаешь. Ты его гнёшь в узел. Я бы сказал, что это жестоко… но мне нравится. Продолжай. Стайлз усмехнулся, поправляя ворот футболки. — Подумаю. Может, завтра выйду в полотенце. Или в твоей рубашке. — О, это будет вызов. Особенно если ты позовёшь меня завтракать в такой экипировке при нём. Они переглянулись. Дьявол узнал дьявола. --- Стайлз стоял у плиты в одной рубашке. Чужой. Тёмной. С явно альфячьим запахом. — Это моя рубашка? — спросил Дерек, прищурившись. — Ой, да? Правда? Просто нашёл на стуле. Думал, моя. Такие все одинаковые. — Он повернулся боком, и подол рубашки откровенно покачнулся над голыми бёдрами. Потом потянулся за чайником. И потянулся так, что рубашка... ну, скажем, граница приличия была пройдена примерно в районе второго сантиметра. Дерек молчал. Не дышал. Не шевелился. Стайлз медленно обернулся. — Ты чего? — голос — ангельский. Личико — святее святого. — Воды, — хрипло выдавил Дерек. — Я… пить хочу. — Ну так пей. — Он налил в кружку и протянул. — Я всегда рад удовлетворить потребности своего альфы. Дерек схватил кружку и вышел. Стены не били, но было близко. На выходе мимо него прошёл Питер. Ухмыльнулся. — Ты ещё халат подбери. И тапочки. С бантиками. Чтоб всё сразу. --- Дерек просыпается от того, что воздух... пахнет. Стайлзом. И этот запах не просто «я живу тут». Это запах «я только что спал, свернувшись на твоей подушке, обнимал твою футболку и, может быть, поскуливал во сне твоё имя». Он выходит — и да, Стайлз мирно спит на диване, его волосы растрёпаны, и да, на нём опять его чёртова футболка. — Ты скоро начнёшь метить его, даже не осознавая, — раздался голос Питера. Он пил кофе, стоя у окна. — Или начнёшь во сне лаять. --- Везя своего омегу домой, Дерек насторожился уже на пятой минуте тишины. Стайлз не говорил. Не шутил, не задавал вопросов, не пел под радио. Это было ненормально. И, конечно, он оказался прав. Уже почти у дома, омега наконец подал признаки жизни — всё так же глядя в окно, с видом безмятежности, от которого у Дерека начинали чесаться инстинкты. — А что будет, если омега сделает первый шаг? Дерек почти вздрогнул. — Это зависит от... обстоятельств, — хрипло ответил он, сжав руль так, что тот тихо заскрипел. — А если он будет прямо флиртовать? Ну... как бы излучать интерес. Альфа должен отреагировать, да? — Если он уверен, что это не игра. — А если он не уверен? — Тогда он будет ждать. Чтобы не напугать. — А если омега выглядит вот так, — Стайлз повернулся к нему с невинным лицом, — но всё равно буквально горит от желания? Дерек чуть не въехал в фонарь. — Всё нормально? — спросил Стайлз с абсолютно честными глазами. — Ты весь покраснел. Наверное, жара. — Наверное, — прошипел Дерек, вцепившись в руль, как в спасательный круг. Уже выходя, Стайлз бросил на прощание: — Спасибо, Дерек. Это многое объясняет. Что объясняет?! — подумал Дерек. — О чём он вообще?! --- — Я не специально, — выдохнул Стайлз, оказавшись ровно у Дерека на коленях. — Ага. Ты не видишь, куда идёшь. Постоянно. Особенно когда я сижу, и ты идёшь. Прямо на меня. — У меня проблемы с координацией. — Он обвил его за шею. — А у тебя — с равнодушием. Вся раздевалка наполнилась протяжным: — О-о-о-о-о-о! — от всй команды пока Дерек внутренне умирает и не знает, рвать ли подушку, или Стайлза, или себя. --- Поздний вечер, кухня. Кто-то тасует колоду карт, кто-то греет чай в микроволновке. И разговор, как всегда, уходит в самую неудобную тему. — Я ставлю на то, что он наконец сорвётся через неделю, — сказал Джексон, глядя на Дерека. — Ха! Оптимист, — хмыкнул