Человеческий пазл

«Башня (XVI) — старший шестнадцатый аркан. Карта означает разрушение и перемены, чаще всего не благоприятные, происходящие как последствия из-за действий человека.» Переполненный людьми актовый зал, яркий свет падающий на сцену. Шум звенит в ушах, взвинчиваясь в ушную раковину. Свет прожекторов озаряет яркие красные кулисы, свисающие на стене позади стоящих людей на сцене. Картина становится чётче, под белыми лучами света вырисовываются более разборчивые фигуры. Низенький лысый мужчина, ректор университета МГУКиТ, Чернозëмов, улыбчивый и радостный, объявляет что-то в микрофон, хоть и со слегка уставшим видом. Рядом с ним директриса колледжа МГУКиТ, Мурзенко, полненькая и тоже низковатая женщина со светлыми кудрями в очках, весело кивает и поддакивает ректору. Рядом с ними ещё пара человек, студенты университета, исполняющие роль ведущих. Чернозëмов торжественно оглашает в микрофон, держа в руках блестящую позолоченную грамоту. -… Удостоилась высших наград в номинации «Лучшее музыкальное выступление» Грозова Яна! Крики и аплодисменты. Светлорусая девушка прикрывает от удивления рот, окружающие её люди в зале хлопают ей. Она сидела среди подруг со своего курса, позади неё, на других сиденьях, были её одногруппники, Соня в их числе тоже. Свет прожектора направляется прямо на Яну, заставляя победительницу краснеть и улыбаться от счастья, заставляя встать с места и подняться на сцену. Яна, в чёрном красивом облегающем платье, с открытой спиной, поднимается по лестнице на сцену. Она подходит к ректору, который вручает ей грамоту и большой букет алых гвоздик, завёрнутый в прозрачную плёнку. Светлорусая девушка, с широкой улыбкой на лице, машет рукой залу, из которого всё ещё раздаются аплодисменты. Соня так же хлопает своей подруге, но резко отключается свет, всё затихает. На сцену начинает падать луч бело-голубого света от единственного прожектора и освещает единственного стоящего там человека, рядом с микрофоном. Отца Сони. Мужчина средних лет, с короткими тёмными волосами и покрасневшей, словно от загара, от природы кожей, с напуганными и сожалеющеми карими глазами смотрит прямо на дочь и стоит с прямыми руками по швам. Его тонкие губы слегка дергаются, в попытке что-то произнести. Соня непонимающе оглядывается. Она снова поворачивается на отца, пока её единственную начинает слепить такой же бело-голубой луч другого прожектора. Обстановка кажется напряжённой, голова идёт кругом, ощущение, что сейчас можно потерять сознание. Ком в горле, как будто хочется прямо сейчас стошнить. Софья хватается пальцами за правый висок, его пронзает острая боль, словно в него начали сверлить. Она зажмурилась от боли, но пытается снова посмотреть на сцену. В зале становится душно и холодно. Девушка ожидает чего-то плохого из уст своего отца, ведь именно он, будучи следователем, нашёл труп её одногруппницы. Он лишь произносит одну фразу, разглядывая зал с аккуратностью, словно он боится взболтнуть чего-то лишнего. — Это происходит снова. Соня, нахмурившись от боли, смотрит на него. Картина перед глазами плавает, сцена идёт волнами, лишь фигура отца остаётся на месте. Он повторяет, тревожно набирая ртом воздух. — Это происходит снова. Неожиданно, Софья чувствует на своей левой руке, которая была на подлокотнике кресла, прикосновение. Тёплое, нежное и почему-то очень родное. Повернув голову, она замечает, что бок о бок, рядом с ней, сидит красивая незнакомка. В голове проносится искра накала, подобно это дежавю, словно она её уже где-то видела. С хитрой, но ласковой, улыбкой, которая озаряет ровные белоснежные зубы, и с ямочками на щеках, незнакомка вздергивает одной бровью, чуть щурясь на Соню. У Софьи, в попытке сфокусировать взгляд, наконец-то получается разглядеть рядом сидящую девушку. Она выглядит знакомо, но при этом, весьма далëко, и при этом, немного странно. У неё были длинные сиреневые волосы и розовая радужка глаз. С небольшим зачесом волос на бок вправо, в дорогом красивом чёрном платье, оголяющем шею и плечи. На её руках красуются пара больших колец с неземными камнями. Вдруг, незнакомка достаёт свободной рукой игральную карту с червонной дамой на ней. Классическое изображение, но у дамы отсутсвует рисунок лица, словно его забыли дорисовать. Наконец, сиреневолосая девушка начинает говорить сладким и спокойным голосом. — хыннивен теавибу отк, укзаксдоп ьшедйан ыт, — она говорит, показывая карту, — ëен у и автсвуч ьташылс тежом яароток, умад юунновреЧ идйаН. Перед глазами вновь начинает всё плавать, Соня пытается взглядом ухватиться за что-нибудь, но зрение затуманивается и перед ней лишь остаётся безликая червонная дама и, где-то в далеке, она слышит последние слова незнакомки. — атохо ьсалачан, ьлетитихоп театибо едг, енартс йот в, анжоротсо ьдуб оН. Всё рассеивается, в голове ветает лишь одна мысль: «Это происходит снова.»

