Завоеватель

Чимин всегда мог располагать людей к себе. Он и его брат выросли в полной семье: мама, отец, старший брат Тэмин и младшая сестрёнка. Их родители служили дворцу. Они всегда играли с детьми в прятки или разные игры, которые включали в себя мышление — узнать главный секрет, понять, что думает человек, как отвести от себя подозрения. Тогда Тэмин и Чимин не понимали сути этих игр. Взрослея, они поняли, что их готовили к шпионажу. Когда Чимину исполнилось 15, он присматривал за старшим братом. Альфа Тэмин должен был отправиться на обучение во дворец, но его болезнь прогрессировала, и он был на грани смерти. Тогда вместо него отправили омегу Чимина. Мама подробно дала инструкцию, как и что делать для империи. Чимин испугался, но отец настоял на его кандидатуре. Тогда же младший познакомился с Тэхеном. Они вместе обучались у лучших мастеров искусству владения мечом, контролю разума и влиянию на людей. Потом Тэмин выздоровел и тоже присоединился к ним. С Тэхеном они быстро нашли общий язык. Чимин всегда мог рассчитывать на его поддержку. Но вот однажды Чимину пришлось покинуть родные земли ради блага империи. Впервые приехав на враждующие земли, Чимин ощутил страх — страх за то, что он может подвести своих близких. Впервые его представили как помощника слуги. Он тогда был на побегушках. Ему было сложно, морально он страдал. Все люди тут были ему чужими. Он чувствовал себя белой вороной в поместье Чонов. Когда прошло около двух лет, Чимина повысили, сделав обычным слугой. Ему тогда было 20 лет. Затем он познакомился с Юнги. Именно собранную Чимином информацию Мин отправлял, облегчая работу омеги. Благодаря Чонгуку они могли видеться чаще. Младший принц был их прикрытием. За свою жизнь Чимин впервые видел такую необычную внешность Юнги и Чонгука. Они тогда смотрелись гармонично. Чимин сам того не замечая, начал пристально следить за Чонгуком. Он помнит, как младший принц признался в своих чувствах к охраннику, а тот вежливо ответил ему. Внутреннее ликование тогда было выше крыши. Чимин сам не понял, когда именно Юнги стал центром его вселенной. Наверное впервые когда тот помог ему отправить письмо, или когда альфа отгонял от него пристовучих типов, или когда взял ответственность за письма. В тот год его статус повысили, сделав главным слугой в поместье Чона. Тогда ему открылись новые возможности в полной мере изучать внутреннюю часть замка, и Чимин получил доступ к казарме войнов. Когда Юнги и младший принц уехали из поместья, в груди Чимина поселился липкий страх, будто Юнги забрал с собой уверенность Чимина. Червячок рос с каждым разом. Когда Чонин почти добрался до него, Чимин всегда поставлял верных ему людей, используя своё очарование и холодный ум. Но он понимал, что долго так не продержится. Внутри омеги росла отчаяние за подставленных людей, Чимин знал что он уже не тот омега, он изменился, его руки по локоть в крови безвинных людей, и от осознания этого ему становились тошно от самого себя, омега слишком много чувствовал. В глубине души он винил отца за все это, если бы Тэмин был бы здесь подумал он часто. Альфам в плане убийства было легче, так как в них кричать инстинкты защитника, в то время омеги должны заботиться о благо родных. От этих противоречий между умом и инстинктом Чимина было очень плохо. После ухода Чонгука поместье будто очерствело. Чонин медленно, но верно отравлял императора, тем самым открывая путь к себе. Все нагоняи всегда получал Чимин, даже если виноваты были другие люди. В последнее время Чонин следил за ним пристально. Отсутствие поддержки в лице Юнги сильно измотало нервную систему омеги. Убивая и подставляя других, Чимин внутри ненавидел себя. Чужая кровь грызла его совесть, но он ничего не мог сделать — он всегда был верен императору Тану. — Завтра покину это место, — думал омега. В свой последний день Чимин был спокоен, как удав. Он уже подробно составил карту, знал, сколько слуг и воинов в поместье, знал все секреты главных чиновников. Ночью Чимин сидел за деревянным столом, тщательно рисовал карту замка, указывал все секретные места, вносил всю важную информацию. Утром он проснулся, как обычно, раньше всех, всё проконтролировал. А затем, когда все собрались на обед, он написал записку о назначении места встречи. Составленную карту он спрятал во внутренний карман кимоно. Когда все сели за стол и начали обедать, омега вышел из кухни, внимательно оглядываясь, и направился в сад с птицами. Он взял обученного ястреба и положил маленький клочок бумаги на лапу птице. Как только он отправил птицу, та была сбита стрелой из лука. — Я долго ломал голову, — послышался