Пока гром не прогремит зимой, пока снег не упадёт летом.

Чжо И Чэнь лениво парил в воздухе, позволяя стройному телу скользить по воздушным потокам, будто сама стихия поддерживала его.   Он уже чувствовал, что почти на месте: ноздри улавливали тонкие отголоски энергии, исходящей от древа пагоды Ли Луня. Он повернул на этот аромат — свежий, древесный, с лёгкой горечью весенней коры и всё его тело отозвалось тихим трепетом, нарастающим по мере приближения. На горизонте из тумана стали подниматься тёмные полосы, превращаясь в цепь заснеженных пиков. Он узнал два характерных хребта, между которыми извивалась Хуайцзянская долина, и начал плавный спиральный спуск, мягко коснувшись земли и мгновенно приняв человеческий облик. Ли Лунь ждал его у входа в долину — стоял, прислонившись к стволу старого дерева, с лёгкой улыбкой на губах.   — Ты всегда так быстро возвращаешься в человеческий облик. — Проворчал он, как будто повторяя привычную жалобу, но в голосе не было раздражения — только тёплая насмешка.   Чжо И Чэнь не ответил словами. Он шагнул вперёд и крепко обнял его, ощущая, как сначала Ли Лунь напрягается — старая привычка, защитный рефлекс, но уже через мгновение его тело расслабляется, и он чуть слышно вздыхнул, позволяя себе быть обнятым.   — Я скучал по тебе. — Прошептал Чжо И Чэнь, пряча лицо в изгибе его шеи, вдыхая знакомый запах хвои, земли и чего-то древнего, тихого, как шелест листьев.   Он не отпускал его, пока Ли Лунь тихо не фыркнул носом — едва слышный протест, больше похожий на смешок. Тогда Чжо И Чэнь отступил, но тут же ухватил его за локоть, будто боялся потерять даже на мгновение. Ли Лунь бросил на него косой взгляд, но руку не отстранил. Просто развернулся и пошёл вглубь долины, а Чжо И Чэнь пошёл рядом, не выпуская его. По склонам гор ниспадали водопады, сверкая, как расплавленное серебро. Прозрачная голубая река петляла по дну долины, огибая зелёные луга и гибкие рощи бамбука, чьи стволы шелестели на ветру, словно шептали что-то древнее и тайное. Вокруг внезапно начали появляться лесные духи — маленькие, светящиеся, с листьями вместо волос. Они благоговейно застыли при виде демона дракона, но тут же бросились к Ли Луню, тянули ручонки, просили поднять, посадить на плечи. Чжо И Чэнь едва сдерживал улыбку, наблюдая, как два самых смелых уже карабкаются на широкие плечи Ли Луня, а третий, не унимаясь, прыгает у него на затылке, хихикая. — Что? — Резко бросил Ли Лунь, бросив на Чжо И Чэня сердитый взгляд. Но глаза выдавали его — в них светилось не раздражение, а смущённая привязанность. Чжо И Чэнь покачал головой, глядя на него с тёплой улыбкой.   Никто не верил в эту суровую маску. Никто, кроме, пожалуй, самих духов. Ли Лунь с его ворчанием и нахмуренным лбом, был самым добрым существом в этой долине. И самым одиноким — до тех пор, пока не появился он.   Но теперь он больше не один.   В сопровождении маленьких духов они наконец достигли конца долины. Гигантское древо пагоды было видно ещё издалека — его могучие ветви раскинулись над склонами, будто приглашая под прохладную тень. У подножия горы в скальном уступе зиял широкий проём — вход в пещеру Ли Луня. Сам порог был почти полностью скрыт густым покровом белых цветов, буйно распустившихся повсюду, будто природа украсила его в честь возвращения. Чжо И Чэнь полюбил Хуайцзянскую долину всем сердцем. Каждое возвращение было для него словно первое — он вновь влюблялся в эти места. Они были прекрасны, как и стоявший рядом с ним демон. Как и каждый раз, прибыв сюда, он опустился на колени у ближайшего ручья, пригоршнями набрал ледяной, кристально чистой воды. Медленно выдохнул — серебристое, пронизанное иньской энергией дыхание окутало ладони, наполняя воду силой. Затем он осторожно подошёл к древу пагоды, вновь опустился на колени и вылил воду у его корней. Давно уже не было нужды ухаживать за этим древом — когда-то крошечным саженцем, теперь превратившимся в исполина. Но он всё ещё продолжал это делать. Краем глаза он заметил, как Ли Лунь едва заметно вздрогнул — от тихого удовольствия, от тёплой волны знакомой энергии, касающейся его корней. Даже теперь, спустя века, этот жест оставался для них обоих ритуалом — немым обещанием заботы. Чжо И Чэнь поднялся и достал из рукава спелый персик. Взглянув на ветви, он метнул его в тёмный комок, мирно дремавший в изгибе крупной ветки, будто специально вылепленном под его форму. — Эй! — Раздался возмущённый вскрик.   Чжао Юаньчжоу уставился вниз, надув губы, но уже в следующее мгновение лицо его озарила сияющая улыбка.   — Сяо Чжо! — Воскликнул он, и не столько спрыгнув, сколько рухнув вниз, прямиком в протянутые руки Чжо И Чэня. — Опять ленишься. — Проворчал Чжо И Чэнь, вздыхая с притворным страданием.   Чжао Юаньчжоу постоянно утверждал, что «занимается культивацией», хотя на деле просто сладко дремал на солнышке. — Ну, не все же могут быть такими величественными и могущественными, как ты. — Ответил тот с игривым подмигиванием. Чжо И Чэнь закатил глаза, но всё же наклонил шею, позволяя Чжао Юаньчжоу прижаться к ней, вдохнуть его запах, покрыть кожу лёгкими, почти невесомыми поцелуями. Да, он стал Великим демоном — превзошёл их по силе, достиг высот, о которых мечтал в юности. Но даже теперь, в своей мощи, он не мог устоять перед этой нежностью. Когда Чжао Юаньчжоу наконец отстранился, насытившись пульсом у основания его шеи, он спросил:   — Как дела в Тяньду? Как в Ведомстве? А молодёжь как? Чжо И Чэнь почувствовал, как жар поднимается к ушам — старая, беспомощная реакция, которую он так и не научился скрывать, несмотря на все годы. Он сделал шаг назад, освобождаясь от объятий, в которых тот умудрился его запутать. — В Ведомстве теперь руководит многократная правнучка Пэй Сыцзин. — Ответил он. — Потомки Бай Цзю пошли по его стопам, все они — лекари. Хотя, думаю, ни один не станет лекарем столь же великим, как наш сяо Цзю. — И что ещё? — Выбрана новая богиня Бай Цзе. — Как она? Ли Лунь наконец отогнал последнего из шаловливых мелких духов, стряхнув с плеча последнюю цветочную веточку.   — Вероятно, такая же невыносимая, как и все остальные. — Пробурчал он, но в его голосе прозвучала лёгкая, почти незаметная усмешка. Чжао Юаньчжоу толкнул его локтём в бок.   — Прояви уважение! — Важно провозгласил он, надменно задрав подбородок. Ли Лунь лишь фыркнул. — Говорит тот, кого каждая новая богиня Бай Цзе грозилась запечатать. — Совершенно несправедливо!   Чжао Юаньчжоу возмущённо вскинул руки, но и Ли Лунь, и Чжо И Чэнь лишь подняли брови и хором произнесли:   — Абсолютно справедливо. Чжао Юаньчжоу был настоящей напастью — он с излишним удовольствием наслаждался своей репутацией свирепого демона, ужаса в мире демонов и смертных. Его шалости переходили все границы, а харизма только усугубляла положение. — Невероятно, — бросил он, театрально прижав руку к сердцу. — Меня предали самые дорогие мне существа. — Вы оба скоро с ней познакомитесь. — Спокойно сообщил Чжо И Чэнь. — Она призвала нас всех к Башне Белого Императора. Ли Лунь, как обычно, брезгливо фыркнул, заявив, что никто не имеет права «призывать» его. Чжао Юньчжоу, напротив, просиял. Он повернулся к Чжо И Чэню и кокетливо захлопал ресницами:   — А Великий дракон соизволит подвезти нас? — Ли Лунь доставит нас туда быстрее. — Ответил Чжо И Чэнь, наблюдая, как у Чжао Юньчжоу тут же надуваются губы.   Не устояв перед этим жалобным видом, он смягчился:   — Может быть, на обратном пути… — Это обещание, сяо Чжо! — Тут же припечатал тот, будто боясь, что Чжо И Чэнь передумает. Чжао Юаньчжоу и Чжо И Чэнь плотно прижались к Ли Луню с обеих сторон — не слишком-то скромно, к тому же оба не упустили случая пощупать рельефные мышцы его груди и рук. Ли Лунь состроил выражение лица, в котором смешались раздражение и едва скрываемое удовольствие. Он не стал их отталкивать. Вместо этого, сложив пальцы в сложные жесты, он призвал свою золотистую энергию демона. Вокруг них закружились листья, и в следующее мгновение они исчезли в вихре света и ветра. Они появились у подножия божественного древа Цзяньму, где в белых одеждах их уже ждала богиня Бай Цзе. Ли Лунь проигнорировал её, будто её и вовсе не существовало. Чжао Юаньчжоу, напротив, немедленно начал откровенно флиртовать — с лёгкой улыбкой, игривым взглядом и явным намерением вывести её из равновесия. А Чжо И Чэнь стоял в стороне, наблюдая за ними, и чувствовал, как по лицу самопроизвольно расползается улыбка. После всех этих лет его любовь к ним лишь окрепла — глубже, тише, но сильнее, чем когда-либо. По знаку богини три Великих демона встали вокруг камня у основания древа. Их кровь стекала по камню, смешиваясь в один поток, а их совместная сила закрутилась в воздухе, сливаясь с мелодией флейты Бай Цзе — тонкой, древней, как само время. Чжо И Чэнь, Ли Лунь и Чжао Юаньчжоу обменялись взглядами. В их сердцах пульсировали фрагменты сосуда зловредной энергии — древние, но всё ещё живые. Как и в каждом новом воплощении богини Бай Цзе, они повторили клятву, связывая свои сосуды со своей священной силой.  — Клянёмся работать вместе и охранять Великую Пустошь. Торжественные слова повисли в воздухе, отражаясь эхом между древними стволами. Три Великих демона вновь скрепили свою верность мирам, в которых они жили, и друг другу — на все оставшиеся жизни.