***

Соня подорвалась в холодном поту в своей постели. Перед ней знакомая ей комната, которую озарял голубой лунный свет и экран телевизора. Конечности затекли, поэтому, она стала медленно ими двигать, чтобы прийти в себя. «Похоже, я случайно заснула.» Это был такой странный сон. Что он значил? Девушка, пока, ответа не знала. Она спустила ноги с кровати и почувствовала стопами, как по полу тянулся холодок. Соня заметила как по комнате развевались белые полупрозрачные шторы одного из двух окон, которое она приоткрыла перед сном на проветривание. Знакомая старая комната в сталинке, на одной стене пара окон, с видом на Москву-реку, большой телевизор, плакаты на стене с названиями Сониных любимых ужастиков, висящие вместе с всякими побрякушками с полок, которые она сохраняла на память. Откопав где-то под одеялом пульт, девушка выключила шумящий телевизор, по которому она смотрела какую-то трукрайм-документалку, во время которого, заснула. Убрав движением руки взъерошенные волосы назад, она двинулась по комнате дальше. Её ноги остановились у порога в коридор, пустующий и тёмный, в глубине которого слышалось характерное тиканье часов. Сегодня Соня снова одна дома. В сталинке, в старом здании, естественно всё казалось странным и живым. Что-то ползает и карабкается где-то в стенах и углах, что-то, неведомое глазу. А ведь здесь когда-то царила жизнь. Эта квартирка досталась случайно деду девушки, Леониду Енотову. Здесь он вырастил её отца, и со временем, с поступлением Сони во МГУКиТ, переехав из Подмосковья с семьёй, она тоже стала здесь жить, как и многолетние воспоминания, запечатанные здесь средь старых обоев. В глубине души, Соня немного боялась эту квартиру, казалась ей какой-то давящей и елозящей где-то. Словно здесь гостье не место. В последнее время Соня жалела, что может остаться одна дома, она была бы даже согласна остаться с мачехой. С женщиной, которая визуально казалась грубой, хоть в её внешности и было что-то притягательное. Нет, она не была плохой, она весёлая и добрая, хоть всё-таки и строгая. Она казалась чуждой в этой семье. А ведь она ещё, к тому же, беременна, а сейчас уехала к родителям погостить. Послышался скрип, отвлекший Соню. Прямиком из комнаты деда. Покойного деда. Эта комнатка была прямо в конце коридора с деревянным полом, прямо за стенкой её комнаты. Что-то тянуло Соню туда. Она громко сглотнула и сделала шаг. Половица предательски заскрипела, выдавая её, словно она незаконно проникла сюда. Что-то шуршало внутри, за дверью комнаты деда. Робко дёрнулась ручка двери и в комнату пролился лунный свет. Старая, пыльная комната, которую словно бросили, просто взяли и ушли. Всё здесь стояло так же как и прежде. Старый телевизор в стене-горке, а по-человеческому, просто в шкафу, напротив пыльный выцветший лавандовый диван, на котором некогда спал дедушка. Шкаф с бабушкиным старинным советским сервизом в углу напротив двери. Взгляд зацепило окно. Точнее, что-то у окна. Кто-то. Фигура, чёрная, стоящая лицом в окно, за прозрачными шторами, словно смотрел вдаль, на вид улиц и Москва-реки. С длинными волосами. Оно почти не двигалось, лишь иногда тоскливо вздыхая, не отрывалось от окна. Примерно ростом с Соню, худое, и даже невинное. Возможно, оно не могло бы причинить вред, оно даже не вызывало дикий ужас, скорее давящую тревогу, дергая эмоциями из глубины души. Сонино сердце ёкнуло и окна инстинктивно потянулась к выключателю света в ближайшем углу. Дрожащими тонкими пальцами она нащупала кнопку и нажала, лампа озарила пространство и нечто у окна пропало. По классике жанра ужасов, если она снова выключит свет, это нечто снова появится, но уже ближе к ней. Решив рискнуть, Соня нажала на выключатель и фигура не появилась, после чего, на всякий случай, снова включила его. Лампочка слегка мерцала, так как её давно не меняли. Соня выдохнула, оперевшись боком об косяк и прикрыла глаза. Видимо показалось. Она потерла пальцами переносицу и вновь оглядела комнату. Внимание привлекли фотографии в рамках на, кремого цвета, стене, над диваном. На них были запечатлены моменты молодости деда. Семейное фото с ним, бабушкой и ещё маленьким папой, фото со свадьбы, какие-то фотографии с друзьями. Особо интерес притягивало фото бабушки Галины. Соня не застала бабушку, но её всегда тревожили её фотографии, ведь она в молодости была жутко похожа на саму Соню. Она повторно и озадаченно посмотрела на окно, у которого до этого кто-то стоял. Некто, такой хрупкий и лёгкий, как Яна. Енотова невольно вспомнила ночёвку на первом курсе на Новый год, когда она всех друзей позвала к себе. Тогда она спала в комнате деда с Яной, на раскладном диване. Как тогда многие отпрашивались у родственников, ведь они были не так хорошо знакомы. Глаза плавно спустились к устаревшему телевизору, который явно давно не запускали. Соня тут неожиданно заметила, что под «ящиком», на нижней полка стояло что-то с серебряным покрытием. Девушка подошла и села на колени, на ветхий песочного цвета ковёр. Сунув руки в полку, она медленно выдвинула предмет, покрытый слоем пыли. Это был видеомагнитофон. Она медленно повернулась головой в проход, затупив взгляд и нахмуря брови. Это был бы идеальный шанс узнать, что находится на кассетах, которые оставлял Видеодром на местах преступлений, но они все хранились у полиции. Может, благодаря тому, что там находится, можно было бы узнать, кто стоит за всем кровопролитием, или же узнать, кто следующая жертва и предотвратить убийство. «Если бы я могла добыть какую-нибудь кассету…» В голове лишь всплыл снова тот странный сон с сиреневолосой незнакомкой и её подсказкой о Червонной даме.

