Завоеватель

Он медленно брёл по дороге домой. Голова раскалывалась, руки и ноги начали неметь. Тяжело вздохнув, Чонгук продолжал идти вперёд, словно сквозь туман. — Чонгук! — услышал он знакомый голос. Мысли спутались. — Вот ты где… С кем был? — обеспокоенно спросил Тэхен, подойдя ближе. Чонгук выглядел плохо — лицо побледнело, дыхание стало прерывистым. Казалось, он вот-вот упадёт. Тэхен взял его за руку и ускорил шаг. — Меня пригласила Дженни на чай. Она была настойчива, и я согласился, — выдохнул Чонгук, крепче сжимая его ладонь. — Дженни хорошая, но если она будет давить на тебя, не бойся поставить её на место. Да, она моя подруга детства, но должна уважать тебя, — серьёзно сказал Тэхен, почти таща омегу за собой. — Хочу спать… — зевнул Чонгук. Дома он сразу уснул, утомлённый и ослабленный. Тэхен долго смотрел на его бледное лицо, затем крепче обнял, будто стараясь передать своё тепло. Завтра он собирался познакомить Чонгука со своими родственником. Утром следующего дня Чонгук чувствовал себя плохо. Тэхен, отдав несколько распоряжений слугам, нехотя ушёл по делам. Омега лежал в постели, лениво рассматривая комнату: занавес для переодевания, шкаф у арки, напротив — письменный стол, заваленный рукописями. Его взгляд остановился на картине. На масляном полотне, примерно метр на метр, была изображена юная женщина. Полураспущенные чёрные волосы, часть собранная в высокий хвост, живые тёмные глаза, в которых отражались радость и лёгкое озорство. Тёплая улыбка и светлая кожа придавали портрету мягкость. В этой женщине было что-то до боли знакомое, но Чонгук не мог понять — что именно. Тело внезапно пробила дрожь. Омегу охватил озноб, зубы стучали. Он выпил отвар, но легче не стало. Сон был беспокойным и тяжёлым. К обеду в комнату вошла Дженни. Она выглядела безупречно: светлые волосы, собранные в сложную причёску, украшенную драгоценными камнями, чёрное кимоно с красными цветами подчёркивало её изящество. — Как только я услышала, что вы нездоровы, мне стало стыдно, — сказала она вместо приветствия, внимательно разглядывая Чонгука. — Здравствуйте, Дженни, — тихо ответил он. За девушкой вошла служанка, держа поднос с супом. — Я приготовила для вас бульон из водорослей. Прошу, поешьте — вам станет легче, — мягко произнесла Дженни, садясь рядом. Чонгук отнекивался, но в конце концов взял ложку. — Я сам, — слабо улыбнулся он и начал медленно есть. Суп был на удивление вкусным, и вскоре он почувствовал лёгкость, но взгляд Дженни, полный самодовольства, оставил неприятный осадок. Она развлекала его разговорами, рассказывая истории из юности Тэхена, словно ничего не произошло. Спустя час Дженни ушла, а Чонгук почувствовал, как жар охватывает тело. Одежда прилипла к коже, движения становились всё тяжелее. Он не заметил, как провалился в забытьё. Очнулся, когда Тэхен склонился над ним. Альфа коснулся его лба. — Тебе совсем плохо, — прошептал он, осторожно снимая с него влажную одежду и переодевая в чистую. — Руки и ноги немеют… — с трудом выговорил Чонгук. Затем из рта начал капать белесая пенка, он опять потерял сознание. Тэхен резко поднялся и выбежал из комнаты. До него наконец дошло — с Чонгуком что-то серьёзное, только сейчас он осознал симптомы отравление. От этого сердце колотился быстрее. — Сокджин! — позвал он двоюродного брата, который был лекарем. Найдя его в лазарете, потащил к себе. — Спаси его! — выдохнул Тэхен, потеряв обычное самообладание. Сокджин видел впервые его таким ущемленным. — Успокойся, — коротко ответил Сокджин и подошёл к постели. Проверив пульс, он нахмурился, улавливая не радужные изменение в пациенте. — Его состояние нестабильное. Нужно знать, что произошло. Когда началось недомогание? - быстро спросил Сокджин нахмурив брови. — Со вчерашнего вечера. Сначала