Тёмная Сказка Берега Мечей

Цири стояла посреди гостиной Мастера Алданона, её взгляд был прикован к женщине с огненно-рыжими кудрями, что спадали на плечи, как языки пламени. Арабет Раурим, одна из пяти Сверхволшебников Тайного Братства Лускана — или шести, если считать того мерзкого лича, Арклема Грита, о котором Викония говорила с такой брезгливостью. Цири чувствовала, как воздух в комнате стал густым, словно пропитанным магией и напряжением. Её рука невольно сжала рукоять меча, но она сдержалась, сохраняя внешнее спокойствие. Внутри же мысли вихрем кружились: ей так и хотелось брякнуть, «Ха, а мы только что о тебе говорили, и вот ты появилась!», но слова застряли в горле. На этот раз перед ней стояла Личность, перед лицом которой меркнут любые шутки. Она лишь молча таращилась, изучая женщину, чьё присутствие заставило даже Виконию, дроу, привыкшую к опасностям Мензоберранзана, застыть в тревожном молчании. Реакция спутниц не ускользнула от Цири. Викония, обычно язвительная и непроницаемая, напряглась, её тёмные глаза сузились, а пальцы слегка дрогнули, будто готовясь к заклинанию. Кара, всегда резкая и дерзкая, отступила на полшага, её лицо побледнело, а в глазах мелькнул неподдельный страх. И только Мастер Алданон, стоящий у камина, казался невозмутимым. Его экстравагантная мантия с золотыми узорами слегка колыхалась, пока он поправлял очки, а на губах играла лёгкая улыбка. Он назвал Арабет «подругой» — слово, которое в этом контексте звучало так же странно, как пение птиц в Топях Мертвецов. Цири почувствовала, как по спине пробежал холодок. Что связывает этого учёного с одной из самых опасных фигур Лускана? И почему Арабет здесь, в его доме, среди тел головорезов, лежащих во дворе? Молчание затянулось, тяжёлое, как перед грозой. Арабет стояла неподвижно, её тёмный плащ слегка колыхался, а взгляд — холодный, острый, как лезвие стилета — буравил Цири, словно оценивая каждую её мысль. Наконец, Цири выпрямилась, расправив плечи, и заговорила, её голос был спокойным, но с лёгкой насмешкой, чтобы скрыть внутреннее напряжение: — Что ж, приятно познакомиться с одним из четырёх столпов Тайного Братства, — сказала она, намеренно упоминая старую структуру, чтобы проверить реакцию Арабет. — Или уже пяти? А, нет, шести, если считать какую-то трухлявую нежить, как там его... Арабет слегка приподняла бровь, её губы дрогнули в едва заметной улыбке, но в ней не было тепла — лишь холодный расчёт, как у хищницы, решившей пока не атаковать. — Острый язычок, Цирилла, — ответила она, её голос был низким, с лёгкой хрипотцой, но в нём чувствовалась сталь. — Четыре, пять, шесть — не важно. Важно, что ты здесь, и, судя по всему, не просто так. Алданон, похоже, не ошибся в тебе. Цири бросила быстрый взгляд на Мастера, который лишь пожал плечами, словно говоря: «Я же говорил, она особенная». Викония кашлянула, пытаясь вернуть себе самообладание, и шагнула вперёд, её голос был резким, но сдержанным: — Арабет, что ты здесь делаешь? — спросила дроу, её тон балансировал между вызовом и осторожностью. — Тайное Братство не жалует визиты без приглашения. И эти тела во дворе... твоя работа? Арабет повернулась к Виконии, её улыбка стала чуть шире, но глаза остались холодными. — Викония, всё такая же прямолинейная, — ответила она. — Ты ничуть не изменилась. Тела? Да, моя работа. Эти головорезы думали, что могут ворваться к моему другу Алданону и диктовать свои условия. Ошиблись. А я здесь, потому что мне... скажем так, любопытно. Кара, наконец, обрела голос, её тон был язвительным, но в нём чувствовалась нервозность: — Любопытно? Это ты так шпионаж называешь? Тайное Братство не посылает своих Сверхволшебников просто «посмотреть». Арабет рассмеялась — коротко, резко, как звук ломающегося стекла. — Коллега, ты права, — сказала она, скользнув взглядом по Каре. — Но я не шпионю. Я пришла поговорить. С ней, — она кивнула на Цири. — И, возможно, с вашей Арианой, если она вернётся из своего похода. Цири почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Арабет знала о Мерсии, об Ариане, о караване. Это была не просто случайная встреча. Она шагнула ближе, её зелёные глаза встретились с холодным взглядом Арабет, и в этот момент она поняла: перед ней не просто враг или союзник, а игрок, чьи ходы могут изменить всё. — Говорить? — переспросила Цири, её голос стал твёрже. — Тогда говори, Арабет Раурим. Что Тайному Братству нужно от меня… нас? Арабет на мгновение замолчала, её огненно-рыжие волосы вспыхнули в свете камина, словно отражая внутренний огонь. Она скрестила руки на груди, её плащ колыхнулся, и в голосе зазвучала нотка раздражения, смешанная с холодным расчётом. — Тайному Братству? — ответила она, её губы искривились в усмешке. — Ладно, давай говорить начистоту, ты этого заслуживаешь. Лускан в моём лице крайне недоволен Чёрным Гариусом. Этот идиот развязал войну с Руафимом, которую мы на этот раз не можем выиграть. Его амбиции ослепили его — он думает, что Пятая Башня даёт ему право на всё, но это лишь разжигает пожары, которые