противный голос старшего принца. — А это ты всё сливаешь, маленькая дрянь, — словно змея, зашипел Чонин, вынимая катану из ножен. Несколько воинов окружили омегу. Чимин смотрел прямо на Чонина. — Знаешь, — усмехнулся Чон, — скольких я убил из-за тебя, а? — продолжал альфа. Чимин ничего не ответил. Он был один против трёх элитных воинов в компании с будущим императором. Шансы на выживание были равны нулю, но они не знали, какую опасность представляет отчаянный омега. Чонин сделал выпад вперёд. Чимин увернулся, а затем достал скрытые дротики и начал кидать их во врага, при этом точно попадая в горло одного из воинов. Резко подав себя вперёд, Чимин сократил расстояние между врагами и резко присел. Используя влажность, он поскользнулся, при этом хватая катану другого врага. Чимин начал бегать. Омега хорошо знал местность. Он бежал так быстро, как мог, но долгое отсутствие физической нагрузки дало о себе знать: Чимин начал быстро уставать. Чонин почти догнал его, взмахнул катаной, оставляя глубокий порез на спине бежавшего. Чимин вскрикнул от боли. Он уже был готов сдаться и получить своё наказание, но образ Юнги, возникший перед глазами, не дал ему пасть духом. Его ждали, он не мог умереть здесь и сейчас. Чимин резко свернул в сторону города — в толпе был шанс уйти, да и в городе были люди империи Ким. Когда Чонин наконец добрался до него, за Чимина вступился другой воин, Ендо. — Быстро уходи! — рявкнул альфа, выигрывая время для Чимина. — Спасибо, — ответил Чимин. Не теряя времени, он быстро оседлал коня Ендо и направился в сторону города. Вся одежда была в крови. Когда Чимин покинул город, он остановился в деревне. Постучав в дом обычного жителя, он попросил о помощи. Бедные жители не отказались ему помочь: они помогли ему снять одежду и попытались залечить рану на спине. Омега отблагодарил их, отдав им мешочек с золотом. Простой человек отказывался, но Чимин быстро сунул деньги ему в руку и, оседлав коня, направился в Ноан. Он должен быстро добраться туда и всё рассказать. Но долгая дорога и рана на спине не дали ему сократить путь. **** Чонин вернулся в сад, где лежал убитый им ястреб. Альфа презрительно вытер руку об свою одежду. Он понял, что Ендо смог выиграть достаточно времени для Чимина: омега сбежал и вскоре предупредит Тэхена. Чонин взял записку с лапы птицы. Там было назначено место встречи. Чонин усмехнулся. Он вернулся в свои покои, достал клочок бумаги, а затем таким же мелким шрифтом начал писать, где он сам будет встречаться с Тэхеном. Он заманит его в ловушку и убьёт врага там. Это будет колоссальный удар для империи Ким — лишить её будущего императора. Наследный принц, как только закончил с запиской, отправил письмо другим ястребом, схожим по окрасу. Чонин специально выбрал нейтральную зону и попросил Тэхена приехать лично. Он занял всю таверну, и его люди полностью заполнили её. Сам альфа сидел за барной стойкой и ждал прибытия Тэхена.Когда его враг прибыл, Чонин был взбудоражен. Сейчас он покончит с Тэхеном раз и навсегда, а затем полностью захватит империю. Но того, что Тэхен сбросится с обрыва, он никак не мог предвидеть. — Он не мог выжить! — сказал Чонин, глядя вниз на подножие горы. Скалистая равнина не даст Киму выжить. — Быстро спускайтесь и проверьте, — Чонин дал приказ воинам. — Он сдох, — сообщил один из них. — А теперь начнётся хаос, — улыбнулся своим мыслям Чонин. Он вернулся назад и начал подготовку к походу. Сперва он вернёт Ноан. *** Хосок мчался к императору Тану. Груз вины сдавливал его: он не знал, как будет смотреть в глаза императору, как сообщить ему о смерти единственного сына. «Я должен был умереть!» — постоянно крутилось в голове. Почему он послушал Тэхена и сбежал? Почему не остался с ним? Эти вопросы снедали его изнутри. Хосок решил ехать сразу к императору. К товарищам он не вернётся, он не боялся их осуждения, но почему-то боялся взглянуть в глаза Чонгука. Тэхен полюбил его с первого взгляда, и омега тоже любил Тэхена. Как он переживёт эту утрату? Дорога заняла почти восемь дней, и то потому, что Хосок всегда менял лошадей по пути, чтобы хоть как-то ускорить себя. Когда он, уставший и измождённый, прибыл в поместье, он сразу же побежал к императору. Видя его состояние, Тан удивился, но не подал виду. — Принц Тэхен попал в ловушку, — на одном дыхании сказал Хосок. Он не смотрел в глаза, его взгляд был устремлён в пол. Из глаз начали капать первые слёзы. — Чимина раскрыли, — сказал Тан. Впервые Хосок уловил дрожь в голосе императора. — Если Чонин действительно станет императором, нужно готовиться первыми нанести удар. Отдохни, а затем