выглядел нормально, потом стало хуже… — Были озноб, жар, слабость? — уточнил Сокджин. — Да. И сейчас он почти не реагирует. - тароторил альфа. — Тогда нам нужно понять, с чем его отправили? И кто сегодня был рядом, похоже его недавно начали отправить — сказал лекарь. — Утром мы меняли господину одежду, а днём приходила госпожа Дженни, — ответил один из слуг. — Дженни… — повторил Тэхен, и его глаза на миг потемнели. Внутри всё кипело, но снаружи он оставался холодным. Он вышел из комнаты быстрым шагом, направляясь к дому Дженни. Слуги, завидев его, поспешно опустили головы. В гостевой комнате за столом сидели Дженни, Лиса и Роза, наслаждаясь ароматным чаем. — Ну и как успехи? — спросила Лиса с улыбкой. Дженни ответила не сразу, её губы изогнулись в холодной усмешке. — Всё идёт так, как я и задумала.Скоро сдохнет... — рассмеялась Дженни. — Может, не стоило этого делать? — спросила Роза. — Эх, Роза, Роза, — ответила Дженни, вымученно улыбаясь. — Тэхён всегда был рядом со мной. И ты думаешь, я просто так отдам его кому-то? Тем более, тому, кто из вражеской империи. Тэхён внимательно слушал. Он не ожидал такого предательства от неё. Дженни была для него как младшая сестра, которая постоянно хвостиком бегала за ним. Всегда поддерживала его, всегда старалась помочь. И этот человек сейчас вонзил нож в спину. От этого стало ещё больнее. Когда он потерял мать, только Дженни видела его слёзы и горе, только ей Тэхён открывал душу. Но сейчас... «Разве я давал ей надежду?» — спросил себя Тэхён. «Нет», — твёрдо ответил он себе. Он никогда не клялся ей в любви. Тэхён медленно вошёл в комнату, где разговаривали девушки. Дженни, увидев его, умолкла. — Привет, Тэ, — ласковым голосом поприветствовала она. — Это твоих рук дело? — холодным тоном спросил Тэхён. — О чём ты? — удивлённо спросила она. В мгновение ока Тэхён схватил её за локоть и сжал. Девушка вскрикнула. — Ай! Больно же! Что ты творишь?! — кричала она. Её друзья поклонились и вышли из комнаты. — Где противоядие?! — рявкнул Тэхён, теряя самообладание. Невольно он вспомнил, как Чонгука душил Ван. Тогда он пошёл против него, хотя Чонгук по статусу был выше, был умнее и духом сильнее. Теперь, сжимая Дженни, Тэхён ясно осознал, насколько Чонгук силён. В его руках Дженни начала плакать, проливая крокодиловы слёзы. Тэхён никогда не давал ей повода, но лживые слухи дворца помутили её рассудок. Все слуги и люди твердили ей, что она пара Тэхёна. — Мне же больно, отпусти! — крикнула она, пытаясь освободиться от хватки альфы. — Я отдам тебе, но он не достоин тебя! — продолжала она настаивать на своём. — Замолчи! Ещё раз не так посмотришь на него — я заберу все полномочия твоего рода и отправлю вас в ссылку. Ты же не боишься смерти? — сказал Тэхён тихо, но в голосе ясно прозвучало обещание. Дженни сглотнула. Альфа отпустил её. Она, дрожа, достала маленький пузырёк с жидкостью из кармана кимоно и отдала Тэхёну. Сейчас Дженни была подавлена. Казалось, весь мир пошатнулся, когда Тэхён кричал на неё. От него она не ожидала такой агрессии. «Видимо, я сделала ему очень больно. Но я же люблю его! Моё сердце, душа — всё принадлежит ему. Тогда почему он выбрал его?» — думала она. Тэхён взял бутылку и сразу же пошёл домой. А Дженни рыдала там, где сидела, понимая что навсегда потеряла его. **** — Ему плохо, — сказал Джин, вытирая влагу со лба. Из-за недостатка опыта он жалел, что так мало знаком с противодействием отравлениям. Если Тэхён не вернётся с лекарством, Джин будет рисковать, используя то, что у него есть в запасе. Но он всё равно сомневался в себе. Впервые увидев Чонгука, он почувствовал неуверенность — обычно он всегда был собран. — Ты слишком красив, — произнёс Джин вслух, теребя его серебристые волосы. — Внешне твоя кожа похожа на