Буря|Алхимия душ[Со Юль]

· · ─────── ·𖥸· ───────·· Библиотека в Чонджингаке уже давно сдалась ночи. Масляные лампы, стоявшие на полках, горели слабо, их пламя мягко мерцало, словно боясь нарушить тишину. В воздухе витал знакомый запах бумаги и чернил, успокаивающий и приземлённый. Но Со Юль уже давно не переворачивал страницы. Он сидел один за одним из деревянных столов, положив локти на закрытую бухгалтерскую книгу и приложив руку к виску. Все еще. Все еще думаю о ней. Голос На Ра донесся до него, тихий, но отчётливый. Словно эхо, застывшее в тишине между вздохами. «Я понимаю, что ты за человек. Ты соблюдаешь закон, потому что он важен... потому что ты веришь в защиту людей. Тебе не нужно стыдиться того, что ты делаешь то, что должен делать». Она замерла. Он вспомнил, как она избегала его взгляда. «Я уверен, что этот человек не хочет стать причиной того, что вы забудете об этом». Юль медленно выдохнул через нос, опустив глаза. Она знала. Она должна была это знать. Не было другого объяснения тому, как она смотрела на него в тот день: словно уже приняв его приговор, она всё ещё надеялась, что он его не осудит. Как будто она точно знала, в чём он её подозревает. На Ри. Имя, которое он когда-то тихо прошептал в своей теории, теперь укоренилось в нём как истина. Её тон, то, как её слова звучали весомее, чем можно было предположить. Перемены в её поведении, скорбь в её сдержанности. Конечно... она знала, что он знал. И теперь он тоже. Он откинулся на спинку сиденья, сцепил пальцы и уставился на мерцающий свет лампы наверху. У него было не одно подозрение. Му Док, например. Тяжесть её взгляда, сила, которой у неё не должно было быть, то, как она двигалась, словно обученная убивать. Он не был слепым. И всё же он не говорил об этом. Потому что он устал. Потому что он не мог вынести мысли о том, чтобы снова оказаться правым, если это означало делать то, чего от него ожидают. Его долг был ясен, как сам закон. Если На Ра действительно была На Ри, убийцей, выскользнувшей из рук Сонгрима, которая когда-то жила с точностью, которой мог научить только клинок, то он должен был донести на неё. Он должен был говорить. Надо было отнести его Мастеру Пак Джину. Или даже Мастеру Хо. И все же. Он ничего не сделал. Потому что, когда она стояла там, обняв себя, и говорила, что понимает, что он за человек, он не хотел доказывать ее правоту. Он не хотел становиться тем мужчиной в ее глазах. Не тогда, когда именно она стала причиной того, что он начал сомневаться в том, что такое справедливость. Со Юль слегка откинул голову назад и закрыл глаза. Но если она притворяется, что не знает, то и он тоже. Тихая улыбка тронула его губы, кривая и смиренная. «Если бы только увидеть ее снова... хотя бы еще раз». Но этот вопрос задержался на краю его мыслей, неприятный и острый. До каких пор? До каких пор он сможет продолжать это делать? Притворяться, что не знает. Притворяться, что ему всё равно. До каких пор он сможет нести бремя всех этих истин и продолжать называть себя человеком Сонгрима? У него возникнут неприятности, как только кто-нибудь это заметит. Сонгрим не терпел секретов, особенно внутренних. Особенно от него самого. Но, зная это, он не двинулся с места. Не произнес ни слова. Потому что у него не хватило на это духу. Со Юль повернул голову, положив ее на сгиб руки и тихонько посмеиваясь про себя. «Какой же я влюбленный дурак», — тихо сказал он. Птица, пойманная в клетку собственного молчания, порхающая только тогда, когда