сожгут нас всех. А… кстати, ещё мне нравится то, что вы строите в Ривервью. Этот ваш... проект. Он свежий, смелый. Не то что гниение в Невервинтере или интриги в Лускане. Цири замерла, её мысли закружились. Арабет не назвала Мерсию по имени, но её слова были ясны как день — она знала. Знала о Ривервью, о планах Арианы, о новом королевстве, что растёт на холмах. «Она следит за нами, — подумала Цири, — и, похоже, не как враг. По крайней мере, не полностью». Арабет продолжила, её тон стал жёстче, с ноткой презрения: — Люди Чёрного Гариуса попытались похитить Алданона. Эти идиоты ворвались сюда, думая, что заберут его знания о Серебряных Осколках или чём-то там ещё. Но они, как говорится, не спросили меня. А я против. Гариус стал странным — слишком амбициозным, слишком... неуравновешенным. Он уже многих достал в Братстве. Если он продолжит, Лускан рухнет под тяжестью его ошибок. Викония фыркнула, её страх сменился скепсисом: — И ты пришла просто... предупредить? Арабет, ты не из тех, кто раздаёт советы бесплатно. Мастер Алданон, до сих пор молчавший, наконец, заговорил, его голос был спокойным, как всегда, с лёгкой ноткой иронии. Он поправил очки и кивнул в сторону Сверхволшебницы: — Я давно знаю Арабет, — сказал он, его экстравагантная мантия зашелестела, когда он шагнул ближе. — Мы... обменивались знаниями. На неё в определённом смысле можно полагаться. Единственная из Братства — и из всего Лускана, — кто не потеряла голову от власти. Она видит дальше, чем остальные. Цири посмотрела на Алданона, её брови поднялись в удивлении. «Подруга» — теперь это слово обрело смысл. Но доверие? К члену Тайного Братства? Она повернулась к Арабет, её голос был твёрдым, но задумчивым: — Полагаться? — повторила она. — Хорошо, допустим, ты против Гариуса. Но что не так с Руафимом? Почему эта война такая проблема? Арабет вздохнула, её тон стал снисходительным, как у наставницы, объясняющей очевидное ученику: — Руафим — не просто остров, Цирилла. Лускан уже воевал с другим островным государством, Лантаном, и проиграл с треском. Технологии Лантана тогда раздавили нас, как молот кузнеца — гнилое яблоко. А семнадцать лет назад была война с Руафимом. Мы даже одержали поначалу пару побед, но что толку? Никакой выгоды — только потери и ослабление позиций. А теперь Гариус развязал новую войну, которую мы не в состоянии выиграть. Она рушит все планы Лускана. Уотердип уже поглядывает в нашу сторону, и не только они. Серебряные Пределы, Мирабар — все ждут, когда мы оступимся. Эта война настолько не вовремя, что даже представить сложно. Цири кивнула, её лицо осталось бесстрастным, но в голове она прокручивала слова Арабет. — Поняла, — коротко ответила она, стараясь не выдать, как мало знает о политической карте Фаэруна. Арабет склонила голову, её взгляд стал ещё более пронзительным, словно она искала в Цири слабину. — А вы в курсе, что творится на юге? — спросила она, её голос стал чуть тише, но в нём чувствовалась проверка. — Битвы с орками. Их набеги становятся всё наглее. Цири открыла было рот, но Викония опередила её, её голос прозвучал твёрдо, с лёгкой насмешкой: — В курсе, Арабет, — сказала дроу, бросив быстрый взгляд на Цири, чтобы та молчала. — Мы знаем, что орки всё более активничают уже далеко не в предгорьях. Цири сжала губы, благодарная Виконии за вмешательство. Ей незачем было знать, что Цири — чужак из другого мира. Арабет не должна заподозрить, что её знания о Фаэруне — лишь обрывки, собранные за год с лишним жизни здесь. Арабет кивнула, её усмешка стала шире, как будто она уловила, что Викония прикрывает Цири, но решила не давить. Вместо этого она продолжила, её голос стал чуть мягче, но с едким оттенком: — На юге, в поселении под названием Родник Старого Филина, есть пост Невервинтера с их Серыми Плащами. Это единственный источник воды на многие мили вокруг. Армия Невервинтера, скажем так, не внушает страха, — она хмыкнула, её глаза блеснули насмешкой. — Но их спасает то, что орки там больше режутся между собой, клан на клан. По крайней мере, так было. В последнее время это изменилось. Цири прищурилась, её интерес вспыхнул. Она вспомнила слухи об орочьих набегах, что доходили до Ривервью, и решила рискнуть: — Как Обальд? — спросила она, её голос был лёгким, почти шутливым, но глаза внимательно следили за реакцией Арабет. Арабет от души рассмеялась, её смех был неожиданно звонким, почти искренним, но с лёгкой горечью. — Обальд? — переспросила она, качая головой. — Нет, Цирилла, до Обальда им далеко. Тот был... катастрофой другого уровня. Но кланы действительно объединились, и скоро Родник Старого Филина может быть потерян для Невервинтера. А знаешь, кто за этим стоит? Чёрный Гариус и его люди. Они работают с орками. Очередная его интрига, в обход всего Братства. Очередные «свои планы», — она сделала паузу, её взгляд стал острее. — И эту информацию я даю тебе бесплатно. Цири замерла, её мысли закружились, как листья в осеннем вихре. Чёрный Гариус, связанный с орками? Это меняло всё. Она бросила взгляд на Виконию, ожидая её реакции, но дроу молчала, её лицо было непроницаемым, хотя глаза выдавали напряжённое размышление. Кара тоже промолчала, но её пальцы нервно теребили край плаща. Цири крепко призадумалась, её взгляд расфокусировался, устремившись куда-то в пол, пока она пыталась сложить кусочки головоломки. Гариус, орки, Родник Старого Филина, Арабет — всё это было звеньями одной цепи, но какой? И почему Арабет так открыто делится этим? Цири чувствовала, что стоит на пороге чего-то большего, но пока не могла понять, чего именно. Мастер Алданон, до сих пор стоявший у камина, кашлянул, привлекая внимание. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалась озабоченность: — Потеря Родника Старого Филина — это не просто беда для Невервинтера, — сказал он, поправляя очки. — Это перекроет всю сухопутную торговлю с Трибоаром. Все караваны, идущие в остальной Фаэрун через этот город, встанут. И всё из-за Гариуса и жалких властей Невервинтера, которые не могут держать свои посты. Цири наморщила лоб, её мысли закружились ещё быстрее. Родник Старого Филина был ключом к торговым путям, а торговля — это жизнь для городов Побережья Мечей. Если орки захватят его, Невервинтер ослабнет ещё больше, а это... может быть шансом для Ривервью. Кара и Викония молчали, их лица оставались напряжёнными, и Цири поняла, что они предоставляют ей вести этот разговор. Арабет, заметив её задумчивость, усмехнулась, её голос стал почти игривым, но с острым подтекстом: — Знаешь, Цирилла, я не против, если ВЫ... заберёте СЕБЕ Родник Старого Филина. — Она сделала паузу, её взгляд стал испытующим. — Невервинтер его всё равно не удержит, а Гариус только всё портит. Может, вам стоит попробовать. Цири встретила её взгляд, её губы сжались в тонкую линию. Она прекрасно поняла, что имела в виду Арабет. Это был не просто намёк — это был вызов, предложение, завёрнутое в тонкий слой насмешки. Арабет знала о проекте в Ривервью и, похоже, видела в нём возможность ослабить и Гариуса, и Невервинтер, и, возможно, сам Лускан. Она смотрела на Арабет, её зелёные глаза не отрывались от фигуры Сверхволшебницы, пока та стояла в центре гостиной, окружённая едва уловимым магическим сиянием. Напряжение в комнате всё ещё висело, как дым после битвы, но Цири заставила себя расслабить плечи. Она сделала глубокий вдох и заговорила, её голос был спокойным, но с лёгкой иронией, чтобы скрыть бурю мыслей в голове: — Что же, наверное, спасибо тебе, Арабет Раурим, за эти сведения. Ценно и вовремя. Арабет ответила лёгкой усмешкой, её огненно-рыжие волосы качнулись, когда она слегка наклонила голову. — Наверное, пожалуйста, — отозвалась она, её голос был пропитан той же насмешливой интонацией, но в глазах мелькнула искра, как будто она оценила смелость Цири. Не сказав больше ни слова, Арабет развернулась, её тёмный плащ взметнулся, словно крылья ворона, и она направилась к двери. Цири заметила, как Викония и Кара обменялись насторожёнными взглядами, но никто не попытался её остановить. Достигнув порога, Арабет вышла во двор, где всё ещё лежали тела головорезов, и подняла руку. Воздух перед ней задрожал, как поверхность воды, потревоженная камнем, и открылся портал — мерцающий овал, сотканный из голубых и серебристых нитей магии. Арабет шагнула в него, и портал сомкнулся за ней с лёгким хлопком, оставив лишь слабый запах озона в воздухе. Цири перевела взгляд на Мастера Алданона, который всё так же спокойно стоял у камина, поправляя очки. Она поняла: некоторые из его защитных щитов всё ещё действовали, блокируя создание порталов внутри дома. «Умно, — подумала она. — Даже Арабет пришлось выйти наружу». Цири молчала, её взгляд расфокусировался, пока она обдумывала произошедшее. Сверхволшебница Тайного Братства, одна из самых опасных фигур Лускана, только что поделилась информацией, которая могла перевернуть всё — о Гариусе, орках, Роднике Старого Филина. Но зачем? Что она хотела? Цири чувствовала, как в голове роятся вопросы, а ответы ускользают, как тени в лесу. Но одно было ясно: эта встреча была не случайной, и она, безусловно, была... интересной. Викония наконец нарушила тишину, её голос был низким, с ноткой раздражения: — Это что, теперь мы с Тайным Братством заодно? Цири, ты понимаешь, во что мы вляпываемся? Цири покачала головой, её губы сжались в тонкую линию. — Не заодно, Викония, — ответила она, её тон был твёрдым, но задумчивым. — Но она дала нам информацию. И если она правдива... это меняет всё. Нам нужно сообщить Ариане. Кара фыркнула, скрестив руки на груди. — Сообщить? А как ты собралась это сделать? Она в Ривервью, а мы тут разбираемся с психами из Лускана. Мастер Алданон кашлянул, привлекая внимание. Его глаза блестели за стёклами очков, а голос был спокойным, но с лёгким оттенком предостережения: — Цирилла, Арабет не лжёт — по крайней мере, не во всём. Но, разумеется, она играет и свою игру. Будьте осторожны. Родник Старого Филина — это не просто пост. Если он падёт, Невервинтер потеряет ключ к южным путям. А так… это... — он сделал паузу, — это может быть и вашим