***

Суббота, день, в который никому не хочется работать или учиться, ведь он считается законодательно выходным. Но, к сожалению, учёбу никто не отменял и поэтому, в МГУКиТе есть немного народу, хоть и меньше, чем в рабочий день. На улице похолодало, на улице ни души, ведь все отдыхали после тяжёлой недели. По окнам нового корпуса университета стекали капли прошедшего ночью дождя, у одного из которых стояла девушка, задумчиво глядя в даль, на пустующие дороги и колыхающиеся от ветра ветки деревьев. Она была мрачной, но не злой, точнее, тоскливой. Она крутила в руках серебряную подвеску, после чего наклонилась, услышав писк торгового автомата, она взяла в руки холодную бутылку, покрытую слоем воды от столкновения температур. Девушка убрала в поспешно сумку бутылку, она не хотела пить, она, скорее, заставляла себя отвлечься от мыслей в её голове. В её руках появился телефон и она неуверенно открыла галерею. Пролистав вниз, открылась фотография, общее селфи, с той, с кем нельзя теперь повторить это фото. С Яной. В груди что-то треснуло, что-то стеклянное и лёгкое, что-то, что держалось из последних сил, в попытке не показать на виду. Но с фотографией было что-то не так. Вместо портретного профиля лица в три четверти, с застывшей широкой улыбкой и ямочками на щёчках и прищуренными радостными глазами, её встретило бледное и суровое лицо, смотрящее прямо, но не в объектив, а на девушку. С прямыми, слегка приоткрытыми губами, с хмурыми бровями и с мёртвыми стеклянными глазами. Разве она выглядела так на фото? Но этого больше никогда не повторится. Девушка, с неаккуратно собранным пучком волос на затылке, стояла совершенно одна на 3 этаже, рядом с автоматами, в противоположном конце которого, был тот самый лифт, на котором они вчера ездили на секретный этаж. Она вздрогнула от прохлады, по коже побежали мурашки. — Снежана! — послышался издале мужской голос с хрипцой. Снежана обернулась, убрав телефон обратно в сумку и, через силу, улыбнувшись. — Илья… К ней подошёл парень, студент университета. Высокий, худощавый, с грубыми чёрными, как уголь, волосами. Он был на голову выше неё. — Ты здесь, — она обняла его. Это объятие могло показаться дружеским, но в нём скорее было что-то интимное, что-то скромное. Тот погладил её по спине, подняв широкие чёрные брови. — Ты принесла то, о чем мы говорили? Снежана неохотно оторвалась от Ильи. Она вдохнула, слегка колеблясь, и протянула руку вперёд перед собой, дрожащие пальцы медленно раскрылись и на ладони лежало ожерелье, серебряное, в виде пчелы, с чёрным камешком на её брюшке. Её брови встали домиком и она проморгалась, пытаясь спрятать выступающие слезы на глазах. — Отлично, — парень взял в руки подвеску, осмотрев её, — Нам надо спрятать это. — Нет, погоди- Снежана попыталась забрать обратно украшение, но он взял её за плечи, встряхнув. — Снежа, — Илья перебил её и наклонился, чтобы их глаза были на одном уровне, — Нам нужно спрятать это, слышишь? О чëм мы говорили? — Но, всё-таки может не стоит… — Не стоит? — Он выпрямился показал кулон заново, словно она его прежде не видела. С уверенным прямым голосом Илья пытался убедить её, — Видишь? У неё был такой же. Если об этом узнают, то они подумают, что мы причастны к её смерти. — Мы… — Снежана пыталась найти какой-то аргумент против, но к сожалению парень был прав. Полиция и так подозревала девушку к причастности к убийству, ведь она соседка жертвы в общежитии. Но это ожерелье было ей дорого, ведь его подарила ей она. В голове было лишь жужжание, сквозь которое промелькнула мысль: «Но мы и так, наверное, причастны.» — Снежа, — Илья держал её за плечи, его голос дрогнул, — Я её, теперь, бывший парень, а ты её, теперь, бывшая подруга. Слышишь?! Нам нужно это спрятать, выкинуть куда-нибудь, любая мусорка, даже здесь в МГУКиТе, их каждый день меняют. Повисла глумящая тишина. Мариенко опустила голову, виновато осматривая свои сапоги. Она не хотела отвечать, хотела, чтобы всё было как прежде. «Интересно, если бы не то, что случилось тем вечером, то на следующий день её бы не убили? Или, если бы, я хотя бы была в комнате с ней в ночь убийства?» Снежана кивнула и взялась за кулак парня, в котором он сжимал ожерелье. — Давай я спрячу куда-нибудь, или выкину, — её пальцы впились в его, — Я обещаю. Она посмотрела Илье в глаза и тот не выдержал и отвернулся, глубоко выдохнув. — Ладно. Илья раскрыл свою ладонь, дав возможность девушке получить обратно своё украшение. Снежана быстро забрала серебряное ожерелье, спрятав его в свой карман, пока он не передумал обратно. — Обещаешь, что не оставишь его? — он не отпускал Снежану из рук, прижав к себе. — Обещаю, — Мариенко вторила, снова посмотрев на него, со стеклянными глазами от слез. Пара обнялась в полном одиночестве, хоть и всё равно казалось, что кто-то наблюдает за ними. Может, кто-то не физический. На улице, в далеке, послышался гром. — Я люблю тебя, Снежана, — Илья прислонился лбом об её лоб, его голос стал нежнее. Его пальцы коснулись её виска и, опустившись, стали поглаживать её щеку. Она нахмурила брови, а её голос извращённо стал грубым и прямым. — Ты обещаешь, что будешь верен мне, но не так, как Яне? Ответа не последовало, Илья лишь поцеловал Снежану в губы, заключив в крепкие объятия. Было очевидно одно, он изменил Яне с ней. Они оторвались друг от друга в неловком молчании. Илья прокашлялся, приставив кулак ко рту. Снежана отвела взгляд, мусоля в руках серебряную пчелу. В груди бились вина и ненависть. — Я, наверное, пойду, — она поправила сумку на плече, натянув на лицо вежливую улыбку, — У нас рисунок, модель сегодня придёт. Глаза забегали и брюнетка, не дожидаясь ответа, начала отдаляться к переходу в старое здание, через которое можно было так же попасть в другой корпус, ранее считавшийся складом, где у группы и должен был проходить рисунок. Идя мимо перил у «портала» меж этажей, она услышала разговор и мимолётным взглядом вниз увидела на входе, проходящих через турникеты, Соню и Виолетту, которые бурно что-то обсуждали. Недовольно фыркнув, Мариенко, со стуком сапог, направилась дальше. В голове проскочила мысль, что вчерашнее было из-за них, но эта мысль сместилась внутренней тревожностью от осознания, что в здании, среди них, ходит тот самый убийца Яны, со странным прозвищем «Видеодром». А ведь он тоже живой человек, с мыслями, с воспоминаниями, с семьёй, возможно даже, с детьми. И непонятно, то ли он просто убийца, то ли маньяк, ведь последнее слово произошло от слова «мания», а таким нарекают только людей, следующих своим извращённым помыслам. Снежану передёрнуло, а вдруг, Илья и есть тот самый маньяк? У него ведь мог быть мотив, убить свою девушку, чтобы остаться со Снежаной. Но тут же всплывают в памяти описанные в книжке Сони другие жертвы. Это не имеет смысла. Мариенко уже двигалась по длинному пустующему коридору, с белыми стенами и такой же белой плиткой, как будто она оказалась в больнице, но это был переход из старого здания на склад. Между её пальцев, запутавшись в цепочке, болталась серебристая пчёлка. Снежана подняла взгляд и тут же эфирным видением мимо неё прошла женщина в чёрном, с ребёнком под руку. В быстротечной попытке разглядеть её она лишь увидела едкую ухмылку и, неожиданно, пришло осознание, женщина выглядела в точности как сама Снежана. В низу живота появилась колкая жгучая боль и в развороте, вслед за видением, она схватилась рукой с украшением за живот. Подступающая противная боль из живота проскочила в горло, и девушка схватилась ладонью за рот, прикрыв его. Щëки надулись отвратительным вкусом блевотины и ей, не думая, пришлось проглотить обратно этот ком мерзости. Расплывчатый взгляд пытался обнаружить вновь ту женщину с ребёнком, но их не было. В коридорной тишине послышался писк. Писк, перерастающий в нечто большое, в гул, а потом… В визг. В визг Яны. Он был не здесь, он был где-то вне, но где-то рядом. Снежану охватила паника, в грудную клетку ударами отдавало скачущее сердце. Этот визг был в её голове, в затылке, где-то за мозгом в черепной коробке. Нечто неконтролируемое, полное силы, ненависти и обиды. Снежана начала плакать, её руки тряслись, а ноги еле держались. Вдруг, в ладони, прямо по центру, она почувствовала укол боли. Рефлексивно, она раскрыла ладонь и из неё выпала подвеска. Девушка взглянула на свою руку и заметила там царапину, небольшую, но глубокую, а после она опустила глаза на пчелу. Край её крылышка был полностью окровавленно-красным, что удивительно, ведь оно никогда не было таким острым. Пчела, словно, ужалила её. Снежана прижалась спиной к стене, визг в голове не прекращал нарастать. Странно, но камушек на брюшке выгравированного насекомого до этого было красным, а стало чёрным. Воздух вышел из её лёгких дрожащим звуком. Снежана подняла подвеску и, оперевшись об стену рукой, направилась дальше в сторону ближайшей уборной. Из живота колючим ударом снова донёсся порыв рвоты и Мариенко, с жалостливым всхлипом, рванула вперёд, выронив украшение обратно на пол. Длинный белый коридор остался пуст, тихий как прежде. Но, вдруг, повиделась фигура, с синими крашеными и взъерошенными волосами, легко ступающая по плитке пола. Она с интересом подняла ожерелье с пчелой, начав крутить его в руках.