она пролетает мимо, слишком очарованная, чтобы улететь. А она? Далёкая тень в тумане. Песня, слишком нежная, чтобы её удержать. Но он будет следовать за этой мелодией, пока не откажут крылья. Даже если это его растеряет. Даже если это означало падение... Тишину нарушил тихий стук шагов. «Привет, Юль». Мягко прозвучал голос Дан Гу, когда он вошёл в библиотеку. Со Юль моргнул, очнувшись от своих мыслей, и встал, с непроницаемым выражением лица, глядя на друга. Дан Гу медленно подошёл, в его руке что-то блестело. «Служанка Пак сказала, что На Ра уронила это, когда осматривала Му Док». Взгляд Со Юля упал на объект. Птичий свист. Сердце его замерло, затем тихо и глубоко заныло. Теперь он, возможно, лучше, чем когда-либо, понимал, что она чувствовала. Смятение. Тяжесть. Боль от решения, которое разрывало и разум, и чувства. Разум велел ему следовать правильному, велению. Но сердце… оно тихо прошептало: «Нет». И каким-то образом этот шепот оказался громче любого когда-либо отданного приказа. Дан Гу наклонил голову, внимательно наблюдая за ним. «Это ведь тот свисток, который ты всегда носил с собой? Тот, что ты оставил в Данхянгоке?» Какое-то время Со Юль молчал. И наконец, тихо: «Да. Это мое». Дан Гу нахмурился. «Тогда... почему он у На Ра?» Со Юль отвернулся, его взгляд метнулся к открытому окну. Горный ветер тихонько шелестел, но он не находил в нём утешения. Никакого ответа. Горло сжалось, когда он попытался придумать ответ, придумать ложь. Но ничего не вышло. Ночной воздух был прохладнее, когда он стоял один на мосту и ждал. Воздух обдувал его медленными, ритмичными вздохами. Где-то внизу беспокойно шевелилась вода, как и его мысли. Чонджингак затих несколько часов назад, но так и не вернулся в свою комнату. Не мог. Не тогда, когда всё внутри него словно замерло. Он не просил многого. Всего несколько минут. Мимолетный взгляд. Нитка истины, которая могла бы снова связать его с ней. Он посмотрел на то, что лежало у него в руке. Свисток. Небольшая вещь. Достаточно лёгкая, чтобы её забыть, если бы она не несла на себе бремя памяти. Он не ожидал получить его обратно. Он думал, что потерял его навсегда в горах. Но тут свисток снова у него в руках. Тот самый свисток, который он когда-то оставил в Данхянгоке, надеясь, что его найдет кто-то, кто помнит. С полубоязнью, что этого никогда не произойдет. И теперь... На Ра сохранила его. Конечно, она это сделала. Он не спрашивал себя, почему. Он уже знал. Так же, как знал, что она знает. Вопросов больше не было. Только тишина, где жили ответы. Теперь, стоя на мосту с сумкой в одной руке и свистком в другой, Со Юль прислушивалась к шагам, к своему дыханию, ко всему. Она приближалась. И когда она наконец появилась, сразу за поворотом тропы, его грудь сжалась. Она шла уверенно, но её шаг замедлился, как только она узнала его. Никакого Дан Гу. Только он. Только они. Она медленно подошла, взгляд был настороженным, но не холодным. Сначала он промолчал, опасаясь, что его голос выдаст больше, чем следовало бы. «Ты видел Пак Дан Гу?» — спросила она. «У него сумка Му Док и табличка с входом». Он поднял сумку в ответ. «Он дал их мне». Она шагнула вперёд, протягивая руку. «Тогда я её возьму». Но вместо этого двинулась другая его рука. Свисток отразил лунный свет, когда он поднял его. Он заметил, как у неё перехватило дыхание. «Я оставил это в Данхянгоке», — тихо сказал он. «Там ты это нашёла?» «Да», — медленно кивнула она. «Я сохранила его, потому что...»