шансом. Цири кивнула, её мысли уже устремились к Ривервью, к Ариане, к холмам, где растёт их королевство. Арабет Раурим, Чёрный Гариус, Родним Старого Филина, орки — всё это было частью большой шахматной доски, и Цири чувствовала, что ход за ними. Но какой? Она посмотрела на своих спутников, её зелёные глаза вспыхнули решимостью, словно она наконец-то ухватила нить в запутанном клубке событий. Цири выпрямилась, её голос стал твёрже, с лёгкой ноткой уверенности, которая заставила Виконию и Кару замолчать и прислушаться. — Все пути ведут в Ривервью, — сказала Цири, её слова повисли в воздухе, как звон меча, вынутого из ножен. — Чтобы попасть в Родник Старого Филина, надо пройти через Ривервью. Если вам, конечно, не хочется продираться через густой Лес Невервинтер. Она была права, и это осознание. Ривервью, с его холмами и реками и растущими кварталами, был не просто новым домом для Арианы и её мечты — он в любом случае был узлом, связывающим торговые пути, военные тропы и судьбы Побережья Мечей. Родник Старого Филина, этот ключевой пост с единственным источником воды на юге, находился в стороне от главных дорог, но Ривервью был ближайшей точкой, где караваны, воины и вести могли собраться перед броском через пустоши. А Лес Невервинтер, с его тёмными чащами, где бродили звери и тени, был не вариантом для тех, кто ценил время и жизни. Викония прищурилась, её тёмные пальцы сжали посох чуть сильнее, но она кивнула, признавая правоту Цири. — Ты права, — сказала дроу, её голос был спокойным, но с лёгкой тенью раздражения. — Ривервью — это сердце. Если Гариус и его орки хотят Родник, они не обойдут ваш город. А это значит... — Это значит, что Ариана должна знать, — перебила Кара, её голос всё ещё дрожал от напряжения, но в нём появилась искренняя злость. — Если орки идут на Родник, а за ними стоит Гариус, то Мерсия окружена. Мастер Алданон, стоя у камина, задумчиво потёр подбородок, его очки блеснули в свете огня. — Именно так, — сказал он, его тон был серьёзнее, чем обычно. — Цирилла, Арабет дала вам информацию не просто так. Она видит в вашем... проекте потенциал. Но она также видит слабость Невервинтера. Если вы хотите удержать Родник Старого Филина, вам нужно действовать быстро. И Ривервью будет вашим оплотом. Цири кивнула, её мысли уже мчались к холмам Ривервью, к Ариане, к Вульфгару, к Эми и остальным. Она чувствовала, как груз ответственности ложится на её плечи, но вместе с ним росла и решимость. Арабет Раурим приоткрыла карты, но игра только начиналась. Цири знала: следующий ход за ней и за Арианой. Кара скрестила руки на груди, её брови нахмурились, и она бросила на Алданона взгляд, полный скептицизма. Её голос был пропитан язвительностью, когда она хмыкнула в его сторону: — Ты, значит, дружишь с руководителями Тайного Братства? — сказала она, выделяя последнее слово с явным недоверием. — Серьёзно, Алданон? Мастер Алданон, всё ещё стоя у камина, поправил очки с такой невозмутимостью, что казалось, будто он обсуждает погоду, а не связи с одной из самых зловещих организаций Побережья Мечей… да и всего Фаэруна. Его экстравагантная мантия слегка колыхнулась, когда он пожал плечами, а на губах появилась лёгкая, почти лукавая улыбка. — Не с Тайным Братством, а с Арабет, — уточнил он, его голос был спокоен, но с лёгкой ноткой насмешки. — И, Колдунья, хоть я и одинокий человек, у меня, знаешь ли, больше друзей, чем ты можешь себе представить. Особенно Кэддерли Бонадьюс. Ох, этот Жрец Денеира мне чем-то напоминает вашу Ариану... кстати, могу познакомить! Цири, всё ещё переваривая слова Арабет и их последствия, подняла взгляд, её зелёные глаза загорелись любопытством. Имя Кэддерли Бонадьюс было ей незнакомо, но упоминание о сходстве с Арианой и тон Алданона, полный неподдельного уважения, заставили её насторожиться. Она шагнула ближе, её голос был твёрдым, но с ноткой искреннего интереса: — Кто такой Кэддерли Бонадьюс? — спросила она, склонив голову. — И почему ты сравниваешь его с Арианой? Алданон улыбнулся шире, его глаза блеснули за стёклами очков, как будто он ждал этого вопроса. Он откинулся назад, опершись на каминную полку, и заговорил, его голос стал чуть мечтательным, но всё ещё сохранял привычную иронию: — Кэддерли Бонадьюс — Жрец Денеира, учёный, строитель, человек, который видит мир не только таким, какой он есть, но и таким, каким он может стать. Как ваша Ариана, он верит в созидание, в то, что можно построить нечто большее, чем просто стены. Он живёт в месте, которое... скажем так, дышит знаниями. Когда ты разберёшься со своими делами, Цирилла, приходи ко мне. Я с удовольствием познакомлю тебя с ним. Он и его библиотека — это нечто, что может дать тебе столько знаний о Фаэруне, сколько ты нашла бы разве что в Кэндлкипе. Цири прищурилась, её мысли закружились. Денеир – это, кажется, бог Знаний… ну или один из богов домена Знаний… интересно. Кэндлкип — она слышала это название, место, где хранятся знания, сравнимые с целым миром. Но библиотека Кэддерли? Это было что-то новое. Она хотела спросить больше, но