***

Милан подходил к складу, к новоиспечённому своеобразному корпусу, во внутреннем дворе. Погода казалась не такой уж и плохой, было свежо и влажно, тучные облака медленно проходили и на горизонте уже повиднелось осеннее солнце, которое всё ещё пыталось слегка греть. Удивительно, но ещё нигде не виднелись жёлтые листики, хотя это было только начало сентября. Начало сентября, которое не задалось. Открыв тяжёлую красную железную дверь, Милан вошёл внутрь, начав подниматься наверх по светлой маршевой лестнице. Изначально, это здание было действительно обычным складом вещиц, которые хранили факультеты университета, за исключением пары залов, в которых занимались студенты актёрского. Но с переездом колледжа, это здание было выделено для проведения занятий живописи рисунка, последнее которое было у группы 3.8. В субботу не было особого желания приходить и учиться, ведь это выходной и вместо того, чтобы, например, поспать и починить режим сна, приходится рано вставать и ехать почти на шесть часов учёбы. Но внутри царила тревожность, из-за всего, из-за убийства одногруппницы, из-за вчерашнего похода на секретный этаж и встречи с маньяком… И из-за найденной там же папки с фотографиями. А это всё произошло только за одну неделю. Коноплëвский, поднявшись на третий этаж, мимолётно взглянул в окно, в котором ещё виднелись тучи. «Может стоит рассказать?» Но что-то не давало это сделать. Возможно, страх быть принятым как соучастник. Хотя, лучше было бы сразу рассказать, ещё там, чем больше времени проходит, тем хуже. Тем более, Видеодром наверняка мог уже успеть заметить пропажу и начать охотиться на группу, выискивая того, кто украл фотографии. Или наоборот, продолжить охоту, раз они были на фотографиях. А может, и не стоит, может само решится? А может, и нет? Бездействие и не взятие ответственности администрации МГУКиТа вызывало тревогу. Мил помотал головой, пытаясь отвлечься. Сегодня же придёт модель, группа будет рисовать портрет. Оказавшись у железной коричневой двери, ведущей в аудиторию, где должен был быть рисунок, парень застопорился. За дверью что-то было. Но это было весьма странно, ведь Милан пришёл достаточно рано. Дверь, с характерным скрипом, начала медленно открываться и он заглянул внутрь. В углу аудитории, за стульями и сложенными мольбертами, у стены в которой была дверь, кто-то копошился, неряшливо пытаясь спрятаться. Нет, наоборот, он там ждал реакции новоприбывшего. Мил робко заглянул внутрь, глаза устремились в угол. Нечто животное и дикое, но осознанное, сидело там, смотря в ответ и громко дыша через зубы. Нечёткий силуэт, в цвете похожий на смешанный сгусток грязных красок. Оно смотрело, слегка дергаясь. Дрожащие пальцы попытались снова взяться за ручку двери, но в мыслях нечто не давало уйти, нечто, почему-то, родное, но мерзкое. Милан оцепенел, в ужасе смотря, без возможности оторвать взгляд и распахнув глаза. — Привет, Милан! Где-то сбоку послышался уже более реальный звук, голос, мужской и твёрдый. Парень оторвался от угла и, повернувшись, увидел стоящего в центре аудитории Адама. Северьянов с легкой улыбкой и добродушными глазами, которые прищурились в мимике, стоял и вытирал руки какой-то тряпкой, видимо от оставшихся красок, в которые можно вляпаться, когда берёшь здешние мольберты. Взгляд Милана нервно оказался снова в том углу, где сидел силуэт, где его, к счастью, уже не было, после чего, он снова посмотрел на Адама. — Не думал, что ты сегодня рано придёшь… — парень пожал плечами, бросив тряпку на один из столов, стоящих у пары окон и на которых расположились так же папки с работами. С улицы лился солнечный свет, из-за чего волосы на макушке Адама отдавали в рыжину, — Решил режим починить? В груди почувствовалось расслабление и блондин спокойно выдохнул. Он секундно опëрся о дверь, прикрыв глаза, и после двинулся внутрь, закрыв её за собой. Милан прошёл мимо Адама, бросив сумку на ближайший свободный стул, затем развернулся и поправил волосы, убрав их за плечи. — Да, привет. И нет, режим я ещё не чиню, — Мил упёрся рукой в бок, рассмотрев помещение, — Где будет сидеть модель, не знаешь? — Не-а, Вадим Сергеевич и модель ещё не пришли, — Адам взял пустующую табуретку и поставил рядом со своим, уже занятым мольбертом, для того, чтобы класть на неё свои вещи и принадлежности, — Молюсь, чтобы это не была та Марина, которая была у четвёртого курса, — он смешливо ухмыльнулся, — Говорят, она постоянно засыпает и поэтому плохо позирует. — А из наших никого не было…? Повисла неловкая пауза. Милан и Адам пересеклись взглядами и первый отвёл его, слегка улыбнувшись от смущения. Северьянов выпрямился и завязал лохматый пучок волос на затылке, призадумывшись, а после, потянулся. Он посмотрел на Мила и наклонился в его сторону и по-театральному игриво подал ему руку. — Ну-с, думаю, у нас есть ещё минут десять до того, как кто-то придёт, — занизил тон голоса брюнет. Из рта Милана вырвался смешок и тот взялся за его руку и Адам притянул блондина к себе, заключив в объятия. Пара стояла по середине аудитории, нежничая между собой в интимной тишине. Коноплëвский прижался к парню, упершись лбом об его лоб, кончики носов попутно пересеклись и слегка терлись друг об друга. Светло-голубые, как полная холодная луна в чернеющем небе, глаза и густо-зелëные, как чаща дикого летнего леса в жаркий день, глаза смотрели друг на друга. Пальцы Милана робко двинулись по линии шрама на лице Адама, а кожа последнего едва вздрагивала от еле ощутимого прикосновения. В тишине, губы почти заключились в поцелуе, но, в последний миг, Мил, с тревожным вздохом, отвернулся, положив голову на плечо Адама. Северьянов, понимающе, провёл рукой по длинным вьющимся волосам второго, иногда цепляясь пальцами за спутанные светлые пряди, тем самым, гладя его. — Всё ещё переживаешь? — он начал тереться щекой о голову Мила. Тот кратко кивнул, вжавшись руками в спину Адама. — Может, стоит рассказать? — О чëм? — О нас, — блондин не убирал свою голову с его плеча, глядя в окно, полное света, — О наших отношениях. — Я не боюсь этого, Мил, — Северьянов тихо говорил, продолжая гладить его по спине, — Но я понимаю твою тревогу, каждый день здесь, как судный, особенно, в последнее время. — Как думаешь, они нас осудят? — Не знаю. Маленький секрет, сохранённый меж двоими, который может стоить жизни. Страх перед неизвестностью и правдой. Такова суть любви в нынешнем обществе. Но страшнее было нахождение во МГУКиТе, словно нахождение в птичьей клетке, даже если уйти отсюда, то Видеодром всё равно сможет достать, ведь часть его жертв была убита вне здания университета и колледжа. А находится там с любимым человеком, ещё страшнее, быть будешь бояться не только за себя, но и за него. — Давай, пока не будем рассказывать? — Коноплëвский зарылся носом ему в шею. — Хорошо, а если узнают, то убьём их, — Адам неряшливо хихикнул в попытке разбавить ситуацию, моментально поняв неудобную «актуальность» шутки, — Ладно, извини, не очень звучит… Разговор перерос в нечто другое, в нечто спокойное и более простое. Длинные диалоги, вмещëнные в короткие минуты. Разговоры о житейских проблемах, переходящие в разговоры о любви, а затем, переходящие в разговоры о мироздании и смысле жизни. — Как думаешь, если бы ты был призраком, то чтобы сделал в первую очередь? — Я бы сгорел. Навсегда… Пока мои ноги в коленях сгибаются назад. И ангелы бы не помогли. Потому что они все улетели. — Кого это ты цитируешь? — Адам хмыкнул, — Кого-то из своих этих странных авторов и поэтов? — Нет, — он ответил кратко, — Я цитирую Яну. Мил медленно повернул голову, взглянув на стул, на котором стояла его сумка. Возможно, это был шанс рассказать о той самой папке с фотографиями. Адам уж точно поймёт. Но неожиданно, Северьянов взял того за подмышки и поднял в воздух под потолок. — Э-эй, что ты делаешь?! — блондин начал болтать ногами. — Пытаюсь поднять тебе настроение, а то ты такой грустный из-за всего этого, — Адам рассмеялся, — Ну и, плюсом, хочу утвердиться, что не растратил все свои силы! Поставив Милана на место, парень поправил ему его чёрный лонгслив и деревянные бусы с подвеской в виде спирали, затем, поразглядывая его пару секунд, вновь обнял, чмокнув в щëку. — Если я буду Орфеем, то ты будешь моей Эвридикой? — Адам прошептал ему на ухо. Сказанное, прозвучало слегка неестественно, что вызвало дрожь по спине. — Обязательно. Мил обнял его в ответ, нежно улыбнувшись и открыв глаза, увидел стоящую у входа в аудиторию Аглаю. Моментально, Коноплëвский, не жалея сил, толкнул от себя Адама, который, теряя равновесие, полетел в ближайший натюрморт, стоявший для написания картины для первого курса. — Как долго ты была здесь?! — лицо Милана скоростно покрылось румянцем, искажившись в недовольной гримасе. — Зашла только что, — Аглая монотонно промолвила, — И думаю, жалею ли я о том, что я только что увидела или нет. — Никому не говори! Ясно?! — раскрасневшийся блондин тут же быстро выбежал из аудитории, судя по всему, чтобы немного проветриться. — Да я и не собиралась особо, — девушка сняла с плеча рюкзак, — Оно и видно, что секретное… — она взглянула на Адама, который тщетно пытался исправить натюрморт в то, каким он был. Абрашина прошла дальше, небрежно взяла за спинку стул и после, поставив его на свободное место и бросив на него рюкзак. — Как прошёл вчерашний поход? — черноволосая девушка неловко почесала затылок, — Снежана вчера мне писала, что была какая-то жесть. — Для Снежаны жесть это просто выключить свет в комнате и хорошенько с этого обосраться, — Адам, упершись руками в колени, беззаботно рассматривал натюрморт на то, выглядел ли он так же хорошо, как прежде, — А так, мы встретились с каким-то фриком, Соня посчитала, что это «Видеодром». — Ох… — девушка заключила руки в замочек, расстроенно посмотрев в пол, — Простите, что не пошла с вами вчера, у меня клаустрофобия, испугалась, что там будет мало места, да и предчувствие было нехорошее… — Твоей вины нет, — Северьянов кивнул, выпрямившись, — С другой стороны, ты не наткнулась на идиота с топором! — На идиота с чем…? — Аглая распахнула глаза, удивлённо посмотрев на него.

