Слёток

— Сигарету брось.       Окурок бросился к земле, рассыпал по асфальту свой пепел. — Поговори со мной, — Джи Ён взялась за ручки рюкзака – опять, снова некуда деть руки. Грызть ногти неприлично.       Дверь совсем не колебалась. Джи Ён страшно боялась, что она сейчас уйдет. Страшно ненавидела теперь двери – они за что-то не оставляли ей надежды. Вообще что-то подобное – надеяться, придумано для таких как она. Вера придумана для нее лично. — Пошли.       Спасибо, пошли.       Снаружи вечер пахнет чистотой. Как примерно пахнет очень ранним утром белым небом, но приторно. Сосательными конфетами. Воздух вокруг – большая прачечная, занятая и пахнущая стиркой. Макает в розовые кондиционеры, мылит и разрешает пускать пузыри. Рубашка и юбка начисто выстираны, но мыло совсем не касается рук. Джи Ён старается, но озирается по-сторонам большим взглядом и потом трет зазудевшие глаза. Ничего не изменилось и все поменялось, Джи Ён почти не чувствовует подошвой асфальт. Вечер – это красиво. Глаза чувствуют жажду к красоте и оживают, объеденные, увидев ее, хотя это скоро закончится. — Почему сейчас? — Сэ Бёк идет совсем рядом и Джи Ён останавливает себя, чтобы не приваливаться к ее плечу. Ей хочется теперь показать Сэ Бёк всю свою слабость, хочется повиснуть на ней раненным зверем и неловко сделать это. — Потому что я давно не видела тебя, — отвечала Джи Ён, легко и, наверное, незаметно щипая Сэ Бёк за рукав пайты.       Бетонный стадион также пуст, как прежде. Также белеет нарисованная от руки разметка поля и выгибается продавленная телами решётка. — И все?       Джи Ён опускается на пол, подгребая под себя ноги и тянется вытащить из рюкзака еще немного и пустую пачку сигарет. — Да оставь их, — Сэ Бёк садится около и слабо бьёт по руке Джи Ён, наощупь рышущей в рюкзаке. Между друг другом они выдерживают дистанцию. — Попробуй говорить без помоев во рту.       Джи Ён сложила руки перед собой. — Неудобно — сказала она, расправляя юбку. — Мне руки мешают. Тебе нет? — Нет, — Сэ Бёк повернула голову к Джи Ён, посмотрела на ее руки и спросила: — Что случилось?       Джи Ён спрятала руки куда-то за спину, к решетке. Должно быть стыдно. — Случилась плесень, — рассказала она.       Сэ Бёк нахмурилась и недолго поискала ее пропавшие руки. — Я тебя не понимаю. — А мы с тобой друзья? Знакомые? Пожалуйста, давай сейчас поговорим об этом.       Больше Сэ Бёк не смотрела в ее сторону, нарочно теряя глаза в перистых облаках. Джи Ён напротив рассматривала каждое изменение ее лица. — Меня настораживают твои разговоры, — заметила Сэ Бёк. — Я не знаю кто мы. Как ты считаешь?       Язык заплетается – нельзя сказать вслух. Не получается. — Я надеюсь, что мы друзья, — считает Джи Ён. — Можно я закурю?       Руки невозможно чешутся. Холодит между ребер и торчит в горле комом. Это так важно. Нет ничего важнее. — Потом.       Она права, не сейчас. Сказать ей, а курить – когда-нибудь потом. — Так друзья?       Сэ Бёк почти незаметно поджимает губы, качает головой и ничего не говорит. Решетка давит на голову и паутина облаков летит медленнее. Джи Ён, по примеру напротив, смотрит наверх, запоминает движение и моментное смежение облаков, но возвращает взгляд к Сэ Бёк. Ее важней запомнить. Колебание низкого ветра, возня сухими зубами по асфальту листьев и палок. Небо краснеет под кровоподтек и не знает, что ему теперь делать. Лицемерно до последнего хвататься за внезапную и быстро истекающую свободу? Но оно никогда так не поступало и теперь ему поздно начинать. — Поплыли на твой любимый Чеджу, — сказала Джи Ён и подобрала рюкзак к себе на ноги. — Сейчас? — Сейчас, да, — и в Джи Ён действительно читалась готовность уплыть, уйти и уехать прямо сейчас. Сэ Бёк пришлось быстро на нее посмотреть. — А оттуда пешком по всему миру и до самой старости. Ты пойдешь со мной?       Сэ Бёк, конечно, слабо понимала почему она сейчас говорит об этом и ее насупленность выдавала в ней волнение. Вроде бы все по старому, но одновременно в словах, в торопливости Джи Ён есть причина. Какая причина? — Пойду, если ты расскажешь, почему сегодня пришла ко мне, — отвечала Сэ Бёк, оставляя страх быть навязчивой. Не те обстоятельства. — Потому что хотела тебя увидеть, — Джи Ён наклонила голову. — А почему ты не хочешь смотреть на меня?       