Алданон поднял руку, останавливая её, его тон стал серьёзнее: — Но это из серии «лучше показать, чем рассказать», — сказал он, его взгляд стал твёрже. — А сейчас вас ждут дела. Родник Старого Филина, орки, Гариус — это не ждёт. Кэддерли и его библиотека подождут, Цирилла. Но поверь, это того стоит. Цири кивнула, её лицо стало задумчивым. Имя Кэддерли Бонадьюс отпечаталось в её памяти, как ещё одна загадка, которую ей предстоит разгадать. Но Алданон был прав — сейчас их ждали более срочные дела. Родник Старого Филина, орки, интриги Чёрного Гариуса — всё это вело к Ривервью, к Ариане, к сердцу их мечты. Она посмотрела на Виконию и Кару, которые молчали, но их взгляды были полны решимости. — Хорошо, — сказала Цири, её голос был твёрдым, как сталь. — Тогда нам нужно в Ривервью. Пора рассказать Ариане всё, что мы узнали. Викония кивнула, её посох тихо стукнул о пол, а Кара, всё ещё хмурясь, пробормотала: — Только бы там не оказалось ещё одной Арабет. Цири усмехнулась, но в её сердце росло чувство, что игра только начинается, и Ривервью станет её главным полем.                                                            *** Тени Квартала Чёрного Озера сгущались, словно чернила, разлитые по булыжникам узких улочек. Цири стояла на задворках, в тени высокого деревянного забора, окружавшего мрачный двухэтажный дом, который, как ей когда-то поведал сержант Брокенберн — любитель посплетничать из патруля Невервинтера, — принадлежал некоему дворянину по имени Раум. Теперь же Цири знала правду: этот дом был логовом Муар, той самой Муар, чья теневая империя в Доках когда-то держала в страхе весь город, пока Цири не разгромила её в жестокой схватке. Поражение лишило Муар денег, головорезов, оружия и, что важнее, её правой руки — Виконии, жрицы Шар, которая теперь стояла рядом с Цири, предав свою бывшую госпожу. Особую пикантность ситуации придавал тот факт, что «Раум» – это «Муар» наоборот. Назвавшись таким образом, эта женщина просто насмехалась над этим городом. Викония была без капюшона, её угольно-чёрная кожа блестела в тусклом свете луны, а белоснежные волосы, заплетённые в тугую косу, слегка колыхались на ветру. Её тёмные глаза внимательно осматривали окрестности. Она стояла чуть позади Цири, её поза была напряжённой, но не из страха — скорее, из ожидания. Викония знала этот дом лучше, чем кто-либо, и её присутствие здесь, рядом с Цири, было актом вызова, который она не могла себе позволить проигнорировать. В конце-концов, это она показала Цири убежище Муар… Они вошли через потайной вход, известный дроу, — узкий люк, скрытый под кучей старых ящиков в переулке за забором. Люк вёл в сырой подвал, где воздух пах плесенью и ржавым металлом. Цири двигалась бесшумно, её сапоги едва касались каменного пола, а рука лежала на рукояти меча, готового выскользнуть из ножен в любой момент. Викония следовала за ней, её шаги были такими же лёгкими, но в её движениях чувствовалась сдерживаемая ярость, как будто каждый шаг в этом доме был для неё личным оскорблением. Они поднялись по узкой лестнице в главный зал дома, где тусклый свет единственного факела отбрасывал длинные тени на облупившиеся стены. Цири остановилась, её взгляд обшаривал тёмные углы, пока не замер на двери, ведущей во внутренний двор. Что-то подсказывало ей, что встреча неизбежна. Викония, стоя рядом, слегка коснулась её плеча, указывая на дверь — знак, что они не одни. Через несколько мгновений дверь медленно отворилась, и из тени внутреннего двора выступила фигура. Она двигалась с хищной грацией, её плащ развевался, как крылья ночной птицы, а лицо скрывал глубокий капюшон. Но Цири сразу узнала её. Муар. Той самой Муар, чья преступная империя в Доках пала под её мечом, чьё имя всё ещё шепталось в тех же Доках с трепетом и страхом. Фигура остановилась в нескольких шагах от них, капюшон медленно опустился, открывая лицо. Муар была всё такой же, какой Цири запомнила её: острые черты лица, бледная кожа, тёмные волосы, стянутые в тугой узел, и глаза, горящие холодной злобой, но теперь в них было что-то ещё — усталость, тень унижения, которое она пережила после поражения. Цири и Муар воззрились друг на друга, и воздух между ними, казалось, затрещал от напряжения. В глазах Цири смешались чувства: настороженность, как у воина перед боем, лёгкое торжество от прошлой победы, но и тень уважения к противнице, которая, несмотря на поражение, всё ещё была здесь, в своём логове, готовая к новому раунду. Её зелёные глаза сузились, изучая Муар, выискивая малейший намёк на её намерения. Пальцы Цири слегка сжали рукоять меча, но она не сделала ни шага вперёд, её тело оставалось расслабленным, но готовым к молниеносной атаке. Муар, в свою очередь, смотрела на Цири с холодной яростью, но в её взгляде проскальзывала и тень любопытства, почти восхищения. Её губы были сжаты в тонкую линию, но уголки слегка дёрнулись, как будто она сдерживала горькую усмешку. Она скрестила руки, её поза была обманчиво небрежной, но Цири заметила, как напряжены её плечи, как пальцы слегка дрожат, словно