***

Соня и Виолетта прошли сквозь турникеты на входе нового здания университета, болтая об очередной документалке, которую посмотрела первая. -… В общем, тот Лианозовский маньяк тот ещё мудень, — Софья кивнула, подойдя к гардеробу, скинув на деревянный продолговатый стол свой шоппер, попутно став снимать кожанку. — М-да, надо же быть такой извращенцем, чтобы так замучить невинную девушку, — Ви заглянула в висящее рядом в раздевалке зеркало, начав поправлять волосы, — Тебе-то самой не жутко такое смотреть, учитывая, что нам и в жизни хватает? — Да не, нормально, — Енотова, сняв куртку, заскочила внутрь раздевалки, по правилам, в которой должна была быть гардеробщица, и повесила её на ближайший крючок. — Кстати, как твоя нога? — Резник указала на её перебинтованную ногу в районе икры. — Терпимо, даже не болит! — девушка задрала длинную штанину коричневых шорт для лучшего обзора, на что Ви с удивлением взглянула. Енотова встала у своей сумки, став ковыряться в ней, затем что-то достав, взглянула на подругу. — Я забегу в туалет, подождëшь? — она махнула рукой, — У меня месячные на неделю раньше начались, я уже заебалась с этим. Виолетта кивнула и Соня благополучно ускакала в уборную, находившуюся рядом. Девушка осталась одна, наедине с отражением в зеркале, которому она начала корчить рожицы, параллельно разглядывая себя, свою расстегнутую синюю олимпийку и такого же цвета джинсы, контрастирующие с, кремового цвета, домашней футболкой, в которой она спала. Но, к сожалению, это одиночество продлилось недолго. — Виолетта Без-отчества, привет! Где-то сбоку послышался приторный и противный голос, который Ви могла узнать из тысячи. Это была она. — Кого я слышу, Дарья Кирилловна, — Резник с недовольным лицом развернулась на источник неприятного шума, — Сама явилась, не запылилась! — Да, это я, — девушку встретила самодовольная улыбка с небольшой щелкой в передних зубах. Низковатая однокурсница с сумбурно постриженным коротким пепельным блондом, с более длинными прядями у лица, и слегка отросшими тёмными корнями. Это была Даша, — Рада тебя видеть, Летта, — она аккуратно положила руки на плечи Ви, начав с них что-то смахивать. — Я просила меня так не называть, — она оттолкнула её, — Я Ви, а для тебя — Виолетта. С каких пор ты вообще учишься по субботам?! — Ах, весьма грубо, Летточка, — девушка упёрлась рукой в бок, расслаблено и заигрывающе говоря, — Нам изменили расписание, теперь у нас живопись по субботам. «Прелесть то какая.» Даша стала кружить вокруг себя, смотря в пол, иногда дергая подол небесно-голубого свитера. — Ну так, ты подумала над моим предложением? — Господи, Даш, я уже тебе сто раз говорила! — Резник закрыла лицо рукой, после помотала головой, — Нет и точка! Что тебе ещё нужно сказать, чтобы ты отстала?! — Но я то знаю, какая ты, — Даша похлопала её по плечу, продолжая непринуждённо говорить. Блондинка обняла Ви и та уже не смогла как-то противостоять, ведь это было хуже клеща. — Ты из тех, кто возвращается, поэтому, я даю тебе шанс начать всё с чистого листа, ты и я. «Из тех кто возвращается?! Она совсем ахерела?!» Виолетта снова оттолкнула её, как из уборной вышла Соня. Даша снова нежно провела ладонью по её плечу, хихикнув, и начала удаляться. — Ещё свидимся, Виолетта. После этого, неожиданная собеседница быстро ушла, не желая разговаривать с подругой Виолетты. Соня недовольно надела себе на плечо шоппер, взяв под руку Ви и направившись в сторону выхода к внутреннему двору, через который, так же можно было попасть на склад. — Если бы я вышла раньше на минуту, я бы эту сучку… — Соня продолжала плеваться ядом, агрессивно распахнув дверь на улицу. — Не стоит с ней контактировать, Сонь, — Ви расстроенно плелась за ней уже во внутреннем дворе, — Она моя бывшая и я не хочу иметь с ней дела. — Вот именно, она твоя бывшая! — Енотова резко развернулась, ткнув пальцем в нос подруги, — Если сама не разберешься, я ей лично пизды вставлю! В глубине души Виолетта знала, что ей стоит разобраться с бывшей, но ей так не хотелось это делать, лишний раз разговаривать с ней. Она словно приставучая пиявка, которая никак не может отстать. Но и, возможно, Даша где-то была права. Она из тех, кто возвращается, но только тогда, когда это удобно. Но правда была не самой приятной, да и пока что возвращаться к такой занозе желания не было. И в целом, чтобы оно когда-либо было. — Ей Богу, пришла чисто чтобы испоганить тебе настроение, — Енотова продолжала бурчать, уже с силой открывая железную красную дверь в здание, где был у них рисунок, — Ладно, может, стоит к этому проще относится… Девушки прошли внутрь, поднимаясь по лестнице наверх, на третий этаж. Оказавшись на нём, подруги быстро заскочили в нужную аудиторию, и завидев знакомые лица, плохое настроение мигом улетучилось. В помещении уже был преподаватель, Вадим Сергеевич, который приходился сыном преподавательницы по живописи, что вызывало порой улыбку, то что во МГУКиТе есть столько тесных связей. Преподаватель уже указал место, где должна была сидеть модель, которая пока что опаздывала. — Женю не видели? — Резник ставила мольберт рядом с Сониным местом, рядом с окнами, — Она, вообще, придёт