Тёмная Сказка Берега Мечей

Новый день начался с того, что сотни людей, измученных дорогой, с надеждой и тревогой в глазах, уже входили в поселение Родник Старого Филина, и, как стало известно, ещё больше их ожидалось в ближайшие дни. Это были жители Серебряных Пределов, беженцы из человеческих деревень и городков, раскинувшихся вдоль долин Мифрилл Халла — от суровых Гор Мечей до берегов реки Сарбрин и мрачных Болот Троллей. О них с теплотой и тревогой упоминал Вульфгар во время первой встречи в таверне «Плакучая Ива», а позже в Ривервью, ограничившись загадочными намеками, что эти люди, гонимые судьбой, способны значительно увеличить население Мерсии — и у них для этого были душераздирающие причины. Они начали прибывать только теперь, истерзанные долгим и опасным путём из далёких Серебряных Пределов. Их лица, изборождённые следами усталости и потерь, светились робкой надеждой, когда они переступали порог нового дома. Цири с горькой усмешкой замечала символизм в том, что они избежали пути через Лускан — в этом жесте скрывалась не просто осторожность, а глубокая, почти осязаемый тонкий намёк, на, скажем так, толстые обстоятельства. Это были люди, чьи сердца разрывались от боли: их дома либо оказались под пятой нового королевства орков, возглавляемого Обальдом Многострельным, официально признанного Лигой Серебряных Пределов, либо лежали в руинах покинутых деревень и городков, соседствующих с этой зловещей территорией. Разрушенные войной, а порой и восстановленные чужими руками, эти места больше не звали их назад — они стали символом утраты. Эти люди, сгорбленные от тяжёлых воспоминаний, с тоской в глазах, не желали жить рядом с орками, чьи крики и топот всё ещё звучали в их ночных кошмарах. В любом случае, даже без драматизма, эти люди не хотели жить рядом с орками. Ариана чувствовала, как сердце сжимается от радости и облегчения, что они успели разобраться с угрозой в Роднике Старого Филина — ОЧЕНЬ вовремя, почти чудом! Она знала, кому обязана этой удачей: Арабет Раурим, Сверхволшебнице Тайного Братства Лускана. Их союзница? Не союзница? Неважно — в её душе пылала благодарность за «бесплатно предоставленные сведения», которые спасли столько жизней. Теперь Арабет могла рассчитывать на ответную помощь Мерсии, если судьба обернётся против неё. У Цири и Арианы был свой человек в Тайном Братстве Лускана. Такого не было даже у самых мрачных организаций Фаэруна. Прелестно, думала Цири, её сердце наполнялось теплом, когда она смотрела на беженцев, которые, несмотря на боль, уже начинали обустраиваться под сенью мерсийских флагов, находя в этом новом доме искру надежды. На сердце площади Родника Старого Филина, если её вообще можно было так назвать, разворачивалась сцена, полная жизни и надежды. Это место, скорее напоминающее просторный участок вокруг журчащего центрального водопада, окружённое шумной кузницей и скромными торговыми палатками, стало свидетелем прилива новых душ. Сотни людей — измученных дорогой, но озарённых робкой верой в будущее — заполнили пространство, их голоса сливались в гул разговоров о грядущем. Они обменивались взглядами и словами с суровыми, но неожиданно тёплыми местными жителями, которые с радостью протягивали руку помощи. Некоторые, заворожённые моментом, остановились, чтобы внимать беседе, развернувшейся между Королевой Мерсии Арианой и одним из новоприбывших — человеком, которого она с теплом в сердце называла новым гражданином. Рядом с ним стояла женщина, чья фигура источала стойкость: её потрёпанное платье, когда-то, возможно, яркое, теперь было покрыто следами пыли и