готовясь к чему-то — к бою, к магии или к чему-то ещё. А может… может она просто немного нервничает. Учитывая её отношение к Муар… Муар явно не хотела увидеть Цири здесь, в своём последнем убежище, и уж тем более рядом с Виконией, своей бывшей правой рукой. Её взгляд на мгновение скользнул к дроу, и в нём мелькнула искра предательства, смешанная с болью, но она быстро вернулась к Цири, как будто Викония была лишь тенью прошлого, а настоящая угроза — перед ней. Цири сделала глубокий вдох, её рука расслабилась на рукояти меча, и она заговорила, её голос был спокойным, но твёрдым, с лёгкой ноткой примирения, которая удивила даже её саму: — Викония категорически отказалась тебя предавать, что бы ты знала, — начала она, её зелёные глаза не отрывались от Муар. — Но с той ночи прошло немного времени, и сейчас я здесь не для того, чтобы драться с тобой. Я хочу поговорить. Муар слегка наклонила голову, её губы искривились в ехидной усмешке, но в её глазах мелькнула искра любопытства. Она скрестила руки, её плащ колыхнулся, и голос, пропитанный ядом, но с лёгкой насмешкой, прорезал тишину: — Поговорить? — переспросила она, её тон был острым, как лезвие. — И о чём же хочет говорить стражница Невервинтера? Цири не повелась на провокацию, её лицо осталось невозмутимым, хотя внутри она чувствовала, как напряжение растёт. Она шагнула чуть ближе, её голос стал чуть тише, но в нём чувствовалась сталь: — Всё это время я играла роль лейтенанта, — сказала она, её взгляд был прямым, не давая Муар возможности уйти от правды. — И сейчас я больше не хочу тебя добивать. Не говоря уж о том, что на мне и так слишком много крови. Муар замерла, её усмешка медленно угасла, сменившись задумчивым выражением. Её глаза, всё ещё горящие холодной злобой, на мгновение расфокусировались, словно она перебирала в уме их прошлую схватку, своё поражение, бегство. Она молчала, её пальцы слегка сжались, выдавая внутреннюю борьбу. Викония, стоя рядом с Цири, хранила молчание, её взгляд был неподвижен, но её присутствие было как тень, напоминающая Муар о её потере. Дроу не смотрела на свою бывшую госпожу, её взгляд был устремлён куда-то в сторону, но Цири чувствовала, что Викония готова вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля. Цири продолжила, её голос стал мягче, но в нём чувствовалась искренняя убеждённость: — Тебе было безусловно полезно получить этот страшный урок в Тёмной Аллее, — сказала она, внимательно наблюдая за реакцией Муар. — Ты зарвалась по самое не могу. Ты потеряла многое, но ты всё ещё здесь. Это что-то значит. Муар долго молчала, её грудь медленно поднималась и опускалась, как будто она боролась с чем-то внутри себя. Наконец, она тяжело вздохнула, и этот вздох был красноречивее любых слов. В нём смешались усталость, горечь поражения и, возможно, тень признания того, что Цири была права. Её плечи слегка опустились, но взгляд остался острым, как кинжал, хотя теперь в нём было меньше вызова и больше размышления. Тени на стенах продолжали плясать, отражая их неподвижные фигуры, и в этом молчании, казалось, решалась судьба их следующего шага. Цири, почувствовав, что момент подходящий, шагнула ещё ближе, её лицо озарила лихая улыбка, а в глазах загорелся огонь, подпитываемый мыслями о Мерсии — её новой мечте, которая придавала ей силы и красноречия. — Муар, на юге от Невервинтера появляется новый игрок, — сказала она, её голос был полон уверенности, с лёгким намёком на гордость. — Новое государство. Наше государство. Она сделала паузу, позволяя словам осесть, её взгляд не отрывался от Муар, изучая её реакцию. Затем Цири продолжила, её тон стал деловым, но с лёгкой искрой вызова: — Не факт, что мы сможем торговать с Невервинтером без тяжёлых пошлин, если вообще сможем, — сказала она, её голос стал чуть тише, но в нём чувствовалась убеждённость. — Поэтому я предлагаю тебе торговое партнёрство. Если с Невервинтером будут хорошие отношения, ты станешь легальным торговым домом, с самыми мощными преференциями на торговлю с Мерсией. Если отношения будут плохие — ты развернёшь контрабандную сеть и станешь главой контрабандистов. Всё одно лучше, чем терроризировать честных людей и торговцев. С этим пора завязывать. Муар слушала, её лицо оставалось почти неподвижным, но в её глазах, этих тёмных озёрах, отражалась буря эмоций. Сначала её брови слегка приподнялись, выдавая скептицизм, как будто она не верила в серьёзность слов Цири. Её губы сжались в тонкую линию, а уголки слегка дрогнули, словно она хотела ответить очередной язвительной колкостью, но что-то её остановило. Её взгляд скользнул к Виконии, стоявшей молча, и в нём мелькнула тень старой боли — «уход» её любимой дроу всё ещё явно жёг её, как незаживающая рана. Но затем её глаза вернулись к Цири, и в них появилось нечто новое — задумчивость, смешанная с неохотным интересом. Отпечаток неудачи в Тёмной Аллее лежал на Муар, как невидимый шрам. Её некогда властная осанка теперь казалась чуть сгорбленной, словно груз поражения всё ещё давил на плечи. Её лицо, хоть и