Буря|Алхимия душ[Со Юль]

· · ─────── ·𖥸· ─────── · В последующие дни На Ра молча наблюдала за тем, о чем остальные только шептали: Чан Ук спотыкался, падал, терпел неудачи. Одна за другой золотые лягушки исчезали с подушек, захваченные победителями, за плечами которых были годы тренировок. А Чан Ук, которому только что позволили овладеть своей энергией, пока не был им ровней. Да, он был умён. Талантлив. И сын Чан Гана. Но талант без времени был подобен мечу без полировки, лезвие которого всё ещё тупое. Она сжимала челюсти каждый раз, когда проходила мимо пустой подушки. Он только начал. Несколько недель. Вот и всё, что у него было. Это беспокоило её сильнее, чем она ожидала. Подробности плана Му Док дошли до неё поздно, как и известие о смелом признании Чан Ука и её отказе. После этого он пошёл на спад. Его бунт проистекал не из гнева, а из лени, сознательного нежелания учиться и слушать. И вот теперь Му Док заключила рискованное пари с наследным принцем… используя нефритовое яйцо, которое было дорого им обоим. На Ра узнала обо всем слишком поздно. «Как Чан Ук?» На Ра подняла взгляд от книжной полки, где она стояла с книгой в руке. Напротив нее друзья Ча Бома улыбались, как мальчишки, возомнившие себя воинами. «Проще простого», — усмехнулся один из них. «Побить его было просто». «Ты готов к матчу?» — спросил другой у Ча Бома, который лишь с гордостью поправил свой халат. «Конечно. Я закончу с Хёнгоном», — сказал он с самодовольной уверенностью. На Ра прищурилась. Ча Бом из семьи Ча, высокомерный и властолюбивый. Из тех, кто выжидает в тени, пока боец не измотает себя, а затем наносит решающий удар. Она промолчала, но её отвращение проявилось в лёгком приподнятии брови. Поскольку Му Док была служанкой, ей не разрешили присутствовать на матче. Поэтому На Ра ускользнула с книгой в руке, притворившись, что интересуется пыльными полками библиотеки. Она спряталась в тихом уголке, притворяясь, что читает, пока из соседней комнаты доносились голоса. «Он просто трус», — пробормотала она себе под нос, слушая хвастовство Ча Бома. Позади неё раздался тихий и спокойный голос: «Ук, возможно, сможет его победить». Она обернулась и увидела Со Юля, стоящего прямо за её плечом. Конечно же, он появится. «Хёнгон выглядит впечатляюще, но это пустое слово, если заклинатель не обладает достаточным мастерством», — сказал он, мельком взглянув на шум снаружи. «Бом прячется за своей техникой. Возможно, он просто позёр». На Ра позволила себе слегка улыбнуться. Он так легко видел людей насквозь. «Я верю в твоего друга», — тихо сказала она. «Те, кто больше всех хвастается, обычно первыми оказываются униженными. Он даже сказал, что Уку легко победить». «Он напуган», — не теряя ни секунды, ответил Со Юль. «Ук стал сильнее. И быстро. Одного этого достаточно, чтобы выбить его из колеи». «Так и должно быть». В этот момент к ним подбежал Дан Гу, почти запыхавшись. «Вы слышали?» — спросил он приглушённым голосом, несмотря на всю срочность. «В столице царит беспорядок». На Ра и Со Юль одновременно выпрямились. «Что случилось?» — спросили они хором. «Мастер Кан из Дэгантонгуна скончался. Говорят, он умер от болезни, но ходят слухи, что на него напали накануне вечером. Убийцы. Мой дядя и мастер Хо были на похоронах.» Он поежился, потирая руки. «Что, если появилася ещё один Нак Су?» При этом имени взгляд На Ра опустился. Холодная тяжесть окутала её желудок. Нак Су. Нет. Этого не может быть, не с таким-то телом. В последний раз, когда она сражалась, она едва держалась на ногах. К тому же, в паутине Дан Чжу теперь есть и другие убийцы. Так что же происходит сейчас? Что он планировал? Со Юль не отрывал от неё взгляда. Она чувствовала это. Когда она наконец подняла глаза и встретилась с ним взглядом, он даже не стал притворяться. Он дал ей понять, что наблюдает за ней, что что-то заметил. И она тоже не отвела взгляд. Потому что, по правде говоря, она была