вернись назад. Передай моё письмо Намджуну. Чонгук должен вернуться сюда, — голос Тана дрожал, выдавая его. Хосок встал и увидел слёзы: император оплакивал сына. Всегда гордый и сильный человек, он сейчас выглядел так, словно вот-вот упадёт под тяжестью реальности. Но император при этом не забывал об опасности. — Сейчас я напишу письмо и отправлю его с помощью птицы. Затем ты отправишься обратно с воинами. **** Чимин быстро спустился с коня. Долгая дорога и потеря крови измотали его тело, но он продолжал искать глазами Юнги. Тот был недалеко. — У меня важное сообщение для Юнги, — сказал он стражам. Те осмотрели его внимательным взглядом. — Такой бродяга не может знать Мин Юнги. Убирайся! — Чимина оттолкнули, и он упал копчиком перед стражами. Не зажившая рана открылась, и его одежда начала пропитываться кровью. Чимин начал медленно шататься, голова переставала соображать. Он крикнул во весь голос: — Юнги! И почти начал терять сознание. Его подхватили сильные руки Мина. Глаза омеги начали закрываться. Всё, что смог сказать Чимин, было: — Меня раскрыли, — почти шёпотом. Но Юнги услышал. Он быстро понёс его к своей комнате. По пути он позвал лекаря. В комнате он сразу снял одежду с омеги и оставил его на попечение лекаря. Сам он отправился к Намджуну. — Чимин вернулся, — сразу выпалил Юнги, увидев правую руку Тэхена. Глаза Кима расширились. — Он ранен. Похоже, принц попал в ловушку, — продолжил Юнги, бледнея. — Что?! — Они увидели Чонгука, стоящего около двери. Кто-то будто вырвал часть души Чонгука. Он начал медленно сползать на пол. Глаза застлали горькие слёзы, а часть души так и осталась открытой раной. Он посмотрел на Намджуна в надежде, что это ложь, но взгляд Кима, полный боли, словно дал омеге сильную пощёчину фактом. — Он же ведь обещал?! Он всегда держит своё слово! — вскрикнул Чонгук. Ему было тошно от самого себя. — Чонин, — шептал Чонгук, словно в бреду. — Я убью тебя! — заливаясь слезами, он обещал себе, поклялся. Чонгук только сегодня полноценно осознал, что он тоже был заинтересован в Тэхене, а его забота и любовь только дали ему уверенность в себе. Сейчас он остро ощутил себя словно потерянный щенок. — Он обещал. Он должен вернуться, — словно мантру, продолжал Чонгук. Омега не знает как оказался прижат к Юнги, тот обнимал его крепко, хотя сам альфа был подавлен. Мин крепко заключил его к себе, как будто он может забрать тяжесть горе, в этих объятиях не пахло морозными инеем, омега тихо оттолкнул его затем Чонгук пошёл к себе, беззвучно плача о потери. Намджун тяжело вздохнул, как будто кто-то то лишил его воли, Тэхен был его другом, товарищем а так же тем кто всегда вел за собой. Он не плакал, но казалось кто-то без ножа вырвал его крылья, тем самым опустив его в сырое место. Альфа сидел, кто-то из стражей распахнул дверь, поклонившись дал ему письмо от императора. Тан велел ему держать оборону, о смерти сына он уже услышал. В письме было написано что Хосок вернётся к ним с новыми силами. - Император хочет чтоб мы защитили это место, господин Чонгук вернётся. - сказал Намджун Юнги. - Но, я не брошу здесь Чимина, - зная куда клонит Намджун ответил Юнги, то что он до сих пор охранник Чонгука он не забывал, но ему тоже надо быть в первых рядах. - Чимин как только вернётся в нормальное состояние, они обе покинуть это поместье. - отрезал Намджун. - Я не хочу чтоб они видели бойню. - держась за голову продолжал Джун. - Что будет с Чонгуком? - спросил Юнги. - Он уже законный муж Тэхена, так что скорее всего сам император Тан будет возглавлять армию, а он останется в замке. Принимая все тяжести этой войны. Ему стоит многому научиться в политике. - Джун закрыл глаза, до сих пор не мог поверить, казалось Тэхен вот вот вернётся. В своей комнате Чонгук дал волю всем пожирающим эмоциям волю, он выл, разрушил все что паподал ему в руки, только потеряв альфу Чонгук понял насколько он был привязан к Тэхену, тот словно кокон оберег его от всего при этом не заметно он стал центром вселенной его сердца. Рыдая от безысходности омега провалился в кровать, слезы не прекращаясь текали по лицу, глазные яблоки покраснели, годами сдерживаемая обида, злость, все вышли наружи разрушая хрупкую сердце. От долгого плача он начал икать, омега сам не понял как провалился в тьму. **** Через три дня должен приехать Хосок, но Намджун не был готов к атаке прямо сейчас. Численное преимущество сыграли на руки Чонина, альфа убивал всех, никого не щадя, Намджун изо всех сил попытался сдержать оборону, но будто Тэхен забрал собой силу своих верных войнов, сколько бы Намджун не пытался поднять дух войнов, у него это не