сегодня? Женя была для Виолетты каким-то глотком свежего воздуха в этой дыре, особенно когда в одном здании у неё пары с человеком, которого предпочтительно не хотелось видеть. — Сказала, опоздает, — Милан уже усаживался на своё место, клея скотчем параллельно на мольберт бумагу, — У неё там какие-то проблемы дома. «Какие-то проблемы у Жени?» Виолетте было интересно, какие проблемы могли быть у неё. Кубкова была достаточно неприступной и её личная жизнь всегда была, своего рода, загадкой, о которой, видимо, знали не многие. Особенно интересно было, при вспоминании вчерашней её фразы о том, что «она тоже бы хотела быть настоящей.» Неожиданно, в аудиторию зашла блондинка, но не та, которую бы хотелось. Ви громко сглотнула и тут же опустила взгляд в пустующую бумагу на деревянном мольберте. — О, здравствуйте, Юлия, вы уже пришли, — Вадим Сергеевич поднял голову с другого конца помещения. — Да, здравствуйте, извините за задержку, на дороге пробка была. Крашеная блондинка с коротким каре и весьма красивым римским профилем в простой белой рубашке и в тёмно-синих брюках, с подвернутыми штанинами, зашла внутрь, проходя мимо сидящих студентов. Это была одна из интрижек Виолетты, с которой она была в начале второго курса. Она была одной из причин расставания с Дашей. Юлия спокойно и грациозно прошла мимо Резник, одарив её секундным надменным взглядом. Ви уже особо даже не помнила, как они познакомились, вроде просто через знакомых студентов с колледжа. Девушка уселась на старинный деревянный стул на фоне повешанной пастельно-сиреневой драпировки. Под правками преподавателя, модель расположилась, смотря, к счастью, не в сторону Виолетты, а полноценным профилем, что значительно проще было рисовать, в отличии от анфаса. Ви повернулась к слева сидящей от неё Соне, которая уже спешила набросать первые линии портрета на ватмане, заткнув уши парой беспроводных наушников. Всё же, рисовать под музыку было гораздо проще, нежели в абсолютной тишине. Взгляд черноволосой кратко пал на телефон Енотовой, лежащий у неё на коленях, на экране которого горела плашка с изображением альбома и названием песни, которая играла в наушниках, «One Way Or Another» от Blondie. Тихо выдохнув, Резник взялась за карандаш, став изредка поглядывать на модель и чертить на бумаге первые зачатки портрета. Так прошли первые пол часа от первой пары рисунка из четырёх. Вдруг, послышался стук и дверь аудитории с железным скрипом отворилась и в проёме показалась Женя. — Здравствуйте, извините за опоздание. Блондинка, после ответного приветствия преподавателя, прошла внутрь. Она выглядела вяло, явно, мало спавши. С двумя заплетенными расслабленными и пышными косами, спускавшимся по её оголенным плечам, на которых виднелись чёрные лямки топа, одетая в фиолетовую мешковатую кофту крупной вязки, заправленную в чёрную джинсовую ассиметричную юбку ниже колен, с крупным стилизованным рисунком котов по бокам и с застежкой на боковой пряжке. Виолетта, с тихим восхищением, разглядывала её, ведь даже будучи уставшей, со своими проблемами, она была очень красивой. Кубкова, взяла свободный мольберт, перепачканный в масле, и поставила его справа поодаль от Ви, усевшись и став готовиться к приступлению рисования портрета. Резник тихо с ней поздоровалась, на что, она быстро кивнула, не поднимая головы, а после, шмыгнула носом. Кажется, она была не особо в настроении. Интересно, что было у неё на уме? Виолетта ответа не знала. Спустя пару минут, раздался повторный стук в дверь. В аудиторию зашла девушка, которая заставила кровь у Ви застыть в жилах. — Рита? У вас не сегодня здесь пары, — Вадим Сергеевич удивлённо посмотрел на неё. — Здравствуйте, я знаю, — новоприбывшая кивнула, — Я перевелась в эту группу, можете глянуть журнал. Виолетта побледнела и уткнулась лицом себе в колени, сгорая от стыда. — Сегодня, что, праздник всех бывших? Не хватает только Даши, — еле слышно промямлила она, пока Соня похлопала её по плечу. Рита была тоже её интрижкой. Худощавая дама с усталым и прямолинейным взглядом карих глаз и бордовым бантиком губ, с крашенными розовыми коротко подстриженными волосами, за исключением двух длинных прядей по обе стороны лица и пышной чёлкой на лбу. В облегающей поношенной синей кофте с изображением флага Британии, оголяющей плечи, на которых виднелись светло-лавандовые лямки лифчика, и тëмно-морскими джинсами клеш, под которыми виднелись массивные кожаные чёрные берцы, пока на её шее висела длинная подвеска Вивьен Вествуд с чёрными наушниками на перевес. Преподаватель заглянул в журнал, и полистав его, одобрительно кивнул. — Рита Кейних, — он прочитал, взглянув потом на неё, — Хорошо, ищите себе место, мы только начали. — Поняла, — девушка с необычной и редкой немецкой фамилией тут же нашла место напротив модели, заранее поставив туда стул. Ви собрала в одном помещении сразу две свои интрижки, вот ей повезло. Рита открыла цвета светлой морской волны блокнот, и начала рисовать предварительный набросок модели, чтобы удачнее его расположить потом на ватмане. Тем временем, Сонино внимание привлёк блокнот той, на обложке которого крупным белым шрифтом было написано «093»…

