В твоих объятьях

Хлопнув дверью, уставшая, чуть сутулившаяся горничная, закинув увесистую сумку на плечо, поплелась к станции. Время близилось к полночи, но, несмотря на темноту подкрадывающейся холодной ночи, на улице оказалось достаточно количество людей. Они прогуливались, покупая сладости, которые продавали милые японки в лавках, явно наслаждаясь временем и не торопясь вернуться домой. Аюдзава тяжело вздохнула, глядя на уличный фестиваль – ей хватило сегодняшней смены для того, чтобы накормить посетителей и удовлетворить их моральную составляющую, касающуюся возможностью «пользоваться» горничной и любоваться тем, как им безвольно приносят еду. В основном, это касалось не совсем опрятных мужчин, которые пытались исподтишка сфотографировать ноги горничных, в таких случаях приходилось просить помощи у Усуи или директора кафе. Усуи…   Мисаки опустила взгляд особенно грустных янтарных глаз на темный асфальт и по привычке до хруста сжала кулаки, чтобы не расплакаться перед всеми. В ее сумке бренчали ключи от его квартиры, но девушка не хотела возвращаться в пустой дом, где ее не будет встречать любимый парень, озорно рассказывающий об очередном кулинарном шедевре. Такуми улетел в Англию, чтобы разобраться с очередными семейными обстоятельствами, и уже вторую неделю Аюдзава живет как в замедленной съемке. Она заметно изменилась: ее энергия улетучилась, казалось бы, на половину батарейки, девушка перестала почти улыбаться, и на работе, превозмогая тоску, она натягивала этот «беззаботный взгляд», однако лицевые мышцы неприятно саднили от напряжения.    Брюнетка устала. В последнее время на работе запары перестали заканчиваться и не оставалось ни минутки для обеда или простого отдыха. Учебу в университете стало сложнее совмещать с вечерними сменами – несмотря на полную финансовую обеспеченность, Аюдзава не стала увольняться, так как эта работа раньше приносила ей удовольствия. Но сейчас… Что-то изменилось. Ей вообще ничего не хотелось делать. Либо, это выгорание, либо же за этим кроется что-то более серьезное. Или же Миса так сильно скучает по Такуми, что больше ни о чем не может думать?    Ее телефон оповестил об принятой смс-ке. Она увидела, что ее банковский счет пополнил Усуи, подписав: «Для моей любимой Мисаки». Янтарные глаза увлажнились, и пара скромных слезинок скатилась по холодным щекам, и девушка спешно прикрыла лицо волосами.    «Что ж, думаю сегодня можно зайти в магазин и что-нибудь посмотреть к ужину…» – подумала про себя брюнетка, направляясь к станции.   Через полчаса она рассматривала стеллаж со сладостями, по больной привычке всматриваясь в цены. Ее любимая шоколадка подорожала в полтора раза, и брюнетка с досадой закусила губу, переводя взгляд на более дешевые, но не настолько вкусные конфеты. Учитывая, что на ее счету находится не то что бы мягкая финансовая подушка безопасности, а скорее трескающаяся от внутреннего плотного содержимого, Аюдзава не могла морально позволить себе столько потратить на себя. По привычке она хотела сходить в банк и положить крупную сумму на счет под названием «на незапланированные расходы». Ее не покидали тревожные мысли после того, как она потратит даже одну тысячу. Проще жить, когда ты знаешь, что у тебя есть деньги на «черный день». И хоть у Мисаки этот «черный день» может растянуться в «черные беззаботные до самой пенсии года», она продолжала откладывать. Вздохнув, она купила лишь готовый набор для поке и прошла к кассе.   Дом Такуми был уже в поле видимости, но ноги брюнетки замедлились, едва взору показались окна соседей. Какой смысл туда возвращаться, если там никого нет? Такуми приедет через полмесяца, за это время нужно научиться самостоятельно проводить вечера в одиночестве. Однако брякающий в сумке набор для поке сумел захватить внимание горничной, учитывая, что в последний раз она ела часов семь назад, поэтому Аюдзава перестала считать голубей и направилась к дому.    Остановившись перед входной дверью, девушка несколько минут искала небольшие ключи в своей сумке. Справившись с этой задачей, она открыла дверь и вступила на уже родную для себя территорию, сбросив сапожки на пол. В данный момент ее радовало еще то, что завтра наступят выходные, и она сможет выспаться и постараться привести себя в форму. Брюнетка поставила сумку на тумбу и не сразу заметила, что на кухне горел свет. Сняв пальто, ряд вешалок накрыла тень, и Аюдзава пропустила удар сердца.   – Мисаки…   Брюнетка резко обернулась и ахнула, увидев Такуми, стоявшего перед ней уже в домашней одежде, от которого так приятно пахло его самым неповторимым запахом, а также чем-то сладким, каким-то очередным десертом. Блондин раскрыл руки для объятий, и Аюдзава в одно мгновенье оказалась прижата к его крепкой груди, зарываясь пальцами в светлые волосы на макушке. От Усуи не осталось незамеченным состояние возлюбленной: она, чуть ли не находясь на грани истерики, с дрожью судорожно прижималась к нему, стараясь согреться теплом его тела.    – Миса, все в порядке? Прости, я не хотел тебя напугать. Я лишь устроил сюрприз, прилетел раньше, так как быстрее смог устранить все семейные проблемы. Как ты, милая?    – Я очень скучала по тебе… – произнесла Мисаки таким тоном, отчего Усуи невольно залился краской и прижал дрожащую горничную еще плотнее. – Мне без тебя было сложно. Я привыкла, что ты рядом со мной, и я чувствую себя спокойно, но в этот раз, когда ты улетел, у меня будто бы отняли силы. Не хотелось даже улыбаться, начальница не узнавала меня.   – Мисаки… – теплые ладони блондина опустились на ее лопатки, погладив спину через кофту. – И я по тебе скучал. Если бы Джеральд не учудил инцидент с документами, я бы остался с тобой. Теперь все в порядке, я рядом. А в Англии ни на секунду не переставал думать о тебе, Миса.    Такуми поцеловал девичий лоб, опустившись мягкими губами на дрожащие веки, крылья носа, алые от уличного холода щеки и, наконец, прижимаясь к ее сладким губам, прикрыв глаза. Девушка поглаживала его чувствительную кожу на задней стороне шеи около волос, наслаждаясь появляющимися мурашками и тем, как руки блондина, погладив спину, опустились на талию.   Мисаки смутилась и чуть отстранилась, опустив взгляд.   – Мне нужно в душ. Я сейчас, наверное, не совсем приятно пахну.    – Ты всегда очень приятно пахнешь, Миса… – ответил возлюбленный. – Слаще любого моего десерта. Кстати, я приготовил муссовые десерты, хочешь попробовать?    Аюдзава улыбнулась и смущенно кивнула, прижавшись к теплой шее. Такуми снова поцеловал горничную в макушке и заглянул в полуприкрытые глаза.   – Буду ждать тебя на кухне. Приходи ко мне после душа.   Блондин забрал сумку Аюдзавы, недовольно покачав головой от тяжести, которую везде таскает его Миса. Брюнетка, губы которой уже не могли оставаться невозмутимыми, наслаждалась горячим паром и ароматом клубничного мыла.