кожу госпожи Ынха, матери Тэхёна. Хотелось бы с тобой познакомиться при других обстоятельствах. Прости меня за мою оплошность. В следующий раз я буду оберегать тебя от всего, — тихо, но твёрдо сказал Джин. Он ещё раз вытер слюну со рта пациента. Дверь распахнулась, и вошёл Тэхён. Он был слегка взволнован. — Вот, — Альфа протянул пузырёк. Сокджин взял его, открыл, затем добавил воды и перемешал. Он медленно, с ложкой, давал Чонгуку пить. — Так это и вправду дело рук Дженни? — спросил Джин, не глядя на Тэхёна. — Не могу поверить, — ответил Тэхён, не давая прямого утверждения. — Надеюсь, он скоро поправится, — закончив процедуру, Джин обернулся к брату. — Мне пора. Жаль, что я познакомился с ним при таких обстоятельствах. Но он очень красив. Надеюсь, не только внешне. — Его сердце чисто, словно только выпавший снег. Я уверен, вы подружитесь, — Тэхён проводил Джина. *** Чонгук очнулся — веки едва поднялись, будто налитые свинцом. Головная боль и озноб уже отступили. Омега болел редко, но всегда тяжело. Сейчас же он чувствовал себя значительно легче. Рядом, свернувшись на краю постели, лежал Тэхен. Гук тихо посмотрел на лицо альфы, и в груди приятно потеплело. Он поднял руку и медленно провёл пальцами по жёстким чёрным волосам. Глаза Тэхена мгновенно распахнулись. Он перехватил руку Чонгука, крепко прижал к себе и мягко поцеловал его макушку. — Ну наконец-то… — выдохнул он, утыкаясь носом в шею Гука и вдыхая его знакомый запах. — Сколько прошло времени? — хрипло спросил Чонгук. Тэхен поднялся, взял с тумбы миску с водой и подал её ему. Омега жадно выпил почти всё. Альфа вытер влагу с его губ и осторожно начал массировать ему голову, двигаясь медленно, ласково. — Ты был на грани… Я думал, что потеряю тебя, — тихо сказал он. — Потом по симптомам понял, что это отравление. Обратился к лекарю, но состав был неизвестен. К счастью, слуги рассказали, кто заходил к тебе. Благодаря этому мы быстро нашли виновного и я смог добыть противоядие. Тебя напоили… и ты отключился. Он на мгновение замолчал, сжав кулаки. — Ночью ты был как печка. Я чуть с ума не сошёл, видя, как тебе становилось хуже. Я всех поднял на уши. Но к следующему дню жар начал спадать. Ты пробыл без сознания три дня… Я места себе не находил. — Три дня?! — удивлённо вскрикнул Чонгук. Он был уверен, что проспал лишь ночь. А выходит — едва не умер. Он попытался подняться, но Тэхен быстро схватил его за талию и мягко потянул обратно. — Нельзя. Ты всё ещё слаб. Нужно восстановиться, — сказал альфа, обнимая его со спины. — Но как же твои дела? — обеспокоенно спросил Гук. — Мы уедем отсюда только тогда, когда ты полностью придёшь в себя. — Но город… Чонин ведь захватит… — чувство вины жгло его. — Я уже отправил воинов. Не беспокойся, — Тэхен провёл пальцами по его спине. — Сейчас ты — моя единственная забота. Прошло несколько минут тишины, прежде чем Чонгук тихо спросил: — Это Дженни сделала? — Да, — коротко ответил Тэхен. — Она больше не причинит тебе вреда. Обещаю. Он чуть крепче сжал его ладонь, будто подтверждая свои слова. Взгляд Чонгука упал на большую масляную картину в золочёной раме. — Это твоя мама? — спросил он. — Да. Мы очень похожи, — с тёплой гордостью откликнулся Тэхен. — А что с ней случилось? — осторожно поинтересовался Гук. Альфа опустил глаза. — Она умерла, защищая меня, — ответил он тихо, но в голосе его прозвучала открытая боль. Он притянул Гука ближе, укутывая его своими руками и запахом. — Я расскажу тебе о ней… когда-нибудь. Но не сейчас, моя драгоценность, — прошептал он мягко. **** На следующее утро Тэхен вернулся к своим обязанностям. Чонгуку он строго приказал ничего не делать, поэтому, скучая, омега попросил слуг принести ему несколько книг. Около полудня дверь тихо приоткрылась, и в комнату вошёл