получалось как у Тэхена. Сам Чонин сразу начал искать братишку. Когда Чонин добрался до особняка Ван, Намджун первым принял его атаку на себя, обе были хороши, но силы были не равны, Намджуну постоянно приходится отражать постороннее контратаки. Найдя глазами Чонгука, Чонин потерял интерес к Джуну. Резко встав перед Чонгуком, старший попытался взять его за руку, но не тут-то было, Чонгук оттолкнул его руку, а затем крикнул: - Не смей трогать меня! - Не устраивай сцену, ты пойдешь со мной! - рявкнул Чонин. Он ждал когда братишка смиренно пойдет за ним, а потом он опять выгодно выдаст его замуж за кого-то другого. Дальше то что сделал младший брат выбил колей из Чонина, омега достал катану и направил меч на брата. - Совсем рехнулся, - злобно усмехнулся старший. - Ты наверное не слышал, но я полноправный член династии Ким, - гордо ответил Чонгук. Он резко бросился вперёд на Чонина, никто из людей не могли напасть на Чонгука, так как им было приказано не трогать младшего. - И это твоя ошибка! - с рыком ответил Чонин отражая удар и сразу контратакуя, перед ним не был слабый Чонгук, перед ним стоял опасный мечник, омежий движение были похожими на Тэхена, да силы были маловаты, но как искусно Чонгук сражался за себя было красиво и опасно. Чонгук отражал все удары Чонина, при этом медленно срезая его сухожилие, но он сам получал, так как у старшего был много опыта в бою. - Ты пожелееш. Будешь изгнан как твоя мамаша. - прошипел Чонин когда они столкнулись лицом к лицу, и эти слова стали для Чонгука открытием,всего лишь мнимая потеря бдительности стоило ему руки, Чонин оставил длинный глубокий порез на левой руке, Чонгук взвыл от боли, кровь начал капать, одежда пропитывал жидкость. Следующий удар лишил бы его жизни, но вовремя подоспел Юнги, тот точным движение удара корпусом оттолкнул Чонина на дальнюю расстояние. - Мой господин, отступаем. - быстро сообщил Юнги, охряняя его он указывал дорогу к выходу, Намджун и другие выжившие войны начали группироваться и отступать. В этом бойне Юнги не забывал про Чимина, он отправил несколько войнов для Чимина. Они отступили. Было потеряно много воинов, а часть города лежала в руинах. Чонгук медленно оглядывал тех, кто остался в живых. «Что было бы, если бы он был здесь?» — спрашивал себя омега. Потеря опоры, осознание своей любви и внезапная правда о матери — всё это проносилось в его голове. Чонгук не мог ни о чём думать: душевная боль съедала его естество, лишая сил. Слёз не было — внутри росла пустота, готовая, словно бездна, поглотить его целиком. — Нам нужен привал, — объявил Намджун. Все согласно закивали. Во время отдыха лекарь осмотрел раненых. Чимин выглядел совсем бледным — потеря крови давала о себе знать. Подойдя к Чонгуку, лекарь тихо произнёс: — У вас останется шрам. — Эта боль — ничто по сравнению с той, что внутри, — так же тихо ответил Чонгук. — Что будет дальше? — спросил один из воинов у Намджуна. — Мы проиграли сражение, но не войну. Я уверен, что у императора и принца был план, — задумчиво ответил Джун. — Но ведь Тэхен погиб! — с яростью выкрикнул другой солдат. Эти слова эхом отозвались в ушах Чонгука. Он вздрогнул, и на мгновение его захлестнуло отчаяние. — Он не умер! — рявкнул омега. — Но Чимина раскрыли! — не отступал воин. Намджун взглядом приказал ему замолчать, но тот продолжал прожигать Чонгука ненавистным взглядом. Теперь, когда Тэхена не было рядом, омега остро ощутил, как сильно его не хотят здесь видеть. На душе стало ещё поганее. И вдруг в памяти всплыли последние слова Тэхена перед его отъездом: «Моё место займёт Чонгук». Это стало триггером. Горе в глазах Чона сменилось холодной яростью. В этот момент он в полной мере осознал власть, которую ему оставили. — Закрой свой рот! — прошипел Чонгук. — Ты больше не под защитой его высочества. Может, это ты предал его своему брату? — продолжал солдат. Все уставились на Чонгука. В этот раз Юнги был далеко, он не отходил от Чимина. — Намджун! — стальным тоном произнёс Чонгук, глядя на правую руку принца. — Вспомни, каков был последний приказ Тэхена. Намджун сглотнул ком в горле, понимая, к чему клонит омега. Он выпрямился и, обводя воинов цепким взглядом, четко повторил: — Моё место займёт Чонгук. Многие воины не хотели видеть Чонгука на месте Тэхена. Во-первых, он был омегой — хрупким и изящным. Во-вторых, он был выходцем из вражеской империи. А в-третьих, его мягкий нрав и красота не давали альфам спокойствия. Умом они понимали его положение, но гордость не позволяла им склонить головы перед омегой. В напряжённой обстановке все разошлись по своим местам. На следующее утро они встретили