так же растеряна, как и он. · · ─────── ·𖥸· ─────── · «У меня есть подозрения по поводу смерти Мастера Кана, — серьёзно сказал Мастер Пак. — Он был могущественным человеком, владевшим огромными заклинаниями, но уже страдал от смертельной болезни. Не было нужды в убийцах. Всё это не сходится». Мастер Ли со вздохом спустился по лестнице, опираясь локтями на колени. «Возможно, кто-то затаил личную обиду. Хотел положить этому конец, несмотря на своё состояние». Мастер Пак медленно покачал головой. «Нет... У их появления должна быть причина. После смены души исходное тело становится обузой. Но от него нельзя просто так избавиться. Для мира это тело всё ещё принадлежит уважаемому магу... чиновнику, торговцу. Кому-то ценному». Он выпрямился, и его голос стал более убеждённым. «Если бы такой человек внезапно исчез, это привлекло бы внимание. Нак Су была той, кто справлялся с этим риском. Она уничтожала эти тела после смены души». За углом, прячась за домом, Чан Ук нахмурился. Он напрягал слух, вслушиваясь в каждое слово. «Ты имеешь в виду Теневого Убийцу?» Мастер Пак торжественно кивнул. «Когда я преследовал Нак Су... я думал, что она просто сумасшедшая, убийца, хвастающаяся своими навыками. Вот почему я никогда не сомневался в личностях убитых ею людей». Глаза Мастера Ли сузились. «Ты хочешь сказать, что те, кого она устранила... были отвергнутыми оборотнями? Все они были связаны с Цзинь Му?» «Если быть точным, — ответил другой Мастер, — это были оборотни душ, которые больше не были нужны Цзинь Му». Лицо старого Хемпа потемнело. «Разве она не дочь Чо Чунга? Ты хочешь сказать, что Джин Му забрал эту девочку и превратил её в убийцу?» Плечи Мастера Ли поникли, в его глазах промелькнуло сожаление. «Потому что она верила, что это поможет ей отомстить за родителей. Так Цзинь Му контролировал её. И как только он узнал, что мы за ней гонимся, он запаниковал. Отправил её в Сонрим, хотя и знал, что это приведёт к её смерти». «Она совсем недавно убила своих первых оборотней душ, троих из Чхонбугвана. До этого у нас не было никаких свидетельств того, что она причинила кому-либо вред. Маги Сонгрима тоже распространяют слухи... что она тайно работает с нами. Она ни разу не причинила вреда ни одной живой душе за пределами Чхонбугвана». Прошло мгновение молчания. Всем было известно, что Нак Су и На Ри были самыми разыскиваемыми убийцами в Тэхо. Но теперь, присмотревшись, можно понять, что их целью были только Чхонбугван и те, кто был с ним связан. И все же Джин Му всегда был зациклен на На Ри... а не на Нак Су. Оглядываясь назад, я понял, что всё сложилось. Нак Су очистила Цзинь Му от брошенных оборотней душ, а На Ри совершила лишь одно чистое убийство. И всё же тогда Мастер Пак не стал копать глубже. Он слишком легко доверился. «Не имеет смысла говорить, что они работают вместе», — продолжил Мастер Пак, и глаза его потемнели. «Нак Су подчинялась Джин Му. Но На Ри... она явно против него». Между ними повисла тяжелая тишина. «Тогда предположим, — осторожно продолжил он, — что у На Ри был другой хозяин. Кто-то другой дергал за ниточки. Если это правда... кто мог приказать ей убивать только магов Чхонбугвана? И почему?» «Пак Джин», — сказал Мастер Ли с легкой, понимающей улыбкой.«Возможно, единственный способ ответить на эти вопросы — спросить саму убийцу». Спрятавшийся неподалёку Чан Ук напрягся. Его пальцы сжались на мантии. Насколько же много знал Хемп на самом деле? «У меня по-прежнему нет никаких зацепок относительно того, кого я должен подозревать», — разочарованно пробормотал Мастер Пак. Мастер Ли поднялся со ступенек, отряхивая мантию. «Иногда мы слишком глубоко ищем ответы, не осознавая, что они всё это время были на поверхности». Молодой мастер уставился на него: «Знаешь что-то... Ты знаешь, кто она?» Мастер Ли лишь рассмеялся, словно его забавляла эта мысль. «Насколько вы уверены, что я знаю что-то подобное? Я просто дал вам