Сэ Бёк еще больше поджала губы и опустила глаза вниз. Ее смутил и ответ, и вопрос. — Я смотрю.       Джи Ён на это слабо улыбнулась. — Хочешь я скажу кто ты для меня? — спросила она риторически и вынула из рюкзака зажигалку, чтобы вертеть ее в пальцах. — Ты мне близкая, а все остальное мне чужое. Мне не пришлось пытаться привыкнуть к тебе, как ко всему, что вливалось в мою жизнь, но имело другую группу крови. Я пришла к тебе, потому что это все, что я могла сделать для себя и потому что слабость.       Как можно скорее сказать и заставить себя уйти. Нельзя обманываться, что времени много, это неправда. Пора идти. Уже пора. — Он убил ее все-таки, — говорила она дальше, глянцевая поверхность разъедала подушки пальцев. — Потом я его убила. Он в котле, мама в раю, я все еще здесь и вечер кажется мне очень красивым.       Все стеснение, вся робость сошла с лица Сэ Бёк и она обернула голову к Джи Ён. Сэ Бёк не была научена ярко выражать свои чувства, но будто бы в этот момент, совсем сбитая с толку, сама себя этому научила. — Ты что серьёзно? — брови строго свелись к переносице. — Что ты строила из себя, почему ты мне сразу обо всем не сказала? Зачем мы вообще пришли сюда, пойдем. Пойдем!       Сэ Бёк быстро поднялась, но Джи Ён даже не убрала из рук зажигалку. — Джи Ён, — ее поведение сейчас раздражало Сэ Бёк. — Я не понимаю, что ты собираешься делать? Подождать, пока тебя найдут и повяжут? Отсидеть собираешься? Ты им еще докажи, что убила только его, а не обоих.       Держалось упрямое молчание. — Ты что, чувствуешь вину за то, что сделала? Тебе жаль, что ты убила его?       Джи Ён сверкнула глазами и спрятала зажигалку. — Нет, мне его не жаль. — Значит вставай, — Сэ Бёк слабо пинала ее по подошве. — Мы что-нибудь придумаем. — Не надо думать, — отрезала Джи Ён. — Тебя это не должно касаться, я вообще зря тебя впутала. Думай о своей семье, я для них и тебя балласт.       Сэ Бёк досадно покачала головой. Снизу было почти не видно, как блестят ее глаза. — Нам не о чем больше говорить, — заметила она и, колебаясь, развернулась, чтобы уйти. Это неправда.       Джи Ён мысленно привязала себя руками к решетке. Пусть уходит. Даже из слабости и страха одиночества нельзя и эгоистично заставлять сейчас Сэ Бёк переживать не только за себя и свою семью. Лишний груз, не надо было к ней приходить. Пусть уходит. Мысль назло повторялась, вертелась на языке по кругу и Джи Ён останавливала себя, чтобы не сказать этого вслух – материализовать, чтобы поверить в то, что это ее собственные слова и принять их. Пусть. — Сэ Бёк, — позвала она и асфальт под ней стал твёрдым, неудобным.       Услышала ее Сэ Бёк или нет, но шла дальше. Джи Ён вспомнила про деньги и по ее грудной клетке ударили смычком – ей обязательно нужно догнать Сэ Бёк. Последняя причина подняла ее торопливо и небрежно на ноги, поволочила следом рюкзак. Она оказалась всего лишь решающей, но все-таки не самой важной. Важно было лишь то, что она нашлась. — Сэ Бёк! — Джи Ён нагоняла ее быстрыми, большими шагами. — Почему ты не понимаешь...       Сэ Бёк развернулась и словно давно порывалась сделать это, но ей было интересно, как далеко Джи Ён даст ей уйти. — Это ты не понимаешь, — возразила Сэ Бёк и сквознуло обидой. — Ты будто считаешь, что для меня расстаться с тобой все равно, что воды попить. Будто ты уйдешь и мне станет спокойно. — Может быть, мне так станет спокойнее, — призналась Джи Ён. — Я боюсь за тебя, — Сэ Бёк шмыгнула носом и положила руки в карманы. Ее слова посерели. — Тебе там не место.       Джи Ён мотнула головой и убрала руки Сэ Бёк из ее карманов, чтобы оставить там свои. Пришлось едва касаться ее кистей, чтобы не оставить на них, молочных и шершавых, некрасивых следов собственных пальцев. Но щеки все равно мягко и приятно защипало. — Прости меня за это, — сказала Джи Ён, несильно оттягивая карманы изнутри. — Еще не поздно, — Сэ Бёк настойчиво ловила ее взгляд. — Ты не балласт для меня, Джи Ён, без тебя я не соберу свою семью.       Губы дрогнули, но неуловимо быстро растянулись в улыбку. — Я помогу тебе, ты только не уходи.       Джи Ён притянула себя за карманы и, не выпуская из рук ткань пайты, наклонила голову, чтобы коснуться ее неспокойных губ. Она, конечно, не уйдет, но когда-нибудь в другой раз.