войска во главе с Хосоком. Тот, видя друзей и Чонгука, виновато отвёл взгляд. Намджун сцепил руки в замок и пристально посмотрел на друга, безмолвно упрекая его за то, что тот оставил принца. Хоби молча протянул ему письмо от императора. Намджун читал, хмуря брови. — То есть мы должны вернуть город? — вслух спросил он. — Не проще ли захватить другой, более важный? — Его величество хочет именно этот город. Ты сам знаешь, он находится в центре торгового пути, — ответил Хосок. — Тогда сегодня залатаем раны, а завтра — в путь, — решил Намджун. Он взглянул на Чонгука, который тихо стоял в стороне. — Чонгук, — мягко обратился он к нему, — Ваше величество хочет, чтобы вы вернулись назад, в замок. — Хорошо, — покорно согласился тот. Намджун вздохнул с облегчением. Омега медленно пошёл к палатке Юнги. Его друг и охранник был совершенно подавлен. Лицо осунулось, под глазами залегли тёмные тени — сейчас Юнги был больше похож на призрака. Увидев бледного Чимина, Чонгук сел рядом с Юнги. — Это тот человек, которому принадлежит твоё сердце? — спросил он. Юнги молча кивнул. — Я же его знаю, он служил нам. Красивый... — продолжал Чон. — Надо было забрать его с собой раньше, — тихо отозвался Юнги. Впервые видя его таким сломленным, Чонгук ощутил острую жалость. Юнги всегда был для него опорой, а сейчас... — Я позабочусь о нём, — пообещал Гук. — Спасибо. И простите, что оставлял вас одного. — Юнги, — вздохнул Чонгук, — тебе не за что извиняться. Только пообещай, что не оставишь меня. Обещай, что вернёшься к нему живым. — Господин, я иду на войну. Я не могу разбрасываться словами, — возразил тот. Губы Чонгука задрожали. Сейчас Юнги был единственным, кому он мог доверять. — Я прошу тебя, Юнги, только ты не покидай меня, — с дрожью в голосе умолял омега. — Мне тяжело без него... Оказалось, я влюбился в него, а сейчас без него я будто задыхаюсь. Если я потеряю и тебя, я не знаю, как жить дальше, — уже плача от досады и боли, закончил Чонгук. На следующее утро для сопровождения омег выделили нескольких воинов. Чимина везли в повозке, а Чонгук оседлал коня и плелся следом. Собираясь в путь, он краем уха услышал, как Намджун с горечью отчитывал Хосока. Дорога домой заняла больше восьми дней. Чимин так и не открыл глаза. Лекарь постоянно следил за его состоянием и пытался давать ему лекарства — Чимину был необходим тщательный уход, он был полностью истощен. Чонгук надеялся, что тот вскоре оклемается и они смогут поговорить. Во дворце их встретил Ким Тан со слугами. Сокджин сразу подхватил Чимина и быстрыми шагами унес его в лазарет. Тан внимательно осмотрел Чонгука. Он обнял его по-отечески и тихо прошептал: — Мои соболезнования... — в этих словах таилась глубокая тоска по сыну. — Как ты? — спросил император, отпуская его. — Мне плохо без него, — тяжело ответил Чонгук. Вскоре вернулся Сокджин, чтобы осмотреть Чонгука на наличие ран. — Дай руку, — попросил Джин, протягивая ладонь. Чонгук задрал рукав на левой руке и показал порез, который медленно заживал. Цокнув, Сокджин перехватил его за здоровую руку и потащил в лазарет. Он быстро обработал рану и наложил швы. Чонгук терпел — было больно, но необходимо. — Кто же так оставляет рану открытой? — возмущался Джин. Как только он закончил процедуру, то крепко заключил Чонгука в объятия. — Плачь, тебе станет легче, — мягко попросил он. И Чонгук разрыдался. Громко, отчаянно, он буквально выл. Он не знал, сколько времени так проплакал, но постепенно ему стало чуточку легче. Сокджин дал ему травяной чай и ласково поглаживал по спине. Всхлипывая, омега весь дрожал, горло саднило от боли. Попивая успокаивающий чай, Чонгук, изнуренный долгой дорогой и выплаканным горем, уснул прямо там. Пришла весть от Намджуна: он захватил город и начал его восстанавливать. Это был изнурительный процесс. Чимин открыл глаза спустя три дня. Он искал взглядом Юнги, но, встретив сочувствующий взор Джина, снова зажмурился. Услышав голос Чонгука, он вздрогнул и шикнул от резкой боли в ране на спине. — Здравствуй, — тихо сказал Чонгук, глядя на него. Чимин яростно винил себя за оплошность. Он ещё не знал о смерти Тэхена, но груз вины тяжко давил на грудь, не давая дышать. — Здравствуйте, — прохрипел он. Джин тут же подал ему тёплую воду. Жадно отпив, Чимин закашлялся. — Простите меня... — шептал он, пряча глаза за тёмной чёлкой. — Рано или поздно он всё равно бы нашёл тебя, — отозвался Джин. — Восстанавливайся, а затем пойдёшь к императору с полным отчётом. — Как принц Тэхен? Не попал ли он в ловушку? — с мольбой спросил Чимин. Тишина стала давящей. Поняв всё без слов, Чимин рухнул обратно на