совет». «На Ри...» — прошептал Мастер Пак. «Если бы она действительно хотела причинить вред, она бы уже это сделала. Это ясно. Если мы сможем поговорить с ней, возможно, мы поймём её мотивы». «Найти её будет несложно», — задумчиво сказал Мастер Ли. «Я слышал, Со Юль тайно её ищет. Он проницателен, и если кто-то и сможет раскрыть её личность, так это он». Мастер Пак медленно кивнул. «Да... У меня странное предчувствие, что её личность меня удивит. Но я понятия не имею, кто она такая». Он вздохнул. «Кто она...?» Вопрос повис в воздухе без ответа, пока послеполуденный свет угасал за стенами Седжуквона. Позже той ночью, в тусклом свете фонарей и под впечатлением от поспешно приведенного в действие плана, в комнату вошла На Ра. «Я закрыла его энергетические ворота, чтобы предотвратить дальнейшую утечку», — спокойно сообщила она.В ту ночь был сотворён план, рожденный отчаянием и тихой решимостью. Сонрим нуждался в ответах. Мастер Пак призвал на помощь Со Юля, полагаясь на его мастерство в Чису. Но всё пошло по спирали. Началась драка. Чхонбугван убил то, что осталось от души Мастера Кана, а затем, бесстыдно, позволил Сонрим присвоить себе ответственность за содеянное, несмотря на их протесты. В конце концов, они даже забрали тело. «Нам нужно его реанимировать», — сказал Пак Джин с настойчивостью в голосе. «Заставьте его говорить. Это возможно?» Мастер Хо обернулся, выражение его лица было непроницаемым. Затем он взглянул на На Ра, и в его голосе слышалась серьёзность просьбы. «Он всего лишь дышащий камень», — мрачно сказал он. «И вы хотите, чтобы он заговорил? Это будет нелегко». Наступила гнетущая тишина. Масляная лампа у кровати слабо мерцала, отбрасывая тусклый свет на тело, неподвижно лежащее под простынями. На Ра подошла ближе, и её взгляд упал на лицо человека, когда-то известного как Мастер Кан. Но она увидела не лицо Мастера Канга, а лицо мальчика не старше её самой. Черты его лица были мягкими, почти юными, словно ещё не тронутыми жестокостью мира. Такое лицо могло бы принадлежать любому тихому учёному, который слишком усердно учился или тренировался до поздней ночи. Она не знала его имени. Он был всего лишь очередной неудачником, обычным магом, оказавшимся не в том месте, когда амбиции этого Мастера Кана зашли слишком далеко. А теперь его выбросили, словно разбитый сосуд. Её челюсти сжались. Она заставила себя отвести взгляд. Позже, когда она шла из Седжуквона в сгущающихся сумерках, боль от того мальчика всё ещё терзала её сердце. Она тихо шла по извилистым тропам крепости, и каменные стены становились холоднее с наступлением ночи. Где-то за ними Сонгрим зажигал факелы, и жизнь продолжалась. К тому времени, как На Ра добралась до территории возле Чонджингака, небо уже потемнело, сгущались сумерки. Она прошла мимо пары учеников, выходивших из тренировочного зала. Их смех слабо разносился по двору, и они даже не подозревали о тихой трагедии, разыгравшейся неподалёку от того места, где они стояли. В библиотеке Му Док сидела, сгорбившись над книгой с описанием Хёнгона, внимательно всматриваясь в каждую строчку. Прямо за ней Со Юль стоял неподвижно, погруженный в воспоминания, которые цеплялись за него холодной хваткой: в тот момент, когда его меч пронзил тело оборотня души. Чувство вины становилось все труднее переносить. Он знал, что поступает неправильно. Он уже знал. Знал, кто такая На Ри. Знал, в какой душе сейчас обитает Нак Су. Как маг Чонджингака, он был обязан доложить о них. Достаточно было просто войти в комнату лидера и сказать несколько простых слов: «Я знаю, кто такие На Ри и Нак Су». Его разум повторял их снова и снова, словно заклинание, пытающееся сорваться с его губ. Но его ноги никогда не двигались. Его сердце помогало ему укорениться. Потому что, как бы это ни противоречило тому, чему его учили, он хотел защитить её. На Ри. Он даже не мог объяснить почему, но мысль о том, чтобы разоблачить её, казалась