***

Был обеденный перерыв. Соня убежала с ребятами с кафе в новом здании университета и на приглашение, Виолетта отмахнулась, мол, не хочет есть. Пройдя по третьему этажу склада, она оказалась почти в конце коридора, с большими окнами и кучей растений, у которого стояла розоволосая девушка. Ви, сделав непринуждённый вид, встала рядом у подоконника рядом с ней, уперевшись руками в него. — Очень неожиданно, что ты перевелась, если честно! — черноволосая поджала губы и подняла брови, делая удивлённо-раслабленный вид. — Не то слово, — Рита перемешивала игральные карты, сортируя их на подоконнике по виду. — Ну-у, э-эм… — Ви разглядывала внутренний двор, видный из окна, — А чего так? — Да преподы у вас что-то попроще, — Рита продолжила, не отвлекаясь от карт, — У нас эти Привольнова по композе и Савчук по рисунку и живописи, задрали уже, — она подняла взгляд на собеседницу, — У вас Горбович и Доронины, они лучше. Снова повисло давящее молчание. Кейних осмотрела Ви с ног до головы и тут же продолжила говорить. — Хотела о чём-то поговорить? Просто так ты не пришла бы. Волосы на коже встали дыбом у Резник и она начала переминаться с ноги на ногу. — Да, это, — она почесала нос, через силу посмотрев в ответ, — Сигаретки у тебя не найдётся? Или что это у тебя? — девушка показала пальцем на торчащую белую пластиковую палочку из рта Риты. — Развиваю новую привычку, — Кейних достала из рта круглый маленький леденец на палочке клубнично-красного цвета, а после, засунула обратно, — Пытаюсь так бросить курить, и тебе советую. Хочешь? — она указала на свою сумку, висящую через плечо, — У меня ещё несколько штук осталось. Виолетта отрицательно покачала головой. Рита достала из колоды карты червонной дамы и джокера, положив их поверх других уже выложенных карт. — А как жизнь молодая? Как на личном? — Резник скрестила руки, таким образом уперевшись локтями об поверхность подоконника, рассматривая Риту. — На личном всё отлично, — она, с характером хлопком пластиковой карты, выложила валет бубен, — Три месяца назад начала встречаться со старым другом со школы. Олежа, прекрасный мальчик. Рита беспристрастно говорила, что немного, в глубине души, выводило Ви из-за её слишком сильного спокойствия, пока у неё самой внутри бушевала неприязнь. Не неприязнь к ней, а скорее к себе, к своей безответственности и скоротечному уходу от потенциальных девушек, в том числе Риту, которую она бросила, ничего не начав и дав ложную надежду весной прошлого года. — А у тебя как? Как дела с Дашей? Сердце Виолетты ёкнуло и она, округлив глаза, повернулась к Рите и, как следует защитной реакции, рассмеялась. — С чего вдруг ты переживаешь за меня? Словно, я твоя подруга… — Ну, все с кем я общаюсь — мои друзья, — розоволосая девушка повернулась к ней в ответ, — И ты тоже моя подруга. — Ну, слушай, раз ты так заботишься обо мне, то я вся твоя! — Резник распростёрто развела руками в стороны, начав говорить громче, но, тут же, получила укол пальцем между ключиц. — Нет, мне насрать на тебя, — впервые, в голосе Риты послышалась эмоция, а именно злость, — Будь моя воля, то я бы не знакомилась с такой безответственной шлюхой как ты. Но! — она наигранно улыбнулась, — Жизнь всё равно нас свела. Она вернулась обратно к сортировке карт по видам, а на её лице снова появились усталось и безразличие. Повисло очередное, уже стыдное и неловкое молчание. Ви, с небольшим румянцем на лице, развернулась к окну, став разглядывать улицу. — У меня, вообще-то, тоже всё отлично… — пробурчала Ви. — Действительно? — Рита хмыкнула, — Я повторюсь, как дела с Дашей? Она не ответила, лишь начала ковырять рукав олимпийки. — Слушай, я всего-лишь советчица, — Рита, выложив карту бубновой дамы, повернулась к ней, — Плюсом, я вижу, что тебе кое-кто нравится. И я хочу, чтобы всем моим близким было хорошо, даже, пусть, я, порой, с ними не в ладах. — Я… — Ви кивнула, не отводя взгляд от окон, — Поговорю с ней. — С «ней», это с кем из них? — Кейних хихикнула, а затем, собрав все карты в одну колоду, пошла обратно в аудиторию и попутно слегка потрясла за плечо девушку, — Ладно, у тебя всё получится, я верю в тебя. Если что, обращайся.

***

Группа уже была в аудитории, а преподавателя и модели не было видно. Был перерыв, на последней паре рисунка. Слегка мрачноватое помещение с пастельно-голубыми стенами, с расставленными разными натюрмортами вдоль стен было окрашено только появляющимися розово-рыжими пятнами, медленно спускающегося с небосвода, солнца. Все были заняты чем-то своим, Аглая вновь записывала что-то в свой красный дневник, Снежная залипала в свой телефон, Милан с Женей что-то распрашивали у Риты про атмосферу группы, из которой она перевелась и про тамошних преподавателей, параллельно рассказывая про своих преподавателей, про которых последняя не была в курсе. Адам любовался Миланом, следя за его действиями и за тем, как он говорит. -… В целом, У Горбович легко сидеть и можно особо ничего не делать… — блондин поправлял свои волосы, убирая лишние пряди с лица, иногда закручивая их пальцами в спирали, рассказывая что-то Рите. Адам особо не слушал. Он восхищался. Воплощение чего-то потаённого и сокровенного, издающее благоухающий яркий цветочный аромат. С серебристыми мешками под глазами и такими же веками, подчёркивающие бледные глаза. Воплощение лунного света, обрамлённое светлыми волосами. — Я слышала, что у вас тут был поход на какой-то этаж с маньяком, — вдруг восхищение перебила фраза Риты, сидевшей прямо посередине аудитории, — Это правда? Присутствующие подозрительно переглянулись, ведь никто не мог бы это рассказать. По крайней мере, не должен был. — Ну, да, было, — Соня начала, — Только вот, никто этого не рассказывал… — Да? Эти слухи ходят со вчера как раз, — Кейних облокотилась об стул, поставив на его спину локоть и тем самым ладонью подперев щëку, — Сава, мой друг с предыдущей группы, рассказал об этом. «Кто мог рассказать об этом? — Соня, с потоком мыслей, оглядела группу, — Вроде бы договаривались. Только если… Нет, Римма же тоже не знала…» Соня переглянулась с Ви, а затем посмотрела на Снежану, которая тесно общалась с Риммой. Брюнетка, посмотревшая в ответ, начала мотать головой и, при этом, настороженно съежилась. Адам же кинул взор на Милана, который, в свою очередь, тревожно нахмурился. Относительно расслабленная атмосфера наполнилась опасением и смятением. Зависло молчание. Могла возникнуть мысль, а можно ли вообще доверять остальным в этой аудитории? Какова вероятность, что кто-то из группы является «крысой», а, возможно, даже самим Видеодромом? Резко поднялась с места Женя. — Так, кто это рассказал? — она махнула рукой на окружающих, — Лучше сразу признайтесь. Но никто не отвечал. Соня моментально вспомнила свой сон. «Но будь осторожна, в той стране, где обитает похититель, началась охота», слова той сиреневолосой незнакомки. Кто из них мог быть этим самым похитителем? Софья бросила взгляд на новенькую в группе. Интересно, ведь её волосы розовые, как и глаза той девушки из сна. Но это было не время искать паттерны. Что-то было не так. — Делаю ставку, что это Снежана, — Северьянов ткнул в её сторону пальцем, — Она ближе всего общалась с Риммой и с Яной, кстати, тоже. — Да что я сразу то?! — она вскочила с места, с поражённым лицом, — То, что я общалась с ними, ещё ничего не значит! — Вообще, что-то может да значить, — Женя скрестила руки на груди, уперевшись на одну ногу, — Ты первая обнаружила место убийства Яны, а теперь, после встречи с Риммой, разлетелись слухи о нашем походе на 3М. Очевидно, что ты имеешь какое-то отношение к этому! — Ты что, приписываешь меня в ебанутых серийных убийц?! — Мариенко топнула ногой, истерично повысив голос, — Делать мне больше нечего! Я только ради вас согласилась идти в эту жопу и это ради чего?! — Ребят, может, стоит сходить снова на этаж 3М…? У меня плохое предчувствие, кажется, — Аглая тихо попыталась вставить своё слово, теребя у груди в руках золотое ожерелье с пчелой, — Что мы что-то упускаем… — Сейчас не время ссориться, — Ви так же встала, полностью игнорируя слова Аглаи, — Нам стоит держаться вместе! Это расследование стоит продолжать только сообща! — А мне кажется, — Адам, разгорячившись, подорвался, — Что заниматься тем, чем мы не должны — полная херня, — он указал на Сонину перебинтованную ногу, — Вот чем кончился наш этот «великий поход», ради буквально ничего! А теперь, хуй знает, может этот обещанный Видеодром охотиться и за нами! — Мы не должны прекращать расследование, — Соня опешила, — Мы должны- — Если это стоит наших жизней, то не обязательно идти на поводу желания самостоятельности, — Кубкова перебила её, сурово устремив на неё взгляд. — Будем проще. Кто «за», чтобы прекратить расследование? — Адам поднял руку. Женя, Снежана и Рита, со словами «что она только пришла и не видит смысла в том, в чем не учавствовала», аналогично подняли руки и каждый, по своему мотиву. Снежана оглядела поднявших руки и в душе у неё почувствовалось облегчение. Возможно, ей не нужно будет заботиться о своём потерянном украшении, которое она обещала выкинуть. Адам, с поднятой рукой, посмотрел на Милана, который виновато опустил взгляд. — Мил, мы же обсуждали это… — Я не считаю, что вы правы, — его рука медленно опустилась к сумке, в которой лежала та самая папка с фотографиями. — Милан, ты серьёзно…? — в голосе брюнета послышалось очевидное расстройство. Ви, в то же время, подняла глаза на Женю, которая, продолжала тоже стоять с поднятой рукой и, с холодным прищуренным взглядом, смотрела в ответ. Счёт оказался равным — четыре на четыре. Четверо против четверых. Внезапно, дебаты были прерваны зашедшим преподавателем рисунка и всем пришлось сесть обратно на свои места, продолжив оставшуюся пару сидеть в напряжённой тишине.