мягкую постель. — Простите, простите... — словно в бреду повторял он. — Это всё из-за меня... Звонкая пощёчина лекаря стала неожиданностью для всех. Сокджин смотрел на него грозно. — Не смей себя обвинять! Только ты владеешь ценной информацией! Хватит лить слёзы. Нам нужно сплотиться, а затем нанести ответный удар. Чимин, мы все полагаемся на твои знания. Сейчас твоя главная задача — помочь нам! — Но это не отменяет того факта, что из-за моей ошибки он умер, — возразил Чимин, искоса взглянув на Чонгука. — Что вы здесь делаете? — спросил он, чуть повернувшись. — Я — законный муж Тэхена, — эти слова Чонгука ошарашили Чимина. — Ты не виноват. Поспи. Чонгук вышел, оставив их. По пути к своим покоям он встретил Дженни, которая направилась к нему, словно гадюка. Она преградила ему путь и начала отчаянно обвинять во всех бедах. — Это ты виноват во всём, проклятая омега! — рявкнула она при слугах, замахиваясь для удара. Но Чонгук ловко перехватил её руку и сильно сжал. — Ты обвиняешь меня?! — ледяным тоном спросил он. — Если бы ты не отравила меня, мы бы раньше добрались до города и получили вести быстрее. Твоя слепая любовь всё это учинила. В его смерти есть и твоя вина. Чонгук выплюнул эти факты ей в лицо. Дженни, не ожидавшая такого отпора, застыла как истукан. Осознание собственной глупости ударило по ней тяжёлым молотом. Она сгорбилась и медленно побрела к себе, полностью раздавленная долей правды в его словах. Чонгук тяжело дышал. На этой неделе из-за постоянного напряжения он почувствовал небывалую слабость. Сокджин, видевший его стычку с Дженни, сначала хотел вмешаться и остановить её, но Чонгук проявил себя с совершенно иной стороны. Это больше не был тот хрупкий, «тепличный» цветок, едва оправившийся от яда. В нём проснулось нечто грозное и властное. Однако мертвенная бледность омеги насторожила лекаря. Когда он заметил, как Чонгук вытирает кровь, внезапно хлынувшую из носа, Сокджин понял, что дело плохо. — Я хочу осмотреть тебя, — мягко, но настойчиво попросил Сокджин. — Пойдём... — едва слышно ответил Чонгук. Он шёл к своим покоям, пошатываясь от крайнего эмоционального истощения. Как только они добрались до постели, Чонгук буквально рухнул на подушки. Сокджин смочил чистую ткань, помог остановить кровь, а затем бережно взял Чонгука за руку. Лекарь сосредоточился на пульсе. Сначала он нахмурился, не веря своим ощущениям. Он перепроверил ритм на левой руке, и его сердце пропустило удар. Под его пальцами отчетливо слышался двойной импульс: один — слабый и быстрый пульс самого Чонгука, а второй — крохотный, но уверенный ритм новой жизни. Сокджин тяжело сглотнул и уставился на Чонгука, чьи глаза были полны боли и пустоты. — Гуки... — как можно нежнее произнес он, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. — У меня есть новость для тебя. Потрясающая новость. Он сделал паузу, а затем, с нескрываемым благоговением в голосе, добавил: — Тэхен не оставил тебя одного. Ты носишь его ребенка, Чонгук. Ты в положении. Чонгук удивлённо распахнул глаза. Горло сдавило болезненным комом, и он в оцепенении уставился на Сокджина, боясь даже дышать, чтобы не спугнуть это хрупкое признание. — Но это... этого не может быть, — едва слышно прошептал он, качая головой. — Меня же совсем недавно отравили. Я был на грани смерти... — Жизнь оказалась сильнее яда, Гуки, — мягко ответил Джин. Внутри Чонгука затеплилось странное, трепетное чувство. Оно было похоже на робкий луч света, пробившийся сквозь грозовые тучи его горя. Он медленно опустил ладони на живот, всё ещё плоский, но теперь ставший для него центром вселенной. Чонгук впервые за долгое время по-настоящему почувствовал, что он жив. — Срок пока совсем маленький, — Сокджин накрыл своей ладонью руки омеги, согревая их. — Поэтому я умоляю тебя: береги эту крошечную частичку. Тебе нельзя так сильно горевать. Твоя боль теперь принадлежит не только тебе. Прошу... ради него. Взгляд Чонгука внезапно изменился. Растерянность сменилась холодной, защитной решимостью. Он посмотрел прямо в глаза лекарю. — Сохрани это в тайне, — твердо приказал он. — Но я должен сообщить Императору, — возразил Джин, нахмурившись. — Тан заслуживает знать, что его род не прервался. Это даст ему надежду, даст силы всей Империи Ким! — Нет, — отрезал Чонгук, и в его голосе прозвучала сталь. — Пока город в руинах, а Чонин рыщет где-то рядом, это знание — не надежда, а мишень. Если мой брат узнает, он сделает всё, чтобы уничтожить этого ребёнка. Никто не должен знать, Джин. Поклянись мне. Сокджин тяжело сглотнул, чувствуя, как на его плечи легла непосильная ноша. Как лекарь, он понимал, что