лишений, а за спиной покоились меч и деревянный щит, изъеденные временем, но всё ещё готовые к бою. Сам мужчина, представившийся Дарвином Бакмэном, воплощал образ типичного северного чондатанца. Его высокая, широкоплечая фигура, выточенная годами тяжёлого труда, несла на себе следы суровой жизни: кожа, загорелая до бронзового оттенка и испещрённая шрамами, словно рассказывала о битвах и невзгодах. Светлые волосы, тронутые ранней сединой, были небрежно собраны в хвост, а серо-голубые глаза, глубокие и проницательные, светились смесью усталости и непоколебимой силы. — Расскажи свою историю, добрый человек, — обратилась Ариана к Дарвину, её голос, мягкий и проникновенный, словно убаюкивал души, истосковавшиеся по покою. Она твёрдо отказывалась принимать титул «Ваше Величество», пока не пройдёт официальная коронация с Вульфгаром в Храмах Темпуса и Миликки, и все вокруг уважали её скромность. — Меня зовут Дарвин Бакмэн, Великая Жрица Миликки, — ответил мужчина, слегка склонив голову в почтительном жесте. — Я из городка под названием Низины, что приютился в горах к северо-западу от дворфийского королевства Мифрил Халла, близ реки Сарбрин, в лощине меж горной гряды и предгорьями. А это моя жена Рован. Мы плечом к плечу сражались с орками весь период осады нашего городка этими серозелёными уродами. Рован, стоявшая рядом, казалась воплощением выносливости. Её потрёпанное платье, некогда, вероятно, украшавшее её в мирные дни, теперь висело серыми лохмотьями, но осанка оставалась гордой, как у воина. Тёмные волосы, стянутые в тугой узел, обрамляли бледное лицо, где застыли следы скорби и непреклонности. Меч и щит за её спиной, хоть и потёртые, блестели от тщательного ухода — символы её неугасшей борьбы. — Я слышала о битве в Низинах, — наморщила лоб Ариана, её голос дрогнул от воспоминаний о тех недавних событиях. — Одна из первых знаковых битв этой войны. Вас защитили и вывели Компаньоны Мифрил Халла. — Ну, тёмный эльф в это время ушёл на разведку, а позже из-за осады не мог вернуться и убивал орков в тылу, — начал Дарвин, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой, и Цири сразу поняла, что речь о Дриззте До’Урдене. — А король Бренор да, возглавлял оборону с небольшим отрядом дворфов, и во время мощного штурма мы остались целы, но он сам едва не пал, и эвакуация потребовалась ему самому. Ох, добрая госпожа, вы и половины не знаете, что там творилось. Это были сотни орков, и десятки гигантов — Снежных Великанов, что с диким рёвом обрушивали валуны со скал на наши позиции и укрепления. Мы, может, и устояли бы под напором орков… ещё какое-то время. Но эти великаны — они сокрушали всё своими обстрелами, превращая наши дома в груды щебня. Тёмный эльф, да благословит его Миликки, как мы узнали позже, пробрался в ущелье и с помощью своей кошки уложил нескольких великанов. Да, он свалил одного-двоих, но их было не меньше десятка, и он не мог одолеть их всех. Хоть и отвлекал их часами, давая нам передышку от непрерывного града камней, от которых, кстати, погибли мои дети, — закончил он, и его лицо застыло в суровом выражении, где боль и гнев смешались в неразрывный узел. Цири сочувственно посмотрела на него, её сердце сжалось от этих слов, а в ушах эхом отдавалась фраза «тёмный эльф, да благословит его Миликки». Она и забыла, что Дриззт следовал пути Миликки — возможно, единственный дроу во всём Фаэруне. Интересно, встретит ли она его когда-нибудь? Впрочем… нет, фыркнула она про себя, с неё и так хватит дроу в жизни, больше, наверное, и не нужно. Переживёт без знакомства с Дриззтом До’Урденом как-нибудь. — Я