русоволосый омега. Он учтиво поклонился. — Добрый день. Я ваш лекарь, Ким Сокджин, — представился он. — Добрый день. Я Чонгук. Чон Чонгук, — ответил Гук. — Как вы себя чувствуете? — спросил Джин, подходя ближе. — Хорошо. Скажи… я могу вернуться к тренировкам? — с надеждой уточнил Чонгук. Сокджин усмехнулся уголком губ. — Я бы рекомендовал немного подождать. И можно на «ты»? Я двоюродный брат Тэхена, — мягко добавил он. — Конечно, можно. — Тогда скажи честно, — Джин сел на край постели. — Как ты чувствуешь себя на самом деле? Ничего не беспокоит? Если появится хоть что-то — сразу скажи мне. — Только слабость. Но в целом я в порядке, — уверил Чонгук. Сокджин внимательно посмотрел на него, словно оценивая правдивость слов. — Прошу тебя, если вдруг станет хуже — скажи мне первым. Я не Дженни. И причинить вред тебе не входит в мои намерения, — тихо сказал он, заметив настороженность в глазах Гука. Чонгук отвёл взгляд. — Я знаю… Просто Дженни была подругой детства. И я никогда бы не подумал, что именно она способна на такое. Пойми меня правильно… сейчас я доверяю только своему мужу, — честно признался он. Джин кивнул. — Я заслужу твоё доверие. Я не враг вам двоим. Чонгук на мгновение задумался, потом тихо спросил: — Расскажи мне… когда и как умерла императрица Ынха? Я хочу знать, что случилось с мамой Тэхена. Он не расскажет мне сам… я слышу по его голосу, как ему больно говорить о ней. Сокджин кивнул и сел рядом, успокаивающе выдыхая. — Хорошо. Я расскажу. Он сделал глубокий вдох и начал: — Госпожа Ынха была женщиной, которой восхищались многие. Но и врагов у неё было немало. Отец рассказывал, что даже в день её свадьбы ей пытались помешать — надеялись, что она опоздает, и церемония сорвётся. Но императрица Ынха всегда добивалась своего. Она была прямой, иногда даже слишком… но обладала такой внутренней силой, что никто не мог устоять перед её решимостью. — Она успела на свадьбу. А потом ещё и поймала того, кто подстроил ей ловушку. Но эту историю лучше расскажет дядя Тан. Он на мгновение замолчал, а затем продолжил более низким, тяжёлым голосом: — А теперь — о самом тяжёлом периоде в жизни Тэхена. Когда ему было около десяти лет, война была в самом разгаре. Император Тан сражался против союзных войск. Империя Чон и северо-западные кланы объединились против него. Но он смог победить, используя свое мастерство и знание местности. — Однако, — продолжил Сокджин, — часть вражеских воинов пробралась сюда, в поместье. В замке тогда почти не было защитников — только слуги, которые никогда не держали меч в руках. В голосе Джина появилась горечь. — Я не знаю всех подробностей… Но императрица Ынха была великолепной лучницей. Она одна остановила всех нападавших. Все они были мертвы… кроме Тэхена. Она защитила его ценой собственной жизни. Вырвала его из лап смерти, несмотря на раны. — После её смерти уважение к ней стало только сильнее. Она стала легендой, — завершил Джин. Когда он закончил, глаза Чонгука были полны слёз. Он глубоко проникся историей этой удивительной женщины. Теперь, взглянув на её портрет, он видел не просто красивую женщину — он видел силу, жертву и любовь. И сердце болезненно сжалось — за Тэхена, за его потерю, за маленького мальчика, который своими глазами видел последний подвиг своей матери. **** На следующий день Тэхен, как всегда, раздавал распоряжения слугам и воинам. Чонгук лежал, наблюдая за ним из-под тёплого одеяла. Они вместе позавтракали, и перед уходом альфа мягко поцеловал его в лоб. После этого Тэхен отправился по делам — подготовка к войне отнимала у него почти всё время. Чонгук внешне казался спокойным, но в душе постоянно переживал за свою родину. Что делает его отец? Как поступил старший брат? Какие законы могли выйти за эти недели? Как там слуги, которые