ещё более неправильной, чем молчание. И чтобы защитить ее... ему пришлось скрыть и личность Му Док. Осознание этого тяжело легло ему на грудь: предательство, которое он не планировал, но каким-то образом все равно совершил. Вздохнув, Со Юль тихо вышел из библиотеки, позволив ночному воздуху охладить тревогу в сердце. Он брел по Чонджингаку, не зная, куда идти, пока не наткнулся на знакомую фигуру, стоящую в тусклом лунном свете. «Юль». «Ук». Когда они приветствовали друг друга, в их голосах слышалась смесь усталости и узнавания. «Ты собираешься тренироваться?» — спросил Со Юль. Чан Ук кивнул. «А ты?» Юль колебался. У него не было внятного ответа. Поэтому он сказал правду, которая тяготила его больше всего: «Я только что убил оборотня. Это был Мастер Кан. Тот, кто умер вчера». Чан Ук выглядел ошеломлённым. «Что? Откуда ты знаешь, что он им был?» «Если они спрячут синюю метку, то легко сольются с толпой», — объяснил Со Юль. «Но как только они одичают, это станет заметно. Начинается окаменение, и энергия вытекает из их тел. Они готовы на всё, чтобы выжить, в том числе питаться чужой энергией. Когда это происходит... они перестают быть людьми. Они становятся монстрами». «Монстры?» Неподалёку появилась фигура. Там стояла Му Док, её глаза были непроницаемы в тени. Взгляд Со Юля задержался на ней, его голос внезапно стал тихим и усталым. «И мы должны защитить этот мир от таких монстров». Что-то в его тоне заставило Чан Ука замереть. Со Юль всегда говорил с уверенностью, но на этот раз в каждом слове чувствовалась нерешительность, боль. И Чан Ук сразу это понял. Со Юль, как и другие, прекрасно понимал, что на уме, но он тоже ужасно скрывал свои чувства. Чан Уку не нужно было спрашивать, чтобы понять, что его тревожит. Поэтому он бросил свой тихий вызов. «Мы также можем защитить монстров этого мира». Со Юль повернул голову и посмотрел на него. Чан Ук встретил его взгляд, голос его был ровным. «Как только мы научимся держать их под контролем, мир всё ещё может наступить». Со Юль ответил не сразу, но Чан Ук продолжил, изменив тон. «Все ждали от тебя многого с самого детства. Ты думаешь, что должен совершить что-то великое. Но мне... всю жизнь говорили сидеть смирно».Он позволил словам повиснуть в воздухе на мгновение, его решимость была ясна. «Поэтому я прислушаюсь к своему сердцу». Над Седжуквоном наступило утро, но воздух был далёк от мира. Залы усиленно охранялись магами Сонгрим, их присутствие ясно свидетельствовало о том, насколько всё стало хрупким. На Ра сидела на скамейке у входа в лазарет, её тело было изнурено усталостью. Она не сомкнула глаз прошлой ночью, наблюдая за дыхательным камнем и помогая мастеру Хо, и это исчерпало её последние силы. Её глаза опустились, мир расплылся по краям. Она уже почти заснула, когда громкий хлопок заставил её резко выпрямиться. Дверь распахнулась. «Учитель!» — раздался голос На Му, как всегда лёгкий и дразнящий. Он вошёл с такой знакомой улыбкой, настолько обезоруживающей, что она заставила На Ра устало ухмыльнуться. «Что ты здесь делаешь, На Му?» «Чтобы помогать охранять Седжуквона, конечно». Она слегка прищурилась. «Я слышала, что назначают только тех, кто освоил Рюсу. Ты всё ещё тренируешься, да?» На Му усмехнулся и опустился на сиденье рядом с ней. «Мастер Пак сделал исключение. Я сказал ему, что буду только наблюдать за тобой. По правде говоря… я не то чтобы стремлюсь стать мастером Рюсу. Я делаю это только потому, что так положено». «Я знаю», — ответила она с тихим вздохом, бросив на него взгляд искоса. Её всё ещё озадачивало, как На Му всегда умудрялся находить исключения в Сонгриме, особенно со стороны мастера Пак Джина, известного своей строгостью. Возможно, между ними была какая-то закулисная связь, а может, он просто что-то увидел в На Му. И всё же он не был свободен. У мальчика, который хотел тренироваться в Седжуквоне, были родители, которые запрещали ему это. «Даже