очень сожалею о вашей утрате, Дарвин и Рован, — кивнула им Ариана, её голос дрожал от искреннего сочувствия. — Терять детей — это непоправимая рана. Как хорошо, что вас смогли вывести оттуда. — Да, добрая госпожа, — ответила Рован, её голос дрогнул, но в нём звучала стальная нота. — Ваш муж Вульфгар сразил на наших глазах не меньше сотни орков, наверное, своим знаменитым молотом. Думаю, что последний штурм мы бы не смогли отразить, если бы не он. Цири заметила, как глаза Арианы загорелись теплом и гордостью. Эти слова были для неё не просто похвалой — они звучали как мелодия, воспевающая силу её возлюбленного, и она с улыбкой приняла их, словно бесценный дар. — Нашим старостой, градоначальником, как угодно, был старый Волшебник, — продолжила Рован, её голос был низким, с лёгкой хрипотцой, словно от долгого молчания. — Его звали Витегроо. Он пал, когда гиганты обрушили его башню, возвышавшуюся над селением, с которой он обеспечивал нам магическую поддержку — небольшие молнии и огненные шары по оркам. В тот момент на башне находился дворфийский генерал Дагнаббит, близкий друг короля Бренора. Он был в шлеме Бренора, и орки подумали, что пал сам Король. Так, насколько я поняла, решил и сам Обальд, подошедший позже, когда нас там уже не было. — Фантастически, — вздохнула Цири, её глаза загорелись восторгом перед живой историей, разворачивающейся перед ней. — Обстоятельства нашей эвакуации заслуживают особого описания, добрые госпожи, — добавил Дарвин, его голос окреп, словно он вновь переживал те дни. — Этот халфлинг из Компаньонов соорудил деревянный идол орочьего божества Груумша, и когда они подкатили его в уже наполовину захваченные Низины, где шли уличные бои, а мы обороняли остатки, укрываясь всем городом в катакомбах под башней Витегроо, грязные орки решили, что это сам Груумш явился благословить их. Они пали ниц перед деревяшкой, и из неё выскочили десятки доблестных дворфов, устроив на улицах Низин настоящую резню серозелёных выродков. Мы же в это время пробивались к выходу и, вместе с дворфами, вышли на дорогу к Мифрил-Халлу. Дальше нас встретили несколько сотен мирабарских дворфов, шедших присоединиться к королю Бренору, и мы благополучно добрались до Цитадели Дворфов. Цири вздохнула, ощутив прилив счастья от того, что хоть одна цитадель дворфов устояла под натиском нечисти. Это было делом рук таких же героев, как те, что собрались здесь — Ариана, она сама, Кара, Алексей, Лагерта и все друзья, оставшиеся в Ривервью. Более того, Вульфгар из той героической компании теперь шёл с ними одной дорогой, и это укрепляло её веру в то, что Мерсия непременно преуспеет. — Это в нашем стиле, — с ухмылкой одобрила Ариана. — Халфлинг молодец. Что же, я так понимаю, битва за Низины стала знаковым событием этой войны. — Там были не одни Низины, — вздохнул Дарвин, его голос потяжелел от воспоминаний. — Все человеческие поселения на многие мили вокруг подверглись разорению, разграблению, резне. У нас был волшебник, были стены с укреплениями, да, были крепкие люди, готовые к жизни в глуши и битвам с гоблинами и орками. У нас были неплохие разведчики, часто вырезавшие мелкие отряды врагов. Но на нас обрушились сотни орков и гиганты, непрерывно обстреливающие нас валунами. Наше суровое поселение было разрушено и захвачено, но мы оказали им сопротивление. За нас бились дворфы и Компаньоны Мифрил Халла. И они же нас эвакуировали в Мифрил-Халл. — А потом…, — начала Рован с горечью, её голос дрогнул, и она махнула рукой, словно отгоняя тяжёлые образы. — А потом на помощь королю Бренору пришёл король Эмерус Боевой Венец