Мой ненормальный герой

— Так… Учиха, Яманака, Акимичи... — Какаши шёл вдоль рядов, как обычно отмечая отсутствующих. — Харуно Сакура? — он поднял глаза. Тишина. — Она мне писала, — отозвалась Ино. — Говорит, приболела. Какаши кивнул, не выражая эмоций. — Понятно. Но внутри кольнуло. С самого утра он ждал, что Сакура всё же появится. Хоть мельком — в коридоре, у входа, на лестнице. Но её не было. --- Позже вечером, уже дома, он сидел у себя на диване, уставившись в пол. Он пытался списать всё на болезнь, но знал — не только в этом причина. Он был с ней слишком холоден в тот вечер. Он чувствовал это. Он видел, как в её глазах что-то будто потухло, когда он произнёс ту фразу. "Это просто благодарность за спасение". Сказал бы кто-то другой — может, это прозвучало бы мягче. А из его уст вышло слишком чётко, слишком строго. Он не хотел ранить. Хотел — отгородить. Но всё испортил. "Может, она действительно просто благодарна, может, действительно запуталась… Но всё равно… я… чересчур резко". Прошёл третий день её отсутствия. Он уже не мог спокойно сидеть. После пар зашёл в аптеку, купил лекарства, по пути заглянул в магазин — пару фруктов, что-то лёгкое. И вот теперь стоял у её двери. Три стука. Щелчок замка. Дверь медленно приоткрылась. На пороге — Сакура. В длинной домашней кофте, с немного растрёпанными волосами и лёгкой бледностью на лице. — Какаши-сан?.. — её голос был удивлённым, слабым. Он поднял пакет. — Я… подумал, будет правильно навестить. Ты не приходишь на занятия. Она медленно отступила в сторону, пропуская его в квартиру. — Простите, я не хотела… — начала она. — Не извиняйся. — Он поставил пакет на стол. — Заболела — значит, заболела. Я просто… хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. Он налил ей воды, подал таблетку. Сел на край стула, глядя на неё. Сакура старалась быть вежливой, не выказывать неловкости, но глаза у неё были тусклыми, уставшими. Разговор потёк сам собой — о погоде, о том, что пропустила в университете, о новых темах, которые будут через неделю. Она немного ожила, даже пару раз усмехнулась. Какаши заметил это — и вздохнул про себя с облегчением. Через полчаса он поднялся. — Ладно. Раз уж ты на поправку, завтра жду на парах. И отдыхай. Он подошёл к двери, протянул руку к замку — И почувствовал, как её пальцы резко схватили его за запястье. Он обернулся. Сакура стояла рядом, смотрела на него снизу вверх, глаза были блестящими. — Зачем… — прошептала она. — Зачем вы делаете всё, чтобы я влюбилась в вас? — Что? — он не понял сразу. — Зачем вы заботитесь обо мне? Зачем приходите, приносите таблетки, говорите со мной так… будто я вам дорога? Зачем вы делаете так, что мои мысли — только о вас? Молчание. Густое, тяжёлое. Какаши тихо выдохнул. — Сакура... Я не думал, что простая забота преподавателя может восприниматься тобой как попытка… влюбить. — Это не просто забота… — её голос дрогнул. — Возможно, — он на секунду закрыл глаза, — тогда мне стоит перестать заботиться. Он аккуратно освободил руку, отступил назад, открыл дверь. Щелчок. Дверь закрылась. --- От лица Какаши. Он шел домой молча. Когда зашёл в квартиру, сразу снял пальто и рухнул в кресло. "Я поступил правильно. Наверное. Или нет?" Он всё больше злился на себя. Не на неё. На себя. Он видел, что она чувствовала к нему что-то большее. Он и сам… Нет, не может быть, — убеждал себя. Но почему тогда внутри всё сжалось, когда она смотрела на него с такой болью? Почему его сердце отзывается каждый раз, когда она рядом? "Семь лет разницы. Она моя ученица. Всё неправильно." Но он не мог выкинуть её из головы. И, кажется, не просто из-за вины. "Это уже не просто симпатия. Это что-то… сложнее." Он не спал почти всю ночь. Лежал на спине, глядя в потолок. Сакура. Сакура. Сакура. Почему её имя не выходит из головы? Он пролежал так почти до рассвета. Бессонница, редкий для него гость, сегодня чувствовала себя как дома. Мысли о ней — о Сакуре — не давали покоя. Он прокручивал в голове всё снова и снова. Свою фразу. Её глаза. Её вопрос. И — её слёзы. "Ты не имеешь права думать о ней так", — уговаривал себя. Но что-то внутри уже треснуло. И остановить это было невозможно. Она была не просто ученицей. Не просто девушкой, которую он однажды спас. Она стала той, о ком он теперь думал чаще, чем позволял себе. Какаши сел на кровати, провёл рукой по лицу. — Всё не так просто, Сакура, — прошептал он в темноту. Он встал, прошёл на кухню, налил себе воды, но не притронулся. Окно было тёмным зеркалом, и в отражении он вдруг увидел себя не как преподавателя. А как мужчину, который запутался в чувствах. Впервые за долгое время он чувствовал вину и желание быть рядом — одновременно. Где-то в квартире тикали часы. А у него внутри — только она. Сакура. Он закрыл глаза. Скоро утро. А он так и не понял, где проходит граница между заботой… и чем-то большим.