Он промолчал. Он не посмел перебить её. Вместо этого он молча и терпеливо ждал, пока она собиралась с мыслями. «Когда я была моложе, — снова начала она мягким и ровным голосом, — было нечто, чем я очень дорожила. Так часто я думала о том, чтобы уничтожить это, выбросить. Но столько же раз... я снова и снова возвращалась к этому». Со Юль опустил взгляд. Боль в груди усилилась. Он ясно помнил, как замедлились его ноги во время того пути обратно из Данхянгока. Он и Дан Гу были уже на полпути вниз по склону, когда что-то дернуло его. «Я кое-что забыл», — сказал он, уже поворачиваясь обратно. Данг Гу выглядел озадаченным. «Но мы пришли сюда с пустыми руками». «Это не займет много времени», — ответил он и побежал обратно. Валун всё ещё был там. Но свист, его свист, исчез. Его брови нахмурились. Вокруг никого не было, кроме Чан Ука и Му Док. Может быть, ребёнок из соседней деревни? Но поблизости не было деревень. Никаких следов. Никаких следов. Только отсутствие. И сожаление. Он помнил, как это опустошило его грудь, острое осознание того, что он оставил позади что-то слишком важное, чтобы это потерять. Он говорил себе, что так будет лучше. Что так будет правильно. Но даже тогда его сердце уже начало скорбеть. И вот теперь, когда я стоял здесь, напротив нее, эта боль вернулась. «Я считаю, что это смелый поступок с твоей стороны», — сказала она, и ее голос дрогнул от тихой грусти. «Оставить после себя то, чем ты когда-то дорожил. Мне тоже хотелось так сделать.Вот почему я его сохранила... Он напоминает мне, что однажды мне придется отпустить свое». Со Юль посмотрел на неё. По-настоящему посмотрел. Он знал сокровище, о котором она говорила. Оно должно быть тем самым. «Ты ошибаешься», — мягко сказал он, делая шаг ближе. «Я не храбрый». Он помедлил, понизив голос. «Как и ты, я вернулся за ним... Но, похоже, ты уже забрал его до того, как я успел». Он замолчал, прежде чем сказать лишнее, прежде чем сказать то, в чём был уверен. Что это та самая девушка, которой он дал свисток много лет назад. Он сделал глубокий вдох и слегка отступил назад. «Можешь оставить его себе. Я уже сказал Дан Гу, что отдал его тебе. Соль теперь не может его забрать обратно». Она уставилась на него, ее выражение лица было невозможно прочесть. «Зачем ты мне это даёшь?» — спросила она. Прежде чем он успел ответить, позади раздался звон разбитого стекла. Продавец что-то пробормотал себе под нос, сметая осколки. Звук казался далеким, но он приземлил его. Он повернулся к ней и тихо сказал: «Этот свисток принадлежал человеку, которому я когда-то не признался в своих чувствах». Она не вздрогнула. Не произнесла ни слова. Её лицо оставалось неподвижным. Но он чувствовал тяжесть между ними. И всё же не мог остановиться. «Ты мне нравишься», — сказал Со Юль почти шёпотом. «Я всегда хотел ей это сказать». Её веки затрепетали, словно от боли. Она покачала головой. «Нет», — прошептала она скорее себе, чем ему. Её руки крепко сжались. Он видел, как она борется, как она борется с этим, как война внутри неё отражала его собственную. Он всё же нежно протянул руку и взял её кулаки в свои. Его большие пальцы начали совершать лёгкие круги по костяшкам её пальцев, словно прося лишь о понимании. Она медленно раскрыла ладони. Со Юль вложил свисток в одну руку, а сумку — в другую. Затем, не сказав ни слова, он повернулся и ушёл, и на сердце у него стало тяжелее, чем прежде. Потому что некоторые признания не требуют ответа. А некоторые сокровища, будучи возвращёнными, несли с собой тихую