Скотт. — Я даю ему три дня. Или до того момента, пока Стайлз не появится в одной из его рубашек. Опять. — А я ставлю на то, что у Дерека начнётся нервный тик, и он начнёт обниматься с деревьями, чтобы хоть как-то отвлечься, — протянула Кора, садясь за стол. — Вы бы видели, как он в прошлый раз смотрел на него — будто Стайлз вырезан из грёбаного мармелада. Дерек буркнул: — Я здесь, между прочим. — Мы в курсе, — не глядя, ответил Скотт. — Мы все здесь. Мы страдаем с тобой. — И без тебя, — добавил Джексон. — От вас двоих. --- Утром, после ночёвки, Лидия нашла Дерека на кухне и сразу к нему прицепились. — Он во сне шептал твоё имя, — сообщила она, глядя на Дерека. — Мягко, с придыханием. С выражением, я бы даже сказала. — Я не виноват, — буркнул Дерек. — И подушку обнимал. Твою. Сильно. — Я… — И говорил: «ещё, да, вот так»....— СТЕНЫ БЫЛИ ЗАЩИЩЕНЫ ЗВУКОМ, А ОН ВСЁ РАВНО ПРОСОЧИЛСЯ, ДЕРЕК. — Я НИЧЕГО НЕ ДЕЛАЛ. — Вот это и пугает. Он даже во сне явно продвигается дальше тебя. Стайлз, проходя мимо, сладко потянулся и бросил: — А мне снились облака. И... рык. Очень приятный рык. Наверное, от медведя. Или... Волка. И исчез в ванной. Дерек опустил голову на стол. — Убейте меня. --- Дом Дерека был, как всегда, абсурдно тёплым. Не просто по температуре — а по атмосфере: мягкий свет, камин, пахнущий обугленной древесиной, уютные пледы, которые Дерек сам не использовал, но всегда держал под рукой. И, конечно же, запах — сильный, глубокий, альфийский. Стайлз за последние месяцы привык к нему, как привыкают к любимой песне: сначала замираешь от первых аккордов, потом ловишь себя на том, что напеваешь её даже во сне. Они сидели на диване, смотрели какой-то унылый сериал, и Дерек, как обычно, держался на грани приличия. Стайлз вытянул ноги, закинул их Дереку на колени, даже легонько потёрся носком о его бедро — чисто чтобы посмотреть, как он отреагирует. Реакция была... разочаровывающие сдержанной. Как всегда. Дерек поправил плед, как будто защищался, и убрал руку с ноги Стайлза. Не резко, но вполне однозначно. Стайлз закатил глаза в потолок. Он бы взвыл, но, увы, не тот тип. "Ему нравится. Я точно знаю, что нравится. Он смотрел, как я облизывал палец. Он подскочил, когда я встал в одной футболке. Он вон как дышал, когда я в прошлый раз упал ему на колени. Но нет. Сидит. Молчит. Терпит. Как святой мученик от веганской плоти. Господи, спаси и сохрани меня от этого тормоза", — мысленно застонал он. — Ты чего замолчал? — спросил Дерек, будто сам не был в полной тишине минут десять. — Ничего. Просто думаю, — лениво протянул Стайлз и сдвинулся чуть ближе. Совсем чуть-чуть. Настолько, что их плечи соприкоснулись. — У тебя плечо удобное. Надо бы патентовать. Дерек замер. Потом медленно расслабился, как дикий зверь, которому положили еду, но не ушли из комнаты. — Если неудобно, я могу… — начал он. — Только попробуй. Я кусаюсь, — пробормотал Стайлз и уложил голову на его плечо. В камине треснуло полено. Запах дыма, тёплой кожи, влажного воздуха и корицы от их недопитого какао смешался в странную, уютную смесь. Стайлз закрыл глаза. Он больше не мог. — Дерек. — Мм? — Ты вообще понимаешь, что я тебя уже три месяца соблазняю, как могу? — ...