из Цитадели Фелбарр, — продолжил Дарвин. — Мы с женой наблюдали, как тонут его лодки с дворфами на реке Сарбрин, обстреливаемые проклятыми Снежными Великанами и их валунами. Но несмотря на потери, фелбаррские ребята ценой своих жизней удержали этот участок переправы. Путь в другие государства Серебряных Пределов был спасён. — Путь-то был удержан, — добавила Рован, её тон был полон разочарования. — Да только эти другие государства так и не вступили в войну. — Союзные оркам тролли из болот разрушили город Несме, — продолжил Дарвин. — И это был единственный эпизод, где войска Сильвермуна вступили в битву. Армия эльфов и людей из Сильвермуна обрушилась на троллей и уничтожила их всех. С орками они драться не захотели. — Леди Аластриэль лично построила мост через Сарбрин, — добавил он. — И всё. Война застопорилась. Орки остановились и начали окапываться, строя свои поселения на захваченной территории. Эти… деревеньки, города. Они строят только из дерева, не из камня. Теперь там орочьи города. И всё закончилось тем, что королевство Многострела просто признали, теперь там мирное орочье королевство, единственное такое в мире. Дружеское людям и эльфам, торговое. С ними даже кто-то… торгует. — Он скривился, словно вкусил горечь. — Люди, согнанные со своих земель, были милостиво приглашены королём Обальдом обратно, — проговорила Рован, её голос был полон сарказма. — Места, мол, хватит всем. Но, думаю, и так понятно, что никто не захотел… такого… счастья. — Понятное дело, что люди не остались жить в Мифрил-Халле, — пожал плечами Дарвин. — Не может человек жить в дворфийском королевстве под землёй, ну это не для нас. Нет, не в обиду Кэтти-бри и Вульфгару, конечно. Люди разбрелись — кто ушёл в Сильвермун, кто в Сандабар. Кто, как мы, поселился рядом с орками… но мы не хотим жить рядом с орками, категорически не хотим. Именно поэтому мы здесь. — Мы им не верим, — вторила ему Рован, её слова были пропитаны убеждённостью. — Не верим в этот похабный мир. В добрые намерения орков. В саму возможность вечного или хотя бы долгого мира с ними. И как только появилось предложение Вульфгара — мы не колебались. Лучше начать всё сначала в новом королевстве, чем жить рядом с монстром милостью Аластриэль, ожидая конца сегодня, завтра или через пару лет. — Вульфгар обещал нам, что в Мерсии не будет никаких Обальдов, — твёрдо заключил Дарвин. — Мы могли бы поселиться в Сильвермуне с его изяществом эльфийской архитектуры, живописными садами и резными арками. Да и в любом другом городе Серебряных Пределов. Но зачем? Не хочу критиковать Леди Аластриэль, но она не попыталась победить в этой войне. Кто-то там говорил, что тот, кто отказывается от позора войны, в итоге получает и войну, и позор. Ну так человеческие города-государства Серебряных Пределов в итоге и получат и позор, и новую войну, может, гораздо более масштабную, может, и в своих домах. — Он пожал плечами. — Мы, ветераны Низин, отлично знаем, что это такое, и не желаем им этого испытать. Но сами больше не хотим, причём по их же вине — вине невмешательства. Не хотим получить очередные Низины. Неважно — в Сильвермуне или Сандабаре. — Мы могли бы поселиться, скажем, в Невервинтере — а что, красивый город, — продолжила Рован, её голос окреп. — Но он нищий и коррумпированный, — презрительно фыркнула она, и Цири едва не расхохоталась во весь голос. — Да и кто нас там ждёт? А новое королевство, построенное на важных и базовых принципах, особенно на принципах Госпожи Миликки и Темпуса — дело другое. Совсем другое. Мы лучше начнём всё сначала в новом доме. Ариана слушала, благодарно