боль от всего недосказанного. · · ─────── ·𖥸· ─────── · Голубые ленты, опоясывающие грудь наследного принца, медленно померкли, когда На Ра опустила руку. «Ваше Величество, пожалуйста, выпейте это», — сказал слуга, предлагая чашу с лекарством. Наследный принц сморщил нос. «Забудьте», — пробормотал он. «Выглядит отвратительно». На Ра сдержала вздох. «Это ради вашего здоровья, Ваше Молодое Высочество. После этого вы сможете есть всё, что захотите». «Почему медицина всегда должна выглядеть как нечто, выскобленное со дна колодца?» Она подавила раздражение и потянулась к миске. «Прошу прощения. Я скоро вернусь и принесу что-нибудь, что хотя бы будет выглядеть менее оскорбительно». Он усмехнулся, увидев её натянутую улыбку, и отмахнулся. «Тогда иди». На Ра обернулась, пробормотав себе под нос: «Как ребенок...» Внутри дома она взяла небольшой поднос и аккуратно поставила чашу в центр. Затем она взяла несколько свежесорванных цветов, которые отложила ранее, и аккуратно расставила их вокруг. В завершение она добавила дольку апельсина. Подкуп для его языка. Само лекарство спасти было невозможно: оно выглядело как яд и было ещё хуже на вкус. Но, может быть, это удержит его от новой истерики. Или хотя бы от того, чтобы выплюнуть его. Она выдохнула, успокоившись, затем повернулась, чтобы отнести его обратно. На Ра вернулась к наследному принцу и, не сказав ни слова, поставила поднос. Он взглянул на неё, затем на него, приподняв брови при виде внезапного преображения миски, теперь обрамлённой цветами. «Хм», — пробормотал он, поднимая её. «Ну, по крайней мере, теперь это похоже на еду». Она не ответила. Он вздохнул, но выпил без дальнейших жалоб. Его глаза слегка прищурились, когда он проглотил, а затем снова взглянул на неё. «Ты выглядишь раздражённой», — небрежно сказал он, вытирая край рта. «Ты не спала?» На Ра держала руки сложенными, а выражение лица оставалось нейтральным. «Я не…», — тихо ответила она. "Почему?" Вопрос продолжался, и длилось молчание. Ее мысли невольно перенеслись на мостик. Со Юль стояла слишком неподвижно, протягивая свисток так, будто он весил гораздо больше, чем на самом деле. Его голос был таким тихим, но каждое слово падало, словно камень, брошенный в тихую воду. Ты мне нравишься. Я всегда хотел сказать ей это. Она вздохнула, отгоняя воспоминания. «Я не спала, готовила лекарства, — солгала она. — И читала о вашем послеоперационном уходе». Он не выглядел убежденным, но отпустил ситуацию. «Обязательно избегайте острой пищи в ближайшие несколько дней», — сказала она, и её голос вернулся к обычному спокойному тону. «И никаких тренировок, даже если вам станет лучше. Ваша внутренняя энергия всё ещё нестабильна. Я оставила тоник у вашей кровати на вечер». Он откинулся назад, вздохнув, глядя на неё. «Почему мне кажется, что тебе нравится мной командовать?» Наконец она бросила на него сухой взгляд. «Потому что ты так всё упрощаешь». Прежде чем он успел ухмыльнуться или ответить, двери распахнулись, и послышался звук тихих шагов, приносивший с собой порыв свежего воздуха. «А», — сказала она, слегка поклонившись. Когда Мастер Ли вошёл, он сказал: «Мастер Ли, я как раз собирался извиниться». Старый врач многозначительно взглянул на неё, но ничего не сказал, отступив в сторону, чтобы дать ему пройти. На Ра снова кивнула и повернулась, выходя из комнаты, заложив руки за спину. Шаги её были размеренными и твёрдыми. Но ее сердце не дрогнуло. Сообщив Мастеру Хо о состоянии наследного принца и получив