сохраняло острые, хищные черты, было бледнее, чем Цири помнила, а под глазами залегли тени, выдававшие бессонные ночи и постоянное напряжение. Поражение лишило её не только власти, но и уверенности, и теперь слова Цири, такие неожиданные и дерзкие, пробивали брешь в её защите. Было видно, что она поражена — не столько самим предложением, сколько тем, что Цири, её враг, стояла здесь, предлагая не меч, а возможность. Её пальцы, всё ещё сжимавшие край плаща, слегка расслабились, но затем снова напряглись, выдавая внутреннюю борьбу. Муар медленно склонила голову, её взгляд стал расфокусированным, словно она смотрела не на Цири, а куда-то вглубь себя, перебирая воспоминания о своей империи, о той ночи, когда всё рухнуло, и о том, что она могла бы построить заново. Её лицо отражало эту борьбу: брови то хмурились, то разглаживались, губы подрагивали, как будто она хотела что-то сказать, но слова застревали в горле. В её глазах, обычно холодных и расчётливых, мелькнуло что-то человеческое — тень уязвимости, желание доказать, что она всё ещё может быть игроком, а не просто тенью своего прошлого. Цири наблюдала за ней, её собственное лицо оставалось спокойным, но внутри она чувствовала, как её слова задели Муар. Она видела, как поражение в Тёмной Аллее оставило свой след, сделав Муар не только более осторожной, но и, возможно, более открытой к новому. Муар рефлексировала, и это было видно в её лёгком дрожании рук, в том, как она сглотнула, словно прогоняя ком в горле, в том, как её взгляд на мгновение стал мягче, прежде чем снова ожесточиться. Она была поражена, но не сломлена, и в этой внутренней борьбе Цири видела возможность — не просто для сделки, но для того, чтобы повернуть Муар на новый путь. Викония, всё ещё стоявшая молча, слегка переступила с ноги на ногу, но она не вмешивалась. Её присутствие было как тень, напоминая Муар о прошлом, но в то же время подчёркивая, что Цири говорит от лица новой силы, нового будущего. Тени на стенах продолжали плясать, отражая их неподвижные фигуры, и в этом молчании, казалось, решалась не только судьба Муар, но и часть будущего Мерсии. Муар вдруг повернулась к Виконии, в её голосе чувствовалась старая обида, смешанная с любопытством: — Поэтому ты показала Цирилле моё убежище? — спросила она, её взгляд впился в дроу, словно пытаясь найти в её лице ответ на вопрос, который мучил её с той ночи. Викония не отвела глаз, её тёмные глаза встретились с взглядом Муар, и в них не было ни страха, ни сожаления — только холодная решимость. Она ответила, её голос был ровным, но в нём чувствовалась твёрдость: — После той ночи я отказалась наотрез причинять тебе какой-либо вред, — сказала она, её слова были размеренными, но искренними. — Цири и Ариана приняли моё решение беспрекословно. А сейчас речь идёт не о том, чтобы навредить тебе. Цири дала мне своё слово, и я полагаюсь на него целиком и полностью. Муар смотрела на Виконию ещё мгновение, её лицо оставалось непроницаемым, но в её глазах мелькнула тень облегчения, как будто слова дроу сняли с неё часть груза. Она медленно кивнула, её движения были сдержанными, но в них чувствовалось удовлетворение. Затем она повернулась к Цири, её грудь снова поднялась в тяжёлом вздохе, и в этом вздохе было больше, чем просто усталость — признание, что она, возможно, готова выслушать до конца. Пара минут прошла в полном и напряжённом молчании. Тени от факела продолжали плясать на стенах, отражая неподвижные фигуры трёх женщин. Цири стояла спокойно, её зелёные глаза внимательно следили за Муар, но в её осанке не было угрозы — только уверенность и ожидание. Викония, всё ещё держа посох, оставалась неподвижной, её лицо было как маска, но её присутствие добавляло веса словам Цири. Муар, казалось, была погружена в свои мысли, её взгляд то и дело скользил по полу, по стенам, словно она искала ответ в тенях этого заброшенного дома. Наконец, Муар слегка выпрямилась, и на её лице, всё ещё бледном и отмеченном следами поражения, появилась тень улыбки — не ехидной, как раньше, а почти искренней, с лёгким оттенком удивления. Она посмотрела на Цири, её голос, когда она заговорила, был мягче, чем раньше, но в нём всё ещё чувствовалась осторожность: — Я принимаю твоё предложение, Цири, — сказала она, её тон был ровным, но с лёгкой ноткой веселья, как будто она сама удивлялась своим словам. — Будь что будет. Я никогда не встречала людей, подобных тебе. Это... интересный опыт. И знаешь, будет забавно посотрудничать с новым королевством на Побережье Мечей. Почему-то я думаю, что ты не блефуешь, и оно действительно будет создано. Она сделала паузу, её глаза блеснули, и она добавила, почти подытоживая: — Что ж, будь что будет. Цири замерла, её сердце пропустило удар. «Будь что будет» — эти слова эхом отозвались в её памяти, унося её в тот первый день в Фаэруне, когда она, израненная и потерянная, приземлилась в Топях Мертвецов. Это была её пиковая фраза, её мантра, её вызов судьбе. И теперь Муар, её бывший враг, произнесла те же слова, как будто судьба нарочно сплела их