кивая этим людям за их откровенный рассказ и за веру, которую они возлагали на неё. Вокруг гудела толпа, внимавшая истории Дарвина и Рован, особенно в первых рядах, где раздавались одобрительные возгласы. Местные жители делились с новоприбывшими рассказами о том, как Ариана и её люди защищают всех от опасностей, строят города и не боятся никакой войны. Они уверяли, что Мерсия примет и защитит каждого. И Ариана радовалась — их труды начинали приносить плоды. Люди верили в них, прибыв даже из далёких Серебряных Пределов — несколько тысяч новых граждан, целеустремлённых, крепких, закалённых войной. Это было счастье, ради которого она жила и служила Миликки. Внезапно она ощутила лёгкий отклик в своём разуме — словно тёплое дуновение, и поняла, что Миликки отметила её ещё сильнее. «Я буду следить за вами и оценивать ваши деяния», — вспомнила она слова богини, сказанные в роще Скаймиррора. И она… оценивает. То же почувствовала и Цири. Но её прагматичный ум тут же унёсся к будущему: вскоре они аннексируют Трибоар и окажутся под угрозой войны с Уотердипом. А какая разница? — ехидно подумала она. Они обещали защиту от орков. А Уотердип — это цивилизованные люди, а не грязные орки. Здесь они ничего не обещали. Но Цири не боялась войны ни с кем, пока рядом Ариана, Кара и остальные. Мерсия победит.                                                            *** В просторном Тронном Зале Замка Невер разгорались нешуточные страсти, воздух дрожал от напряжения, а слова, словно раскаты грома, отдавались от каменных стен. Лорд Нашер, с его яйцеобразной лысиной, поблёскивающей под мягким светом фонарей, стоял в центре зала, его лицо, искажённое гневом, пылало багровым румянцем. Его массивная фигура, облачённая в потёртый, но всё ещё величественный плащ с гербом Невервинтера, дрожала от негодования, пока он сверлил взглядом мужчину среднего роста, стоявшего перед ним. Этот человек по имени Иссани, был воплощением утончённости и представительности среднего зажиточного класса Уотердипа. Его красный роскошный камзол, расшитый золотыми нитями, подчёркивал изящную осанку, а чёрные шёлковые штаны, идеально сидящие по фигуре, дополняли образ человека, привыкшего к комфорту и власти. Тёмные волосы, аккуратно зачёсанные назад, оттеняли бледное лицо с острыми чертами и проницательными карими глазами, в которых сквозила смесь скептицизма и сдержанной учтивости. Как поверенный Уотердипа на всём Севере Побережья Мечей, он представлял интересы могущественного города, и его присутствие здесь было не просто дипломатическим жестом — это была его сфера влияния, где каждый его шаг был отмерен с расчётом. — А я вам говорю, Мерсия — угроза для всех нас! — орал Нашер, его голос дрожал от ярости, а кулаки сжимались, словно он готов был броситься в бой. За троном, нахмурившись, наблюдал сэр Нивалль из Девятки, его обычно спокойное лицо искажалось всё большим раздражением. Происходящее ему нравилось всё меньше, и он едва сдерживал тяжёлый вздох, глядя на своего правителя. — В чём заключается её угроза?! — флегматично поинтересовался Иссани, его тон был ровным, почти скучающим. Он медленно обвёл взглядом Тронный Зал, словно ища пути к отступлению, его пальцы небрежно постукивали по золотой рукояти трости, которую он держал в руках. — Как в чём?! — задохнулся от гнева Нашер, его лысина заблестела от пота под светом фонарей. — Это же форменные сепаратисты! — Сепаратизм — явление заразительное, — твёрдо проговорил он, наклоняясь ближе к Иссани, его голос упал до зловещего шёпота. — Если его не давить… Иссани, казалось, с трудом удержался