отпуск на вторую половину дня, На Ра в одиночку шла по улицам столицы. Она не собиралась задерживаться надолго, но свежий воздух помог прояснить мысли, затуманенные с моста. Город был полон звуков: крики торговцев, цокот копыт, шелест ветра, колыхавшего бумажные фонарики. Всё это было громким и ярким, в отличие от тишины, тяготившей её всё утро. «Передайте эти цветы семье Чан», — раздался где-то неподалёку знакомый голос. На Ра инстинктивно повернулась к нему, нахмурившись, когда увидела, как Мастер Пак указывает на ряд белых хризантем. Это заставило её замедлить шаг, а затем направиться прямо к нему. «Мастер Пак Джин, — спросила она в недоумении, — в семье Чан кто-то умер? Почему вы посылаете белые хризантемы?» Его глаза расширились от тревоги. «Я чуть не совершил огромную ошибку», — пробормотал он, быстро повернувшись к продавцу. Затем он указал пальцем. «Так, всё отсюда и до того. Отправляйте всё». «Все эти цветы?» — недоверчиво повторил продавец. «Да», — затем он повернулся к На Ра: «Спасибо. Я уверен, что хотя бы один ей понравится». На Ра моргнула. «Служанка Ким?» Он кивнул с театральным вздохом. «Я её сильно обидел. Я должен это компенсировать». Она едва сдержала смех, все еще находясь под впечатлением от его поведения. «Какой вариант вам нравится?» "Вот этот." «Если хочешь, я могу тебе всё достать». Оба обернулись. На другой стороне магазина, держась за руки, стояли Пак Дан Гу и Джин Чо Ён. Как только их заметили, Дан Гу тут же опустила руку, словно обжогся. На Ра уставилась на него. Из всех вариантов, которые она рассматривала, этот не подходил. Чо Ён, казалось, всегда была зациклена на Чан Уке, и они с Дан Гу были глубоко запутаны в семейных ожиданиях. Как это могло произойти прямо у неё под носом? Она мягко улыбнулась. Два самых искренних человека, которых она знала... и всё же она каким-то образом пропустила все знаки внимания. Мастер Пак, быстро придя в себя, крепко схватил Дан Гу и оттащил его в сторону. На Ра проводила их взглядом, затем повернулась к Чо Ён, которая всё ещё стояла, застыв, широко раскрытыми глазами глядя в сторону, куда исчез её юный господин. «С ним всё будет в порядке?» — тихо спросил Чо Ён. На Ра посмотрела на неё с лёгкой ухмылкой. «Уверена, они только болтать будут». Чо Ён выдохнула, прижав руку к груди, и её лицо расплылось в удовлетворении. Улыбка тронула её губы, когда она посмотрела на свои пальцы, вспоминая, как он обнимал их. Когда две женщины шли по цветочному рынку, На Ра искоса взглянула на неё. «До сих пор я всегда думала, что тебе нравится Чан Ук». «Нет», — ответила Чо Ён, слегка покачав головой. «Похоже, этого никогда не было». Она выглядела счастливее, чем когда-либо видела На Ра. Несмотря на запретные отношения, в движениях Чо Ён не было ни капли нерешительности, ни капли хрупкости в её улыбке. На Ра завидовала этому. «Ты храбрая он», — пробормотала она. Чо Ён в замешательстве моргнул. На Ра посмотрела вперёд, притворившись, что не замечает её замешательства. «Вам двоим это запрещено… но ты всё равно держишь его за руку на людях. Разве твой разум не подсказывает тебе остановиться?» Чо Ён слабо улыбнулась. «Так и есть», — сказала она. «Но моё сердце всегда побеждает разум». На Ра отвернулась, и в груди у неё образовалась пустота и боль. В этом и заключалась разница между ними. Чо Ён решила почувствовать, протянуть руку и рискнуть. На Ра... ушла. Пока две женщины шли рядом, Чо Ён протянула руку и осторожно взяла На Ра под руку. · ─────── ·𖥸· ─────── ·