скрывать беременность наследника в разгар войны — это безумие. Как подданный, он осознавал, что за утаивание такой вести от Императора его может ждать плаха. Но, глядя в полные решимости и затаенного страха глаза Чонгука, он увидел в них не капризного омегу, а мать, готовую на всё ради спасения своего дитя. — Хорошо, — тихо, но отчетливо произнес Джин, скрепя сердце. — Я даю клятву. Никто, кроме нас двоих, не узнает об этом до тех пор, пока ты сам не позволишь. Он понимал, что эта тайна со временем обернётся для него ударом, но верность Чонгуку и память о Тэхене сейчас были важнее уставов. Сокджин встал и подошел к столу с лекарствами. — Тебе нужно восстанавливаться, Гука. Отдыхай. Я приготовлю укрепляющие сборы, которые не вызовут подозрений. Для всех остальных это будет лекарство от «истощения» после долгой дороги. Чонгук кивнул, провожая лекаря взглядом. Как только дверь закрылась, он снова прижал ладони к животу. Пустота, которая пожирала его естество последние дни, начала медленно отступать, сменяясь холодным, расчетливым пламенем. «Я не позволю им забрать тебя, — пообещал он нерожденному сыну. — Твой отец оставил мне свою империю, а я построю для тебя мир, где тебе не придется прятаться». **** Чонин не всегда был таким. Когда-то его любили все, и он, будучи ребенком, старался отвечать тем же. Он всем сердцем обожал мать, императрицу Каю, и своего младшего брата Чонгука, о котором всегда стремился заботиться. Но в подростковом возрасте его мир рухнул. Слуги боготворили Чонгука, и Чонина это мало заботило, пока однажды случайно брошенная фраза, пропитанная презрением, не перевернула всю его жизнь. — Было бы лучше, если бы принц Чонгук родился альфой, — шептались слуги за углом. — В нем больше благородства, в отличие от Чонина. Тот пошел в свою родную мамашу... Эти злые слова открыли Чонину глаза на многие вещи, которых он раньше не замечал. Императрица Кая была добра к нему, но Чонгука она любила иначе — сильнее, глубже. Почти всё своё время она проводила с младшим сыном. Ослепленный внезапной догадкой и болью, Чонин силой заставил того слугу рассказать правду, а затем, охваченный первым в своей жизни безумием, убил его. Он тайно отправился на поиски своей биологической матери. Но то, что он увидел, разбило его сердце окончательно. Женщина была ослепительно красива, но эта красота была продажной: она пила и открыто флиртовала с мужчинами, предлагая себя любому встречному. — Она не может быть моей матерью! — кричало всё внутри Чонина. Он вернулся во дворец подавленным и разбитым. Кая, заметив его состояние, обняла его с привычной теплотой, но Чонин больше не чувствовал утешения. В её объятиях он ощущал лишь холодный расчет. Он понял: если Кая когда-нибудь родит родного сына-альфу, ему, «чужаку», никогда не суждено занять трон. Именно тогда в его душе зародился чудовищный план. Чтобы стать императором, он должен был избавиться от женщины, которую когда-то называл матерью, и стереть из памяти всё, что связывало его с его истинным происхождением. Чонин медленно, но верно испытывал терпение Кайи. Его первой попыткой было очернить её честь: он подстроил всё так, чтобы казалось, будто императрица изменила отцу. Но когда пьяный альфа, подосланный Чонином, попытался приблизиться к ней, Кайя остановила его одним лишь ледяным взглядом. В тот момент Чонин осознал: она не была той мягкой и податливой женщиной, какой казалась. Её доброта была лишь маской, за которой скрывался стальной характер. Затем Чонин совершил крупную кражу из казны, подставив мачеху, но Кайя с удивительной легкостью доказала свою невиновность, тем самым лишь укрепив доверие императора. Она продолжала жить своей жизнью, посвящая всё время обучению Чонгука, передавая ему каждое знание, которым владела сама. Между Кайей и императором никогда не было страсти — их союз был лишь холодным политическим расчетом. Всю свою нерастраченную любовь она отдавала детям. Даже видя черную тень в душе Чонина, она до последнего старалась подавать ему пример благородства и быть для него любящей матерью. Чонин почти отчаялся. У него ушло три долгих года, чтобы найти способ избавиться от неё. И, в конце концов, он нащупал её единственное слабое место — Чонгука. Младший брат, который всегда искренне тянулся к Чонину, не подозревал, что его преданность станет фатальной для их матери. Чем сильнее Чонгук искал любви старшего брата, тем яростнее Чонин отталкивал его, используя эту привязанность как рычаг для своего самого страшного удара. Когда младшему брату исполнилось десять лет, Чонин впервые намеренно причинил ему физическую боль. Одним точным