***

После пар уже начало темнеть и все пошли домой. Соня и Виолетта, с некой грустью, прошли через турникеты нового корпуса университета, обсуждая произошедшее на занятии. Небо загустилось мрачнеющими тучами, похоже, скоро должен был снова пойти дождь. На некоторых этажах нового корпуса уже не было света, что означало, что рабочий день окончен. Девушки вышли на крыльцо, продолжая болтать. — Я никак не понимаю, почему вообще-то так вышло, что… — Соня негодовала, но тут её одернула за рукав кожанки Виолетта, которая остановилась и шокировано смотрела вперёд. Она повернулась туда же, куда смотрела её подруга, — Какого…? У крыльца образовалась толпа и расположилась машина, по началу напоминающую карету скорой помощи, но это оказалось специализированным санитарным автомобилем, который забирал трупы. Задние двери машины были открыты и внутрь закатывали носилки, одновременно закрывая верхнюю часть тела чёрным пластиком, в которое было завернута остальное тело. — Это… Калинина? Калинина Римма? — обрывисто вырвалось из рта Ви. Тело девушки, в один миг, в который можно было увидеть, выглядело истерзанным и замученным. Вокруг носилки, которую загружала пара санитаров, металась директор Мурзенко, в панике пытаясь что-то сказать им. — Наталья Сергеевна! — позади неё пыталась её дозваться куратор группы Герасимова. Около Сони и Виолетты показались их другие одногруппники, так же испуганно смотря на эту картину. Из-за них Римму поймал Видеодром и убил. — Это из-за нас… — прикрыв рот, заговорил сбоку Милан, около Сони. — Я-я думала, она не останется там, я думала… — около Виолетты оказалась Снежана, бормотавшая что-то, с диким ужасом, не отрывая взгляд от носилок. В небе послышался раскат грома. Аглая, с опустошенными глазами и обречённым выражением лица, стояла, с опущенными руками. По её щеке текла одна единственная слеза. — Видеодром выбрал свою жертву, — лишь послышалось от неё. Соня резко развернулась и сорвалась с места, сбивая с ног, пробираясь через толпу и начав бежать. Она проскочила через турникеты и рванула к лифтам. — Ты куда?! Соня! — Виолетта побежала за своей подругой. Забежав в нужный лифт, она нажала на кнопку этаж 3М. Двери лифта через некоторое время открылись… Решётчатая дверца заперта на замок. Енотова вцепилась руками в неё, дергая её. Она опустила голову вниз, задыхаясь. — Сука… Она поднялась на 4 этаж и, выбежав из лифта, понеслась к лестнице. Она быстро пробежала пролёт и оказалась у двери на этаж 3М. Видеодром была там. Она знала это. Дверь так же была заперта и девушка со злости пнула её и рухнула на пол, впившись ногтями в белую плитку. Тут, её внимание привлёк угол, соседний от двери. Там лежала кассета. Соня ползком подскочила к ней и дрожащими руками подняла её. Чёрная кассета, на боку которой был белый прямоугольник для подписи и надпись на нём синим маркером от руки печатными буквами: «Уши». Тут же, её догнала Ви, пыхтя от беготни. — Ты куда так рванула? Боже блять… — Резник пыталась перевести дыхание, — Не знала, что ты так умеешь быстро бегать… — Я нашла кассету. — А? — Я нашла кассету, Ви, — Соня подняла голову, с кассетой в дрожащих руках, — Я нашла… — её голос вздрогнул, а по щекам пошли горячие слëзы, — Я обязана узнать, кто этот человек, кто этот ебаный Видеодром. Я найду его, я найду… Я узнаю, зачем он это делает. И даже, пусть, он окажется моим лучшим другом… Я сделаю всё, чтобы он получил по заслугам, я эту тварь лично уничтожу. Виолетта, громко дыша, но при этом молча, глядела на подругу. В окне сверкнула молния и раздался звук грянущего дождя. В этот день, стала известна ещё одна жертва Видеодрома.

«Это происходит снова.»

***

Краткое досье: Яна Алексеевна Грозова Дата рождения: 21.06.06 Дата смерти: 07.09.25, ~21:46 Краткое описание: Староста группы. По мнению близких, семьи, друзей и одногруппников, Яна является открытой и доброй девушкой, готовой придти на помощь к каждому. Отмечается, что многие называли её «невинной» и «слишком хорошей». Семейное положение: — Имеет полную семью, обоих родителей и двух младших братьев. Отец является адвокатом, а мать типичной домохозяйкой. — Находится в отношениях с Ильёй Завалиным, студентом 3 курса режиссëрского факультета университета МГУКиТ. Личная информация: — Поступила в колледж МГУКиТ, вслед за своим партнёром. Планирует после выпуска поступить на актёрский факультет в университет МГУКиТ. — Отучилась 4 года в музыкальной школе на оперное пение в Санкт-Петербурге, но потом бросила её из-за «недовольной преподавательницы». — Мастерски способна играть в карты, благодаря своему дяде по отцовской линии. — Очень слабый иммунитет, может быстро заболеть. (отредактировано) — За неделю до гибели стала странно себя вести. Из допроса её соседки по комнате в общежитии и одногруппницы Снежаны Мариенко, стало известно об истеричных перепадах настроения и социальной закрытости, которых ранее не наблюдалось. — На теле было обнаружены следы изнасилования. — Предположительно умерла от кровопотери и болевого шока, в следствии снятия частей кожи в районе туловища и ног. Погибла после падения на землю, по версии следствия, её выкинули из окна, обмотав в одеяло. Пострадавшая приземлилась на землю на ноги, из-за чего они были сломаны в коленях и согнуты в обратную сторону.