от резкого ответа, его губы сжались в тонкую линию, а глаза сузились, скрывая вспышку раздражения. Он явно привык к подобным вспышкам, но терпение его было на исходе. — Нужно выгнать Аластриэль из Союза Лордов! — решительно заявил Нашер, его голос гремел, как набат. У Иссани глаза чуть не вылезли из орбит, и он с трудом сохранил вежливую маску на своём лице. За троном Нивалль едва не прикрыл глаза рукой, бормоча про себя проклятия. «Боги, как же этот индюк меня достал…» — мелькнула мысль. В Фаэруне это явление однажды окрестили Тетиарианским Стыдом: Нашер говорил, а стыдно было Ниваллю. — В следующий раз она пришлёт каких-нибудь тёмных эльфов в Уотердип, — с важным видом разглагольствовал Нашер, размахивая руками, словно отгоняя призраков. — И они будут строить там Мензоберранзанию… — Как же мы были глупы, когда сделали ЭТО своим правителем, — скрипела зубами Капитан Брелейна, стоявшая в тени зала. Её кулаки сжались, а в мыслях она уже представляла, как сдаёт Нашера иллитидам на опыты. «Такое надо изучать…» — Тёмных эльфов… — пробормотал Иссани, не сдержав саркастической нотки. —Чудесно… — Подослала же она мне этого Вульфгара, строить Мерсию на моих землях! — поучал его Нашер, словно обращаясь к нерадивому ученику. — Северный варвар и его неотесанные мужланы — это агенты Аластриэль для шатания стабильности членов Союза Лордов. Открытый Лорд Уотердипа должен узнать об этом. Нам необходимо принять самые решительные меры… — Хорошо, Лорд Нашер, — Иссани резко развернулся на каблуках, его голос был холоден, как утренний туман. — Я передам Открытому Лорду ваши слова. — С этими словами он направился к выходу, его шаги эхом отдавались в зале. Нивалль, стоявший за троном, скорее съел бы бродячую собаку, чем поверил, что Иссани хоть что-то из этого передаст. Ему, впрочем, и в голову не приходило, что Уотердип и так внимательно следил за событиями. Но сходящий с ума Нашер волновал их меньше всего — его бредни были лишь шумом на фоне более важных игр.                                                            *** Когда тяжелые двери Тронного Зала Замка Невер захлопнулись за спиной Иссани, оставив позади гулкие отголоски спора, сэр Нивалль и Капитан Брелейна вышли на свежий воздух Правительственного Квартала. Их взгляды невольно устремились к небу, где над изящными крышами и башнями застыли сотни воздушных шаров — пёстрые, золотисто-алые и серебристые, они парили, словно призраки роскоши, призванные придать этому месту видимость величия. Однако их неестественная неподвижность лишь подчёркивала нелепость и фальшь, что витала вокруг, подобно ауре позолоченных доспехов, в которых восседало на троне то яйцеголовое нечто — Лорд Нашер, чьи безумные речи всё ещё отдавались в их ушах. Брелейна, не сдержав раздражения, скривилась, её острый взгляд метнулся к Ниваллю. — Два года ты песочил меня в Совете, — начала она, её голос дрожал от накопившегося гнева. Она шагнула ближе, её чёрный плащ с гербом Стражи колыхнулся, подчёркивая её решительную осанку. — Два года трепался о «коррумпированной и бесполезной страже», — продолжила она, безжалостно надавливая на него. — Ну, и? Чего добился, блондинчик? Нравится? Наслаждаешься? — Её тон был резким, почти обвиняющим, но в нём сквозила искренняя боль. Нивалль, высокий и статный, с золотистыми волосами, слегка тронутыми сединой, опустил взгляд, его обычно уверенные черты смягчились смущением. — Как будто я был полностью неправ, — выдохнул он, повернув голову в сторону, словно ища спасения в молчании реки Невервинтер, видневшейся вдали. — А разве это не результат отсутствия