служили ему с детства? Но стоило вспомнить последний день в доме отца — предательство семьи, холодные глаза брата, и то, как его буквально продали — в груди поднималась тошнотворная тяжесть. В такие моменты Чонгук резко качал головой, отгоняя эти мысли. Да, их с Тэхеном союз начался вовсе не как у влюблённой пары. Но альфа никогда не относился к нему как к пленнику. Он не использовал его положение, не требовал золото за его свободу, не унижал его происхождение. Вместо этого — дал обещание защищать, обучил всему, что знал сам, и относился уважительно, честно, открыто. И теперь, вспоминая всё это, Чонгук впервые ясно понял: Тэхен любил его. Не той любовью, где теряешь себя ради пары. А любовью, построенной на доверии. И Чонгук доверял ему себя полностью. И ни капли об этом не жалел. Его размышления прервал тихий стук в дверь. — Войдите, — откликнулся он. В комнату вошёл император Тан. Чонгук собрался было встать и поклониться, но император жестом остановил его. — Не надо. Лежи, — сказал он мягко. — Как самочувствие? — Намного лучше. Благодарю за визит, ваше величество, — почтительно ответил Чонгук. Тан с лёгкой улыбкой сел рядом. — Я должен был прийти раньше, но Тэхен сказал, что тебе лучше не видеть никого, пока ты слаб. Так что прошу прощения. Он ведь не обижает тебя? — спросил он с настоящим отеческим теплом. — Нет. Он заботится обо мне, — честно ответил Чонгук. — Какая же это забота, если он целыми днями пропадает на подготовках, — проворчал Тан. — Я ему устрою перерыв. Завтра пусть побудет с тобой. — Не стоит из-за меня прерывать государственные дела, — мягко возразил Чонгук. Император нахмурился, но добродушно. — Ты выше этих дел. Молодым нужно время, чтобы любить и оберегать друг друга. Не отталкивай это, — сказал он уверенно. Чонгук покраснел от его прямоты. — Спасибо вам… за всё, — тихо сказал он от всего сердца. Тан, довольный искренностью юноши, достал из внутреннего кармана маленький красный мешочек. Он развязал тесёмку, вынул из него золотую брошь в форме лотоса — но лепестки были вытянутыми, словно острые стрелы. Металл играл красным и золотым в солнечном свете. — Это подарок, — сказал император. — Эту брошь я подарил своей жене на нашем первом свидании. Теперь хочу, чтобы она была у тебя. Носи её. А однажды я дам тебе и её шкатулку. Чонгук аккуратно взял брошь, погладил тёплый металл пальцами и с трепетом прикрепил её к своему кимоно. — Большое вам спасибо… — выдохнул он, искренне растроганный. — Мне пора, — Тан поднялся. — Рад был встрече. И, оставив в комнате лёгкий аромат хвойного масла, император вышел. *** Дни быстро пролетели. Чонгук полностью выздоровел, но Тэхен всё равно остался ещё на неделю — для спокойствия и благополучия Чона. Чонгук вернулся к привычному распорядку: утром дела и тренировка, ночью — страстные ночи с любимым. Когда зима окончательно вступила в свои права, Тэхен собрал войска, которые сам же и обучил. Завтра они должны были выступить в Аорту. Намджун прислал письмо: соседний город захвачен Чонином. Наследник Чонов действовал стремительно, но из-за спешки допускал ошибки — ошибки, выгодные Тэхену. — Чонин, наверное, бьётся в ярости, — произнёс Тэхен вслух, сидя за письменным столом в своих покоях. — Почему? — спросил Чонгук, лениво растянувшись на диване. — Он уверен, что меня интересуют только богатые города. Но это не так. Мне нужны те, что удобны для лагерей. — Жестоко, — пробормотал младший. — Возможно. Но я всё равно их захвачу. Это лишь вопрос времени, — спокойно ответил Тэхен. — А ты сражался с Чонином лично? — с любопытством поднял глаза Чонгук. — Нет, пока не довелось встретиться на поле боя. Но я уже почти победил его: город Вана теперь наш. И когда мы вернёмся, другие соседние города тоже будут нашими. Я, признаться, неплохой