если ты тренируешься здесь, — мягко сказала она, — Рюсу все равно стоит изучить». «Да», — пробормотал он, прислоняясь к стене. «И, возможно, у меня хватило бы на это духу, если бы я верил, что делаю это ради исцеления, ради медицины, ради помощи людям. Но как маг Сонгрима, я изучаю Рюсу, чтобы причинять им боль». Её взгляд стал острее. «Даже если они плохие?» На Му медленно кивнула. «Сонгрим говорит, что это справедливость. Но кровь есть кровь. Неважно, чьи руки она обагрила». Последовала тяжелая пауза, прежде чем она ответила: «Иногда... нужно причинить кому-то боль, чтобы преподать ему урок». «Возможно», — сказал он и вздохнул. Затем он снова улыбнулся, на этот раз мягче. «Вы, кажется, устали, юная леди. Хотите прогуляться? Подышать свежим воздухом? Я пока останусь и посторожу». На Ра помедлила, затем кивнула и поднялась на ноги. «Спасибо. Если что, кричи». «Да, мэм», — ответил он, лениво отдав честь и усмехнувшись. Она покачала головой в ответ на его выходки, и легкая улыбка тронула ее губы, когда она вышла на улицу. Прохладный утренний воздух обдувал её лицо, пока она шла по каменной дорожке, опоясывающей лазарет. На несколько мгновений всё замерло. Тихо. Почти нормально. Пока ее шаги не замедлились, а затем и вовсе остановились. Джин Му. Он направлялся к ней с противоположного конца дорожки. Инстинктивно она низко поклонилась, почтительно, как её учили приветствовать высокопоставленного мужчину. Даже если каждая клеточка ее существа отвращалась при виде его. Он приветствовал ее с любопытной улыбкой, которая так и не коснулась его глаз. «Значит, ты дочь Чон И Сыль?» На Ра выдавила из себя вежливую улыбку, как учила её мать. «Да, сэр. Так и есть». Она наблюдала, как он замер, его взгляд задержался на ней со странной неподвижностью. Её улыбка… она что-то пробудила. Его взгляд стал острым, он слишком пристально скользил по её чертам. Ее кожу покалывало. Он изучал ее. Она внимательно изучала каждую черточку своего лица, словно пытаясь снять слой за слоем. Она подавила желание вздрогнуть. «Что-то случилось, господин Цзинь Му?» — спросила она, стараясь говорить ровным голосом. «Забавно, — сказал он, глубоко вздохнув. — Ты ни капельки на неё не похожа. Может быть, ты пошла в отца?» На Ра стиснула зубы. «Возможно», — холодно ответила она.Конечно, он так скажет. Он был подозрителен. Она видела это по тому, как выражение его лица не смягчилось, по тому, как его взгляд анализировал её, словно головоломку, которую он, как ему казалось, пытался решить. Мать предупреждала её об этом: Цзинь Му первым почувствует неладное. Он заметит то, чего не заметят другие. Возможно, их пути когда-то пересекались. Возможно, поэтому его подозрения казались... личными. «И всё же…» — медленно проговорил он, прищурившись. «Твои глаза принадлежат кому-то другому». Холодный узел сжал ее внутренности. «Я не из тех, кто гонится за невозможным», — продолжил он. «Но, может быть, это потому, что ты выросла в этой крепости. Или...» Он замолчал… а затем улыбнулся. Тревожная, понимающая усмешка заставила её кровь застыть в жилах. «Конечно. Это же Чон И Сыль, в конце концов». На Ра нахмурился ещё сильнее. В том, как он произнёс имя её матери, не было благоговения. Скорее, он был… насмешлив. Как будто в этом была какая-то скрытая шутка, понятная только ему. «Извините?» — спросила она более резким тоном, чем хотела.«Что вы имеете в виду?» Она сохраняла спокойствие, высоко держа голову, но пальцы, сжатые в кулаки, были спрятаны в рукавах, а ногти впивались в ладони. Цзинь Му сделал шаг вперёд. Не угрожая, а расчётливо. «Нет, ничего», — сказал он с притворной лёгкостью. «Пожалуйста, простите меня». Голос На Ра стал ледяным. «Вам стоит следить за речью, господин Джин Му. Вы, может, и по мощник Кванджу, но всё равно ниже госпожи Чон. Нельзя так называть её имя». Улыбка на мгновение спала. Она это увидела. Маска сползла. «...