Мой ненормальный герой

Сакура не опоздала в университет. Но и не пришла рано, как раньше. Она вошла в аудиторию последней, тихо сев на задний ряд — подальше от его взгляда. С тех пор как он появился на её пороге с пакетом лекарств и холодным, будто бы правильным, отказом — она не могла смотреть ему в глаза. Он чувствовал. Видел, как она каждый раз отводит взгляд. Как прячет глаза за волосами, как уходит сразу после пары, не задерживаясь. Он хотел поговорить — хоть что-то объяснить. Но каждый раз она уходила, как только он делал шаг. И вот, в один из дней, он всё же поймал её возле лестницы, в конце коридора. — Сакура... Подожди. Она обернулась. Глаза пустые. Выученная фраза сорвалась с её губ без эмоций: — Какаши-сан, я поняла, что между нами ничего не может быть. Я постараюсь всё забыть и... смириться. Не волнуйтесь. Всё в порядке. Он не успел и рта открыть, как она уже отвернулась и ушла. Две недели. Ровно две недели коротких, тяжёлых взглядов и молчания. И внутри — пепел. Всё это время она выглядела спокойной. Но только внешне. Внутри — она боролась с собой. Со своей болью. С воспоминаниями. С этим ощущением, что где-то между спасением и заботой родилось нечто большее. --- Как и тогда, вечером они снова собрались в знакомом месте. Те же шутки. Те же друзья. Та же атмосфера. Только теперь между ней и Какаши — молчаливое напряжение, которое чувствовалось сильнее любого прикосновения. Сакура выпила больше, чем обычно. Слишком много. — Эй, — с улыбкой сказал кто-то, — не забывайте, что у нас тут самый стойкий человек — Сакура! Все рассмеялись, а она только качнула головой и пьяно рассмеялась, но в её глазах уже не было настоящего веселья. Поздно ночью, когда компания начала расходиться, Какаши поймал её взгляд. Она пошатывалась, едва держась на ногах. — Я провожу тебя, — твёрдо сказал он. Она даже не ответила, просто позволила опереться. --- Её дом был близко, но путь казался бесконечным. Сакура почти висела у него на плечах, шептала что-то неразборчивое. Когда они подошли к её двери, она уже почти спала. Он достал из её сумки ключи, открыл дверь и осторожно завёл её внутрь. Она будто отключилась, и он уложил её на кровать, поправив плед. Сел рядом, тяжело выдохнув. Их лица были близко. Слишком близко. Он смотрел на неё. Долго. Словно в поисках ответа. Её дыхание было ровным. Он уже собирался отстраниться и уйти... Как вдруг её рука сомкнулась на его руке. Сакура открыла глаза. И прежде чем он успел что-то сказать, она резко села — и поцеловала его. Он замер. Её губы были тёплыми, немного солоноватыми от слёз, запах её духов смешивался с вином и чем-то родным. Она целовала неуверенно, дрожа всем телом, будто в этом поцелуе был весь её страх. Вся боль. Вся любовь. Он не мог не ответить. Руки легли на её талию — осторожно, почти сдержанно. Но он всё же позволил себе ответить. И в этом поцелуе был весь он — сдержанный, раненый, запутавшийся. Всё, что он так долго держал в себе, вырвалось наружу. Поцелуй был долгим. Настоящим. Признанием. Но как только она попыталась прижаться ближе, он мягко отстранился. Лоб к лбу. — Ты пьяна, — прошептал он. — Это неправильно. Не сейчас. Сакура ничего не ответила. Только кивнула, опуская взгляд. Он провёл рукой по её щеке и встал. — Завтра... завтра всё будет иначе, — сказал он почти неслышно и вышел, оставив за собой только тихий щелчок двери.