дипломат, — с лёгкой гордостью сказал Тэхен. — Уже завтра покинем это место… А ведь здесь так хорошо, — тихо признался Чонгук. — Мы вернёмся. Когда окончательно захватим империю Чон. — А что будет с моим отцом и братом? — Чонгук опустил взгляд. Он не любил их, но кровь — общая. Он не хотел видеть их, но и смерти не желал. Если они падут в бою — да, это был бы самый безболезненный исход. Но возвращаться к этой теме было тяжело. Он чувствовал себя предателем семьи. Если бы мама была жива… тогда он без раздумий выбрал бы семью. Но с отцом и братом его связывали лишь раны. — Думаю, их устранит война. Они опасны, — Тэхен вздохнул. — Прости. Из-за моей любви тебе придётся пройти через многое. Чонгук поднялся и подошёл к нему. — Я знаю, что тебе тоже нелегко. И если ты не захватишь империю — она сама нас раздавит, ты это понимаешь. Я могу предложить альтернативу. Ты легко поднимешь бунт среди простолюдинов, используя меня. Народ меня любит. Чонина они боятся, а отец уже, кажется, отошёл от дел, — тихо произнёс он. — Я не хочу использовать простых людей, — тяжело ответил альфа. — И тем более не хочу рисковать тобой. Он притянул Чонгука к себе, обнял крепко, почти болезненно. — Когда Ноан станет центром войны, я отправлю тебя обратно сюда. В безопасность. *** Они выехали на дорогу. В этот раз Чонгуку было легко управляться с лошадью — уверенность возвращалась к нему с каждым днём. Обратный путь занял немного времени; Намджун и Юнги встретили их у ворот поместья Вана. Тэхен сменил дорожную одежду на повседневную — так же, как и Чонгук. В большом зале, за общим столом, Тэхен обсуждал текущие дела. Намджун, как всегда, справился безукоризненно — его недаром называли «паровой рукой» Тэхена. Теперь они ждали разведчика, который должен был предоставить подробный отчёт: расположение поместья врага, скрытые проходы, количество охраны и слуг, маршруты караулов. Когда назначили встречу с лазутчиком, и все собрались на общий совет, Тэхен внимательно посмотрел на каждого. Странное липкое чувство тревоги коснулось его — слабый намёк на возможный провал. Но альфа не позволил себе поддаться этому. — На время моего отсутствия вы будете слушаться моего мужа, Чонгука, — произнёс он твёрдым голосом. — Любой, кто ослушается его, ослушается меня. Чонгук замер, потеряв дар речи. Воины и слуги коротко кивнули. — Юнги, как всегда, оберегаешь его. Намджун — остаёшься здесь и помогаешь Чонгуку. Со мной на встречу пойдёт Хосок. Все свободны, кроме Хосока, Юнги и Намджуна. Тэхен молча наблюдал, как остальные покидают зал. — Я хочу пойти с вами, — почти сразу сказал Намджун, когда двери закрылись. — Нет, — отрезал Тэхен. — Этот город — твоя ответственность. Я доверяю тебе, как самому себе. Поэтому ты останешься и защитишь Чонгука. — Но Хосок не лучший вариант для охраны… — осторожно заметил Юнги. — Ты что-то имеешь против меня?! — вскипел Хосок. — Оба — тихо! — рявкнул Тэхен так резко, что Чонгук вздрогнул. Голос альфы прозвучал низко и властно, словно удар. Тишина опустилась моментально. — Вы знаете, что моё предчувствие меня не подводит, — тихо, но напряжённо продолжил Тэхен. — Что-то может произойти. Не знаю когда, но чувствую приближение. Поэтому Хосок идёт со мной. Он перевёл взгляд на Намджуна. — Если в моё отсутствие начнётся давление на Чонгука, только ты сможешь сдержать остальных. Ты и Юнги — единственные, кому я могу доверить его безопасность. Поэтому не спорьте. Выполняйте мои приказы. На следующее утро Тэхен и Хосок облачились в тёмные одеяния. Плотные мантии скрывали их лица, делая силуэты почти неузнаваемыми. Перед самым выездом Чонгук, Намджун и Юнги стояли у входа, провожая их. Чонгук подошёл ближе и крепко обнял Тэхена, будто в последний раз. — Пообещайте, что вернётесь