Да», — наконец сказал он, и улыбка вернулась, теперь уже более натянутая. «Простите меня ещё раз, юная леди Чон». В его устах этот титул прозвучал как угроза. В этот момент вдалеке появилась служанка Ким, с веселым безразличием зовущая его по имени. Джин Му повернулся к ней. На Ра, не теряя времени, коротко поклонилась и ускользнула. Цзинь Му что-то знал. И эта улыбка... эта улыбка была не просто подозрением. Она была узнаванием. Прогулка не принесла ей облегчения. Скорее, она лишь разжигала ярость. Каждый шаг отдавал голос Цзинь Му в её голове, царапая нервы. Его слова, его тон не отпускали её. Он говорил так, будто знал её. Ноги понесли её дальше, она намеревалась, мимо ворот Седжуквона, по протоптанной тропинке, пока она не оказалась перед тихой беседкой с видом на пруд. Она не собиралась сюда идти, но её тело двигалось словно повинуясь инстинкту. Ветер снова зашелестел в деревьях, на этот раз холоднее. Птицы щебетали высоко и быстро. Слишком быстро. Она остановилась и прислушалась. Они не просто пели. На Ра наклонила голову к кронам деревьев. Любой другой не заметил бы этого. Но не она. Не после многих лет изучения, не после всех этих часов с Со Юль под деревьями Данхянгока. Этот ритм, он был зовом. Посланием. Она вытащила из-за пояса деревянный свисток. Он потускнел со временем, сгладился под пальцами. Она поднесла его к губам и позволила мелодии политься, нежной и чистой. Через несколько секунд в поле зрения появилась птица, немедленно откликнувшаяся на её призыв. Она села на её вытянутый палец, знакомая и не испуганная. К его ноге был привязан клочок пергамента, края которого загнулись от непогоды. Она развернула его без всякой надежды, уже зная, от кого он. Прошло много времени с тех пор, как ты ушёла. Не уверен, что это сообщение дойдет до тебя, но я приду. На Ра уставилась на записку. Губы её сжались. Конечно, леди Чон придёт. Она всегда приходила, когда гибискус начинал сохнуть. Это никогда не было просто беспокойством. Было что-то ещё, что-то, слишком глубоко зарытое, чтобы его можно было назвать. На Ра заметила это ещё в детстве. Она спрашивала раз, может быть, два, почему леди Чон покинула крепость, когда цветы засохли. Ответы всегда казались полуправдой, лёгким отвлечением. Ее взгляд упал на цветы у пруда. Они увядали. На Ра протянула руку и коснулась пальцами завитого края цветка гибискуса. Лепестки, когда-то яркие и полные жизни, теперь казались тонкими, как бумага. Хрупкими. «Они высыхают», — прошептала она. Снова. Это случалось время от времени. Та же картина: даже самые молодые, самые здоровые цветы увядали, сжимаясь, словно отступая от мира. Поначалу это зрелище всех ужасало. Но они всегда возвращались. Никогда не умирали. Просто… увядали. Замирали, словно сам мир затаил дыхание. Но с тех пор, как умерла ее мать, На Ра не переставала задаваться вопросом: почему? Совпадение? Или что-то, кто-то всё ещё был связан с этим цветком, чего она не понимала? Она выдохнула, протяжно и тяжело, но это не облегчило тяжесть внутри нее. Она повернулась, чтобы уйти... и мир изменился. Она почувствовала это ещё до того, как увидела его. Как будто сам воздух сгустился, ощутив его присутствие. Со Юль стоял в нескольких шагах от нее, тихий и неподвижный, наблюдая за ней, словно видел ее насквозь. Его взгляд не задавал вопросов, он просто знал. У неё перехватило дыхание. «Со Юль...» Его имя заставило её замереть, оставив её беззащитной. Её тело напряглось, глаза расширились, и её охватил тихий ужас. Слышал ли он эту мелодию? Конечно, выбрал. Из всех мелодий мира ты выбрал именно его. Она отвернулась, чувствуя, как стыд пропитывает её гнев. Она уже чувствовала, как желание оправдаться царапает ей горло, но было слишком поздно. Он заговорил первым. "На Ри" Это имя пронзило ее, как трещина в позвоночнике. Что? Он шагнул вперёд, медленно, но решительно. «На Ри», — повторил он. Её пальцы крепко сжали свисток. Всё её тело напряглось, но лицо оставалось