Что? Стайлз выпрямился. Сел боком, глядя прямо ему в лицо. — Я уже из кожи вон лезу. Я сплю у тебя, таскаю твои рубашки, дышу тебе в ухо, тёрся, не побоюсь этого слова, об твой торс. И ты… ты вообще… ты хоть что-то понял? Дерек выглядел как человек, которому сообщили, что он сдал ЕГЭ, хотя думал, что просто пришёл за справкой. — Я... думал, ты… ещё не готов. Что я могу тебя спугнуть. Омеги — — Да чтоб тебя! — вспыхнул Стайлз. — Омеги не куклы, Дерек. Я не из фарфора. Если кто тут и может кого спугнуть, так это ты — своими отступлениями, молчанием и тем, как ты дергаешься от каждого прикосновения, будто я тебя току подверг! — Я просто не хотел давить… — Так не дави! Но и не прячься. Хватит делать вид, что ты не хочешь меня. Ты хочешь, Дерек. Я это вижу. Слышу. Чувствую. Ты весь дрожишь, когда я к тебе прижимаюсь. Твои зрачки… Он наклонился ближе. — Вот такие. Огромные. И чёрные. И это не от свечей. Дерек сглотнул. Он не мог отвести взгляд. Не мог придумать отговорку. Он даже не мог дышать. — Я… если я не уйду в душ, — хрипло сказал он. — Я тебя возьму. Стайлз замер. А потом… заулыбался. Медленно. Ласково. Победно. — Вот это уже разговор. Он потянулся вперёд, положил ладони ему на грудь, поверх ткани футболки. Сердце под ней билось бешено. — Я не ребёнок, Дерек. Я не играю. Я с тобой. Я готов. Я ждал. Очень долго. Пауза. Пламя в камине вспыхнуло ярче, будто в знак согласия. — Скажи, если не хочешь. И я уйду. Сейчас же. — Я хочу, — выдохнул Дерек. Стайлз улыбнулся. И всё стало тихо. Только треск дров, только дыхание. И первые настоящие прикосновения, не случайные, не осторожные — а жадные, живые, целенаправленные. Он поцеловал его первым — медленно, с нажимом, будто проверяя, не исчезнет ли всё в следующую секунду. Но Дерек не исчез. Он застонал и притянул его ближе, одной рукой прижимая за талию, другой зарываясь в волосы. Одежда исчезала между поцелуями, между приглушёнными вздохами, между "ещё чуть-чуть" и "останься со мной". Всё происходило не спеша, но с нарастающей жаждой, как будто сдерживались так долго, что теперь каждое прикосновение жгло до костей. Когда Дерек опустился на него, Стайлз уже не думал — он только чувствовал. Его тело отзывалось на каждое движение, каждую ласку, каждый вздох, вырывающийся из горла альфы. А Дерек… он был нежен, осторожен, как будто боялся оставить след — и в то же время будто хотел раствориться в нём целиком. Стайлз тянулся к нему, просил больше, глубже, сильнее. Слова сбивались, становились стонами. Пальцы сжимали плечи, спину, волосы. Всё пылало, пульсировало, шло насовсем. Когда они достигли пика — вместе, переплетённые, дрожащие, осыпанные потом и поцелуями, — время будто остановилось. Их дыхание было единственным звуком, кроме редких тресков камина. Дерек держал его, не отпуская, и тихо прошептал: — Ты уверен, что это не слишком быстро? Стайлз фыркнул, не открывая глаз. — Если бы ты медлил ещё день, я бы прыгнул на тебя прямо у дверей. Без прелюдий. В носках с бананами. Дерек усмехнулся, уткнувшись носом в его шею. — Я всё равно первый начал. — О да. Только с трёхмесячной задержкой. — Ну… теперь наверстаем. Они засмеялись. Всё стало просто. Тепло. Свободно. И, определённо, не в последний раз. — Я тут мимо шёл. За чаем. А нашёл… вот это. — проворчал Питер заходя в гостиную старательно отводя взгляд от голубков. — Ушло всего-то полгода, чтобы вы, два идиота, наконец выговорились. Ура. Победа. Он направился к кухне, не оборачиваясь, и уже стоя у стойки, с мрачной сосредоточенностью заваривая себе чай, добавил: — Я не хотел этого видеть. И слышать. И, к несчастью, чувствовать через две стены. Спасибо. Теперь я не засну. Никогда. На выходе он обернулся через плечо и бросил: — Кстати, я записал. Не благодарите. Это вам… на годовщину. А потом резко вернулся в дверной проём и вскинул бровь: — Ладно. Где мои беруши?