пути в этом мрачном доме. Символизм момента поразил Цири, но она не позволила эмоциям взять верх. Её губы тронула лёгкая улыбка, и она кивнула, её зелёные глаза встретились с взглядом Муар, в котором теперь было меньше злобы и больше... надежды? Или, возможно, просто готовности принять новый вызов. Викония, всё ещё молчавшая, слегка расслабила плечи, но её взгляд оставался насторожённым, как будто она ждала, что Муар в любой момент может передумать. Тени на стенах продолжали свой танец, но напряжение в комнате начало медленно растворяться, словно воздух стал легче. Цири чувствовала, что этот момент — не просто сделка, а поворотный пункт, который может изменить не только судьбу Муар, но и будущее Мерсии. После того как Муар согласилась на торговое партнёрство, её слова — «будь что будет» — повисли в воздухе, как эхо судьбы, и Цири почувствовала, как этот момент связал её с этим миром ещё сильнее. Она уже собиралась повернуться и уйти, но Муар, словно почувствовав, что разговор не окончен, внезапно выпрямилась, её осанка обрела былую властность, и в голосе зазвучала неожиданная решительность: — Может, ты ещё что-то хочешь? — спросила она, её тон был почти вызывающим, но в нём чувствовалась искренняя готовность выслушать. Её тёмные глаза сузились, но в них уже не было прежней язвительности — только любопытство и, возможно, тень уважения. Цири кивнула, её лицо стало серьёзнее, но в уголках губ мелькнула лёгкая улыбка. Она сделала шаг вперёд, её голос был спокойным, но в нём чувствовалась глубокая убеждённость, как будто она давно обдумывала эти слова: — Я пока что покидаю Невервинтер, — начала она, её взгляд не отрывался от Муар. — У меня к тебе огромная просьба. После того как я замочила Али-Бабу, осталось много беспризорных детей, которых эта тварь заставляла... сама знаешь. Пожалуйста, помоги им. Хорошо? Викония, стоявшая рядом, замерла, её глаза расширились от изумления, как будто слова Цири ударили её, как молния. Она выпучила глаза на Цири, её обычно непроницаемое лицо на мгновение стало уязвимым, почти шокированным. Она моргнула, пытаясь вернуть самообладание. Постепенно она приходила в себя, её взгляд стал спокойнее, но в нём всё ещё читалось потрясение — дроу из Мензоберранзана, которой было больше сотни лет познавала новые грани Цири. И это было… интересно. Муар, напротив, и ухом не повела. Её лицо осталось неподвижным, но её глаза, эти тёмные озёра, в которых ещё недавно горела злоба, теперь внимательно изучали Цири. В её взгляде мелькнуло что-то новое — не просто уважение, а почти восхищение, смешанное с удивлением. Она слегка наклонила голову, её губы сжались, но уголки дрогнули, как будто она сдерживала улыбку. Поражение в Тёмной Аллее, потеря власти, бегство — всё это оставило на ней след, но теперь, глядя на Цири, она, казалось, видела в ней не только врага, но и странный, непостижимый маяк, который предлагал новый путь. Её пальцы, всё ещё сжимавшие край плаща, расслабились, и она медленно кивнула. — Хорошо, — твёрдо сказала Муар, её голос был низким, но в нём чувствовалась решимость. — Я позабочусь о них. Цири чуть выдохнула, её плечи слегка опустились, но её взгляд остался твёрдым. Она знала, что делает нечто немыслимое: просит позаботиться о детях, пострадавших от Али-бабы, не власти Невервинтера, не Лорда Нашера, не Девятку, не жрецов Тира, а Муар — женщину, которая терроризировала Доки, выжимала соки из торговцев и горожан, и собиралась залить кровью половину города в уличных боях. Но в этом и была суть Цири. Она не следовала правилам Фаэруна, она их создавала. И теперь этот мир, местный мир, начинал принимать её правила игры. Муар смотрела на Цири, и в её взгляде теперь ясно читалось восхищение. Её бледное лицо, всё ещё отмеченное тенями поражения, смягчилось, и в её глазах мелькнула искра, которой Цири не видела раньше — искра человечности, желания доказать, что она способна на большее, чем просто теневая империя. Её губы слегка дрогнули, как будто она хотела сказать что-то ещё, но вместо этого она лишь кивнула, её движения были медленными, но уверенными. Викония, наконец, полностью пришла в себя, но её взгляд на Цири был полон ещё большего восхищения, чем у Муар. Её тёмные глаза блестели, и в них читалось нечто большее, чем просто уважение — почти благоговение. Дроу, привыкшая к интригам Мензоберранзана и... специфичности Шар, видела в Цири нечто, чего не могла постичь: женщину, которая ломала устои, переписывала правила и заставляла даже таких, как Муар, пересматривать свои пути. Её руки расслабились, и она слегка опустила голову, как будто признавая, что Цири снова сделала невозможное. Тени на стенах продолжали плясать, но напряжение в комнате окончательно рассеялось, уступив место странной тишине — не угрожающей, а полной возможностей. Цири чувствовала, как её сердце бьётся ровно, но в нём росло тепло: она знала, что этот момент — не просто сделка, а ещё один шаг к тому, чтобы Мерсия стала реальностью. И Фаэрун, этот сложный, жестокий мир, начинал принимать её, Цири, и её правила.