целым… — тихо, почти шёпотом, попросил он, с трудом скрывая дрожь в голосе. Тэхен ответил не сразу — словно хотел, чтобы Чонгук запомнил каждое его слово. — Я обещаю тебе, — произнёс он так же тихо, но твёрдо, как клятву. Он коснулся ладонью щеки Чонгука, затем взобрался на коня. Хосок тоже сел в седло. Чонгук смотрел, как они тронулись с места, как силуэты быстро тают в утреннем тумане, скрываясь среди деревьев. И когда последний стук копыт стих, в воздухе осталась только тяжёлая тишина и ощущение надвигающейся беды. **** В письме от лазутчика встреча была назначена на нейтральной территории — в таверне. Это сразу насторожило Тэхена. Его шпион всегда выбирал людные места, чтобы раствориться в толпе, а теперь — наоборот. Что-то было не так. Хосок сопровождал его — быстрый, ловкий, всегда на позитиве. Такой человек нужен был рядом, если случится беда. На третий день пути они добрались до нужного места. Над входом висела вывеска: «Багровое солнце». Альфы осторожно вошли внутрь. В таверне было шумно, но под этим шумом чувствовалось искусственное напряжение — будто все ждали их. Тэхен медленно оглядел зал. Каждый стол, каждое движение, каждую тень. Внутри нарастало тревожное ощущение, которое невозможно было объяснить. Что-то уже произошло… но что? Они заняли высокий стол у бара. В этот момент Тэхен понял: Он попался. — Ну вот и встретились, — раздался знакомый голос. За стойкой стоял Чонин. Сам. А вся таверна была заполнена его людьми. Тэхен мгновенно встал в боевую стойку. Хосок прикрыл его спину, не делая лишних движений. — Ты поймал его? — тихо спросил Тэхен, хотя уже знал ответ. Чонин ухмыльнулся. — Пришлось потрудиться. Но крыса, как оказалось, была ближе всех. Он мёртв. Ты проиграл, Тэхен. Шум в зале стих. Тишина стала глухой, давящей. Тэхен медленно начал отступать. Надо было вырваться любой ценой. — Я перебил всех высокопоставленных, думал что они доносчики— с насмешкой продолжал Чонин. — Но тот, кто сливал тебе всё, был прямо под носом. Никогда бы не подумал бы, что слуга может быть крысой. Тэхен шепнул едва слышно: — На «три» меняемся местами… Три! Хаос взорвался мгновенно. Хосок прикрыл ему выход. Тэхен выхватил кинжал и одним движением снял охрану у двери. Хосок синхронно отбивал атаки со стороны лестницы. — УБИТЬ! — взревел Чонин. Они выскочили на открытую поляну. — Проваливай! — приказал Тэхен. — Я не брошу вас! — отчаянно выкрикнул Хосок. — Ты уйдёшь и предупредишь отца. Все полномочия передашь Чонгуку. Это приказ. Иди! Голос Тэхена был стальным, не терпящим возражений. Хосок скрипнул зубами, но подчинился. Он вскочил на коня и умчался, ощущая, как в груди растёт чувство вины. Один из преследователей рванул за ним — Тэхен мгновенно метнул кинжал и уложил его, тем самым спасая Хосока. Теперь против него было тридцать. Но ярость внутри Тэхена поднялась стеной, пробуждая зверя. Он двигался так, будто был рождён для этой бойни: стрелы отбивал катаной, одним ударом снимал троих, продолжал идти вперёд, несмотря на раны, которые резали тело огнём. В горах Тэхен чувствовал себя силой природы. Чонин бросился на него. Их клинки встретились, сверкнули искрами. Каждый удар был смертельным, каждый шаг — на грани. Тэхен отбил очередную атаку и пнул Чонина так, что тот отлетел. Этого хватило, чтобы Тэхен попытался уйти. Но стрелы впились в спину одна за другой. Трое окружили его. Они боялись — он это чувствовал. Но их было слишком много. Чонин вновь ринулся вперёд. — Сдохни! — прорычал он, глубоко рассёкая Тэхену руку. Силы стремительно уходили. Мир качался. Тело ныло, горело, отказывалось двигаться. «Впервые… я не смогу сдержать обещание… Прости меня, мой снежок…» Последняя мысль о Чонгуке пронзила его сердце. Тэхен качнулся назад, сорвался со склона… и исчез внизу, теряя сознание.