неподвижным. Её учили переносить худшее. Лучше лгать. Но маленький шаг назад выдал её. «Я думал о ней, — тихо сказал он, не отрывая от неё взгляда. — В ту ночь... когда возникла иллюзия. Я готовил план. Найти убийцу На Ри». Она не говорила. Не могла. Её имя на его губах ощущалось, словно чья-то рука сжимала ей горло. Он продолжил: «Я вспомнил девушку, которую встретил в Данхянгоке. Ту, которая сказала, что не сможет уснуть, пока птицы не запоют». Резкий, болезненный вдох вырвался у нее прежде, чем она успела его поймать. "Со Юль..." «Она пришла ко мне и тем, и другим, — сказал он тихим и напряжённым голосом. — И сказала, что любит меня. Но я не знаю, было ли это правдой... или это было просто то, что я всегда хотел услышать». И вот оно. Ее тайна раскрыта. Она не двигалась. Не дышала. Он подошёл ближе. Слишком близко. Она подняла руку к его груди, чтобы остановить его, обозначить черту, которую она не могла пересечь. Но свисток в её руке прижался к его сердцу, и он опустил взгляд. Увидел. Понял. Его руки поднялись и нежно обхватили её руки. Тёплые. Уверенные. Непоколебимые. «Пожалуйста, остановитесь», — прошептала она. Но голос её выдал. Он дрожал не от страха, а от тоски. И в этом была проблема. Она не могла позволить ему сказать то, что он хотел сказать. Не могла принять этого. Если бы он дал ей хоть каплю надежды, она бы ею воспользовалась, а она не могла себе этого позволить. Не сейчас, когда за ней всё ещё охотились. Не сейчас, когда её тайны могли погубить его. Не сейчас, когда весь мир назовёт его глупцом за то, что он любит её. Он заслуживает лучшего. Лучше, чем я. Поэтому она подавила свои чувства и придала голосу твердость. «Пожалуйста. Остановитесь». Но даже тогда ее рука не двигалась. И его тоже. «С самого детства, — начал Со Юль тихим голосом, — я делал то, чего от меня ожидали. Выполнял приказы. Взвешивал каждый шаг. Принимал правильные решения. Логично». На Ра стояла неподвижно, не смея пошевелиться, боясь, что даже воздух между ними может рухнуть. «Меня учили заставлять сердце молчать. Ценить дисциплину выше желания. Даже когда это причиняло боль». Теперь его взгляд был устремлён на неё, полностью, без колебаний. «Даже когда это означало отказаться от единственного, чего я действительно хотел». Её грудь сжалась. Она поняла, что он имел в виду. Она всегда это знала. Он подошел ближе, и каждое слово раскрывало то, что она тщательно скрывала. «Но когда я смотрю на тебя...» — тихо сказал он, — «я не чувствую ничего неправильного». Она хотела остановить его, напомнить ему обо всём, кем она не была. Обо всём, чего он заслуживал. Но его голос продолжал звучать, уже тише. «Я помню девочку, которая ждала, пока птицы уснут, прежде чем она смогла уснуть. Ту, которая не вздрагивала от боли, но дрожала от доброты». Его взгляд встретился с ее взглядом. «Тот, кто исчез прежде, чем я успел спросить почему». Губы На Ра приоткрылись, но она ничего не сказала. Пальцы её сжались по бокам. «Я думал, что забыл тебя, — признался он. — И что смогу с этим жить». Он с трудом сглотнул. «Но правда в том... что я не могу, что бы я ни делал». Он разваливался, и она тоже. Его голос слегка дрогнул, когда он сказал: «Но я думал, что это неправильно. Из-за того, кем ты был. Из-за того, что ты сделал». Ее сердце сжалось. «Но это не было ошибкой, На Ра», — выдохнул он. «Мне было просто легче осудить тебя... чем признать, что я хотел тебя больше, чем быть хорошим». И вот оно, обнаженное, и не осталось ничего, что могло бы защитить их обоих. Она заморгала, воздух вдруг стал слишком густым, чтобы дышать. Её инстинкты кричали ей отстраниться, защитить его от тени того, кем она стала. Но в его взгляде не было жалости. Не было сожаления. Это была любовь. Не оспоримый. Непоколебимый. И она не знала, что пугало ее больше... насколько глубоко он это чувствовал, или насколько сильно ей хотелось почувствовать то же самое. · · ─────── ·𖥸· ─────── ·