выстрелом из рогатки он попал Чонгуку в лоб, заставив того захлебнуться в рыданиях. Именно тогда Кайя впервые сорвалась, сделав Чонину жесткое, хлесткое замечание. — Зачем ты это делаешь?! — в её голосе звенела ярость. — Если тебе так неприятен Чонгук, просто не смотри на него! Ты такой же, как твоя родная мать — эгоист, думающий только о себе! — Ты должна покинуть это место! — впервые открыто заявил Чонин, глядя в её кристально чистые синие глаза. Кайя не ответила, но с того дня между ними началась настоящая война. Видя, как страдает её сын, она начала планомерно разрушать авторитет Чонина. Император всё чаще прислушивался к жене, а не к старшему сыну. Последней каплей стало публичное унижение: Кайя сумела убедить подданных и двор в том, что Чонин — не её родная кровь, лишив его главной опоры. Ослепленный яростью, Чонин схватил маленького Чонгука за шиворот и потащил в покои мачехи. Он, будучи уже физически сильным альфой, приставил кинжал к горлу ребенка. Видя первобытный ужас в глазах Кайи, он упивался своей властью. — Предупреждаю в последний раз, — прорычал Чонин, — либо ты уходишь отсюда навсегда, либо он «случайно» умрет прямо сейчас. — Что он сделал тебе плохого? — едва слышно спросила Кайя, боясь шелохнуться. — Он — ничего. А вот ты — да, — с нажимом ответил Чонин, сильнее вдавливая лезвие в нежную кожу. На шее мальчика выступила первая капля крови. — Я уйду, — твердо произнесла она, бледнея. — Но обещай, что и пальцем его не тронешь. Ради спасения сына Кайя была готова на всё. Чонин дал обещание и оттолкнул ребенка. Этой же ночью, под покровом тьмы, Кайя накинула мантию. Она понимала: с Чонгуком ей не выжить, в бегах омеге будет только хуже. Жаловаться императору было бесполезно — отец-альфа всегда выберет сына-альфу, несмотря на его жестокость. Скрепя сердце, она в последний раз поцеловала спящего Чонгука в макушку и направилась к воротам, где её ждала верная служанка. У выхода их встретил Чонин. — Ты обещал, — напомнила она ему, стараясь сохранить достоинство. Чонин ухмыльнулся, подошел вплотную и кивнул. Но в следующее мгновение он резко вскинул руку с кинжалом и полоснул её по глазам. Кайя вскрикнула от адской боли, закрывая лицо руками, сквозь которые сочилась кровь. — Это за то, что ты унизила меня перед двором, — с наслаждением прошептал Чонин. Служанка подхватила ослепшую императрицу. — Ты ещё пожалеешь об этом... — выплюнула женщина, уводя Кайю прочь. — Это мой прощальный подарок, — бросил им вдогонку Чонин, вытирая окровавленное оружие. Он развернулся и ушел с приподнятым настроением. Впервые он дышал полной грудью. Маленький Чонни больше не был ему соперником, а императрица исчезла навсегда. С того дня он больше никогда не видел Кайю и не слышал о ней, продолжая держать Чонгука на холодном расстоянии. ***** Развалины Ноана больше не интересовали Чонина — город был практически уничтожен, выполнив свою роль в его кровавой пьесе. Теперь его главной задачей стало укрепление экономики империи Чон под своим единоличным началом. Он наконец ощутил вкус полной, ничем не ограниченной свободы. Чонин не стал дожидаться, пока отец уйдет из жизни сам. Последний, судорожный вздох старого императора Чона стал для него музыкой, возвестившей о начале новой эпохи — официальной коронации Чонина. И хотя подданные и чиновники втайне презирали его, страх был сильнее ненависти. Альфа правил железной рукой, заставляя каждого склонять голову при виде его тени. Чонин нанял лучших наемников, готовясь к решающему удару. По его расчетам, Кимы сейчас должны были тонуть в трауре по Тэхену; он верил, что духовно сломил их. Не теряя времени, он отправился в поход, ведомый лишь жаждой сражений. В его жизни были любовники и любовницы, но он не доверял ни одной живой душе, панически боясь повторить ошибку отца и стать жертвой предательства. Когда подошли основные силы наемников, Чонин двинулся к границе, намереваясь поставить жирную точку в этой войне. Однако его ожидания разбились вдребезги. У самых границ его встретил не сломленный старик, а опасный хищник — император Тан. Битва началась раньше, чем Чонин планировал. Это было жестокое столкновение двух миров: Чонин сражался ради собственного величия, а Тан — ради защиты Чонгука и памяти сына. Когда к Ким Тану прибыло неожиданное подкрепление, Чонин в ярости сцепил зубы. Кимы оказались подготовлены гораздо лучше, чем доносили шпионы. Поле битвы было залито кровью, обе стороны несли колоссальные потери. Сражение закончилось ничьей, которая для Чонина была равносильна поражению. Ему пришлось позорно отступать, осознавая, что Тан просчитал каждый его маневр.