финансирования Стражи, а?! — возмущённо рыкнула Брелейна, её кулак сжался, а голос взвился, как боевой клич. — И разве не результат общего упадка? И разве не результат того, что уселось вон там? — Она брезгливо указала пальцем на мрачные очертания Замка Невер, её гнев был почти осязаем. Нивалль молча пожал плечами и направился к ограде, с которой открывался вид на реку и её изящные мосты, перекинутые через бурлящие воды. Он оперся на холодный камень, его пальцы впились в шероховатую поверхность, пока он размышлял. Прошла минута — долгая, тяжёлая, — прежде чем он оттолкнулся от ограды и вернулся к Брелейне, чьи глаза всё ещё пылали. — Извини, — проговорил он, твёрдо встретив её взгляд, его голос был низким, но искренним. — Я в чём-то был неправ. Может, я даже и большая причина упадка, чем ты. Мы здесь все виноваты, ты, конечно, тоже, но не в первом ряду. Брелейна на мгновение смягчилась, её суровые черты расслабились. — Ладно, на будущее просто надо всегда работать сообща, а не искать виноватых с фонарём, — сказала она, её тон стал спокойнее, но всё ещё сохранял стальную нотку. — Вопрос уже в том, что делать прямо сейчас. — Ты же не подбиваешь меня на мятеж? — Нивалль стрельнул в неё взглядом, в его глазах мелькнула искра тревоги, смешанной с любопытством. Брелейна лишь пожала плечами, её губы изогнулись в лёгкой, почти горькой улыбке. — Я бы подбивала, если бы у меня была альтернатива, — честно призналась она. Нивалль вздрогнул, но не отвёл взгляд. — Был бы человек… подходящий, вот здесь. Да, подбивала бы, Нивалль. А так, у меня этого человека нет, так что не подбиваю. Так, спрашиваю от балды. У меня просто руки опустились, немного, и я знаю, что у тебя тоже. — Да, — пробормотал Нивалль сквозь зубы, его голос дрогнул от усталости. — Опустились. — Слушай, Нивалль, — твёрдо проговорила Брелейна, её слова обрели новую силу. — Я это… как бы, не эльф. Я человек, и мне… 45 лет. Нивалль вскинул голову, его глаза расширились от удивления. Жёсткая, волевая «железная леди», к которой он привык за годы, выглядела не молодо, но лет на десять моложе, чем она сказала. Он просто давно уже благополучно позабыл её реальный возраст, словно принимая её за вечного бойца, не подвластного времени. — Мне немного осталось, — продолжала Капитан, её голос смягчился, но в нём чувствовалась решимость. — Пять, десять лет от силы? Неважно. И я хочу потратить эти годы на благо Невервинтера. На настоящее благо, без пафосных речей. У нас нет другого города, Нивалль. У меня нет. Неважно уже, что там за границами — Мерсия, Персия, Версия. Здесь, вот этот огромный город с его стенами, районами, гаванью, историей — это наш мир. Я хочу по-настоящему работать над его восстановлением и процветанием. А не… «как всегда». Именно над Невервинтером. Не над какой-то Мерсией. Нивалль тяжело вздохнул, его грудь поднялась, словно он сбрасывал с плеч невидимый груз. Затем он протянул Брелейне руку — жест, полный доверия и примирения. Немного помедлив, она взяла её, её ладонь была тёплой и крепкой. — Будем держаться вместе, — сказал он, его голос окреп. — Не дадим рухнуть этому городу в помойку, когда это… яйцеголовое совсем флягой засвистит. — Ты что, тоже называешь его яйцеголовым?! — фыркнула Брелейна, еле сдерживая смех, её глаза заблестели. — Не может быть… — Конечно, — буркнул Нивалль, с трудом удерживая кривую улыбку, которая всё же пробилась на его лице. — Как же иначе… Их смех, сдержанный, но искренний, разнёсся над Правительственным Кварталом, растворяясь в шорохе воздушных шаров, что всё ещё висели в небе, словно немые свидетели их перемирия.